Не(без)надёжен

* * * Ричард понимал, что спит. Понималпонималпонимал стал таким маленьким на этот раз — в собственном разуме. Смотрел на себя-другого и на Элиаса со стороны, не узнавая. На ком-то, кто теперь уже не был им — на Ричарде-не-Ричарде, — не было шрамов. Только на руках — фантомные следы случившегося будто с кем-то другим ужаса, светлые полосы на коже, легкие отметины. Посреди улицы дымилась разорванная бойней бронетехника. Пахло горелым. Пахло тошнотворно-реалистично, и Рич зналзналзнал этот запах. Как не знать? Весь Авергард был им окутан: запахом гниющей пустоты и разрушения. К-к-к Когда он успел… Узнать? В асфальт раскуроченными гусеницами вгрызся танк. На его броне стояла, покачиваясь, до боли знакомая фигура. Элиас-не-Элиас выглядел моложе. Мягче. Без шрамов — совсем не офицер. Не солдат. Такой цельный и здоровый, что неестественность скручивала внутренности. Его лицо расплывалось. — Мне бы не хотелось… Ричард никогда не слышал, чтобы Уэйнрайт кричал, и сейчас тот снова, едва двигая губами, шептал: — Я пожалею… — Я не был готов… — Я должен… Все тише и тише. То, что он уже говорил, заново и по кругу. Рич смотрел неотрывно, думал, кем бы мог стать его гурковец, если бы не война. И не мог представить. Лицо Элиаса-не-Элиаса расплывалось, потому что этого человека — здорового, полноценного — никогда не могло существовать. Верно? — Я не уверен, что смогу… Верно? — Я ничего не чувствую. Верно? — Ричард? Рич… Норт проснулся резко, вздрогнул в полусидящем положении, как если бы в глухой тишине услышал звук выстрела. С его бедер на кровать сползла книга. Он потер глаза и, пытаясь вспомнить спросонья, где находится, всмотрелся в страницы: организм человека. Пятый параграф. Кровеносная система. Рисунок… — Тьфу-ты. Ричард вздохнул и отложил ненавистный учебник подальше. Потянулся со стоном: точно, он ведь собирал вещи для… для переезда. В свободную минуту решил заняться учебой и заснул, даже страницы не осилив. Ветер за окном завывал протяжно и уныло, по небу быстро бежали облака. Из коридора на пол комнаты острым прямоугольником заползал тусклый свет, а вместе с ним… щелчок Рич снова вздрогнул. Ему показалось? Он не спутал бы этот звук ни с чем другим, сейчас — нет. Звук взводимого курка. Элиаса не было в комнате, как и пистолета под подушкой. Тусклый свет, как отрава, заполнял ванную комнату, лился мимо распахнутой двери. В зеркале отражался сгорбленный силуэт: голые руки, покрытые уродливо зажившими рубцами, взъерошенные волосы, черная майка. — Элли? И пистолет. — Что ты?.. И пистолет. Майор спокойно, медленно обернулся; его взгляд сделался абсолютно пустым, когда Ричард подошел. Палец расслабленно лежал на спусковом крючке направленного вниз оружия. — Я тебя разбудил? Прости. Не хотел. — Отдай. Норт требовательно протянул руку. Элиас чуть прищурился, однако промолчал; спустя мгновение отложил пистолет на край раковины, проигнорировав раскрытую ладонь. — Давно хотел тебя попросить, — он фыркнул, а его зрачки заволокла горькая насмешка. Словно он стал слабее, когда решил высказаться. — Не называй меня так. Не… не Элли. Это не сложно. Пожалуйста. — Почему? Рич оперся плечом о косяк и скрестил руки на груди. — Плохие ассоциации. Парень неловко почесал затылок: — О, хорошо. Я не думал… Как скажешь. И тишина опустилась на них, как покрывало. Уэйнрайт отвлеченно рассматривал стену, Ричард переминался с ноги на ногу, не зная, что делать. В итоге, не выдержав, он наконец выдохнул раздраженно: — Что это было? Чем ты тут занимался? — Ничем, что могло бы тебя волновать. — Элиас, мать твою! — немного истерично всплеснул руками Рич. — Я подумал, что ты хочешь!.. собираешься!.. — Иногда так нужно, — прервал его военный, цепляя кончиками пальцев шрам на щеке, и вдруг криво оскалился. — Знаешь, почему Они сделали командиром именно меня? — Э… — Ты спрашивал. Знаешь, почему? Он помолчал немного и продолжил, глядя внутрь себя: — Им нужен был контроль. А меня легко контролировать. — Это что, признание? Норт все же сделал шаг ближе, положил руки Элиасу на плечи. Тот дал прижаться к себе и скривился, едва обнимая в ответ: — Вроде… того. Кончики его ушей порозовели. Рич замер на выдохе, когда внезапно понял, что майору было стыдно. Мучительно, горячо стыдно, если уж его маска невозмутимости треснула. Почему? На пистолете блестели капельки воды. На дуле. Слюна? Элиас глянул в сторону, дернув плечом: — Я не буду убивать себя. Не беспокойся. Мне просто нужно было… собраться с мыслями. — Ну ты… — Рич поперхнулся воздухом и, поймав холодный, насмешливый взгляд, поежился. — Ну ахуеть теперь. — Они сделали меня командиром, потому что эта должность — связующее звено. Солдаты должны подчиняться кому-то одному, так надежнее. Им нужен был верный человек. Внушаемый. И я… Норт заткнул его, не желая слушать. В голове настойчиво стучала злость непонятно на что. Раздражение. Ненависть к военным, но не к Элиасу. Только не к нему, теперь — нет. Он поцеловал его аккуратно и нежно, чуть надавливая ладонью на загривок. Пропустил сквозь пальцы короткие белые волосы, приоткрыл зажмуренные глаза и увидел, как подрагивают светлые ресницы. Уэйнрайт сжал ткань его футболки, как будто боялся отпускать. Постарался расслабиться. Он делал крошечные шаги навстречу, пересиливая себя. Каждый раз. — Таблетки пил? — строго спросил Рич. — Нет. — Хорошо. Пойдем поспим, Элл… Элиас, — он спрятал остатки паники за ухмылкой. — Сам просил встать пораньше. В восемь мы уже должны ехать. — Да, — кивнул Элиас и взял пистолет. Выщелкнул обойму. Не пустуюнепустуюнепустуюнепустую обойму. — Конечно. Я не смогу уснуть. — Если опять будет мерещиться что-то, отвернешься к стенке. В итоге уснуть не мог Ричард. Он обнимал майора сзади, как если бы бдительно прикрывал спину, и слушал его размеренное дыхание. У Ричарда, кажется, дергалось веко. Рот наполнялся кровавым привкусом. Он злился — на себя самого, потому что боялся, что, в случае чего, не сможет найти правильных слов. Не удержит. Он боролся с желание разодрать запястья, переживая стресс. Элиас скрежетнул зубами и пробормотал что-то в полудреме. Рич все смотрел и смотрел на его расслабленное лицо, как помешенный. * * * — Вот так будет лучше. — Да как ты это делаешь?! — парень схватился за голову. Он яростно потер глаза, зачеркивая все, что успел написать. Гурковец только пожал плечами, возвращаясь к своему занятию: складыванию рубашек в идеально-аккуратные стопочки. — Ты даже не смотрел, чем я занимаюсь! — Мне видно отсюда. Ты ошибся в соединении. Ричард пожевал губу, не понимая, негодовать ему или все же восхищаться. Отодвинулся от стола, пристально и требовательно глядя на офицера. Тот невозмутимо застегивал часы на запястье и даже голову не повернул: — Я помню химию. Немного. Меня учили. В рамках общей подготовки диверсанта и оказания первой помощи в полевых условиях. — Мне б… твои мозги. Элиас дернул щекой, наказал возвращаться к учебе. Созданную им стопочку одежды унес в коридор, чтобы сложить в единственный имевшийся у него, выданный когда-то для рабочих поездок небольшой чемодан. Он ходил по квартире и затирал следы присутствия второго человека так, словно прятал преступника. Половину вещей не брал с собой и раскладывал в одном ему известном порядке. Рич глянул за занавеску в окно, на сумеречную улицу, завешанную утренним туманом, и закрыл тетрадь, в которой тренировался записывать химические формулы. Встал, потянулся. — Долго тебе еще? — Почти закончил. — Думаешь, Они могут что-то заподозрить? — Норт скептически наблюдал за тем, как майор в тринадцатый раз открывает дверцу шкафа, смахивает с полок несуществующую пыль. — Я удивлен, что до сих пор не заподозрили. Элиас посуетился еще минут пять. Потом, прищурившись, посмотрел на Ричарда, будто решая, выгонять его из комнаты или нет, и в конце концов подошел к тумбочке. Неизвестно откуда взявшимся ключом открыл тот самый загадочный, вечно закрытый ящик. Рич оказался рядом мгновенно, любопытно заглядывая через плечо. — О-о-о, что там? Покажи! — Рич. — Что?! Ты при мне это сделал, значит хотел, чтобы я увидел! Это были личные вещи. В самом деле… личные. Они у него все-таки имелись. Какие-то плетеные браслеты, похожие на те, что носила Сара. Маленькие бумажки с чьими-то рисунками, засохшие листья, или это просто мусор? Фотографии. Старые, выцветшие, мятые фотографии, перетянутые резинкой. С молчаливого разрешения гурковца Ричард взял их в руки, начал рассматривать. Почти на всех были солдаты. Природа на фоне, леса и поля. Комнаты с голыми стенами. Рич узнал Восьмого, широко ухмыляющегося. Лицо как-то подозрительно знакомой девушки. Элиас тихо подсказал: — Четвертая. На ней не было маски. Она напряженно всматривалась в далекий горизонт, обеими руками сжимая перекинутый через плечо ремень винтовки. Тридцать Девятый в полевой форме, с закатанными рукавами куртки; его руки покрывали ожоги, еще более заметные тогда, когда сделали это фото. Рядом стоящий Сотый. Пятьдесят Пятая, облокачивающаяся на толстый ствол дерева. Еще один солдат, лежащий на земле с забинтованной головой. Целая орава сидящих на танке «мертвецов», подкидывающих в небо кепки. Сам Элиас. Со шрамом на щеке. Без шрама на щеке. Всегда — серьезный и мрачный. На черно-белых картинках его волосы и глаза казались совсем светлыми, нечеловеческими. — О… вау, — пробубнил Ричард, раскладывая фотографии на кровати. — Ты много рассказывал о себе. А я… я подумал, так будет… честнее. Я не храню много. Никто не знает. — Даже твои подчиненные? — Даже они. Одну фотографию Элиас так и не показал: спрятал во внутреннем кармане кителя. Ричард только и успел заметить, что ручкой выписанную на задней ее части дату — очень давнюю дату. Военный расправил плечи, убирая руки за спину: — Я возьму все это. Надеюсь, что ты будешь молчать. Рич кивнул. Мотнул головой, отгоняя назойливые мысли. как бы посмотреть на то фото, чтобы Элли не заметил? Вслух сказал лишь: — Ладно. Давай помогу собрать. Все, что принадлежало Норту, поместилось в рюкзаке. Он вышел на улицу вместе с майором, когда только-только начало светать. Пихнул того в бок, хихикая: — Что ты там говорил про внушаемость? Я тебя перевнушил, получается! Уэйнрайт закатил глаза, открывая машину и садясь за руль. Чуть улыбнулся, и его глаза на секунду перестали быть тусклыми. Через полчаса они были на месте. Заходили за угол, в подъезд, на который страшно падала тень качающихся голых веток. Поднимались по лестнице — Элиас держал фуражку за козырек. Рич нетерпеливо подбрасывал ключи на ладони, то и дело роняя их. — Может, тебе не стоит ходить здесь… в форме? — догадался вдруг он. — Ради конспирации. Ты слишком заметный. Гурковец дернул плечом. — Да. Пожалуй. Ричард отпер дверь, осмотрелся. Кинул рюкзак в коридор и развернулся. — Ну? Видишь, не так уж все и плохо! Ему было радостно. Элиасу было никак. Он ничего не ответил. Только закрыл за собой и устало уперся лбом в косяк. * * *