Не(без)надёжен

* * * …злости в его подрагивающих пальцах хватило бы на то, чтобы придушить кого-нибудь… себя — ударить, поцарапать, нанести хоть какое-то увечье смеющемуся отражению. Ричард всегда выбирал легкий путь. Кровавый. Кровь пачкала ладони, рукава и раковину, уверенными струйками стекала по предплечьям, а он ни на каплю, ни на миг не мог почувствовать себя сильным. Цельным. Этот страх в его голове — сирена воздушной тревоги в мире снаружи, крошил волю лучше любой физической пытки. Так легко. Легколегколегколегко будто соломинка, ломалась его храбрость об острые грани воспоминаний пережитого однажды ужаса. Проверка систем оповещения. Всего лишь. Элиас говорил в его голове спокойным, уверенным голосом: — Даже если война начнется внезапно, оборона справится с бомбардировщиками. Единственное, что тебя волнует? Мы учились на своих ошибках, Рич. Да, сядь и подыши на счет, Рич. Вдо-о-ох. Выдох. Боевую готовность армии никто не отменял. Элиас говорил говорил говорил в его голове спокойным, уверенным голосом. Ходил по коридору, высовывался из окна, вглядывался в серое небо и совсем, совсем не боялся. Ричард моргал, теряя концентрацию, и фигура в черной форме таяла, словно мираж. Так себе успокоение. — А ты, Рич? Чему ты научился? Острая боль взорвалась перед глазами белой вспышкой, Норт заскулил и медленно осел на пол, сжимая предплечье и вздрагивая. Паника сжимала сердце, пока один упрямый офицер, странно преломляя тени своим воображаемым силуэтом, продолжал доказывать — спокойным, уверенным голосом, громче сирены, — что военные сумеют сохранить страну, защитить гражданских. — Веришь мне? Я смогу тебя защитить. — Да чтоб вы все… передохли там под завалами, высокомерные ублюдки! Спрятаться — у несущей стены, подальше от стекла, лечь, прижаться к полу, чтобы не зацепило осколками, зажать уши и открыть рот, ждать, ждать, ждать, ждать. Первобытный ужас. Рефлексы. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, никто не поможет, никтониктоникто… Полностью вернул контроль над собой Ричард лишь тогда, когда невыносимый вой громкоговорителей стих. Мертвая, пустая тишина заползла в уши, и кожа тут же покрылась липким потом, по спине побежали толпы мурашек; облегчение, дрожь, сбитое дыхание. Никакого Элиаса, его спокойствия и уверенности, никакого облегчения в крови и глубоких царапинах. Ричард выругался: вроде не больше десяти минут прошло, а душу наизнанку вывернуло, перекосило и на место не поставило. — Проверка, всего лишь проверка, как будто я до сих пор боюсь, ха, — бормотал парень, пряча лицо в высокое горло свитера. Он сидел на полу, вжимаясь в угол, и не чувствовал ничего, кроме подползающего к конечностям озноба. Холодно, так холодно с тех пор, как Уэйнрайт исчез. Вот уже почти две недели в одиночестве, а одиночество Рич терпеть не мог. Все пугался теней, до нервной мигрени, злился и так тосковал, что хотел удавиться. Руки дрожали, как у припадочного, а шрамы чесались. «Что ему сделают? Не убьют же. Уймись, идиот. Жди. Выбора-то все равно нет». Норт раздраженно вздохнул, запихал переживания в темную часть сознания и заставил себя встать, поплестись на кухню, искать аптечку. Боль не делала сильнее, но, причиненная самому себе, странным образом гнала прочь навязчивые мысли, помогала сосредоточиться. Порой Ричу этого не хватало — пустой головы. Вместе с ранами немели надорванные эмоции. Бинты кончались. На столе некрасивой кучей валялись прошлые, потемневшие от крови. Ричард засмотрелся на них, глядел, пока голова не закружилась от щекотно-соленого запаха. Какой-то круговорот. Пока отупевшие от причиненного физического вреда чувства не проснутся, можно поспать, почитать учебники. Понаблюдать за улицей в окно, надеясь увидеть знакомую фигуру. Пойти и купить что-то нужное, не нарываясь на проблемы… продукты, лекарства, больше бинтов. Пригодится. Покалеченные руки слушались плохо, управлялись с одеждой и шнурками слишком медленно. Жертвой внезапной вспышки ярости едва не стало бликнувшее зеркало. чему ты научился, а, Рич? Ему казалось, что теперь он понимал состояние Элиаса чуть лучше. Вполне логичные выводы, он считал: боль делает отрешенным, безэмоциональным. Майор… знал о боли все? Терпеть не две жалкие недели, а много лет подряд, это… — …блять, ужасно. — Ты в порядке? Выглядишь так, словно тебя из палаты выгнали, недолеченного. Норт моргнул, прикусил губу. Горбатая девушка, словно бы никогда не снимающая перчатки без пальцев, стояла перед ним, нетерпеливо притаптывая. За ее спиной обустраивались на привычном месте товарищи. …Ричард взглянул на коробку в своих руках — набор первой помощи, — попытался вспомнить, как добрался от дома до магазина и позже сюда, но из памяти испарились последние два часа жизни, с концами. Он поежился, плюнул на все и поздоровался снова, рассмеялся снова, привычно занимая место в этой компании. Послушать музыку. Отвлечься. В который раз за почти две недели. Рукава куртки и свитера неприятно терлись о предплечья при малейших движениях. Рич уселся на доску и закатал рукава, вздрагивая от того, как прохладный ветер ощущался на уже успевших окраситься в красный бинтах. Девушка посмотрела на его руки, замотанные ими по самый локоть, на аптечку, ухмыльнулась. Хмыкнула: — Тебя дома бьют? — Что? А… — Ричард невесело фыркнул. — Нет… я что, ребенок, по-твоему? — Ага, — она оскалилась. — Глу-у-упый и наивный. Парень только глаза закатил, даже не успев обидеться. Какая разница? В серый мир возвращались бы краски, не будь он на самом деле бесцветным, как фотография. Чувства просыпались в разговорах и музыке, Ричард вновь ощущал себя… собой. В компании людей, в злых шутках и в самых разных, едва знакомых лицах. — Не проспал воздушную тревогу? — Ненавижу все это. Лучше бы проспал, — с искренней ненавистью прошипел он, слушая чужие возмущения. — Толку-то от нее? Все равно прятаться некуда. Так и пустят гражданских в убежища, конечно! — Я была в центре как раз, думала, башка взорвется. Такой страшный звук… Рич обнимал колени, невидяще глядя перед собой, когда девушка, так и не собирающаяся представляться, легко толкнула его в бок. — А где твой друг? Не желает больше приходить, м-мм? — Он занят, — фыркнул Норт, внутренне содрогаясь. «Самому бы знать, где». — Чего ему тут, у нас, бояться? Бессмертному солдату? — Это по-вашему, да? Похожий язык, — Норт увлеченно выслушал еще несколько странных, лишь наполовину понятных уху слов, и нахмурился. — Но Элиасу не нравится, когда его так называют. — Почему? — Плохие воспоминания. Сама подумай, почему. Девушка рассмеялась. Рич криво улыбнулся, баюкая неожиданно-сильное желание защищать Уэйнрайта от обидных слов и слухов. — Прости. Твой друг не похож на человека, которого волновали бы воспоминания. Да хоть что-то. — Ты его совсем не знаешь. — А ты, верно, совсем не знаешь про его репутацию. Этот разговор сбил начавшее было подниматься настроение. Ричард ушел в смятении и недовольстве, буркнув на прощанье что-то невразумительное и даже вернуться не пообещал. Да и зачем? Майор все равно запрещал. Когда вернется, узнает — обязательно разозлится. Когда вернется. Когда вернется. Последние пару дней Рич, помимо учебы, в тишине пустой квартиры занимался придумыванием подарка для сестры. Еще — для Элиаса, однако не был уверен в разумности этого плана и не сильно заморачивался. Пусть. Все равно ничего стоящего на ум не приходило. Он нарисовал дурацкую открытку, но так и не понял, что можно приложить к ней, чтобы это не выглядело издевательством. В этот же день, потирая забинтованные руки, Норт осознал, что сюрприза не выйдет, и решил навестить Сару, наконец-то. Из одной компании в другую, прочь от одиночества. Прогулка под едва моросящим дождем была недолгой. Воодушевляющей даже. А вид сестры, открывшей ему дверь, не особо. Он прошмыгнул в подъезд вместе с каким-то мужчиной, потом топтался на площадке второго этажа минут десять. Стучал и стучал в дверь. Уже сомневался, что пришел на правильный адрес, когда щелкнул замок. Рич охнул, неловко сжимая кулаки: Сара выглядела очень несчастной и злой. Бледная, взъерошенная, с темными кругами под глазами и синяками на коже. На миг она так напомнила прошлую-себя, в тот момент, много месяцев назад, когда Ричард нашел ее на улице… Так удивительно-точно напомнила, так напомнила, что… От воспоминаний затошнило, Норт впился ногтями в предплечье, выдавил широкую улыбку: — Давно не виделись! . . . Сара промолчала. Зажмурилась, открыла глаза. Снова зажмурилась. В руке она сжимала блестящий, совсем новый, кажется, кухонный нож. Рич вздрогнул и сделал нетвердый шаг назад, когда она махнула им в его сторону. — Ты?.. — Э-ээ… привет? — он шутливо поднял руки, сдаваясь. — Пришел… зачем? — голос у нее был хриплый и какой-то отчаявшийся, будто она ожидала нападения и очень, очень давно не спала нормально. — Думала, и не явишься уже. — Ну я ведь… — Занят новой жизнью? И как оно? Ричард повел плечами, чувствуя, как ползет по шее обжигающее тепло — стыдно. Не очень-то он хотел видеться с сестрой все это время, получается. Не так уж стремился ее проведать, получив Элиаса в свое распоряжение. А тут же заявился без приглашения, стоило только его потерять. чему чему чему научился? забывать о своей семье? — Сара, прости, — выдохнул он, осознав, что зачем-то задержал дыхание. — Впустишь? Поговорим. Правда ведь, давно не виделись… Девушка обняла себя за плечи, борясь со злобной и обиженной своей частью: видно, все же выиграла. Сделала шаг в сторону, пропуская парня в коридор. Тому вся затея вдруг показалась очень глупой. Что бы он ни сказал, все покажется издевкой, детской насмешкой? Однако отступать было поздно. Квартира немного изменилась. Рич действительно боялся увидеть пустые полки, безликие стены, нездоровый порядок — что-то, чем страдал бы Уэйнрайт, — но Сара покупала вещи, чтобы место казалось обитаемым. Хотя бы для нее самой. От стен отражалось звонкое: тик-так-тик-так-тик-так, помятая одежда висела на спинках стульев и дверцах шкафа, валялась прямо на полу. На незаправленной кровати громоздились кучей тонкие одеяла. Проходя на кухню, Ричард случайно наступил на пустой блистер и подозрительно прищурился, однако спрашивать ничего не стал. Они валялись тут и там, по углам, вместе с комками пыли. — Зачем. Ты. Пришел? — Сара шепелявила сильнее обычного. Отодвинула стул, села, шлепнула на стол нож и сложила руки на груди. Норт, виновато опустив голову, занял место напротив. — Хотел увидеть тебя, — не в силах сдержаться, он поскреб запястье. Рукав задрался, обнажив бинты. Девушка мазнула по ним нечитаемым взглядом. — Уэйнрайт куда-то делся? — она криво улыбнулась, показав зубы. То, что от них осталось. Рич немного напрягся. — С чего ты взяла? — Да так. Интуиция. Безразличное пожимание плечами, гнетущее молчание. С каких пор им совсем не о чем разговаривать? Ричард угрюмо подпер щеку кулаком, отвлекаясь на раздражающее тик-так-тик-так-тик-так. Капало на мозги заедающим ритмом. — Как ты тут? — А не видишь? — Как с работой? — Ну, — Сара хрипло рассмеялась. — Потихоньку. — Бля… — Норт потер лицо ладонью, успев за минуту устать от этой гнетущей атмосферы. — В общем. — М-мм? Он с горечью подумал о том, что заставило его сестренку так измениться. Набрался храбрости. Достал из кармана открытку, протянул на ладони. Сара посмотрела на нее, как на мусор, а на него, как на идиота. — С прошедшим?.. — веселье увяло, никем не поддержанное. — Только не кидайся на меня с ножом, пожалуйста. Я очень долго не мог придумать, что же тебе подарить… В темных, пустых глазах Сары, казалось, можно было утонуть. На ее лице не промелькнуло ни единой эмоции, она скривилась и прижала ладони к щекам. Тихо, измученно застонала. — Что с тобой? — забеспокоился Ричард, а она только головой мотнула. — Н-ничего. Болит. От погоды. — Зубы? Сильно болит? Девушка отмахнулась от него, молча пережидая агонию. Открыла рот, разминая челюсть, и выругалась. Норт понаблюдал за этим и хмыкнул, сдерживая желание разораться — нервы ни к черту. Как всегда, впрочем. Сестра не хотела просить помощи, но это не значило, что Рич оставит ее в покое. Слишком уж больной она выглядела. — Расскажи-ка мне. Что случилось? Мы ведь так и не ходили к врачу, может, инфекция или… — А может, тебе в мою жизнь теперь не стоит лезть? Сама со своими проблемами разберусь, мне ведь… сколько лет исполняется? Помнишь хоть? Сара презрительно усмехнулась и помахала перед его лицом открыткой. Рич нахмурился. Глубокие царапины под бинтами жутко зачесались. — Не бойся, помню, что девятнадцать. Обижаешься? — Прямолинейно отшиваю! Под этот негромкий смех ему захотелось сжаться, треснуть что-нибудь кулаком. Однако Ричард Норт считал себя хорошим старшим братом, поэтому не разозлился, не стал давить и ругаться. Болтал, как со стеной разговаривал, еще с минут двадцать, вспоминая о незначительных вещах в попытках разрядить обстановку. Еще минут десять потратил на то, чтобы решиться, и потом… — Проси, что хочешь! Он действительно удивил ее. — Твой подарок. Я так ничего и не придумал, да и виноват, прости, — Рич улыбнулся мягко, ласково. — Не отворачивайся от меня, не как в тот раз. Я для тебя все сделать готов. Что попросишь, то и подарю! — Это ты так… загладить вину хочешь? За то, что опять кинул меня? — она склонила голову к изуродованному плечу и посмотрела пристально, не мигая. — Вместе со своим драгоценным майором. — Он… сейчас сильно занят, — Ричард нервно поскреб шрам на переносице. — Не вини его. Не о нем вообще речь. Хочу, чтобы ты порадовалась. Сходим куда-нибудь? Съедим что-то вкусное? Хоть чему-то. Если она все еще не забыла, что значит — беззаботно улыбаться. Сара долго молчала, отстукивая ритм пальцем по столу, тик-так-тик-так. Норт, поежившись, заткнулся и замер в ожидании. А потом настала его очередь удивляться. Потому что сестра, из великого множества вариантов, из всего того, что мог ожидать Ричард, выбрала сказать: — Оружие. Достань для меня оружие. * * * Темнота подкралась быстро, незаметно, и потянула за собой прохладу, свет прожекторов и скорый комендантский час. Достаточно поздно, чтобы начинать беспокоиться, однако Ричард про все на свете забыл, погруженный в свои размышления. Тревога, что билась в его голове, могла бы посоперничать с любой воздушной, реальной. — Оружие! Боевое! Да нахуя?! — пораженно шептал он себе под нос, спотыкаясь на лестнице. То, что попросила Сара, не на шутку его напугало. Потому что она была поразительно решительной в своих объяснениях. Злой, даже. Хотела научиться драться и стрелять. — Чтобы полагаться только на себя, — когда говорила, отчаянно сжимала кулаки и почему-то выглядела так, словно заплачет в следующую секунду. Рич и сам не то чтобы умел, однако сестра не смутилась. Уж с их знакомствами считать это проблемой? — Уэйнрайту своему скажи. Он мне должен. Раз уж я именинница, это — мое желание. Исполняй. Состояние ее здоровья волновало Ричарда гораздо сильнее, но она никак не хотела это обсуждать. Свои зубы, синяки и ссадины. В конце концов, Сара выдворила его из квартиры, когда тот стал слишком навязчивым. — Хочешь порадовать меня? Не суй нос, куда не просят! И оставила брата нервным и неспокойным, с полным раздраем в мыслях. Он отправился бы к себе домой, невидяще глядя себе под ноги, не обращая внимание ни на погоду, ни на людей вокруг, если бы на улице, шагах в двадцати от подъезда, его не остановили. От неожиданности он подавился воздухом: шел быстрым шагом, а потому влетел в выставленную перед ним руку грудью, как в ограждение. Первая реакция — проорать недовольные оскорбления, — превратилась в неясный хрип, когда человек в черной форме усмехнулся, сдерживая хохот. — Такая испуганная рожа, жаль, не сфотографировать! Восьмой схватил его отворот куртки и встряхнул, мол, не рыпайся, приложил палец к губам: помолчи. Норт пнул его под коленом, схватил за запястья, чтобы оторвать от себя, и глухо зарычал. Военный, продолжая безмятежно улыбаться, произнес тихо, тоном, которым можно было заморозить океан: — Не прекратишь, зайду и к твоей сестре. Соскучилась по мне, наверное? Ричард вздрогнул, замер. Вайсс, довольный собой, поправил съехавшую фуражку. — Шляешься где-то весь день, найти невозможно. Разве тебе не приказали сидеть дома? — Что?.. — Командира надо слушать, — Восьмой закатил глаза, развернул Рича легким движением руки и пихнул вперед. — Шагай. — Куда?! — истерично-высоким голосом вскрикнул Ричард. Он почувствовал, как между лопаток ткнулось что-то твердое, даже сквозь куртку — смертельно-холодное. Гурковец щелкнул взводимым курком. — Приказы, блять, не обсуждаются, Норт, — когда Кристиан злился, то улыбался еще шире, еще более неестественно. — Как обратно идти собрался? Комендантский час специально для таких долбаебов, как ты, придумывали. Он поднял пистолет выше, задел дулом шею, голую кожу, и в груди у Рича взорвался этот холодно-обжигающий жар, заливающий в кровь адреналин. — Еще чего не хватало. Загребет патруль, а мне потом объясняться… — Перед Элиасом? Он вернулся?! Восьмой немного опешил от резкой перемены настроения парня: тот повернулся, посмотрел смело, с надеждой. Он поджал губы, ткнул пистолетом в его подбородок: — Новости, Норт. Ты к нему больше никакого отношения не имеешь. И снова пихнул возмутившегося парня. Если кто и наблюдал эту сцену издалека, наверняка уже похоронил потерявшего страх гражданского. — Мне нужно с ним поговорить! — Не нужно. Приказ, — процедил Крис злорадно. — Командир сказал, вам нельзя больше видеться, опасно. Я доведу тебя до дома, а дальше давай сам. Довыебывался. — Опасно?.. Но… Рич сжал кулаки, только что ногой не топнул. Раздумывал он лишь мгновение, прежде чем сложить руки на груди и ухмыльнуться. — Веди меня к нему. Сейчас. — Сейчас я выстрелю тебе в лицо и… — Если опасно, значит, ему нельзя подставляться, а я сделаю что-нибудь, как только останусь один. Веришь, что сделаю, а, Вайсс? Ухмылка — острая, ядовитая. Крис едва дернул щекой, пусто глядя на Ричарда, и убрал палец со спускового крючка. — Ты в меня не выстрелишь, — завелся Рич, ощутив свое превосходство. — Приказы не обсуждаются, Вайсс. Я знаю, где жил Элиас, где ваша база, чем вы там все занимаетесь, а еще я не умею останавливаться, думаешь, сколько проблем я принесу твоему командиру, если ты не отведешь меня к нему по-хорошему? Я ведь могу прийти сам… Восьмой медленно убрал пистолет в кобуру, на его скулах заиграли желваки. Ричард дышал так, будто чудом сумел оторваться от своры бешеных собак. — …встречусь с ним, рано или поздно. Найду способ. И заодно расскажу, что ты мне и моей сестре угрожал. Разве он обрадуется? — А ты тот еще ублюдок, — Восьмой покачал головой, не то разочарованный, не то восхищенный, и сильно двинул Рича в плечо, заставляя шагнуть еще раз. Тот громко рассмеялся. Шагнул. * * *