История одной болезни.

      Истерика Тэхёна накрыла в самолёте. Самая что ни на есть, настоящая истерика. С криками, что голос срывают. С пониманием, что произошло. Одновременно с этим салон частного самолёта наполнялся ароматом спелой вишни, так сочно наполнялся, что все альфы отсели на приличное расстояние от омеги.       Тэхён, когда в Америку прилетел, даже родителям боялся в глаза посмотреть, опустив голову, до машины с трапа прошёл. Там же, в машине, ещё больше себя самобичеванием закопал и в отчий дом приехал поломанным. Намджуну с Сокджином надо отдать должное. На ребёнка не налегали. Поняли, что что-то серьёзное с сыном приключилось и дали время в себя прийти. Лишь от Джона ждали пояснений, которых он дать, к сожалению, не смог.       Когда домой приехали, Тэхён сразу в комнату к себе поднялся. Сразу в душ направился, смывать с себя всё. Все прикосновения, все ощущения. Запах шоколада смыть. Вода всё унесёт. Только вот память не смоешь. Не сотрёшь. Красные метки по всему телу исчезнут. Запах смоется. Память не смоется. Он всё будет помнить. Ему бы сейчас память потерять, забыть всё. Но нет. Он мочалкой по телу ведёт, а сам руки альфы на себе ощущает. Сам у себя спрашивает: как так влюбиться можно было? Не знает ответа. Волчица тоже молчит, не показывается. Раны свои зализывает, в себя приходит.       Омега по шее рукой проводит. Метку ощущает. Метка. Как так получилось? Почему позволил себя пометить. Она не уйдёт. Вечным напоминанием будет. Это не метка, которую ставят, когда пару выбирают. Это метка позора. Личная метка позора Ким Тэхёна. Не люди метили друг друга. Волки метили. И лишь одному Тэхёну теперь страдать.       Тэхён купался долго, до красноты тело мочалкой натирал, по нескольку раз водил. Пену смывал и снова натирал. До боли. Плакал, заглушая водой свои всхлипы, и снова тёр себя. Успокоился только часа через два. Вышел из ванны, и в дверь комнаты постучал Сокджин.       — Солнышко, я зайду? — Сокджин всегда уважал личное пространство своего сына и никогда его не нарушал. Тем более, сегодня.       — Да, пап, заходи, — Тэхён оделся быстро, благо одежду успел на кровать положить заранее.       — Тыковка моя, поделишься с папой, что случилось?       Тэхён смотрит на него и слова вымолвить не может. В голове у себя кричит: «Я опозорил вас, я грязный, я ужасный». На деле же молчит и в глаза папе не смотрит. Только плакать начинает. Сокджин подходит к сыну и обнимает.       — Ну не плачь, котёнок. Что бы не случилось, мы с папой любим тебя. Это из-за конкурса?       — Нет.       — Тогда, может быть, ты с тем альфой поругался, про которого рассказывал? — в точку Сокджин.       Тэхён молчит, лишь сильнее плакать начинает. Не может отцу правду рассказать, разочарование во взгляде боится увидеть. Уверен, что папа отвернётся от него и отец тоже. Боится этого, лишь плачет сильнее. Голова болит уже от размышлений. Одна мысль хуже другой. К папе ближе прижимается и плачет так горько, так громко, так отчаянно. У Сокджина самого глаза на мокром месте. Его сын влюбился, а его чувств не приняли. Иначе как растолковать такие слёзы и внезапное возвращение домой.       — Ну ничего сынок. Не переживай, будет у тебя ещё миллион альф. Тебе же только семнадцать. Нашёл из-за чего расстраиваться, — Сокджин сына успокаивает, гладит по спине нежно и выплакаться время даёт.       Знал бы Сокджин всю правду.

***

      Когда Тэхен поднялся к себе в комнату, а Сокджин отправился на кухню, Намджун с Джоном поднялся в кабинет. Нет, Намджун не будет кричать на Джона или ругать его. Он не такой человек, не слишком эмоциональный. Сейчас главное — узнать, что случилось. Уже в кабинете Намджун налил себе выпить, снова сел в своё кресло и выжидающе посмотрел на альфу.       — Я виноват, господин Ким, не уследил. Готов понести наказание, — Джон склонил голову в ожидании.       — Что случилось в Сеуле с моим сыном? — тон альфы холодный и требовательный.       — Я предполагаю, что он влюбился, и альфа разбил ему сердце.       — Ты предполагаешь?       — Я точно уверен, что он влюбился в Чон Чонгука, и этот альфа разбил ему сердце.       — Из-за разбитого сердца так себя не ведут.       Джон понимает, Намджун злится на него и правильно делает. Он не уследил. Позволил мальчишке сблизиться с Тэхеном, которого нужно было защищать. Но разве от любви защитишь?       — Мне нужно знать всё, что случилось у Тэхёна с этим щенком. Отправляйся в Сеул и без ответов не возвращайся.       — Как прикажете, господин, — альфа склоняет голову и покидает кабинет. Он узнает.       Намджун очень любит своего сына. Ему необходимо узнать, что случилось. Кто посмел обидеть его Тэхёна. Альфа никогда не видел своего сына таким разбитым. Омега ранимый, открытый, добрый и кто-то посмел так с ним поступить. Старший Ким напрочь забывает о том, как вчера думал про первую любовь и разбитые сердца. Намджун понимает, что от разбитого сердца так быстро домой не возвращаются. Тут что-то другое. И волк его, будто приказывая, говорит во всём разобраться. Намджун разберётся и накажет того, кто посмел обидеть его сына.       Не зря Намджун беспокоится.

***

      Тэхён не выходил из комнаты. Он заперся в четырёх стенах и читал. Много читал. Разную литературу. Всё, кроме любовных романов. Про метки много читал. Он даже не ел практически и не разговаривал. Он, как и его волчица, зализывал свои раны, уходя глубоко в свою депрессию, из которой самостоятельно очень трудно выбраться. Родители переживали, пытались как-то помочь, но Тэхён помощь не принимал. Считал себя недостойным помощи.       Это случилось первый раз в самом конце сентября. В день прохождения конкурса, из-за которого в принципе всё и произошло. А если быть точнее, то в ночь. Тэхён проснулся ночью от ужасной боли в груди. Боль была настолько сильной, что омега закричал. Он кричал и содрогался в судорогах. Его тело будто сковали и заставили терпеть невыносимые пытки. Боль шла из груди. От сердца, распространяясь по всему телу равномерно, поступала в каждую клеточку. Он почувствовал весь свой организм. Каждый орган. Каждый сосуд. Каждое нервное окончание. Всё пронизывала адская боль. Тело горело, на лбу появилась испарина. Возникало ощущение, что его каждая косточка ломается по отдельности, а кожу заживо снимают. Омега кричал не переставая, раздирал глотку своими криками.       Намджун и Сокджин проснулись сразу же, от крика Тэхёна. Быстро соскочили с постели и побежали к сыну. То, что они увидели, их повергло в шок. Несколько минут они стояли и не могли даже пошевелиться. Их Тэхён, их маленькая тыковка, лежал в кровати в неестественной позе и корчился в судорогах. Он стеклянными глазами смотрел на родителей и кричал. Когда шок отступил, Сокджин кинулся к сыну, не зная, как помочь, а Намджун поднял на уши всех врачей Нью-Йорка.       Эти приступы появлялись с завидной частотой, иногда даже днём, и все врачи разводили руками, не понимая, что происходит с омегой. Это какая-то неизвестная болезнь, от которой нет лекарства. Когда наступали приступы, Тэхёну не помогал даже морфий. По всем показателям омега здоровее здорового, а приступы продолжают появляться.       Тэхён понял причину. Сразу же понял, но ничего не говорил. В каждый свой приступ он ощущал горький вкус апельсина во рту. Он сгорал в агонии, ощущая прикосновения не своего альфы, но своего истинного, на другом. Это больно. Если бы он мог вырвать своё сердце, он бы вырвал. Обязательно вырвал. Именно от него вся боль растекалась по организму.       С момента первого приступа прошёл месяц, но он так ничего и не сказал ни родителям, ни докторам. Его обследовали уже миллион раз, и никто не понимал в чём причина. Но он понимал. А ещё знал, как её решить.       В начале ноября, когда уже стало довольно холодно и сыро, Тэхён, ничего не сказав родителям, убежал из дома. Просто взял и сбежал. Конспиратор из него так себе, да он особо и не скрывался, улетел в Ванкувер, чтобы наконец-то решить свою проблему, оплатив билет в один конец своей карточкой. Не потрудился даже выключить свой телефон.       Как только самолёт взлетел, Намджун уже знал, куда направляется его сын, а главное, и самое страшное — зачем. Альфа видел, что Тэхён знает причину своих приступов, но упорно молчит и боится рассказать. Что-то действительно серьёзное произошло в Сеуле, а он не смог это предотвратить. Не смог защитить.       Джон, конечно, узнал, что произошло. Не совсем всё, но узнал, практически сразу же. Позвонил, рассказал про конкурс, один омега позавидовал его Тэхёну, подговорил альфу, тот с ним переспал и бросил. Намджун так этого не оставит. Накажет и одного, и другого. Но не сейчас. Сейчас главное здоровье его сына.       Намджун думает, пытается решить ребус, но не получается. Он что-то упускает. Из-за обычного секса, пусть и первого, так не ломает. Таких приступов не бывает. Лучшие врачи Америки наблюдали за его сыном и разводили руками. Лучшие. К этому альфа ещё вернётся. Сейчас нужно спасти сына.       Намджун набирает того, кто поможет ему сейчас.

***

      Мин Юнги сидит в своей небольшой квартирке в Ванкувере и ест пиццу. Альфе двадцать лет, перед ним открыты все дороги, и он очень благодарит судьбу за то, что два года назад залез в один особняк, чтобы достать какие-то важные документы для одного предпринимателя, и наткнулся на хозяина дома. Тогда Юнги испугался. Первое, о чём он подумал, что его убьют. Вторая мысль, которая пришла к нему в голову, что сейчас вызовут копов и гнить ему за решёткой до конца дней своих. Но, вопреки всем ожиданиям восемнадцатилетнего альфы, хозяин дома обошёл его, налил выпить ему и себе, сел на диван и просто сказал: «Рассказывай». Юнги молчал. Молчал, пока хозяин дома снова не повторил, но уже с угрозой. И Юнги рассказал. А потом и о себе рассказал. А потом получил золотой билет, как в том фильме про Вилли Вонку.       Хозяином дома оказался сам Ким Намджун, который его выслушал, копов не вызвал и очень даже помог. Так сказать, благотворительность. Почему альфа так поступил, Юнги не знает до сих пор, да и не спрашивает. Кореец американского происхождения слишком рано остался без родителей и постиг все реалии бездушной Америки на себе во всей красе. Он вырос на улице, научился сам зарабатывать себе на жизнь, нередко промышляя криминалом. По-другому было просто не выжить. Он постоянно сталкивался с равнодушием людей, бегущих по улицам Нью-Йорка, отчего замкнулся в себе, стал циничным и даже озлобленным. Один из миллионов подал руку помощи. И Юнги за неё ухватился. Намджун не только выслушал, но и помог. Вообще не взяв ничего взамен.       И вот сейчас альфа двадцати лет, студент, сидит в своей небольшой квартирке и спокойно смотрит ситком. Скоро придут его друзья, и они, как обычно, завалятся в общагу университета на очередную студенческую вечеринку, напьются до потери памяти. Юнги, как обычно, соблазнит очередного омегу на вечер, трахнет на чьей-нибудь кровати и спокойно продолжит пить и веселиться.       Телефон зазвонил неожиданно.       — Здравствуйте Намджун-щи, — Юнги меняется в лице, внимательно слушает и в конце говорит, — Я всё понял. Всё сделаю. Я вас не подведу.       Юнги кладёт телефон на диван и смотрит на часы. У него есть ещё семь часов, чтобы добраться до аэропорта и встретить сына Ким Намджуна. Мин не знает его лично, он его даже никогда не видел, но подвести господина Кима Юнги не может. Это непозволительно. После всего, что старший альфа для него сделал, он должен в лепёшку расшибиться, но выполнить просьбу. Телефон оповещает о входящем сообщении, и Юнги видит фотографию омеги. Теперь уж точно не подведёт и всё сделает в лучшем виде.       Юнги подвёл. Он не успел к назначенному времени в аэропорт. Самолёт давно приземлился, и все пассажиры прошли регистрацию. Даже Тэхён. Юнги понять не может, как Тэхён, будучи несовершеннолетним, умудрился из одной страны прилететь в другую, пройти регистрацию и просто испариться в Ванкувере. Мин стоит у входа в аэропорт, выкуривает уже, наверное, пятую сигарету и лихорадочно соображает, где искать омегу. Ему неизвестна причина его прилёта сюда, и Намджун, наверное, ждёт его звонка, что Юнги справился, но чёрт. Юнги не справился. Он поступил опрометчиво. Завалился на вечеринку, а там. Там всё как обычно: громкая музыка, море алкоголя, доступные омеги и всё завертелось.       Когда он проснулся на кровати в общаге, музыка уже не долбила по стенам, омега, с которым он уснул, уже выскользнул из кровати и чьей-то комнаты, а Юнги, хватаясь за голову, одевался очень быстро и летел в аэропорт, подгоняя таксиста. Он опоздал. Он подвёл того, кто изменил его жизнь. Того, кто дал ему шанс на хорошее будущее. Того, кто понадеялся на него. Юнги должен найти Ким Тэхёна. Он найдёт Ким Тэхёна.       Нашёл. Он нашёл его практически сразу же, поговорил с таксистами, показал фото, те ему сказали, за определённую плату, естественно. Ещё за некоторую сумму связались с тем, кто отвозил омегу в отель. И вот сейчас Юнги отзвонился Намджуну и поселился в номер, напротив номера омеги. На следующий день он наблюдал за Тэхёном. Шёл по пятам, следил и не выпускал из вида.       Омега же ни о чём не подозревая, сразу поехал в отель. Родителям звонить боялся, но понимал, что надо позвонить. Они, наверное, переживают. Доехал до гостиницы, что была недалеко от центра города, и снял номер. Он думал, что его карту отец сразу заблокирует. Не заблокировал. Приступов сегодня не было и ему было немного спокойно. Волчица появилась ещё при первом приступе и пыталась помочь человеку, забрать боль себе. У неё даже немного получалось. Тэхён уверен, она знает намного больше, но не говорит. Молчит, лишь боль унять пытается. Он и не спрашивает.       В отеле он принял душ, вкусно покушал. Пообещал себе погулять завтра по городу. Насладиться видами и потом отправиться на берег Тихого океана. За этими размышлениями он и не заметил, как уснул. На следующий день он позвонил папе. Отцу не решился. Долго успокаивал папу, говорил, что всё в порядке. Приступов не было. Ему просто нужно немного отдохнуть от всего и привести мысли в порядок. Пообещал всё рассказать, когда вернётся. Сам же во время разговора держался, старался не заплакать. Он знал, что не вернётся и не расскажет ничего. Так будет лучше. Так будет правильно. На третий день пребывания в Ванкувере Тэхён пришёл к выводу, что пора.       Пора посетить океан.