Не(без)надёжен

Он был худым и высоким, этот разведчик — возможно, даже слишком для своей специальности, и потому горбился, пытаясь сделать себя незаметнее. Куртка на нем висела, как с чужого плеча. Из-за шрама правое веко не закрывалось до конца, когда он моргал, и все лицо казалось кривым. Разведчик шел нетвердо, странно покачиваясь, будто собирался упасть, однако сам поддерживал Ричарда под руку, когда тот устало спотыкался о собственные ноги. Он прятал покрытые шрамами ладони в карманы и курил; затягивался сигаретой так сладко и с таким наслаждением, что у Норта сводило внутренности. Конечно, он был совсем немногословным, этот разведчик. Расслабленно-внимательным и спокойным. — Куришь? — Рич, не ожидавший вопроса, вздрогнул и вновь споткнулся. — Нет, — он сбросил удерживающую за локоть руку и тихо выругался. — Обычно. Не курю. — Может, если б курил, не был бы таким нервным, — бесцветно осудил разведчик, пожал плечами и достал из нагрудного кармана еще одну сигарету. — На, вот. — Последнюю отдаешь? — Ричард криво ухмыльнулся, но принял предложенное. Он так устал, что, наверное, и воду выпил, точно зная, что она отравлена. Так безразлично и неважно ему становилось только в самые плохие дни. Что-то не в порядке с эмоциями. С самого, блять, рождения. Разведчик тоже улыбнулся, покачал головой. Чиркнул зажигалкой: — Последнее всегда надо себе оставлять. Командир тебя, что ли, не научил? Норт прикурил, однако никакого удовлетворения не почувствовал. Дым мягко стелился по небу, неприятно щекотал горло. Рич подумал, что Элиас его убьет, если он станет заядлым курильщиком. Ведь майор, такой странный офицер, терпеть не мог запах даже дорогих сигарет. А разведчик дернул Ричарда перед тем, как тот сумел шагнуть на совершенно пустой перекресток, и подмигнул здоровым глазом: — Слушай. Пачка почти закончилась, а у меня запаса нет. Зайдем? Тут недалеко, магазин круглосуточный. Рич пробормотал что-то невразумительное и согласился. Какая разница, в каком часу утра он попадет домой? Ему туда все равно не хотелось. Солдат не желал представляться. То ли был слишком осторожным, то ли поехал крышей, как половина товарищей по оружию, и начал считать своим именем число, тем не менее, как-то любовно, нежно погладил себя по шее и зачем-то рассмеялся: — Один-Семь-Два. Не очень-то удобно говорить полностью, поэтому запомни так. — А имя? — Да кому оно нужно? Действительно. Рич покорно таскался за «мертвецом», пока тот покупал себе сигареты. Он провел парня через КПП, сопроводил до дома, и до нужного адреса они добрались под самый рассвет. Ричард представлял, что вот-вот уснет на ходу, и одновременно дергался от каждого резкого звука, каждой беспричинной судороги, пробегавшей по телу. Это было так выматывающе. Так выматывающе. Пустая квартира встречала темными, наглухо закрытыми окнами. — Давай, Норт. Удачи, — разведчик похлопал его по плечу и замер, ожидая, когда подопечный зайдет в подъезд. Что такого Ричард мог натворить, в самом деле? Так… выматывающе. Рич знал, что будет засыпать один, как знал когда-то, заходя на кухню, что увидит там труп, однако поверить до конца почему-то не мог. Понимал, что его мир снова рухнул, а ужасаться не находил сил. Ни в тот раз, ни теперь не удивился. Только дважды немного сошел с ума, но кто в эти сложные времена мог назвать себя нормальным человеком? Уж точно не Ричард. Уж точно не он. Не он. Не он. Лестничный пролет, еще один, еще один, каждая ступенька, которую Рич едва сумел преодолеть, была посчитана. Мозг цеплялся за эти детали: растрескавшаяся штукатурка, боль, бинты на руках… красные? Маленькие… аккуратные… капельки. На белом. Маленькие капельки. Ричард вытер рот тыльной стороной ладони и с удивлением обнаружил, что у него из носа пошла кровь. Облизал губы — ощутил привкус металла на языке. Ох. Плохой день. Он оказался внутри, запер дверь. Вместо того, чтобы умыться или прилечь, начал бесцельно шататься от стены к стене в приступе беспокойства. Разведчик долго, с полчаса, топтался под окнами. Следил. Рич видел его, пока метался из угла в угол, из порыва в порыв разбить что-нибудь, разбить себе лицо, костяшки, поранить предплечья. Так, так, так, ведь это ни-ку-да не годилось. А оружия не было. В этот момент Ричард так сильно понимал сестру. Уэйнрайта тоже — когда все выходило из-под контроля, единственным, что оставалось надежным, был ударно-спусковой механизм. Прицелиться бы в зеркало, да и… Словно воздушную тревогу включили. Мысли атаковали со всех сторон, быстрые, глупые, тревожные и мрачные, все об Элиасе. Рич места себе не находил. Невыносимая паника вдруг вырвалась на свободу, почуяв одиночество, и украла дыхание. Он почувствовал, будто его жгут раскаленным железом или, может, топят в холодной воде. Словно воздушную тревогу включили — только хуже в сотню, в тысячу раз. «Мы с тобой что-нибудь придумаем, правда, Элли?» Он пошел в ванную. Долго стоял перед раковиной, морозя руки, а потом засунул под ледяную струю из крана и голову. «Мы с тобой похожи, Элли. Теперь я знаю». Время стоило потратить на что-то полезное. Сходить к Саре или еще раз повторить предметы, нужные для вступительных, ведь до экзаменов осталось всего ничего; подумать о планах, о деньгах, выполнить данное Четвертой обещание… Ричарда хватило на то, чтобы доковылять до кровати и упасть лицом в подушку. Тревога просочилась в сон, когда он все же сумел закрыть глаза, и окрасила неприятные картинки в отвратительный, ядовитый черный. И Ричарду снилось: он сам, майор, война. Он плакал. Во сне? Наяву? Родители давным-давно перестали вспоминаться, все равно ему было нечего им сказать. А вот с собственной младшей версией Рич разговаривал долго. Она его обвиняла. Норт никак не мог расслышать, в чем, из-за оглушительного грохота на горизонте и пронзительного завывания ветра. Свет лился отовсюду, отовсюду, на самом деле, он просто забыл прикрыть штору, и прожектор светил прямо в окно. Да? Маленький Ричард в черной форме целился во взрослого Ричарда из пистолета, потом наоборот. Кто-то вечно норовил перехватить оружие. А потом майор в черной форме обнимал взрослого Ричарда, и теплое дыхание щекотало его ухо; потом дыхание становилось холодным, а маленький Ричард умирал где-то под завалами после бомбежки, все, конец. Ах, привычка умирать. Чертов свет, везде он, везде, везде! Ричард вставал перед Элиасом на колени, уговаривая. Он прижимался щекой к его бедру, смотрел, смотрел, держа за руку, а Элиас глядел в ответ пусто, ничего не ожидая. До мозга костей солдат, как же Рич его ненавидел. Всех их. Пепел в волосах. Мелкий мусор, оставшийся после взрыва, колол кожу. Эти слова, эти прикосновения, разве они хоть что-нибудь значили? Ричард отчаянно не успевал и с каждой секундой терял все больше. Элиасу даже целиться не приходилось. Ах, смешно. Одеяло измазалось в крови, слезах и соплях. Норт проснулся ближе к полудню, но сдался беспокойной дреме вновь почти сразу. Он проспал до ночи. Еле-еле поднялся, чтобы поесть, и вернулся в кровать. Лежа провел следующие пятнадцать часов, пока наконец не смог оторвать голову от подушки в подобии бодрости. Новый день встретил серым небом. Как обычно. Бессмыслица. Он чувствовал себя на удивление решительно, меняя бинты. Лучше затянуть посильнее. Давление и боль помогали. Ночью опять шел дождь. По неровному асфальту растеклись огромные лужи. Рич закончил бинтовать предплечья, собрал мысли в кучу и заставил себя распланировать действия. Сначала — завтрак… обед. Убрать слабость в конечностях. Оттереть алые пятна от одеяла и привести себя в порядок. не время для истерик как считаешь? пока они отбирают у тебя все Какой-то таймер в голове, злобно отсчитывающий секунды. Ричард подогрел мясо, намазал на хлеб что-то рыбное из консервы и съел, не ощущая вкуса. Сидел на бортике ванны целый час, мылом и холодной водой убирая кровь с ткани. Он попытался заниматься с учебниками и тетрадями, но так и не сумел сосредоточиться. Плюнул на это дело, достал из кармана куртки записки, что попросила передать Четвертая, и внимательно прочел каждую. Айша спрашивала Сару о здоровье, о жизни, о том, не начала ли та плести, как хотела. Жалела, что они давно не виделись, и объясняла сложную ситуацию с командиром, мол, чем-то он Их разозлил. Ничего любопытного. Ричард потратил еще полчаса на то, чтобы раскачиваться на стуле, нервно ковыряя ногти, целые, и смиряясь с переживаниями. Темные мысли давно не приходили, а сейчас, вот, пришли. Незваные гости. Он вправду был готов. Убивать. Назойливое желание. Дергай-дергай-дергай головой. Парень тяжело вздохнул, спрятав лицо в ладонях. Прикосновением почувствовал, что глаза опять на мокром месте, а внутри — ничего, черная дыра. И назойливое желание. Кто в этой жизни заслужил справедливости? Как он вообще мог верить, что у него получится все изменить? Ну, выбора ведь нет. Рич не имел права сдаваться. Так мало времени и так горячо под ребрами. Кто еще спасет дорогих ему людей? Государство, военные? Каким образом? Переговоры — не вариант, он давно уяснил. Из горла вырвался истеричный смешок. То, что случилось его руками, все шрамы и боль — малая цена за возможность учиться на своих ошибках, вот что он решил. В этот раз Норт сделает все правильно, он обязан, он справится. В этот раз он не позволит себе быть таким… наивным. Номинально поздравив нового-себя с обретением четкой цели, Ричард скинул учебники на кровать и отправился одеваться. Все-таки, он очень рассчитывал на свой план. Горевать о нелегких отношениях с Уэйнрайтом можно будет позже. Он подумал: Элиасу гораздо хуже, чем ему, отставить жалобы! Вот бы узнать, что с ним… Он подумал: надо было просить у Сто-Семьдесят-Второго больше сигарет. * * * Кровь из носа шла, потому что Рич перенервничал. Голова у него разболелась так, будто череп проломили молотком. Его передергивало от холода — застегивать куртку он не хотел и выбежал на улицу с влажными волосами. Слишком боялся сбить настрой, заставивший его действовать уверенно. Солнце садилось рано. Опять вечер. Никто не помог бы, забудь Норт про комендантский час, ну, не плевать ли? Без оружия нарываться не стоило. С этой проблемой он собирался разобраться в ближайшее время. По дороге к сестре Ричард с несвойственной для себя внимательностью следил за проходящими мимо патрульными. По трое, в блестящих серых дождевых плащах, большие группы — по пять солдат. Когда он в последний раз представлял, сколько человек потребуется, чтобы победить такого противника? Будь настороже, Норт. Единожды на пути ему приказали показать документы. Он глядел на военных исподлобья, пристально и сердито; один из них, ухмыльнувшись, пошутил, что гражданские теперь все больно уж недовольные, отчего Рич лишь сильнее разозлился. От драки его удержало только воспоминание о том, каким отчаявшимся и сломленным выглядел Элиас. И пистолет в открытой кобуре, на поясе у солдата. Да, пистолет в открытой кобуре. Р-а-н-о. Они бы не убили его. Он не умер бы, он ведь не может. Умереть. Не может. Не так. Странное состояние разума. Ричард сам удивился, что добрался до места назначения, не влипнув в неприятности. А Сара ему не открыла. И из подъезда, как назло, долго никто не выходил. Рич уселся на перила под козырьком, уперся спиной в стену и замер, наблюдая за тем, как мир темнеет. Еще час — и он застанет момент включения прожекторов, этот электрический гул, который пробирал до мурашек. Набивший оскомину пейзаж, высокие столбы и провода, заполнившие небо… Какой, интересно, провод нужно перерезать, чтобы все отключилось? Не на полчаса, а хоть бы… на неделю. Ричард хмыкнул, помотав головой. Чертов свет везде, все так привыкли к нему. Что случится, если иллюзия безопасности исчезнет? Ричарду сделалось весело и легко, сделалось никак, сделалось страшно. В висках щелкал этот дурацкий тумблер, переключающий настроение — раз-два-три, раз-два-три. Кто-то выбежал на улицу, стоило ему отвлечься. Он придержал дверь, собираясь зайти в дом, но потом узнал в спешащей куда-то девушке свою сестру: пришлось догонять. Сара была растрепанной, злой и заплаканной, от прикосновения шарахнулась в сторону, как от огня. — Эй! Не рада меня видеть? Рич едва успел поймать ее на повороте и схватил за плечи. — Подожди! Что с тобой?! — он обеспокоенно обнял сдавшуюся ему девушку, однако все же не удержался: — У нас появилось одно важное дело… выслушаешь меня? Или… Сара попыталась его оттолкнуть. От ее слабых ударов Ричард неловко прикрылся руками, понимая, что перейти к делу сразу не выйдет. Она всхлипнула, зажала рот ладонями и согнулась, пережидая приступ боли.