Договор

      – Ваше Высочество, так нельзя, – Гюнтер ворчал, стягивая с принца грязную одежду. – Вы не можете то и дело уединяться по ночам с принцессами, это не хорошо, слухи поползут, – камергер старался говорить спокойно, чтобы не лишиться ненароком работы, но вовсе промолчать он не мог. – Принцессу Эльзу выдать замуж будет нетрудно, даже если вы её испортите. Но за Анной не стоит трон и корона, – Ганс попытался возразить, но Гюнтер не дал ему сказать. – Не важно, что происходит между вами тремя на самом деле, важно, что об этом скажут. Пожалуйста, поберегите Анну от её же наивности.       Оказавшись в одном исподнем, принц завалился на заранее расстеленную слугой кровать.       – Анну и так здесь все берегут, – Ганс закрыл глаза и рукой пытался нащупать край одеяла. – Почему ты не переживаешь за Эльзу? Разве это правильно прислуге выбирать любимую хозяйку? – если бы он не провёл больше суток на ногах, то конечно припугнул Гюнтера тоном, но сил ругаться не было совсем. – Репутация, репутация… Ты боишься, что Анне всю жизнь придётся прожить бок о бок с сестрой? – Гюнтер тяжело выдохнул. С его плеч свалился секрет. – А Эльзу кто побережёт? Это она вернула тебя во дворец, а ты говоришь о ней в таком тоне. Когда я отосплюсь, ты принесёшь извинения за такие слова о моей невесте, а сейчас уйди, – принц натянул на себя одеяло и сразу же заснул.       Когда в замке покоев Эльзы скрипнул ключ, Фрея наконец спокойно вздохнула.       – Ваше высочество, всё хорошо? С чем вы вернулись? – служанка захлопотала вокруг хозяйки, расстёгивая бесчисленные пуговицы и развязывая шнуровки.       – Ганс – хороший человек, – принцесса начала издалека. – У меня есть, чем парировать обвинения в колдовстве, но нужно подумать, как лучше это сделать, – она достала из кармана золото, молча показала Фрее и убрала в запирающийся на ключ ящик стола. – А сейчас надо отдохнуть, – она сняла перчатки и наполнила снегом висевший в камине котелок.       – Конечно, ваше Высочество, – Фрея разожгла огонь, застелила пледом кресло и поставила около него латунный тазик, в котором тут же появилась горстка снега.       Эльза устроилась в кресле, завернулась в плед, дождалась, пока камеристка выльет кипяток в снег и опустила ноги в тёплую воду.       Мысли не утихали в её голове. Золото. Бал. Ганс. Она ожидала всего. Ожидала большого зла от регентов. Ожидала найти то, что не сразу сможет понять. Ожидала, что не сможет решить, что делать дальше. Но не могла и предположить, что вместе с тревогами в её жизни появится и мужчина.       Много лет она росла в уроках, в бумагах, в осторожности и страхе. Страхе перед собой и своей натурой. Видела, как все вокруг только боятся её или охраняют от неё. Ганс, привыкший встречать шторм посреди безграничной воды, казалось, вовсе не мог бояться человека.       Не магии, которая может убить, а человека, который не хочет этого делать. Человека, к которому можно прикасаться. Человека, с которым можно строить семью. Человека.       Подумать только, как приятно снова чувствовать в себе что-то, кроме сковывающего льда и долга. Человек. Живая, такая же, как все. В её жилах вовсе не магия, а кровь. В её груди сердце, а не ледышка. В её мыслях не только буран, но и образ не побоявшегося его мужчины.       От этого осознания, от возвращения себе давно отнятой человечности на душе потеплело. Эльза наконец расслабилась, откинула голову на спинку кресла, завязала уголки пледа, чтобы не спадали, положила руки на подлокотники и уступила своей усталости.       Убедившись, что хозяйка спит, Фрея бросила в камин безнадёжно испорченную одежду и отправилась в смежную – свою – комнату.       Через несколько часов тишину нарушил стук в дверь, который хоть и не смог разбудить хозяйку покоев, всё-таки донёсся до чуткого слуха служанки, наглаживавшей через стенку свежее платье. Фрея отставила утюг и поспешила к двери.       – Её Высочество спит, – прошептала она Доротее.       – Принцесса Анна очень просила, она будет ждать в оранжерее в полдень, – Дороти предала приглашение и направилась с ним же в покои принца.       Расторопные слуги быстро одели хозяев в уже подготовленную, пока они спали, одежду. Оба плохо выспавшиеся за те жалкие крохи времени, что прошли с их возвращения, Ганс и Эльза направились в оранжерею. Их обоих беспокоила одна и та же мысль: “Что произошло?”. Почему Анна, не высовывавшая до сих пор носа, вдруг сама так срочно их собирает?       Будущие супруги в компании камеристов встретились у беседки. Ганс уверенным жестом взял снова облачённую в перчатку ладонь поднёс к губам, но отпускать не спешил. Он бросил на Гюнтера строгий взгляд, и тот сразу взял слово:       – Ваши Высочества, я прошу прощения за все сказанные мною необдуманные слова. Отныне я божусь, что не позволю себе ничего подобного, – он поклонился обоим и сделал шаг назад, скрываясь за спиной своего господина.       – О чём это он? – Эльза Ганса спросила с лёгким недоумением. – Гюнтер, – она говорила уже чуть громче, как будто её может быть не слышно с расстояния в несколько шагов, – ты всегда был на хорошем счету у нашей семьи, не могу представить, чтобы позволил себе лишних слов.       Никакого объяснения она так и не получила. Заслышав знакомые голоса, из беседки показалась Анна. Её лицо сияло улыбкой. От сердца Эльзы отлегло.       – Дядя с тётей уехали, – счастливо выпалила она. – Вернутся только к ужину.       Анна шмыгнула обратно в беседку. Все последовали за ней. Над клумбой с её любимым растением стоял накрытый стол. Слуги выстроились вдоль стены готовые к поручениям, а хозяева заняли места за столом.       – Ужин будет, как ещё один бал, – воодушевление не покидало Анну, – Это прекрасно, наконец-то наш дворец становится похожим на все остальные. А обед я хотела провести с вами, ближним кругом, так сказать, – принцесса указала на чайник, и Дороти тут же наполнила всем чашки. – Простите, что пришлось вас разбудить, – она виновато улыбнулась, заметив несбриую щетину на щеках принца. – Не хотела обижать гостей тем, что мы собираемся без них, поэтому пораньше.       — Милая, мы рады тебя видеть такой счастливой, — отозвалась Эльза. Она взяла с общей тарелки канапе, ознаменовав тем самым начало трапезы. Все последовали её примеру.       – Почему мы раньше не устраивали балов? – Анна обращалась к сестре. – Ведь всё прошло просто замечательно: гости, танцы, все родные были так рады нас видеть!       Эльза стушевалась. У неё не было никакой убедительной версии, кроме введённого ещё родителями запрета, но он уже был нарушен. Почему не было балов? Может быть, не было поводов? Нет, у всех были дни рождения, на многие традиционные и религиозные праздники родители когда-то устраивали званые вечера. Может быть, не было денег? Анна посещает свои пусть и формальные уроки и знает, что деньги были. Может быть, …?       – Это смена эпохи, ваше Высочество, – Ганс вступил в разговор. – Ваши дядя и тётя не правители по крови, они только регенты вашей сестры, они не могут нарушать правила, установленные королём и королевой, – могут, конечно, но для Анны будет слишком болезненно узнать обо всей чертовщине, творящейся в замке, когда она только-только увидела дворцовую жизнь такой, как мечтала её видеть. – А Эльза может. Вы заметили, это она принимала бал, что бы ни было написано в регламентах? Поведение гостей здесь очень много значит. Может, Их Сиятельства и не давали приёмов, чтобы не видеть, что народ ждёт свою королеву. Кстати, как они позволили себе отлучиться из замка, полного гостей?       – Не знаю, – Анна пожала плечами.       – Они всегда говорят о своих делах до совместной части трапезы, – Эльза пояснила за глотком чая. – Поэтому мы всегда должны являть позже них.       – Странная история вообще-то, – подхватила младшая принцесса. – Ты же работаешь лучше них, они это знают, они прислушиваются к твоим решениям, – она обращалась к сестре. – Но, зная о твоих талантах правительницы, оставляют что-то без твоего внимания.       – Анна, – тон мгновенно сменился с тёплого и семейного, на взволнованный. – Пообещай мне не лезть в это, – Эльза подавила порыв взять сестру за руку и не отпускать, пока она не даст обещание. Анна молчала. – Пообещай, пожалуйста, – требование смягчилось и превратилось в просьбу. – Это не семейные секретики, милая. Это серьёзное преступление, – Ганс накрыл ладонь невесты своей, когда почувствовал холод. – Я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы дать тебе нормальную жизнь, но для этого нужно, чтобы ты вела себя тихо по отношению к Астрид и Вольфгангу. Я отвечу на все твои вопросы, когда придёт время, а сейчас, пожалуйста, пообещай делать вид, что все правила замка разумны и устраивают тебя.       Тяжёлые взгляды Ганса и Эльзы были устремлены на растерянное лицо Анны. Девушка помолчала несколько секунд, пытаясь осознать, что происходит. В её голове пронеслись три года, прошедшие со смерти родителей. Тяжёлые, одинокие и печальные, но никогда не опасные. Они были огорожены от любого зла, постоянно заняты в уроках и никогда не обделены. А Эльза вдруг говорит о людях, поддерживающих этот порядок, странные, похожие на обвинения вещи. Принцесса не смогла припомнить ни одного оскорбления, ни одной пощёчины, ни одного незаслуженного замечания от дяди или тёти. Они строги, чопорны и не давали родственной любви, но никогда не были жестоки по отношению к ней.       Затем Анна заметила нечто вовсе выбивающиеся из её картины мира. Её отчуждённая, скованная и необщительная сестра позволяет принцу держать себя за руку. Ему, которого она знает всего ничего. А её, родную сестру, к себе не подпускает.       – Что вы задумали? – Анна показала серьёзную и осторожную себя. Эльза повторила свою просьбу, но отвечать на вопрос сестры не стала. От этой недосказанности она чувствовала страх, её взгляд зацепился за единственного человека в беседке, которому она теперь доверяла. Слуги переговорились слышными только им троим шёпотками, и Доротея кивнула хозяйке. – Хорошо. Обещаю. А вы обещайте всё рассказать.       – Обещаем, – подтвердил принц. Напоследок он крепче сжал ладонь невесты и отпустил её.       – Обещаем, – добавила Эльза и расслабленно выдохнула. – Кхм… Разговор зашёл не туда, – после затянувшейся паузы она постаралась улыбнуться сестре. – Расскажи лучше, познакомилась с кем-нибудь на балу? Наверняка же ты понравилась этому юноше в зелёном костюме. Хочешь, предложим его семье задержаться?       – Да, пожалуй, совсем не туда, – Анна не оценила попытку сестры разрядить обстановку. – Его зовут Сильвестр. И он не принц, граф, мне, наверное непозволительно, – принцесса сказала это не из надменности, а из-за привычки подчиняться правилам. – Лучше расскажите о себе. Ваше Высочество, вы быстро осваиваетесь.       – У меня было достаточно времени всё обдумать, – пояснил Ганс. – И я пришёл к выводу, что мне нужна здесь дружба. Ваша, ваше Высочество. И дружба Эльзы. Мы ведь одна семья. Свадьба – это формальность, я уже здесь живу, я уже в вашем с сестрой прекрасном обществе, я уже подчиняюсь тем же правилам, что и вы. Если ты позволишь, – он обратился к невесте. – Я скажу, что мы все здесь предпочитаем восхитительному виду из окон дворца не менее восхитительные пейзажи настоящего Эренделла. И нас всех они и сблизили. Анна, вы мне как сестра. Эльза, ты моя супруга. И я постараюсь достойно нести статус старшего брата и мужа.       – Вы были в городе? Сегодня после бала? И какой он ночью? – к Анне тут же вернулась искра любопытства.       – Мы ходили по другой ветке развилки, – ответил принц. – Вышли в горы только к рассвету, города видно не было, однако рассвет над фьордом в горах не менее прекрасен, чем закат над ним в городе.       За разговорами о предстоящих мероприятиях обед пролетел незаметно. Анна с упоением слушала рассказы Ганса о балах, на которых он бывал на Южных Островах, а Эльза наслаждалась их обществом.       — Господин, позвольте вопрос, — обратился Гюнтер после, в покоях принца, в приготовлениях к официальному ужину. — Вы же знаете секрет Её Высочества? — Ганс кивнул. — И вы так спокойны? Не боитесь держать её за руку?       — Если бы она хотела, она бы уже от меня избавилась, она бы это сделала. А эта ситуация с Анной… За каким самым большим количеством детей ты присматривал?       — За двумя. За покойным королём и его сестрой, потом за Их Высочествами. Но у них всех были няни, мне не часто приходилось их подменять, — ответил камерист.       — Вот, это немного. Если выдастся возможность, я познакомлю тебя со своей няней. Она растила меня, моих братьев и их детей. Она скажет тебе, что если после игры все дети живы, всё хорошо. Правда, — он усмехнулся. — представь, дюжина парней разного возраста, они дерутся на игрушечных мечах. Кто-то при этом на лошади. Конечно, кто-то разобъёт кому-то голову. Это дети, дети неаккуратные. Что теперь, всем всех бояться и избегать?       Гюнтер был рад. Рад за Эльзу. Как бы он ни привык её бояться и отчуждать, но она росла у него на глазах, и он не мог не хотеть для неё лучшего. Сейчас, когда старый камерист видел, что у этой опасной, холодной женщины появился человек, который сильнее страха, окутавшего замок на многие годы, он не мог не почувствовать укол вины и сочувствия.       — Вас здесь не хватало, Ваше Высочество, — Гюнтер учтиво поклонился. — Кажется, мы сделали с обеими девочками непростительную вещь, — он пробормотал себе под нос. Убедившись, что у хозяина нет никаких поручений и требований, камерист удалился в свою каморку наглаживать костюм для вечера.