История одной болезни.

      Чонгук проснулся раньше Тэхёна и первые несколько минут бездумно лежал и смотрел в потолок. Он повернул голову и увидел умиротворённое лицо омеги. Тэхён во сне улыбался и забавно причмокивал губами. Чонгук опустил взгляд ниже и увидел метку. Глаза альфы расширились, а чёрный волк, что посапывал в ногах омеги, недовольно фыркнул, реагируя на изменения в своём человеке, открыл глаза. Отгородившись от своего волка, Чон сосредоточился на ощущениях. На своих человеческих ощущениях.       Чонгук смотрит на мольберт, снова восхищаясь талантом юного дарования. Так нельзя рисовать. Так никто не умеет. Лишать мир такого таланта это бесчеловечно и альфа всерьёз задумывается поговорить с Чимином. Низменная потребность, в пусть и таком желанном трахе, не стоит того, чтобы этот талант в землю зарывать. В голове картинка одна за другой мелькает. Волк в экстазе в гармонию с человеком приходит. Глаза жёлтые видит, на его такие же жёлтые в ответ смотрящие. В памяти ещё ярче всё вырисовывается, а альфа будто снова с этим омегой в единое целое сливается.       Чонгук копошение рядом чувствует. Омега проснулся. Чон на него взгляд переводит, а парень рядом одеялом с головой накрылся. Альфа усмехнулся и к нему под одеяло залез. Обниматься хочется. И это так правильно. Так нужно сейчас. Тэхён от стыда сгореть готов. Неправильно это всё. Для омеги неправильно. Не так его родители воспитывали. Он не должен был, но неведомая ранее сексуальность внутри человека ото сна просыпается, и смущение на второй план отступает. Тэхён от этих противоречивых чувств задыхается. Всё правильно и неправильно одновременно. Сейчас оба запутались.       — Ты вчера…       — Я знаю. И не жалею.       И не понять о чём оба говорили. Возможно, о встрече той, на которую омега по вине альфы не пошёл. Возможно, о том, что на этой самой кровати вчера делали. Но именно сейчас Чонгук, как никогда, себя подлецом ощущает. Самым ужасным человеком сейчас себя чувствует и исправить не знает как.       Ему бы омеге сейчас сказать, что у них всё хорошо будет, что вместе они надолго, что омега не такой, как все. Рассказать бы сейчас обо всём, признаться, но нет. Странно всё это — за одну ночь весь мир будто с ног на голову перевернулся, но альфа об этом думать не хочет. Лишь обнимает сильнее и в волосы носом зарывается, сладость ощущать снова начинает, но понять запах не может. Эти объятья такие правильные сейчас, такие нужные, но тишина неуютная вокруг них витает, кричит громко о неправильности, о мыслях ненужных, что у каждого в голове роем пчёл жужжат.       Им бы поговорить просто…       Одному рассказать о гадости, что сделал и собирается сделать, а другому из кокона своего средневекового мышления выбраться. Им бы помочь друг другу, выслушать, покричать на эмоциях, поругаться, как все пары это делают. Не простить, но попытаться понять. Но…       — Нам в школу пора, — первым тишину омега прерывает.       — Давай не пойдём, — говорит Чонгук и крепче Тэхёна обнимает.       — Нельзя не идти, мне ещё учителю что-то сказать надо, — Тэхён сникает.       — Скажи, что заболел и не смог прийти.       — Я врать не люблю, это не правильно.       — Ты слишком правильный для этого мира.       Тэхён ничего не отвечает, из кровати нехотя выползает и в душ идёт. Чонгук о своей проделке вспоминает и быстро с кровати вскакивает. Пока омега в душе в своих мыслях утопает, он время в квартире на правильное переводит, телефон Тэхёна включает и в сумку школьную прячет. Омега из душа быстро выходит, на время смотрит и хмурится.       Тэхён неглупый, всё замечает. И телефон свой в сумке находит, хотя помнит, где его вчера оставил. Мысли разные в голову лезут, но он верить в них не хочет, о другом думать начинает. О ночи вспоминает. Разрывается между хорошо и плохо. Завтрак на двоих делает и думает, что неправильно это всё. Секс после свадьбы должен быть, а он не удержался. Моменту поддался.       Чонгук из душа выходит, и в молчании кушают они. Вроде бы правильно всё. Каждый на своём месте, но тишина снова неприятная квартиру заполняет. Каждый в мыслях своих замыкается и в крайностях разрывается. Никогда у них диалога нормального не получалось. Не могли они увлечённо болтать обо всём. Альфа о своём всегда думал, Тэхён болтал за двоих. Разные они, но на этой кухне сейчас вместе сидят и правильным это оба ощущают.       У Чонгука на правом плече ангел сидит. Просит правду рассказать, покаяться в совершённом и исправить всё, омегу до конкурса сопроводить. На левом — демон ухмыляется, о похоти к другому напоминает, как змея шепчет, о том, что с апельсинкой лучше будет. Чонгук внутри разрывается, от волка закрывается, а волк и достучаться до него не может, лишь беду предчувствует, о которой с человеком со своим поделиться хочет.       Тэхён о конкурсе забыл уже совсем. У него сейчас всё мировоззрение на глазах рушится. Он плохим себя ощущает, неправильностью ночи захлёбывается. У него образ папы, что с отвращением смотрит на него, да цокает, головой качая, в голове вырисовывается. Ему бы от альфы услышать, как любит он его, как всё правильно было, а Чонгук лишь молчит, да о своём думает.       В школу идут молча, за руки держатся, пальцы переплетая. В молчании Чонгук его в щёку целует, да на занятия отправляет, сам же на крышу поднимается. Не хочет никого видеть. Ему бы в себе разобраться и решить, как поступить правильно. В голове так много всего, а решения не находится. Одна мысль хуже другой, они меняются в голове так стремительно, что альфа не успевает за ними. Сам себе противоречит, но решает правильно поступить.       К середине третьего урока Чонгук направляется к классу, где у омеги урок идёт. Ему с Тэхёном на большой перемене поговорить надо, а потом решить вопрос с Чимином, уже представляя, какую второй истерику закатит. Он не сразу замечает Кима, который отпросился с урока и идёт по направлению уборных. Альфа даже сказать не может, что им руководило в тот момент. Он за ним в туалет заходит и смотрит, как Тэхён умывается. Ким не сразу замечает альфу, а когда в отражении замечает, свои большие глаза распахивает.       — Что ты тут делаешь, Чонгук? Это туалет для омег, — в растерянности спрашивает.       А Чонгук не отвечает ничего, в несколько шагов расстояние между ними преодолевает и целует. Поцелуй сразу углубляет, насытиться омегой пытается. Альфа понимает, после признания он больше его не поцелует. Не ошибается.       Чонгук голоса за дверью слышит и быстро в самую дальнюю кабинку омегу тащит. Тэхён ничего не понимает, за альфой, как болванчик следует. В нём возбуждение просыпается, губы от поцелуя горят, в голове табличка «Неправильно!» появляется, а тело продолжения хочет. Снова хочет вкус губ ощутить. Чонгук в кабинку залетает, крышкой унитаза хлопает и на неё садится, Тэхёна на себя сверху сажает. Под хлопок закрывающейся двери ширинкой брюк форменных, что на омеге надеты, вжикает и рукой в трусы лезет. В глаза смотрит и наслаждается.       Тэхён глаза ещё шире делает, а Чонгук в пылающее красным ушко шепчет: «Будь тише, и нас не заметят». Губами мочку обхватывает, дыханием опаляет, а омега губы закусывает, дышать тише пытается, но вырваться даже не пытается. Альфа большим пальцем по красной головке гладит, улыбается, чужое возбуждение ощущая. Своими губами чужие накрывает, стон наслаждения в себе топит.       Чонгук член омеги рукой своей накрывает, обхватывает крепко, да вверх-вниз водит, предэякулят собирая. Тэхён поцелуй прерывает, в сознании пытается продержаться, чтобы не выдать себя. Не получается. Голову назад откидывает, руками своими плечи альфы сдавливает и глаза закатывает. Чонгук шею выцеловывает, одной рукой омегу за спину держит, второй — наслаждение доставляет. Он не хочет и не собирается трахать его в школьной туалетной кабинке. Альфа хочет лишь напоследок эйфорию омеге подарить, эгоистично наслаждаясь чужими эмоциями. Альфа омегу до экстаза доводит, сам в два раза больше наслаждения получает. Понимает — после сказанного не будет больше такого.       — Чонгук молодец. Канджу, — до Тэхёна голоса, как из-под толщи воды доносятся, — Я же говорил тебе, что он всё сделает, чтобы меня заполучить.       Альфа рукой по члену омеги водит, целует страстно, остановиться не может.       — Видел, что Тэхён шею спрятал, видимо, Чонгук хорошо постарался, — хихикает Чимин своим высоким голосом.       Тэхён в ощущениях плавится, голос слышит, не понимает ничего, когда альфа своей рукой его спину сильнее сжимает, поцелуи везде оставляет, что гореть начинают. Волчица хмурится, рычит. Да на волка скалится. Она первая поняла. Всё поняла.       — Чимин, — омега второй голос вдалеке различает, — Ты же понимаешь, что учитель всё равно допустит его до конкурса.       — Пффф, Чонгук всё сделает, стоит мне пальчиком поманить. Не зря же он меня так долго добивается. В день конкурса бросит этого недоомегу. И всё. Тот с разбитым сердечком обратно в свою Америку уедет, а я буду лучше всех. И с самым желанным альфой школы. — Чонгук ощущает, как омега ноги напрягает, Тэхён близко понимает, а Чимин, тем временем, не замолкает, — Я всегда лучше всех.       Омега не слышит, что говорят дальше, у него внизу живота в узел всё скручивается, а рука Чонгука ускоряется, чувствует альфа, что разрядка близка. Тэхён кончает, когда дверь под смех омег закрывается. Он дрожит весь, чувствует, как всё пульсирует в нём, Чонгук не останавливается, до последнего рукой водит, всю сперму до последней капли собрать пытается. Омега в руках альфы рассыпается, даже не понимает, что чувствует сейчас, а в голове лишь диалог на повторе звучит.       Чонгук слышал всё, что говорили, но остановиться не мог. Омега так лаской его наслаждался, что альфа сам чуть не кончил от податливого тела, что в руках своих держит. Но всё закончилось.       Тэхён с его колен встаёт и на дрожащих ногах выходит из кабинки. Не говорит ничего, видимо, осознать всё пытается. Сейчас кричать начнёт. Альфе бы первым оправдаться, но он молчит и тоже себя в порядок приводит.       Чонгук сам на себя злится.       Сам на себя злится, что раньше не рассказал.       Сам на себя злится, что вообще в такой ситуации оказался.       Сам на себя злится и тишину прерывает словами ужасными.       Ему бы заткнуться сейчас и не говорить ничего, но нет. Он слова злые омеге будто яд выплёвывает, а тот стоит и пустым взглядом смотрит.       — То, что ты услышал, правда. Ты думал, что мне понравится какой-то там омега из Америки, от которого даже ничем не пахнет? Да, вчера всё прекрасно было. Ты не первый мой девственник, но поверь, ты был лучшим из всех, — Чонгук сам на себя злится, а злость на омеге вымещает, — Совет на будущее, не участвуй в конкурсе. Чимин всё равно не успокоится, другого подговорит, а ты такой наивный, что можешь и по рукам пойти.       Тэхён не отвечает ничего. Молча выходит из туалета и не слышит, как Чонгук в стену ударяет. Омега идёт по пустому коридору к выходу и себя грязным ощущает, использованным, испорченным. Светлые чувства его растоптали, унизили перед самим собой. Наивностью его воспользовались и душу наизнанку вывернули. Волчица его скулит, плачет, сама себя наказывает. Эту боль они на двоих делят.       Омега на пороге школы останавливается и пустоту на месте сердца ощущает, оно и не стучит совсем. Ему сейчас даже плакать не хочется. Он на бетонную лестницу садится, холода не ощущает, телефон свой из кармана пиджака достаёт. Один-единственный номер набирает. В голове снова и снова, как в калейдоскопе, слова и ощущения появляются. Диалог двух омег и слова альфы добивающие всплывают.       — Алло, сынок, что-то случилось? — обеспокоенный голос отца из оцепенения выводит.       — Отец, забери меня домой. Прямо сейчас, — говорит, а сам удивляется, каким пустым его голос слышится.       На том конце молчат несколько секунд, а после он слышит тихое:       — Хорошо, сынок.       И школьный звонок оповещает о начале большой перемены.