История одной болезни.

      Тэхён открывает глаза в больничной палате. Пытается оглядеться, в глаза неприятно бьёт яркий свет, и он снова жмурится. Он пытается понять, как тут оказался. Он помнит, как стоял на горе и смотрел в глубину Тихого океана, что смотрела на него в ответ. Омега отчётливо помнит плохую погоду, тёмно-серые тучи над головой, на горизонте сверкает молния, освещая уже успевшую погрузиться в сумерки местность. Он отчётливо слышал еле доносившийся шум грома, что следовал вслед за природными электрическими разрядами. Он смотрел вниз, с высоты, наверное, метров десяти, не меньше. Конечно, это могло разыграться его воображение, и может там не было так высоко. А может, там было выше. Но всё-таки ему было страшно интересно смотреть вниз. На бурлящую штормом солёную воду океана. На волны, что с шумом разбивались о скалистый берег и пенились, будто споря с сушей о ведомой только им двоим истине.       Тэхёну очень хотелось узнать, о чём так шумит море, пенясь в своём негодовании. О чём молчит камень, совсем не обращающий внимание на попытки воды его сдвинуть. Ему хотелось получить ответы ещё и на свои вопросы. Омега уверен — именно океан, своим глубокими тёмными водами даст ответ на всё. Кто-то говорит, что когда летишь с моста, любая проблема кажется решаемой. Кроме одной — ты уже летишь с моста. Кто-то выбирает жизнь, стоя на подоконнике. А кто-то Тэхён, что стоит на самом краю и ощущает свою глупую беспомощность.       Чем дольше Тэхён всматривался в океан, тем сильнее он обнажал свою душу этой погоде, этой пене на волнах, этим скалам, что виднелись на совсем неспокойной морской глади. Больше всего его интересовал вопрос — почему он? Почему именно он проходит через всё это? Почти каждую ночь, вот уже на протяжении месяца, он проходит одно и то же.       Он ощущает. Почти каждую ночь ощущает невыносимую боль. Он чувствует, как в агонии распадается на атомы. Каждую ночь, когда его истинный снова с кем-то развлекается, омега словно попадает в мясорубку, из него будто блюдо готовят, где основной ингредиент — это смесь душевной и физической боли. Его в прямом смысле физически ломает от каждого толчка, от каждого стона, который он слышит, слышит в своей голове. На него словно бетонная плита летит со сверхзвуковой скоростью и как бы он ни пытался отбежать в сторону, она его находит. Прямо на него падает, расплющивая в мокрое пятно. В него из всех орудий мира одновременно стреляют, без возможности спрятаться и укрыться. С него кожу сдирают на живую, а он в криках захлёбывается.       Тонкую душу будто невидимыми иглами пронизывают, яд по крови пуская. И всё это одновременно на хрупкое создание, что просто хочет любви, как в красивом романе. Каждую ночь он в немом крике задыхается, словно парализованный. Как будто на грудь ему кто-то ложится и к кровати уродливой истинностью припечатывает.       Он у океана спрашивает — как вынести всё это? Как перестать ощущать? Как сердце из груди вырвать и выбросить? А океан как будто отвечает, чёрными глазами глубины зазывает. Тэхён давно пришёл к этому. Только вот последний шаг трудно сделать, но Тэхён решается.       Шаг в пропасть делает.       И нет. В этом полёте, что длится не больше пяти секунд, не приходит решение проблемы. Всё наоборот кажется до абсурдного правильным. Именно так. Ему лишь волчицу жалко, что клубком свернулась, не понимая происходящего, и мордой уткнулась в живот, словно оберегает кого-то. Родителей ещё, что переживать и плакать будут, когда его искать начнут, когда истинную причину побега узнают. Омега даже улыбается иронично грустно. Опозорив своих родителей, решил добить своим исчезновением.       За пять секунд полёта жизнь не проносится перед глазами и время не замедляется. Просто сделал шаг в пустоту и уже со скрываемым белыми волнами «бульк» в ледяной воде оказываешься. И вроде бы барахтаться надо, выплыть на свет, на поверхность. Но Тэхён глаза открывает, а вокруг вода мутная. Вверх смотрит, а там волна на волну в шторме ложиться и волной покрывает. И не видно этого света, к которому плыть надо. Его океан подхватывает и в водовороте своём бурлящем куда-то несёт.       Омега и вдохнуть глубоко не успел, когда шаг к темноте делал, так о чём тут уже переживать. Вода ледяная, обжигающе объятиями своими окутывает, а Тэхён глаза прикрывает, что вроде бы слезиться начинают, и на дно опускается. Не чувствует уже омега, как его тянут и на берег выносят, как на песок кладут и дыхание проверяют. Он просто отключился и даже воды нахлебаться не успел, его сразу практически вытащили.       Тэхён поворачивает голову вбок и наблюдает, что в палате не один. Какой-то неизвестный альфа, полусидя-полулёжа на кресле, рядом с кроватью, спит. Тэхён осматривает парня. На вид молодой, лет двадцать, стильно одет: чёрные джинсы с прорезями на коленях, чёрная водолазка выглядывает из-под такого же цвета кожанки, которой альфа укрылся. Лицо умиротворённое и расслабленное, белые волосы уложены в нарочитом беспорядке и спадают на глаза, немного их прикрывая. Омега делает вдох и ощущает мятный морозный запах. Альфа открывает глаза и смотрит на Тэхёна. Омега замечает лисий прищур глаз и снова закрывает глаза.       — Хреново выглядишь, вишенка. — ни с того ни с сего нарушает тишину альфа.       — Кто вы? — хриплым голосом Тэхён спрашивает.       — Я Мин Юнги, — просто отвечает блондин, — А ты Ким Тэхён, омега, что решил в шторм поплавать.       — Откуда…       — Откуда я тебя знаю? Или откуда знаю, что ты хотел сделать?       — И то, и то, наверное… — задумчиво отвечает Тэхён.       — Так это просто же. За тобой в воду прыгнул, остановить не успел. Странно, что ты не догадался.       — Мне казалось, я там один стою.       — Конечно, ты так долго вниз смотрел, что трудно было заметить кого-то ещё, — иронично отвечает Юнги.       — Вы не ответили ещё на один вопрос.       — Откуда я тебя знаю? Так тут тоже мудрить не надо. Я, конечно, могу тебе рассказать про сказку спасителя, но не буду. Правда — ценная вещь, — альфа внимательно посмотрел на Тэхёна и продолжил, — Меня твой отец попросил, чтобы я за тобой приглядывал, как только ты в самолёт сел. Я тебя в аэропорту встретить не успел, но добрые таксисты помогли, я узнал, где ты остановился и наблюдал. Хотел познакомиться. Единственное, что я не предугадал, так это то, что ты решишься прыгнуть. На скалы, Тэхён. Скалы, серьёзно? Меня бы твой отец четвертовал и нашёл в любом уголке мира.       — Отца моего боишься?       — Не то чтобы боюсь, но перейти дорогу Монстру я не особо хочу. Тем более, в своё время твой отец не отвернулся от одного альфы, что… — Юнги замолкает, и через несколько минут продолжает, — Нет, ты не подумай, когда я за тобой прыгал, я не об этом думал, я за тебя испугался. И я не знаю, кто в этот момент помог. Ты о скалы чудом не разбился. Я за тобой сразу прыгнул, даже не думал ни о чём, смог быстро вытащить тебя и вуаля, ты тут живой лежишь, а я герой семьи Ким, спасший их сына и отплативший добром на добро господину Киму.       — Сколько я уже тут?       — Ты непоследовательно задаёшь вопросы, — смеется Юнги, — Но мне нравится. Ты неделю без сознания лежал.       — А родители?       — В гостинице. Их врач из больницы выгнал. Они не отходили от тебя. В этой палате мы втроём ночевали.       — А ты почему здесь?       — Жду, когда ты очнёшься. Мозги тебе вправить хочу.       — Ясно, — омега отворачивается, он потерял к беседе интерес.       — Вишенка, я не знаю, что там у тебя произошло, но блять… Прыгать с обрыва это не выход. Тем более ты не один. В тебе маленькая жизнь растёт.       Тэхён голову на альфу поворачивает, глазами хлопает, осмыслить услышанное пытается. Осознаёт. Волчицу свою вспоминает, как носом в живот утыкалась. Понимает.       — Ты пойми, вишенка…       — Это больно, Юнги, — перебивает его омега и через несколько минут тишины рассказывает. Чувства свои описывает. Историей целиком делится. Страхи произносит, что в голове плотно засели. Слёзы сами текут, а омега остановиться не может. Глупо, наверное, это, но он по-другому не умеет. Юнги внимательно слушает, не перебивает, охреневает от услышанного, в лице меняется, обдумывает что-то и снова слушает.       — Ты долбаёб, — выносит свой вердикт блондин, — Господи, ты такой ребёнок ещё. Начитался своих романов и думаешь у всех в жизни так же?       — Ты так говоришь, как будто уже сто лет прожил, — усмехается омега, вытирая слезы.       — Мне двадцать, но я видел много чего и то, что произошло с тобой, не самое худшее. Думаешь, что из-за какого-то обмудка надо прыгать с обрыва?       — Я не из-за обмудка прыгал, — Тэхён даже не заметил, как начал злиться, — я прыгнул… — и замолчал. Омега не знает, что сказать.       — Вот, ты даже сказать не можешь, почему ты прыгнул. Ну переспал ты с альфой, дальше что? Земля остановилась? Тебя поругали и шлюхой окрестили? Да даже если бы и окрестили, чтобы произошло? У твоего отца столько денег, что он любому рот заткнёт. А мудак этот там думать о тебе не думает, наверное, уже и забыл совсем, с другими развлекается, а ты тут сопли разводишь. Твои родители с ума сходят. Намджун уж постарается и альфа твой в собственной крови захлёбываться будет. Думаешь, твой отец не знает, что это Чон Чонгук?       — Отец знает?       — Знает, Тэхён. Он знает всё об этом альфе. Вплоть до того какие на нём трусы были, когда ты врезался в него после школы. Понимаешь, к чему я веду? — омега неуверенно кивает в утвердительном жесте, а Юнги продолжает, — Он сейчас не делает ничего ни с ним, ни с компанией его отца, потому что ему твоё здоровье важнее. Твоё состояние сейчас для него важнее. Твой папа не ест практически, о тебе волнуется.       — Я понимаю, но мне же больно. Истинность она…       — Да блять. Забудь ты нахуй про эту истинность. Про любовь эту забудь. Не существует её. Тебе сейчас о себе с ребёнком надо думать. О своём здоровье позаботиться, понять, как от приступов избавиться, выявить причину из-за чего они. Пора взрослеть Тэхён и в сказках не посыл любви искать, а суровую и уродливую правду.       Слова Юнги эффект, конечно, возымели, но ровно до самой первой ночи. Чонгук снова с омегой развлекается, а Тэхён в агонии умирает. Всю беременность омега из больницы не выходил. Днём лучшие врачи и учёные над проблемой бились, а ночью его к кровати привязывали, чтобы с собой ничего не сделал. Врачи за жизнь ещё не родившегося человека боролись и руками разводили. Правильно тогда профессор сказал. Человечество о космосе больше знает, чем о волчьей душе, что в людях живёт.       С того дня омега часто время с Юнги проводил, мятным спасителем в шутку называл. Подружились они, Юнги шутил много, часто с Тэхёном ночевать оставался, запахом своим успокаивал. Своими объятиями боль истинности заглушить пытался. Эффект был, но совсем небольшой. Друзьями они стали хорошими и верными. Их отношения развивались сумбурно, без ссор не обходилось, без истерик не обходилось. Юнги Тэхёну, наверное, даже братом стал названным, вторым сыном семьи Ким. Белая волчица волка Юнги долго принимать не хотела, приняла.       Волк же Чонгука всё чувствует: и боль волчицы, и страдание человека, но на человека своего повлиять не может. Лишь память об истинной паре у человека стирает, в себе сохраняет. Новую жизнь ощущает, своё продолжение чует даже на другом континенте. Скулит жалобно, да от человека ограждается. Чонгук внимания не обращает. Учится себе в выпускном классе, об омеге и думать забыл, не подумал даже, что волк постарался. С Чимином ночи часто проводит, в наслаждении купается. Лишь чувствует, что с кем-то лучше было. За теми ощущениями гонится, в оргазмах с другими их ищет. Не находит.       Родители от ребёнка своего не отходили, в больницу только Нью-Йорка перевезли. Он даже смог папе рассказать, что произошло тогда с ним. Оба долго плакали, только вот Сокджин себя винил, что не понял, что сына тревожит. За строгость эту тоже себя винил. Может, если бы он ходил на вечеринки с ровесниками или не был воспитан в строгости консерватизма, всё было бы по-другому. Намджун тогда под дверью палаты стоял и с волком своим у сына прощения вымаливал, обещал отомстить за сына. Уничтожить молодого альфу поклялся. Только вот не понимают ни Намджун, ни Сокджин, что дело в истинности, метке и всех вытекающих последствиях.       Вопреки всем переживаниям Тэхёна, родители от него не отвернулись, и в глазах папы Тэ видел лишь родительскую боль за своего ребёнка. Его опасения были напрасны. Родители от него не отвернулись. Тогда он и начал принимать помощь.       Психолог через день посещал палату беременного, научными терминами много говорил, помочь пытался. Омега шёл на контакт, рассказывал о переживаниях своих, мыслями делился. Только вот сделать никто ничего не мог. Не проходило это. Тэхён всё чувствовал. Психолог тогда диагноз поставил — обсессивно-компульсивное расстройство, проявляющееся в постоянном дистрессе, а родителям объяснил, что мальчик со стрессом справиться не может.       Чонгук, как с цепи сорвался. Чимину изменять начал, ссорились они часто, альфа по койкам прыгал, от одной омеги к другой, но оценки исправно получал. К экзаменам готовился. Ему же в университет поступать, маску отличника портить нельзя, хорошим и, главное, правильным сыном оставаться нужно, ему уже и институт выбран. Волк от него всё сильнее отворачивается, уже открыто показывает, что если так продолжится, уйдёт совсем, спрячется, но альфе все равно. Он внимания не обращает на внутреннего зверя, а тот лишь память о волчице белой да о мальчике наивном амбарными замками от глупого человека закрывает. Каждую ночь, когда омега в немом крике кричал, волк его боль чувствовал, ощущение это сохранял.       Тэхён за кисть снова взялся, рисовать начал. Много картин он тогда нарисовал, но одну так и не закончил. Ту, что на конкурс рисовал. Он понял ещё в квартире, когда перед мольбертом сидел, чего той картине не хватало, но дорисовать не мог. Долго смотрел на неё, новые линии на старые накладывал, эффекта нужного добивался. Картину эту никому не показывал. От глаз чужих прятал.       Много чего за девять месяцев было. Никто помочь так и не смог. Тэхён тогда о профессоре вспомнил, связался с ним. Они говорили много по телефону. Генетик даже к Тэхёну приезжал, около года он рядом с омегой находился. Многое объяснить смог, для себя многое узнал. Дольги тогда часто на ночь у омеги оставался, анализы для исследований брал, показания снимал, в лаборатории закрывался, что Намджун для профессора обставил, используя самую последнюю аппаратуру. По возвращении в Корею статью научную написал — много тогда в научных кругах споров было, резонанс большой та статья вызвала. Британский институт исследований у профессора данные омеги просил, но Тэхён отказался с ними сотрудничать. Достаточно одного учёного и кучи врачей рядом.       У Тэхёна были и спокойные ночи, когда Чонгуку, видимо, не до секса было. Тогда Тэхён высыпался, днём счастливый ходил и улыбался много, позитив большой ложкой и огромными порциями кушал, ребёнку его передавая.       Волчица помогла своему человеку больше всех. Она быстрее от предательства оклемалась, и жизнь новую, что в омеге растёт, защищала, окутывая своей заботой. Человека от боли старалась оградить. Сама собакой побитой себя ощущала, но не сдавалась. Человека своего смешила, показывая, что справляется. Смотрела так преданно и нежно, глазами «мы справимся» — говорила.       Тэхён тогда, как никогда в волчицу свою поверил и доверился. Оба решили они, что в самые ужасные ночи Тэхён сам эту боль чувствовать будет. Волчица же ребёнка защитит. Защитила. Ни врачи, ни учёные, ни генетик Сон Дольги не смогли научно это объяснить. Осталось ещё то, что науке не ведомо. Оно и к лучшему.       Юнги же академический отпуск взял, за семьёй Ким поехал, а потом и совсем перебрался в Нью-Йорк. Рядом с омегой оставался. Помогал. Это не была любовь в романтическом плане, это была дружба, единение душ. Намджун тогда не прогадал, когда пареньку шанс на лучшую жизнь дал.       Время идёт не останавливаясь. Для кого-то его ход размеренный, неспешный, шаг за шагом следует. Для кого-то бежит слишком быстро, ускоряясь, даже не успеть за ним. Для Тэхёна же дни пролетали быстро, ночи спокойные ещё быстрее. Ночи агонии разрушающей безумно медленно длились, почти останавливаясь. Те часы, что альфа сексом занимался, Тэхёну годами казались. Всё изменилось. Ясным и летним днём, когда омега в больничной кровати лежал, да с Юнги о других вселенных философствовал, это началось.       С самого утра Тэхён на волчицу свою внимание обратил. Она вела себя неспокойно. Всё зад свой вылизывала, да удобнее ложилась. Предупреждала человека своего. Тэхён не понимал. Юнги к нему к обеду в палату заявился, да как обычно рядом на кровати завалился, бананы прихватив.       — Ну хён, кровать маленькая, я посмотри с каким большим животом, нам неудобно будет, — недовольно произнёс омега, а сам, как коала альфу руками и ногами облепил.       — Не бубни, вишенка, — цокнул Юнги и омегу обнял, к себе прижимая, — Чем утром занимался?       — Думал я о параллельных вселенных.       — И что надумал?       — Существует теория Хартла-Хоккинга. Хокинг писал о ней ещё в тысяча девятьсот семьдесят первом году. Она так и называется теория Хартла-Хокинга. Хокинг считал, что существуют альтернативные вселенные, а чёрные дыры — это… — Тэхён замолкает, на локти опирается и встать пытается, — Хён, хён, я, кажется, описался…       Юнги с кровати подрывается и смотрит на мокрое пятно, что под омегой расплывается и на кнопку вызова врача нажимает. Врач с медсестрой влетел в палату вип пациента мгновенно. Оценил обстановку и сказал, что началось. Омегу подняли в родильное отделение, а Юнги позвонил Намджуну и сообщил, что Тэхён рожает. Намджун и Сокджин приехали сразу же. Нервничали, коридор шагами неспокойными мерили. Роды проходили тяжко, все вздохнули с облегчением только тогда, когда услышали детский плач. И вот, в десять часов вечера двадцать шестого июня на свет появился здоровый и крепкий альфа.

***

      Сегодня выпускной в одной элитной школе, что находится в Сеуле. Сегодня Чон Чонгук получит свою корону, займётся прощальным сексом с Чимином и наконец-то отправится в высшее учебное заведение. В другую страну, в тот вуз, что его папа выбрал. Но сейчас не об этом. Сейчас надо собираться на выпускной.       То, что пора уже бросить Чимина, Чонгук решил уже давно. Вот только до выпускного надо было продержаться. Стать королём и королевой в этом году. Получить свою корону и разбежаться. Они оба к этому выводу пришли и оба так решили. Чимин устал от измен, Чонгук устал от истерик. Их отношения в принципе держались на одной только похоти. Бесспорно, Чимин красив, но это всё равно не любовь. Он его просто хотел. Он его получил. Разбил сердце какому-то омеге и Чимин выполнил свою часть сделки. Взяв победу на конкурсе, в эту же ночь отдался Чонгуку. Да ещё и как. С огоньком.       Чонгук уже даже не помнит этого омегу, не помнит, как он выглядит. Единственное, что остаётся, это ощущение чего-то неземного и нереального во время очередного секса, что был в начале учебного года. Альфа даже не знает, с кем был этот секс. Не помнит и не рискует предполагать, что именно с этим омегой, но гонится за ощущением. В Чимине его не нашёл и стал изменять, трахаясь с другими. Часто. Практически каждый день. Чёрного волка к чертям посылал и продолжал искать то чувство, что испытал. Не находил. Ни в одном омеге не находил.       Чонгук смотрит на волка своего, весь день он его только раздражает своим неспокойным поведением. Всё принюхивается, ногой по земле топчет да поскуливает жалобно. Чонгук от него отгораживается и продолжает собираться.       В школьном спортзале сегодня шумно. Очередные ученики выпускаются. Вступают во взрослую жизнь. Им восемнадцать. Кому-то только исполнится. Кому-то уже исполнилось. Все полны энергии для новых начинаний. Все определились с вузами и будущей профессией. Очередная ступень взросления пройдена, и школа закрывает для них свои двери.       В школьном спортзале сегодня шумно. Шумно и душно. Будущие студенты танцуют, поглощая принесённый кем-то алкоголь. Всё как всегда, каждый год одно и то же, и учителя закрывают на это глаза. Дети богатых родителей могут себе это позволить. Им остаётся только следить за тем, чтобы они не напивались сильно и вели себя более или менее нормально.       В школьном спортзале сегодня шумно. Конкурсы, кричалки, слова благодарности, кто-то плачет, кто-то радуется, что наконец-то десять лет учебного ада закончилось. Сегодня выпускной. Сегодня в последний раз они все вместе в стенах уже ставшей родной школы. Они клятвенно обещают друг другу писать, видеться и созваниваться. И даже верят в свои обещания. Но этот вечер закончится, и завтра они разлетятся кто куда. У каждого появятся новые знакомые, новые друзья, семьи. Лишь иногда они будут вспоминать своих одноклассников или школьное время, завертевшись в тяжёлых буднях взрослой жизни. Не многие даже смогут посещать вечера встречи выпускников. Многие контакты потеряются. И все, абсолютно все поменяются, станут взрослыми, такими же как и их родители, вечно занятыми и скучными взрослыми. Это всё будет завтра. А сейчас — школьный спортзал, музыка, алкоголь и море эмоций.       В школьном спортзале сегодня шумно. Настал тот момент, когда ведущий оглашает главную пару этого года в этой школе. Того, кто наденет корону, пусть и пластиковую и самоутвердится в своей популярности и красоте. Все ученики проголосовали. Все знают, кто будет победителем и никто даже не против. Всё так, как и должно быть. Лучшие всегда остаются лучшими, а элита всегда получает то, что хочет. Или не всегда?       Чонгук стоит на сцене и смотрит на своих одноклассников надменным взглядом. Чимин уже получил свою корону. Альфу объявили королём, и вот сейчас он стоит, и, откровенно говоря, даже скучает. Не так он себе это представлял. Но реальность не всегда соответствует нашим ожиданиям. Да, он подтвердил свою крутость, свой статус лучшего, но от чего-то это не радует его совсем. Не понимает ещё молодой альфа, что волк его сильный бразды правления на себя взял и настроение своё ему передаёт.       Вот наступает долгожданный момент, ведущий берет корону и одевает альфе на голову. Чонгук даже на его часы успел посмотреть и время запомнить. К сожалению, это время он запомнит навсегда. В десять часов вечера, двадцать шестого июня Чонгук остался один с короной на голове. Его волк ушёл.       Альфа в этот момент пустоту безмерную ощутил. Ему уже стала неинтересна ни вечеринка в честь выпускного, ни Чимин, наслаждающийся победой, ни поздравления, летящие со всех сторон, пока он со сцены спускался. Его оставили. Чонгук доигрался. Он ощущает пустоту и не понимает, как такое произошло. Ему обдумать всё надо. Человек без волка своего никто. Оставив всех и всё, он из зала быстрым шагом уходит, у дверей на бег срывается. В своей голове кричит, волка зовёт. Понимает теперь, что слушать его надо было, не главенствовать над ним. Ощущать эту пустоту не привычно и не правильно.       Домой возвращается, в комнату заходит, и злиться начинает. Всё крушит и разбивает. Без волка плохо. Он только сейчас это понял, когда тот покинул его. Теперь никто ему не подскажет, не поможет, на людей, что хотят обмануть, скалится не будет. Он не будет его видеть. Без картин в своей голове не привычно. Пусто. В груди больно.       Чонгук устаёт. Разрушив свою комнату, просто устаёт. С пустой головой в кровать ложится и засыпает. Ему сон снится странный с волком его, там ещё волчица белая и омега в больничной кровати с ребёнком на руках. В эту ночь альфа во сне в последний раз увидел своего чёрного волка.

***

      Тэхён лежит на кровати уставший, но счастливый. Он правда счастлив. Улыбается и ребёнка своего на руках держит. Маленький комочек счастья спит. Тэхён его из рук выпускать не хочет. С ним так спокойно. Он смотрит на ребёнка и понимает, что глупость чуть было, не совершил. Мысленно извиняется перед ним, что чуть не убил и себя, и его. Юнги благодарит, что тогда спас его, за ним в бурлящий океан прыгнул и вытащил. Понимает, каким глупым был.       Волчица на альфочку смотрит и хвостом виляет, вылизывает щенка маленького, к груди прижимая. Тэхён маленького волка видит. Он красивый. Чёрный, с едва заметными двумя белыми полосками на шее, глазами хлопает сонно и засыпает, прижимаясь к волчице. Тэхён снова на сына смотрит.       — Ким Чонмин, — имя вслух произносит и не верит что смог.       Свет в палате приглушённый мерцать начинает, и Тэхен чьё-то присутствие ощущает. Глаза поднимает, а у двери чёрный волк стоит и смотрит. Смотрит и подойти боится. Альфа на руках заёрзал и проснулся. Щенок глаза открыл и на чёрного волка смотрит. Волчица рычит злобно, щенка к себе ближе прижимая. Волк плачет. Глазами перед омегой извиняется, простить волчицу скулежом умоляет. Волчица непреклонна.       Волк на омегу смотрит, и неуверенный шаг вперёд делает. Тэхён понимает, волк ни в чем не виноват. Человек виноват, не волк. Омега улыбается грустно волку. В воздухе незаданный вопрос витает и Тэхён глазами «Да» говорит, кивком головы разрешая. Волк хвостом виляет, голову к полу опускает, благодаря за разрешение. К кровати подходит и носом в свёрток с ребёнком утыкается. Альфочка замирает, ощущая присутствие чего-то родного. Он не плачет, смотрит, будто понимая, что происходит и глаза прикрывает.       Щенок скулит, у волчицы разрешения спрашивает, к волку хочет. Щенок чувствует отца в этом волке. Волчица рычит грозно, но сдаётся постепенно. Понимает. По глазам волка видит, что не знал, что раскаивается, сам на себя злится, что не сберёг, такой промах совершил.       Чёрный волк на омегу смотрит, близко-близко к человеку подходит, метку лижет и отстраняется. На щенка взгляд переводит, смотрит тоскливо и снова у волчицы разрешения подойти просит. Хотя бы к щенку. Та сдаётся. В глазах волка надежда загорается, но гаснет тут же, стоит волчице рыкнуть грозно. Волк к щенку подбегает, хвостом виляет, щенка облизывает. Играется, пока возможность есть. Щенок скулит в ответ, сам к отцу ластится. Чёрный волк, вопреки грозному рычанию, к волчице подходит, за ухо кусает. Обещает ей, что сам себя накажет. Говорит, что человеку своему обязательно отомстит.       Волк прощается. Момент воссоединения рассеивается. Чёрный волк исчезает. Свет в палате перестаёт мерцать. В этот момент всё меняется.       Теперь всё будет хорошо?