Не(без)надёжен

Ричард просто не мог сдержать смех. Не мог. Вместе с желанием расчесывать царапины на руках прямо сквозь бинты, в груди веселыми пузырями лопалось истеричное хихиканье. Будто весь мир вокруг перестал иметь значение на бесконечно-долгий-короткий миг сумасшествия. «Я не боюсь! Больше нет! Небоюсьнебоюсьнебоюсь!» Рич дрожал — расстегнутой куртки поверх свитера больше не было достаточно, кажется, на улице стало холоднее. А может, он действительно дрожал от страха, против воли дергался каждый раз, когда Восьмой грубо толкал его в плечо, подгоняя. Да? Тень ломано спотыкалась, так смешно. И Норт, едва разбирая, куда шагает, сквозь тревожное марево черных точек перед глазами улыбался, улыбался, улыбался, пока гурковец, последние полчаса молча сносивший все глупые выходки, не развернул его одним легким движением. — У тебя, кажется, мозги вытекают, — сказал он, брезгливо морщась. — Через дырку в башке. Удар не был сильным, но все равно разбил губу. Ричард мотнул головой, как безвольная кукла, и усмехнулся вновь, теперь криво, болезненно, кроваво. Вайсс встряхнул его и раздраженно прищурился, однако ничего больше не сделал. Только бросил короткое: — Шагай. Дальше. И Ричу снова стало неимоверно смешно. Вроде бы спокойное лицо военного ломалось, как фарфоровая маска, широким, неискренним оскалом. Механическое действие: растягивание мышц. Ничего, ни одной эмоции не отражалось в серых глазах, будто внутри давно уже не было человека. Вероятно, никогда не было? Не то чтобы Рич мог судить. Спокойный Восьмой, вот такой, выглядел очень странно. Ужасающее чувство неправильности в сворачивалось в груди от одного только взгляда на высокую фигуру в черной форме. Как не бояться того, кто упивается своей ненормальностью? Разве есть смысл? Непредсказуемый, умный, жестокий… такой беспомощный, стоит лишь упомянуть его командира. Теряющий самообладание, угрожающий, злой, но ничего не могущий сделать. Они будто поменялись местами. Норт, как если бы натощак залпом выпил половину бутылки, хохотал, смаргивая слезы. — Ты р-р-раздражаешь. Заткнись! — закатывал глаза Крис, то и дело хватаясь за пистолет. «Давай! Выстреливыстреливыстрели!» Сердце билось только быстрее. Ну, Ричард ничего и не ожидал. Далеко не впервые ощутил себя почти всемогущим. С Восьмым идти по ночному городу было, как с бойцовской собакой, отгоняющей хулиганов. Уж не это ли чувствовал майор? Все время. — Командир тебя ненавидит. — А? — Такого, как ты, он пристрелил бы давно. Норт остановился на перекрестке, провожая взглядом несколько несущихся мимо машин, и выдохнул. Вдохнул. Выдохнул. Вайсс терпеливо ждал его перехода через дорогу, всегда держась позади, метрах в трех. — Так чего ж не пристрелил? Рич утер кулаком текущую по подбородку алую струйку, облизнул рану. Обернулся. Восьмой не ответил: начал напевать какую-то мелодию, мечтательно глядя в темное небо. Воротник его рубашки был расстегнут, и, подсвеченные белым светом прожектора, на шее особенно сильно выделялись синяки. Они расплывались, как мазутные пятна на коже. Ричард знал, кто их там оставил. Смотрел на гурковца слишком пристально, склонив голову, пока очередной тычок в спину не вывел из транса. какая-то глупая абсурдная шутка — Ты только о нем говоришь, — все же решил высказаться парень, когда они прошли через пропускной пункт, отделяющий районы гражданских. Восьмой, убирающий документы обратно во внутренний карман кителя, лишь насмешливо фыркнул. — …об Элиасе. Кроме него, тебя больше ничего не волнует? Вайсс приподнял бровь и улыбнулся. Рич спрятал руки в карманы и пожал плечами, продолжив из интереса, на пробу, играя с огнем: — А он о тебе ни разу не вспоминал. И его прошило мурашками удовольствия от макушки до пяток, когда он увидел, как вмиг потемнели пустые серые глаза. Надо же, как просто. Ухмылка дрогнула. Ричард вправду ее не боялся. жалкое зрелище Что сказать, за все это время он успел отвыкнуть от соседства с военными, даже расслабился. Не то чтобы скучал по «мертвецам». По Рейну, разве что. Все же, собирался навещать его, поддерживать дружбу. В остальном, возвращаться на их базу уж точно не хотел. А теперь шел почти с радостью, предвкушая встречу. Кристиан вел его на окраину города, до охраняемой территории. Это место совсем не изменилось. С чего бы ему? Бетонные стены, колючая проволока, сторожевые вышки, развевающийся на холодном ветру флаг. Сидящий на КПП смутно знакомый военный, оценивающе поглядывающий на пришедших. Он Ричарда тоже, кажется, узнал и отсалютовал от сбитой набок солдатской кепки. Восьмой приказал: — Стоять тут. И скрылся за поворотом. Рич решил не испытывать судьбу и действительно остался на месте, нервно потирая перебинтованные руки. Военный на КПП широко зевнул и потянулся, спуская ноги со стола. — Производственная травма, Норт? — Не забыли меня? — не так уж удивился парень, но все равно зачем-то сделал вид. — Как будто у нас много гостей, — пожал плечами солдат, который, от шеи и до самых запястий, был обсыпан веснушками. Он сидел без куртки, в одной майке, несмотря на погоду. — Шестнадцатый! — потрудился вспомнить Ричард. — Травма… можно и так сказать. — Славный у тебя конвой, — невежливо-быстро сменил тему Шестнадцатый, снова зевнув. — Крис такой дерганный в последнее время… и командир. Ты ведь к нему? Он совсем недавно вернулся. Или ты к доку? — Откуда вернулся? — нахмурился Рич, сглотнув. Получил ответ: — Да-а, Они вызвали. Ну, наше… начальство. Как всегда. Ты ведь в курсе? — солдат неловко почесал бритую голову, будто не зная, можно ли причислять Ричарда к своим, «знающим». — Что командир лично перед ними отвечает. — В курсе, — Ричард вперил взгляд в асфальт под ногами, чувствуя, как из груди поднимается горячая, злая волна. — …держали его там дольше обычного. Я… думаю, он сам расскажет тебе, если посчитает нужным? Вы ведь… Шестнадцатый прервался и вскочил, чтобы вытянуться по стойке смирно. Ничего не успевший осознать Норт дернулся от неожиданности. Услышав за спиной стремительно приближающиеся шаги — захотел развернуться, однако подавился воздухом, когда в его предплечье, прямо в раны, в этот же момент снова, кажется, закровившие, больно вцепились чужие пальцы. Мгновение паники растянулось в неловкую тишину, и парень повернул голову: оказался лицом к лицу с майором, настолько близко, что ощущал кожей его теплое дыхание. Голубые глаза как-то лихорадочно, опасно сверкали. — Элиас!.. Офицер дернул его, намереваясь волочить за собой, вдоль стены, подальше от пропускного пункта и любопытных взглядов замершего Шестнадцатого. Тому он бросил короткое «вольно», а Ричарду, наклонившись к его уху и едва не касаясь мочки губами, прошипел: — Какая из букв в слове о п а с н о тебе незнакома? И по спине, вдоль по позвоночнику ощерившего зубы Рича пробежали мурашки. Уэйнрайт был как-то несправедливо-сильно раздражен, учитывая, что они не виделись две недели. — Элиас, я так рад, что ты!.. Гурковец дернул его резче и чуть не отправил в полет лицом в ограждение, когда они зашли за угол. Рич споткнулся, по инерции сделал несколько шагов и оказался прижат спиной к ледяному бетону. На шею легла ладонь в кожаной перчатке. Вторая рука военного согнулась в готовности выхватить из кобуры пистолет. Норт даже ругаться не захотел, когда Элиас произнес пугающе-спокойным тоном: — Или Восьмой плохо выполнил приказ? Так странно. Обычно по Уэйнрайту нельзя было сказать, какую эмоцию он испытывал. Идеальный солдат только, бывало, хмурился или недовольно поджимал губы перед тем, как брезгливо снять перчатки. Сейчас же перед Ричардом словно лежала открытая книга: Элиас хотел его прибить. Дышал тяжело, взъерошенный. На бледных щеках наливался злой румянец. — Почему ты пропал?! Знаешь, как я волновался?! Я… — затараторил Рич, совсем его не слушая, и расплылся в дебильной улыбке. — О п а с н о, значит, нельзя, — перебил его майор звенящим металлом голосом. — Если кто-то заметит тебя здесь… А Норт больше ничего не боялся, небоялсянебоялсянебоялся! — Ты ничего мне не объяснил! Я должен был поговорить с тобой! — Ты должен был выполнять мои указания. — Бросить тебя? — Оставаться в безопасности. — Пошел ты! Каждый раз, как что-то случается, ты пытаешься от меня сбежать! А я, — Рич не отвел взгляд, когда Уэйнрайт все же достал оружие. — От тебя не отстану! Если, конечно, сам меня не пристрелишь. не пристрелил ведь почему-то Майор ткнул дулом в его грудь. Щелкнул предохранителем. И вправду, так странно: вроде хочет защитить, но угрожает. Боится, как бы Ричарда не заметили на базе, но сам же едва не убить его готов. За невыполнение приказа? Майор? Или Элиас? ну так если желаешь целься-огонь? Видя, что с таким Уэйнрайтом договориться не выйдет, Ричард выдохнул, собрав все свое безрассудство, и подался вперед. Он придержал военного за затылок, не давая отстраниться, поцеловал — так нежно, как только мог, погладил белые волосы. Действовал, пока скорый на расправу Уэйнрайт не сломал ему нос. Он не думал о последствиях, позволил этому безумию случиться на улице, под носом у Них, с Их лучшим солдатом, и, ну, в этом пряталось совершенно особенное удовольствие. Какая уж тут безопасность. Норт зажмурился, не желая знать, кто мог бы наблюдать за ними в этот момент — проблемы будущего Норта, — но тут же изумлением распахнул глаза, когда Элиас едва слышно простонал в его рот невнятное ругательство и поддался. Просто и легко. Больно прикусил разбитую губу, добавляя в поцелуй кровавый привкус, сжал пальцы на шее, даже пистолет не убрал, продолжая держать на прицеле. И буквально растаял в его руках, дрожа от прикосновений. — Я убью тебя, — прошептал он уже почти беззлобно. — Я тебя убью, Рич. — Я соскучился, — тоже зашептал парень в ответ. — Знаешь, как тяжело было думать, что с тобой что-то случилось? Он вытянул руку, сжал-разжал кулак. Нужно снова поменять бинты. — Не угрожай мне. Объясни. И мы решим, что делать, вместе. — Самоуверенный, — буркнул майор, наконец отстраняясь. Он повернулся, заметив что-то. Кого-то. — А ты поразительно эмоциональный. Все-таки плохо на тебя влияю, а? — Ричард проследил за его взглядом. Спонтанный поцелуй случился в довольно уединенном месте. Только на одной из вышек на углу, с винтовкой наперевес, стоял солдат. Старательно делал вид, что наблюдал за чем-то на абсолютно пустой дороге. * * * Конечно, Элиас никуда его не повел: привлек внимание солдата на вышке, показал ему несколько жестов и отправил прочь, а потом уперся спиной в стенку и измученно съехал по ней на асфальт. Ричард присел рядом, обеспокоенно суетясь. Конечно, Элиас осмотрел его разодранные царапины: недовольно, как привыкшая к таким выходкам мать. Сам он выглядел нездорово — больше, чем обычно, больше, чем было в самую худшую минуту их знакомства. Мешки под его глазами налились темно-фиолетовым. На его запястьях проступали синяки, кожа растрескалась от ударов током. Он весь жутко дергался, порой запинался, не в силах выговорить слово, и хватался за голову, будто пережидая приступ острой боли. Конечно, Элиас быстро успокоился. Вместе со злостью из него испарились последние силы. Он глядел на Норта из-под полуприкрытых век, вяло отвечая на вопросы. Задавая иногда свои: — Почему ты никогда меня не слушаешь?.. Однако, Уэйнрайт не отстранялся от прикосновений. Он даже слегка улыбнулся, когда Ричард налетел на него со своей заботой и волнением. Словно ему действительно этого не хватало. Или он готов был навсегда это потерять. — Так где тебя держали эти две недели? — Проходил. Проверку. — гурковец слабо улыбнулся опять, совсем невесело. — Они знают о тебе. — Они… — Рич секунд на десять завис, не понимая, как должен отреагировать. Нависшую было над головой неотвратимую опасность майор быстро развеял: — О том, что я с кем-то связан. Что я что-то скрываю. Ничего конкретного. — Я ведь… был осторожен… — с сомнением протянул Ричард, готовый покаяться, но Элиас его опередил, удрученно вздохнув. — Я не был. — Ох, ну… Норт снял с него перчатки, погладил его по тыльной стороне ладони, подобрался поближе, чтобы обнять. Уэйнрайт ругнулся сквозь зубы. — Больно? — Нет, меня не… не как в тот раз. Который ты видел. Видя непонимание в зеленых глазах, майор поджал губы, но пересилил себя, чтобы объяснить. — Некоторые вещи страшнее физической боли, Рич, — сам не знал, зачем вдавался в подробности, открываясь еще больше. — Тишина. Темнота. Замкнутое пространство. — Я видел, — парень нахмурился, — что тебя это действительно… пугает? — У меня галлюцинации, — дернул головой Элиас. — Слышу. Чувствую. Слишком много думаю — с некоторых пор. Ядовитое недовольство в последней фразе Ричард не заметил, погруженный в мысли. — Значит, «опасно», потому что это может повториться? — он сжал кулаки. Уэйнрайт безучастно уронил голову на плечо, смотря в пустоту перед собой. — Если они узнают, что я скрываю, тебе конец. Хуже, чем то, что сделал Восьмой, — специально напомнил он, заставив Рича скрипнуть зубами. — В тысячу раз. Мне конец. Всем. Они узнают. Я не смогу молчать. — Не узнали ведь, — справедливо заметил Норт. — Значит, ты смог. — Проверяешь мою верность на прочность? — горько усмехнувшись, Элиас обнял колени и уткнулся в них лбом. Свет прожектора очерчивал четкую белую границу, за которой, казалось, клубилась темнота совсем непроглядная. Начался дождь. Грязный, вредный. Ричарду было в кои-то веки плевать, как и Уэйнрайту. — Так ты хочешь, — Норт взлохматил быстро намокшие волосы. — Чтобы мы окончательно перестали видеться? Ты предлагаешь мне это после того, как я с ума сходил двенадцать дней подряд?! — Они отправят кого-то следить за мной, — в твердой уверенности кивнул гурковец. — Потому что не верят моим оправданиям. Всегда так делали. Тут сложно не заметить, а в городе… для твоего же блага, Рич. Забудь обо мне? — Хотел бы по-настоящему, давно избавился бы от меня, — так же уверенно парировал Норт. — Радикально, как ты умеешь. А если меня игнорировать, я принесу еще больше проблем, я это и Восьмому сказал. Даже он понимает. Майор устало пожал плечами. — Ничего, Элиас, что-то придумается. Что-то… Ричард подставил лицо под капли и почти заснул, убаюканный холодом и чужим голосом, спрашивающим о каких-то мелочах, будто на прощание; о скорых экзаменах, о планах, о сестре. Рич как раз вспомнил: — Я ей должен. Подарок на день рождения. Подсобишь? — Незаконно, — выслушав объяснение, Уэйнрайт удивленно вскинул брови. — Зачем ей оружие? — Чтобы защищаться от таких, как твои подчиненные, — немного злобно ответил парень. — И мне бы не помешало… помнится, ты обещал меня чему-то научить? — Не выйдет. — С таким настроем… — некоторое время Рич собирал воду в ладонь, раскладывая жужжащие мысли по полочкам, и внезапно в его голове что-то щелкнуло. — Кого к тебе отправят? — Не знаю? — Уэйнрайт подозрительно прищурился. — Даже если предполагаемый надзиратель — кто-то, кому ты знаком, — воодушевленно начал Норт. — Как хорошо он будет знать твоих солдат? Каждого, в лицо? Элиас помолчал, раздумывая. Как-то совсем обреченно выругался, зажмурившись. * * *