Не(без)надёжен

На памяти Норта, никогда еще такого не случалось — чтобы говорил в основном Элиас, а он сам только кивал, боясь спугнуть внезапную откровенность. Элиас говорил негромко, запинаясь и явно пересиливая себя: прошлое обретало воплощение в словах. Ужасное прошлое. Рич вдруг понял, что абсолютно невежественно и неправильно истолковывал отстраненность и отсутствие инициативы, так раздражавшие его все это время. — Не пойми неправильно. Это не связано с… тем, как я отношусь к тебе. — И как же? Если помнишь, ты так и не уточнил. — Я… Они болтали до самого утра. Сидящий на кровати майор, закутанный в одеяло, встрепанный, растерянный, смущенный, был похож на потерянного котенка. Рич хватал его за время от времени показывающиеся из-под одеяла ладони, пытаясь согреть холодные пальцы, и все смотрел. Они смотрели друг на друга — мерцающими глазами, словно ожидая чего-то. Надеясь на что-то. — Я не против того, чтобы ты был рядом. Мне нравится… — Я тебе нравлюсь? — нервно усмехнулся Норт. Элиас тяжело вздохнул. — Когда ты рядом, я чувствую себя живым. Это было самым большим признанием из всех, что Ричард получал от него. Сердце сжалось и застучало быстрее. — Но..? — Но тебе не стоит ждать от меня реакции на… сказать честно? Парень кивнул, прикусив губу. — Меня тошнит от любого намека на интимную близость. Не знаю, как объяснить… Взгляд Элиаса внутрь себя становился стеклянным, когда он вспоминал. Смерть, огонь и кровь. Оружие массового поражения — гниющие тела, сваленные в кучи, горящие от усталости руки, целый день державшие лопату, испорченную воду в реках, мертвые поля и леса, хруст костей под колесами машин. Насилие. Несчастных девушек и парней, детей, разорванную одежду, хриплые крики. Человеку, никогда не чувствовавшему любовь к себе, едва начавшему настоящую жизнь, пришлось увидеть… это. А Рич кое-что осознал. — Мне было шестнадцать. Потом я не мог думать ни о чем, кроме этого. И сейчас не могу. После всего эти желания не кажутся… правильными, — военный поскреб щеку, задевая шрам. — Это как… снова видеть… те лица и пытаться делать то, что никогда не умел. Плавать после того, как чуть не утонул. Доверять людям после предательства. Элиас никогда не был… психологически здоровым. Война превратила его надлом в настоящую травму, а Рич осознал свою беспомощность перед серьезностью этой ситуации. Никакое это не «растапливание ледяного сердца». Элиасу не нужно было ни его навязчивое возбуждение, ни поцелуи. Ему нужна была помощь. — …боюсь, это уже не исправить. Меня не исправить. Не осталось ничего, кроме… навыков. Расслышав горькую, мрачную насмешку, Ричард очнулся от размышлений. — Не говори так! Ты не видишь себя со стороны, а я вижу, так что, будь добр, прислушайся к чужому мнению. Все с тобой нормально… будет. Он придвинулся ближе и, откинув одеяло, схватил Уэйнрайта за плечи. — Прости, что не замечал твоих чувств. Я такой дебил! Не буду больше, честное слово! — Но ведь… — Однажды все изменится. Ты изменишься. Я сделаю все, чтобы тебе стало лучше. Просто поверь мне и не отстраняйся, я же могу помочь! Поддержать! Буду ждать столько, сколько тебе нужно. Наверное, Элиасу никто никогда такого не обещал. Он задумчиво хмыкнул. — Хоть говори мне, что я делаю не так. Мысли я читать не умею, — Норт шмыгнул носом, ощущая невероятное облегчение. — Почему молчал столько времени, если тебе было неприятно? — Ты бы ушел. Ричард уставился на гурковца, как на аномалию, и выдохнул сквозь сжатые зубы: — Дурак, что ли?! Как ты мог подумать, что из-за этого… что я… как?! — Об этом не так легко говорить, в любом случае. Каких объяснений ты ожидал? От меня. — Любых! Я люблю тебя, идиота, мы должны решать проблемы вместе, а не игнорировать их! Он осекся, заметив, что Элиас улыбался. Впервые так очевидно и по-настоящему: слабо, неуверенно, блекло. Возмущение тут же растаяло без следа. — Мне нравятся твои прикосновения, — будто наконец набравшись смелости, майор решил объясниться. Глаза у него были немного безумными. — Тепло. То, как ты все время лезешь ко мне под руку. Я очень долгое время не чувствовал себя таким… реальным. Ричард заставил его лечь и заключил в крепкие объятия. Уэйнрайт обнял его в ответ, успокоено выдохнув. Истерики не случилось. Рич полагал, что после таких потрясений гурковец опять не сможет уснуть и будет смотреть в угол комнаты, как если бы подозревал, что там прячутся шпионы, но тот задремал почти мгновенно. Не проснулся ни разу за оставшиеся пару часов отдыха, не бормотал проклятия и не вскрикивал. Таблетки не понадобились. * * * — Тебе не обязательно… — Заткнись. Ричард зыркнул на покорно замолчавшего майора, и вернулся к его ладоням. Он, осторожно орудуя ваткой, смазывал йодом многочисленные порезы и ссадины. — Как можно быть таким неосторожным?! — Странно слышать это от тебя. Элиас выразительно посмотрел на парня, но все-таки дал о себе позаботиться и замер на стуле. Он пропадал целый день и целую ночь, а потом вернулся домой, измученный и побитый, но удовлетворенный. Даже не проверил, добросовестно ли Рич изучал биологию в его отсутствие, дохромал до кровати и упал на нее, как сознание потерял. На ноге у него чуть ниже колена расцветал огромный синяк, едва ли не гематома. Командир «мертвецов» поучаствовал в тренировке своих подчиненных. — Обычно ты так трясешься над своим здоровьем. Почему в этот раз не сходил в лазарет? — Рич провел подушечками пальцев по разбитым костяшкам, обработал их и, улыбнувшись, подул на ранки, как маленькому ребенку. — Времени не было, — пожал плечами гурковец. — Меня вызвали… ничего серьезного. — Я однажды разодрал руку о проволоку. Тоже думал: ничего серьезного! — Норта передернуло от воспоминаний. — Ладно. Под ногтями у Элиаса засохла кровь. Возможно, он разбил кому-то лицо. Возможно, Восьмому. От этой мысли в груди потеплело. — Что у тебя лучше получается? Ближний бой или дальний? — невзначай спросил Рич, клея пластырь. Военный задумался, хотя сражаться у него получалось отлично с любым оружием. — Скорее ближний. Я не снайпер. — Ага. Помню, какой ты «не снайпер», — беззлобно фыркнул Норт, закончив и похлопав его по руке. — Меткость — обязательное качество. Мы не обычные солдаты, — в голосе Уэйнрайта, несмотря ни на что, слышалась гордость. Рич залюбовался было, но помотал головой. — Ты все еще против того, чтобы учить меня стрелять? — с опаской поинтересовался он, однако Элиас лишь склонил голову к плечу. — Только не бей в нос, умоляю! — Почему ты так настойчив? — Мои планы требуют… корректировки, — Ричард глубоко вдохнул и напрягся. — Не хочу повторять прошлых ошибок. Элиас на секунду позволил майору занять его место, поза изменилась, настроение изменилось. Все закончилось тут же, и гурковец отвернулся, так ничего и не сказав. Не возразив, не согласившись, понадеявшись, видимо, что молчанием снимет с себя ответственность за чужие действия. Ричарда это воодушевило. — Лишним не будет, согласись? Мы в опасное время живем. Вдруг со мной что-то случится? Беспроигрышный вариант, немного — шантаж, но иное не сработало бы. На счету Уэйнрайта много смертей, и — тех, кого он не спас. Рисковать снова он не станет. Не с его… мировоззрением. Ответ получить так и не удалось, но Рич его и не ждал. На эту ночь у него было намечено дело: уговаривание Элиаса на переезд. Элиас боялся, сам признавался в этом: понятия не имел, что с ним сделают Они, если узнают. Рич тоже не хотел представлять. Все это казалось таким невозможным и далеким… — У тебя еще губа разбита, — подсказал он, подавшись было вперед, но остановив себя, припоминая недавний разговор. Майор взглянул на него как-то по-особенному и коротко кивнул, показывая, что не против. Рич усмехнулся и аккуратно поцеловал его, слизав выступившую кровь. Гурковец расправил плечи и, схватив его за локоть, зажмурился. — Немного не в тему, но: может, съездим к доске объявлений завтра? Или когда тебе удобно. Нужно поискать предложения о сдаче квартир… — Рич. — Да что?! Двести раз обсуждали. Сам уже не сомневаешься, что так будет лучше. — Опасно. Бессмысленно. Дорого. Ненадежно… — Значит, собираешься до старости тут сидеть? — Если не прикажут иначе. — А я? — Ты… Раньше он сказал бы что-то вроде «тебе надо — ты и делай», но теперь он не убеждал Ричарда заниматься обустройством своей жизни в одиночку. Не хотел отпускать и никак не признавался в этом самому себе. — Ну же, я же пытаюсь тебя спасать, прекрати сопротивляться, — Рич навис над гурковцем, встав и опершись на стол. Тот разглядывал его лицо, нахмурившись. — Больше свободы для нас обоих. Разве тебе этого не хочется? — Нет, — совершенно серьезно ответил Элиас. — Зачем? Все равно у нас… ничего не получится. — Ой, ну..! Норт походил по кухне, напряженно взмахивая руками. Потом остановился и твердо, будто перед верными соратниками, произнес: — Ты уже не сможешь жить так, как раньше. Не захочешь. Я знаю. Элиас не выглядел впечатленным, но слушал внимательно. — Если все еще во мне не уверен, то подожди немного и увидишь, насколько ты мне важен. Я не позволю тебе убить себя — даже таким способом. — Я… просто хочу покоя, — для Уэйнрайта это тоже было личным, большим признанием. — А я хочу, чтобы мы были счастливы. Вместе. Майор, как бы ни хотел обратного, на самом деле, охотно подбивался на ричардовы авантюры. Снова и снова, постепенно выглядывая из темной, тесной тюрьмы, в которой запер сам себя. Рано или поздно ему хватит сил выйти. Потом — сбежать, не оглядываясь. Уж Рич позаботится. — Так когда поедем? — лукаво улыбнулся он, уже ощущая победу. — Это надо делать днем. Попробую дописать рапорты заранее и отпросится. Я мало спал, — Элиас потер красные глаза, подавленно сгорбившись. — Отдохните, господин офицер, — Норт обнял его, чмокнул в щеку и энергично, радостно засуетился. — А то кто мне помогать будет? — Все равно это — плохая затея. — В процессе и выясним, Элли. * * * Когда командир присоединялся, тренировка становилась веселее. Он не церемонился с теми, кто не мог сравниться с ним в скорости. Он показывал всем, с какой легкостью способен убивать — даже обученных, прошедших войну людей. Иногда казалось, что командир, проваливаясь в боевой транс, не совсем понимал, что на тренировках дерутся до первой крови, а не до первой смерти. Тем не менее, никогда не терял контроль. Тот, кто отдает приказы, должен уметь им следовать. Беспрекословно. В этот раз Элиас общался со своими подчиненными чуть свободнее, чем обычно. Нападал менее исступленно, почти как нормальный человек. Все равно не обратил никакого внимания на удар по ноге — удачный до такой степени, что неживая маска холодности треснула, и Элиас скривился. Тихо выругался себе под нос. Двадцатый потом до ужаса гордился. Передашь, пожалуйста? — просьба уложилась в несколько жестов. Айша протянула бумажку командиру. Тот взял без вопросов: уже знал, кому предназначалось послание. Четвертая привыкла доверять своей внимательности, но сейчас… сомневалась. Майор выглядел другим. В том самом смысле, в котором о нем уже давно не думал ни один здравомыслящий человек. Майор выглядел так, словно та ноша, которую он тащил на себе много лет, вдруг полегчала. Он не остался до ночи, чтобы неприкаянным призраком шататься по пустынным полигонам. Он не наблюдал издалека за вечерними посиделками «мертвецов» с непроницаемым лицом, отчужденный и одинокий. Он спешил куда-то. К кому-то. — Сара в порядке, — зачем-то сообщил Элиас, неправильно истолковав направленный на него пристальный взгляд. Не Нулевой. Элиас. Айша махнула рукой: Конечно. Спасибо, что помогаешь нам. Командир резко развернулся на каблуках сапог и стремительно направился прочь. Снайперша долго смотрела ему в спину, размышляя о своем. * * *