Не(без)надёжен

Ричард гладил шрамы, обнимал покрытые мурашками плечи, старательно придумывая выход из сложившейся… ситуации. Элиас стоял под холодным душем так долго, что у него посинели губы. Его била крупная дрожь: ничего не выражающим, неподвижным взглядом он смотрел перед собой, совсем не соображая. Разговаривать с ним было, что добиваться ответа от кирпичной стены, поэтому Рич просто оставался рядом. Касался — так, как правильно, он надеялся. Что бы там Уэйнрайту не мерещилось, он боялся, и, боже, Ричард впервые видел, как этот человек боится чего-то настолько. Совсем как обычный смертный. Учащенное сердцебиение рвалось в приложенную к груди ладонь. Судорожные вдохи через рот обрывались на середине, пальцы подрагивали. Майор весь подрагивал — как один большой оголенный нерв. Прошло не менее получаса, прежде чем он сумел вырваться из транса и посмотреть на Норта вполне осознанно. — Прости, — первое, что он сказал, сморщившись, как от зубной боли. Кажется, действительно чувствуя себя виноватым за то, что позволил увидеть себя в таком состоянии. — Все еще не в себе, что ли? Прекрати извиняться! — прошипел Ричард. Он сидел тут же, у стены, и крепко держал ускользающего в кошмарные видения гурковца за руку. — Я не… — Не виноват ты! Ни в чем! Следи за дыханием, Элиас, — устало пробубнил парень, прикрыв глаза. Больно так. За свою жизнь и за чужую — за то, как мир с ними поступил. Уэйнрайт постепенно успокоился. Усмехнулся невесело, низко склонив голову, будто приговоренный. Дрожь ушла из его тела, уступая напряженному отчаянию. — Не могу контролировать это, — его голос походил на хрустящее стекло под босыми ногами. — Каждый раз так накрывает? — Рич щекотно погладил подушечками пальцев тыльную сторону его ладони. Они оба засмотрелись, словно увидели чудо. — Обычно я не… мне не приходилось рассказывать, — военный пожал плечами, мыслями где-то далеко-далеко. — Никому. — Теперь я — единственный, кто знает твой страшный секрет? — Ты знаешь больше, чем кто бы то ни было. Ричард вздохнул и уложил голову на плечо Элиаса. Тот уперся в стену затылком и вперил взгляд в потолок. — Это пиздец, — через некоторое время резюмировал Норт. — Если ты даже секунду не можешь подумать о… как тогда?.. — Я не думаю, — серьезно ответил майор и нехотя признался: — Есть причина. По которой я так много работаю. Рич задумался, кивнул. И вдруг понял, насколько, на самом деле, проста жизнь его гурковца. Как это легко для него — мечтать о смерти. Бледное лицо изможденного солдата показалось еще несчастнее. — Что бы там ни случилось, мне жаль, — улыбнулся Норт, придвигаясь еще ближе, чтобы обнять. Элиас позволил ему со спокойной отрешенностью, а через мгновение обнял в ответ. — Мне тоже, — горько согласился он. * * * Рич не мог уследить за всем. Он, прекрасно зная, что спровоцирует эта эмоциональная несдержанность, жалобно попросил гурковца: — Не принимай сегодня таблетки, а? Пожалуйста. Не хочу снова видеть тебя… таким. Он надеялся, что они смогут поболтать — что его голос будет Элиасу приятнее препаратов. Что не настолько тот сломан — больше нет, — чтобы продолжать сидеть на успокоительных, как на наркотике. Они важны друг для друга? Видимо, недостаточно. Ведь посреди ночи все равно пришлось испуганно восклицать: — Твою мать, Элиас… сколько?.. — Одна. Всего одна, — гурковец вскинул голову, стукнулся о бортик ванны и едва слышно, болезненно застонал. — Не. Мешай. Ричард со вздохом опустился на холодный кафель и впился ногтями в свое запястье. Крепкими ногтями. Отросшими. Уэйнрайт сосредоточился на внутренних ощущениях, выпав из реальности. Его руки больше не дрожали. Лихорадочный румянец спадал с щек, лицо превращалось в маску. Неправильно. Пугающе. По крайней мере, в таком состоянии Элиас не видел необходимости увиливать и нерешительно обрываться на полуслове. Рациональный, холодный и отвратительно прямолинейный. — Провоцирует галлюцинации, — он аккуратно поставил баночку на раковину. — Я вижу мертвых людей. В основном. Одного конкретного. Рич поежился, когда майор скосил глаза на дверной проем и всем сознанием застрял в темном коридоре за ним. Увидев. — И оно тебя убивает? — Норт нервно улыбнулся, словно поддерживая разговор с сумасшедшим. Он представил, как таблетки могут подействовать на него самого. Царапнул запястье чуть сильнее. — Да. Быстро или медленно. Каждый раз, — Уэйнрайт говорил монотонно. — Почему? — Потому что я виноват. Рич нахмурился. Внезапные порывы откровенности ему не нравились. — Зачем ты рассказываешь мне, если пару часов назад ты… — «чуть не расплакался в мое плечо, кретин, прекрати мучить себя!» — Потому что ты должен знать. Я долго думал. Я хочу, чтобы ты знал. Не могу рассказать без… — военный вздрогнул и мотнул головой в сторону баночки с таблетками. — Я трус. Вслушивающийся в поток сознания Ричард фыркнул. Он чувствовал себя заведующим домом для помешанных — учитывая продолжительность жизни таких, больных на голову, в Авергарде… Элиас, объективно, был болен. Очень давно, может, до службы: не получалось из него человека. Не совсем. Не до конца. Не с той ненавистью к себе, которая порой из него выливалась. Норту становилось интересно: кто так постарался? Война? Кто-то близкий? Сколько травм родственники принесли самому Ричарду — не сосчитать. Но Уэйнрайт зациклился на одном. Спрашивать, конечно, не стоило. — Почему же ты так себя ненавидишь? Но Рич, конечно, спросил. Элиас сжал кулак до побелевших костяшек. — …она всегда говорила мне… — он втянул воздух сквозь сжатые зубы, но не продолжил. Вновь замолчал. Встал без помощи, вернулся в комнату. По крайней мере, он легко уснул. Рич проверял пистолет под подушкой и натыкался на чужую руку, охраняющую его теплую рукоять. Жизнь определенно завернула куда-то не туда. От подобных мыслей Норту становилось горько-весело. . . . Наутро ни следа от истерики не осталось. Проснувшийся Ричард, не найдя Элиаса рядом с собой, перепугался и чуть не скатился на пол вместе с одеялом. Бессовестный майор сидел на кухне в полшестого утра. Ел сахар ложкой. Прямо из пакета. Вывалившийся из коридора Рич даже глаза потер. Картина не поменялась. За пару дней почти наполовину опустошенная пачка… — Я все еще сплю? — зевнул Норт, подпирая косяк. — Или у тебя поднялось настроение? — Мне нравится сладкое, — хмыкнул Элиас и захрустел снова, выглядя совершенно спокойным. — Да я уж понял, — Рич налил себе воды и сел на соседний стул, замечая, как раскраснелось от множества мелких содранных ранок запястье. Быстро заживет, быстрее, чем переломы. — Ты не подумай, я считаю, это мило. Уэйнрайт скосил на него взгляд, посверлил им несколько долгих секунд и вернулся к поеданию сахара. Ричард понаблюдал за этим и как-то, сам для себя, догадался: — Сколько лет подряд ты ел одну и ту же еду? — Десять, — охотно ответил гурковец. — Нам выдавали. Питательно для организма, витамины… — И все безвкусное? Садисты. Элиас неопределенно мотнул головой и завис на мгновение, вспоминая о чем-то. Рич съежился: обычно это плохо заканчивалось. Но майор только коротко, отрывисто вздохнул. Парень нахмурился. — Зачем им делать это с вами? Контролировать… даже за едой следить, серьезно?! — он потер запястье, собирая разлетающиеся мысли в кучу. И едва не пропустил момент, когда военный ответил. Зло так, почти на себя непохоже. — Потому что мы не люди? Ричард вскинул голову и вздрогнул. Элиас глядел на свою руку пристально, задумчиво, сжимая ложку, как шею давнего врага. Он моргнул, прогоняя из глаз что-то острое, опасное, темное; поскреб расцарапанную татуировку на шее и продолжил едва слышно: — Пока есть она. Опознавательный знак для своих и чужих. — А если… вывести? — спросил Ричард, забыв, что подобные разговоры обычно приводили майора в крайнюю степень холодного бешенства. Крамольные мысли о предательстве страны, как же! Но в этот раз все почему-то вдруг стало иначе. — Чем? — как-то вымотано поинтересовался Уэйнрайт, отодвигая от себя пачку сахара. — Замазать? — Так делают. Не хватит надолго. — Вырезать? — Не получится, — гурковец прикусил губу и отвернулся. — Слишком глубоко. Артерия рядом. — А, то есть, вы проверяли? Спина Элиаса так напряглась, словно он ожидал пули в затылок. Сердце Рича взволнованно пропустило пару ударов. — Ну, может, — он медленно подошел и положил ладони на чужие плечи, чуть надавил, призывая расслабиться. — Она сама выцветет. — Может. Мы не доживем, — мрачно усмехнулся майор. Он задрал голову и посмотрел на Норта, нервно дернул щекой. — Хоть слово скажешь… — Не буду, не буду! — рассмеялся Ричард, примирительно вскидывая руки. — Знаю, тебе тяжело… — За-мол-чи. Ему ужасно нравилось, когда Элиас злился. Это делало его настоящим, похожим, и вселяло надежду: все действительно получится. Однажды. Уэйнрайт уже другой. Живой. Осталось заставить его сделать шаг, начать сопротивляться, и тогда… он отличный союзник столько навыков знаний влияния Рич поцеловал его в щеку, провожая. Он ни на секунду не сомневался — Элиас поможет. Конечно же. Поэтому предложил, не ожидая ничего, кроме согласия: — Эй, ну так что, хочешь познакомиться с моими друзьями? Вернись пораньше. Если нам повезет, мы их встретим. * * *