Не(без)надёжен

Ричард никак не мог привыкнуть к тому, какой стала его жизнь. А еще — к разрушенным ожиданиям. Элиас стал самым странным человеком из тех, с кем ему приходилось знакомиться. Вопреки всему, это не изменило ни время, ни близость. Узнавать майора Уэйнрайта лучше, как личность, было жутко. Интересно, конечно, но все же… — Можешь не стоять у меня над душой? Хоть минуту? Гурковец вопросительно приподнял бровь, сидя на другом конце стола. Норт застонал и уткнулся лицом в книгу. — Ты скоро своим взглядом во мне дырку прожжешь! — Я слежу, чтобы ты не отвлекался. Он следил уже час — молча, неподвижно, как надзиратель, — и совершенно не собирался уставать. Рич с горечью вспоминал, что так готовиться к экзаменам его не заставляли даже родители, и медленно сходил с ума. — А ты кто такой, чтобы указывать? — вырвалось у него изо рта вымученно и обиженно. Элиас затих ненадолго, застыл, не моргая, а потом, как ни в чем не бывало, ответил: — Более уравновешенный, волевой человек. Что ж, рядом с Ричардом он и вправду менялся. Тот невольно задумывался: видели ли остальные «мертвецы» эту сторону своего командира? Непрошибаемо-язвительную, невозмутимую и упрямую сторону, которую частенько хотелось чем-нибудь стукнуть. Если начальство майора и не давало ему выражать свое мнение, то, наверное, именно из-за этого. Рич вот никаких рычагов давления не имел и уже замучился. — Да что ты? Не понимаю, зачем ты тогда нажрался тех таблеток, потому что… — Пожалуйста, — он смущенно потер запястье. — Сосредоточься. Это важно для тебя самого. Уэйнрайт постоянно хватался за предплечье — когда пытался не вспоминать. В его жизни слишком многое оказалось связано с болью, и теперь он, немного оттаяв от привычной эмоциональной холодности, реагировал острее. — Образование поможет тебе устроиться в обществе, нельзя упускать шанс. Я не всегда смогу пользоваться своим положением и… — Ладно-ладно, осознал, — вопреки своим же словам, Норт отпихнул от себя ненавистный учебник и подпер подбородок ладонями. — Но я не могу больше. Два с половиной часа, Элли! Требую перерыв! Ричард сладко потянулся, жмурясь и улыбаясь. Переплел пальцы, отвлеченно разглядывая свои шрамы. Элли недовольно поджал губы. — Ладно, — милостиво разрешил он. — Что ты сейчас читал? — Новейшую историю, — покорно ответил парень самому въедливому учителю на планете, уже привыкнув к его манере проверять неусидчивого ученика вопросами по материалу. — Войны, войны, войны. Пара мирных договоров. Не понимаю, я вроде врачом хочу стать, так зачем мне это?! — Вступительных тестов будет несколько. Все обязаны изучить события последних пятидесяти лет. Это база школьного обучения. — Ага. Какой смысл быть исторически подкованным, если везде текст одинаковый. Ни причин конфликтов, ни последствий. Одно сплошное вранье. Бесит! Элиас склонил голову к плечу и вперился в недовольного, как нахохлившийся цыпленок, Норта: — Откуда в тебе столько злости на нашу страну? — Шутишь?! После того, что случилось со мной?! — По большей части, ты сам виноват, — Рич не успел высказаться, задохнувшись от возмущения, как гурковец, неожиданно разговорчивый, продолжил: — Что заставило тебя захотеть изменить существующий порядок вещей? В первый раз? Ричард похлопал глазами, не в силах поверить, что Уэйнрайт сам интересовался этим. Может, перетащить его на свою сторону будет легче, чем представлялось? Отказываться от революционных планов заново набравшийся смелости Рич все еще не собирался. — Понятия не имею, — он пожал плечами, ковыряя ногтем угол стола. — Недовольных гражданских ведь полно. Трудно быть патриотом, видя отношение военных, если ты об этом. Моя мама многому меня научила. — Она собиралась поддерживать твои... идеи? — Нет, боже! Просто она всегда была идеалистом. А еще верила в меня, — Ричард обезаруживающе улыбнулся, пряча за смехом беспокойство. — Мне вот интересно: почему ты никогда не был недоволен тем, что происходит? Элиас покосился на плотно закрытое, скрытое занавесками окно и вздохнул. — Я много раз говорил. Я делаю то, чему меня учили. Следую приказам. Выполняю свою работу. — И даже не сомневаешься? Уэйнрайт взглянул на Рича потемневшим, потухшим взглядом, и тот вдруг устыдился своего настойчивого любопытства. В самом деле: разве все произошедшее, их кривая, косая, но искренняя привязанность друг к другу и чувства не означают сомнения сами по себе? Майор коротко ответил: — …Я сильно пожалею, если начну. Обычно так и заканчивались подобные разговоры. Ричард неловко поерзал на стуле, а потом постучал по обложке книги, привлекая к ней внимание: — Знаешь, глава про Пограничную войну самая длинная. Столько лет о ней слушаю… а так и не понял, почему бомбили наши города. Почему она вообще началась. Элиас не прятал глаза. Он выпрямился, стал очень серьезным и мрачным. — Что ты хочешь от меня? — Да ничего… просто подумалось, что участник войны должен понимать, за что воюет. А, Элли? Это не должно было звучать обвинительно, но почему-то так и вышло. Рич внезапно вспомнил обо всем, что до сих пор не давало ему нормально спать, о кошмарах, о взрывах и смертях — потому не сдержался. Тут же захотел извиниться, ведь майор побледнел и едва заметно вздрогнул всем телом. — Я не буду рассказывать тебе, — почти прошипел он, опасно прищурившись. Тоже вспомнил о крови, наверное. — Да я… не об этом! — замахал руками Норт. — Прости! Просто… нам в школе никогда толком не объясняли… про начало. Только про конец. Про победу. Элиас только головой покачал и нацепил на лицо привычно жуткое выражение безразличия. Сейчас Рич в полной мере мог видеть, насколько неестественно выглядели эти резкие изменения в любимом человеке. Его это пугало. — Чем тебя не устраивает официальная версия? — Про врагов-то? «Превентивный удар предотвратил поражение, и Авергард смог перехватить инициативу на раннем этапе…», Ричард помнил прекрасно. Только вот… — Мне всегда казалось, что за этим должно стоять нечто большее… — Даже если и так, думаешь, меня стали бы просвещать? Меня? — гурковец сжал кулак, и он потянулся к нему, чтобы успокоить: обхватил руку, нежно погладил кожу пальцами. — Пропаганда может быть правдой, что бы ты ни думал. Мы начали эту войну, потому что нас хотели уничтожить. Норта подмывало спросить, почему же и кто, однако он промолчал. Решился нарушить напряженную тишину только спустя минут пять, отойдя от раздраженной растерянности: — Слушай, если бы ты хоть кому-нибудь рассказал… о себе, тебе стало бы легче. Ужасы войны он тоже видел, пусть и не воевал на фронте. Чем завалы отличаются от полей сражений? Элиас посмотрел на него, как человек, которого все еще преследовали призраки собственных убитых товарищей. Никакого желания делиться проблемами у него не наблюдалось. * * * Все-таки Уэйнрайт умел объяснять — и то, в чем не особо разбирался. На самом деле, его нельзя было назвать образованным. Вряд ли хоть что-то, кроме военного дела, составляло его навыки. Прекрасно справляясь с самыми разными дисциплинами, он застревал на самом очевидном, не требующем ни вычислений, ни логики. Иной раз смешным казалось то, как мало Элиас понимал… мир? Жизнь? — …не имею никаких представлений. — Да как так-то?! Рич сонно заморгал и зевнул, потирая. Растрепанные, мягкие волосы Элиаса, устроившего голову на его плече, щекотали ему щеку. — Кто из нас жил тут всю жизнь, я или ты? Как это ты до сих пор не знаешь ни одного места, куда мы можем сходить?! — Не всю — майор хмыкнул и чуть заворочался, прижимаясь к Ричарду и посылая по его позвоночнику толпы мурашек. — И у меня нет потребности в… развлечениях. — Да? А по-моему мы выяснили, что ты просто убеждаешь себя в этом. Норту давно хотелось разнообразить скучную жизнь гурковца хоть выходным, хоть долгой прогулкой, но тот не проявлял никакой инициативы. Как всегда, впрочем. Всем людям нужно расслабляться, даже таким упрямым. Нездоровое затворничество сказывалось на психике — уж Рич знал по себе. — Ладно. Тогда ответь, какой район в Зоне 1 самый безопасный? — Тот, что рядом с артиллерийскими установками. Лучше всего защищен с воздуха. Или, если ты про уединенность, то третий. Недалеко от военной части города, но мало преступной активности — мало внимания власти. — Вот там и будем брать квартиру. Элиас замер на секунду, а потом медленно повернул голову в сторону парня. Комнату освещал лишь рассеянный свет прожектора за занавесками. Улица давно погрузилась в ночь. — Не думаю, что получится. Для этого нужны деньги. — И? — Рич фыркнул, почему-то представляя, что гурковцу платят тысячи остов. Ответ ошарашил: — У меня нет запаса, если ты вообразил. И мне… не так много платят. Последнее звучало не очень уверенно. Ричард знал, что чем выше звание — тем больше зарплата, и даже Они не оставили бы своего лучшего солдата жить впроголодь. Он прикусил щеку и задумался, куда Элиас может разбазаривать семейный бюджет, однако решил разобраться с этим позже. — Ладно. Ты сам говорил, что тысяч двадцать с чем-то есть. Хватит, чтобы снять квартиру, а там разберемся. — Это… для другого, — слабо возразил Уэйнрайт, но дальше отмалчивался, как бы Рич не расспрашивал. — Не можешь объяснить, для чего, значит, пойдет на дело! — припечатал он, а майор напрягся в его объятиях. Так ничего и не сказал. — Хватит упрямиться, для тебя же стараюсь! Спора не последовало, Ричард даже удивился. Обычно отстоять свою позицию не получалось, а тут… Они спали вместе. Элиас был таким теплым. Вся его жизни каким-то образом оказалась построена лишь на боли, а не на нормальном проявлении человеческих чувств, но он все равно тяготел к прикосновениям. К… чему-то большему? Рич так и не понял. И в данный момент не понимал. Майор только что не ластился к ладони, легко гладившей его по волосам: можно было дотронуться до шеи, пересчитать выпирающие позвонки на загривке, потрогать татуировку. Ричарду хотелось быть ближе. Дотрагиваться — еще больше. Как и положено людям, любящим друг друга, но… Норт приподнялся, придержал собравшегося было тоже встать Элиаса за плечи и умостился на его бедрах. Тот длинно выдохнул, но расслабился, ощутив чужие ладони на своем животе. Он никогда не позволял перейти определенную границу, и сейчас не изменил себе. Стоило Ричу попытаться задрать футболку, как его запястья тут же оказались в стальной хватке. — Ну почему-у-у? — простонал парень обиженно, отстраняясь. Уже представив, как долго придется успокаивать покрывшееся мурашками тело, чтобы заснуть, он впервые получил хриплое оправдание: — Прости. Я… не могу. Не… не уверен, что могу. — Чего так? — фыркнул Ричард, однако, услышав что-то очень похожее на сдавленный всхлип, вскочил с кровати и включил свет. Розовый от смущения Элиас обнимал себя за плечи и бездумно смотрел в потолок, крепко сжав зубы. — Эй, Элли, ты что..? — Прости, я понимаю… я не знаю, смогу ли… то, что ты хочешь. Это… — майор потер переносицу, собирая поток сознания в связную речь. — Я должен был быть честным. Ты разочаруешься. Я ничего не чувствую. Скорее всего, никогда не почувствую, после… того, что видел. Я не уверен, что смогу дать то, что тебе нужно. Ричард раздосадованно потоптался на месте, осознавая сказанное, да так и застыл с открытым ртом. Все путные мысли мгновенно исчезли из головы, оставив наедине с неловкостью. И Уэйнрайтом, который не выдержал и спрятал лицо в ладонях, пробормотав невнятное ругательство. * * *