Часть 8
14 октября 2021 г., 12:30
Примечания:
Прошу прощения, но постельные сцены это видимо совсем не мое, как и диалоги =(.
Удивительная вещь — время. Идёт, не останавливаясь. Для кого-то его ход размеренный, неспешный, шаг за шагом следует. Для кого-то бежит слишком быстро, ускоряясь, даже не успеть за ним. Время всё видит. Наблюдает со стороны и не вмешивается. Видит, как моря наполнялись по каплям. Как из песчинок камни срастались. Как люди глупости совершали, как войны разжигали. Как самые лучшие умирали. Как самых умных обманывали. Не останавливается. Стрелки часов неумолимо вперёд движутся, привычным шагом следуют, день днём меняя. Тик-так, тик-так.
Говорят, время лечит. Ошибаются. Время не лечит. Лечит что-то другое. Кого-то лечит алкоголь, кого-то прогулка по узким улочкам любимого города. Человека другой человек лечит. Не время. Оно просто идёт своими размеренными шагами, лишь расставляя всё и всех по своим местам.
Воспоминания со временем стираются, оставаясь где-то в глубине памяти, и в особенные моменты появляются в мыслях. Как в калейдоскопе всплывают, улыбки на лицах вызывая или сердца грустью наполняя. Люди со временем меняются. Многое переосмысливают. Меняются предпочтения, выводы другие делаются, решения другие принимаются. А время не останавливается. Час за часом следует. Секунда за секундой поспевает. Могущественная вещь — время.
Десять лет прошло с того самого дня, как чёрный волк белую волчицу выбрал. Десять лет прошло с того момента, как волчьи души, в человеке существующие, пометили друг друга. Десять лет прошло с того сентября, как один человек другого не принял.
Десять лет прошло с того времени. Омега восстанавливался. Восстановился. Из родительского дома съехал вместе с Чонмином. В центр Нью-Йорка перебрался, в квартиру, что с видом на Центральный Парк. Приступы его не беспокоили больше. Агония не преследовала. Он всё так же продолжал чувствовать, как истинный с другими ночи проводит, но реакция другая преследовала. Метка терпимо горела, боль, ноющая в груди, разрасталась, да во рту запах каждой омеги ощущался. Лаванда, пионы, фиалки, мёд, розы, апельсины, помело, молоко… Столько запахов чувствовал, что и не вспомнит он уже. Каждый на языке ощущался, внутрь поступая.
Десять лет прошло с того времени. Тэхён закончил выпускной класс экстерном. Аттестат получил и в университет поступил. Не художественное отделение выбрал. На финансы поступил. Намджун был тогда очень рад решению сына. Знал теперь, кому свой конгломерат передать, когда решит от дел отойти. Знал и кто после Тэхёна управление на себя возьмёт. Омега же учился хорошо, вливался быстро, всё понимал. Но в компанию к отцу не спешил.
Десять лет прошло с того времени. Тэхён поумнел, повзрослел, помудрел. Он не один от страхов своих избавлялся, ему все помогали. Не один замки свои розовые разрушал, уродливая реальность помогала. Омега справился. Но творческая личность всегда была с этой, с придурью. Тэхён с ней и остался. Омега остался творческой, ранимой душой, верящей в любовь. Он слишком глубоко спрятал в себе эту веру, но остался таким же слишком сложным, парадоксальным, мечтательным.
Десять лет прошло с того времени. Тэхён рисовал. Это его хобби, любимое занятие. Эмоции холсту рассказывал, душу перед мольбертом обнажал. Просто пейзажи через линии на полотно накладывал. Известность к Тэхёну пришла внезапно. Он не ожидал этого, но и не сопротивлялся. Лишь с помощью денег и связей оставил своё лицо и имя неизвестным. Все знали художника как Ви.
Десять лет прошло с того времени. Родители омеги во внуке души не чаяли. Помогали воспитывать, оставались часто с ним. Сокджин из садика забирал мальчика, пока омега на лекциях новые знания впитывал. Ездили дедушки с внуком по городам и странам вслед за папой. Тэхён выставлялся. Все галереи мира хотели у себя принять известного художника современности и выставки у себя провести. Испания, Италия, Германия, Норвегия, Нидерланды, Россия и, конечно же, Америка. Везде омега был, во всех столицах его картины обсуждали. Все критики мира восхваляли абстракциониста.
Десять лет прошло с того времени. Мин Юнги так и остался в Нью-Йорке. С Тэхёном не разлей вода был. Они словно братья. Друг друга понимали без слов, им уютно друг с другом даже в тишине было. Юнги Чонмина тоже любил сильно. Тоже сидел часто, как альфа помогал воспитывать. Намджун снова Мину помог. С его помощью некоторыми вложениями и под эгидой «Кимкорпарейтед» Юнги открыл свою звукозаписывающую студию, а потом и компанию, что набирает юных талантливых альф и омег и продвигает их к лучам софитов.
Десять лет прошло с того времени. Тэхён с Юнги иногда позволяли себе спать вместе. Не из чувств высоких, здоровья для. Первый раз это случилось спонтанно и неожиданно. Намджун тогда в Китай уезжал, Сокджина взял с собой. Они и Чонмина с собой забрали. Тэхён тосковал сильно по сыну, по родителям. Юнги пришёл его грусть развеять. Решил научить пить виски. Научил. Случайное касание за кухонным столом, случайно вдвоём в дверном проёме одновременно оказались. Случайно в глаза друг другу посмотрели. Кто к кому первым потянулся трудно сказать. Касание губ, невесомое сначала. Рот приоткрывается, язык внутрь скользит. Из невесомого поцелуй в страстный перетекает, после — к шее, руки на ягодицы спустились. Альфа был нежен, долго растягивал, долго вылизывал, долго тело поцелуями накрывал. Входил медленно, а дальше страсть обоих от мира всего спрятала. Тэхён отдавался. Стонал. Скулил. Царапал спину. Кончал. Наслаждался.
Десять лет прошло с того времени. У Юнги омеги были, много омег. Все его к Тэхёну ревновали, но ближе, чем вишенка, стать не могли. Юнги всегда выбирал Тэхёна и будет выбирать. Они не клялись друг другу в верности, в любви вечной не клялись. Они даже парой не были. Они просто родственные души. Тэхён никогда грань не переступал. Никогда не занимался сексом с Юнги, пока тот в отношениях был, но и не спал с кем-то другим. Волки же обоих во время слияния двух людей сидели рядом с друг другом и скучно наблюдали за происходящим. Эти ночи людям отдавали. Не вмешивались.
Десять лет прошло с того времени. Чонгук в Оксфорд поступил. Учился, английских омег на вкус пробовал. Каждую неделю новая была. Не задерживалась ни одна долго. Волчицы омег внимания не получали. Без волка трудно ему было. Одиноко. Пустым он был. Голым королём. На третьем курсе беда его семью посетила. Предприятие отца на глазах рушилось. Компанию на ноги практически невозможно было поставить. Кто-то выше стоял за этим. Богаче, влиятельнее, могущественнее. У отца его нашли заболевание смертельное. Рак желудка неоперабельный. Отец угасал на глазах. Чон в Корею вернулся, своими силами бизнес восстанавливал. Восстановил. Но отец его покинул. Папа альфы на глазах таял, но с помощью сына выкарабкался.
Десять лет прошло с того времени. Чонгук научился. Жить без волка научился. Себе самому доверять научился. В людях гнильцу находить самостоятельно научился. Смирился. В чужих постелях забывался. К врачам ходил, но все руками разводили. Такое впервые. Нонсенс. Волчья душа не покидает человека никогда. Его покинула. К бабкам ездил, шаманов посещал. Шарлатаны все. Никто не помог альфе. Одна ведунья только сказала: «Вернётся сынок, как простит тебя, так вернется. Обидел ты его сильно, и не только его. Тебе только ждать». Чонгук ждал. Чонгук ждёт. Скоро уже одиннадцать лет ждать будет.
Десять лет прошло с того времени. Чонгук омегу встретил, что-то похожее на любовь почувствовал. Омега взаимностью ответил. Дело к свадьбе шло, но сбежал омега. От пустого человека сбежал. Волчицу свою послушал и к другому альфе ушёл, с волком. Чонгук тогда пил, недели две пил, пока его папа и Чимин в чувства не привели. Сам себе поклялся тогда альфа отношений больше не заводить.
Десять лет прошло с того времени. Чимин после окончания школы не поступил в СНУ по гранту. Не захотел. Передумал. На хореографическое поступил. Танцами занимался. Путь к славе зубами выгрызал. Отчего-то не хотели с ним сотрудничать. Омега талантлив, бесспорно, но каждая компания отказывалась от танцора. Он не сдавался. Из грязи поднимался и все унижения терпел. Тут даже деньги родителей не помогли. Кто-то выше стоял за этим. Богаче, влиятельнее, могущественнее. В какой-то момент всё изменилось. Он стал знаменитым танцором, только вот дальше родной страны популярность его не распространилась. Омеге надо отдать должное. Он не сдаётся.
Десять лет прошло с того времени. Чонгука в трудный момент только Чимин поддержал. С альфой рядом оставался. Все срывы терпел. Дружеское плечо подставлял. Чонгук омегу поддерживал в ответ. Секса не было. Им школы хватило сполна. Они просто дружить начали. Сплотила их череда неудач. Она же и привела к тёплым чувствам, в которых похоти нет места.
Десять лет прошло с того времени. Джон в Америку не вернулся больше. Как всю правду узнал о поступке грязном и Намджуну сообщил, по дороге в аэропорт погиб в аварии. Намджун сразу узнал, с похоронами родственникам помог. С Сокджином дань памяти отдал, но Тэхёну ничего не сказал. Омега сам узнал, случайно. Горевал долго по чайному альфе, что рядом всегда был. На кладбище ездил, разговаривал с могильной плитой долго. Часто Тэхён вспоминает Джона, и в сердце омеги грусть растекается. О том, как погиб чайный альфа, омега тоже случайно узнал. В автомобиль, за рулём которого был американец, грузовик врезался. Водитель отвлёкся на несколько секунд и на встречную полосу выехал, не справившись с управлением. Банальная случайность или, может быть, судьба?
Случайности неслучайны. Любое действие приводит к определённому событию, а дальше, как по цепи, всё следует своим чередом и приводит к тому, что происходит сейчас. Эффект домино. Один выбор приводит к другому, подобно тому, как одна костяшка домино толкает другую и так до самого конца. Воланд тоже тогда, на Патриарших, говорил Берлиозу: «...Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже разлила. Так что заседание не состоится…»
Случайности неслучайны. Наша Аннушка разлила масло ещё тогда, десять лет назад, когда Тэхён приехал в новую школу.
***
Середина мая в Нью-Йорке выдалась жаркой. Весна вступила в свои права два с половиной месяца назад, а по городу переплетались запахи цветущих деревьев, зелёной листвы и, конечно же, выхлопные газы. В большом городе никуда без них. Центральный парк покрылся зелёным покрывалом и радовал омегу своими видами, что стоял у открытого окна своей квартиры и любовался им. Омега услышал, как открылась и закрылась дверь в квартиру. Прикрыл глаза и уже наслаждался звуками, доносящимися из улицы. Волноваться о том, кто пришёл, не имеет смысла. Ключи от квартиры есть лишь у нескольких родных, а так как родителей нет в стране, значит, пришёл один-единственный человек, которого омега, между прочим, ждал. — Тэхёна, я пришёл с пиццей, — омега услышал голос из прихожей и улыбнулся, — Вишенка, даже не встретишь меня? — Иду я, — пробубнил омега и направился сразу на кухню, — Жду тебя на кухне, хён. — Вот мелочь, — недовольно цокнул Юнги, уже заходя на кухню. — Эй, ты на три года старше меня, не такая уж я и мелочь. — Ну-ну. — С чем пицца? — Твоя — с ананасами, мелкий извращенец, — Юнги картинно закатил глаза. — Пицца с ананасами самая вкусная и тот, кто её не любит, просто её не пробовал! — гордо заявил омега. — Я пробовал и поверь мне, это буээээ, — Юнги даже два пальца ко рту приложил в характерном жесте. — Ты просто в деликатесах не разбираешься, — Тэхён открыл коробку и достал кусок пиццы, — Злобный старикашка. — Ты договоришься, вишенка, — наигранно нахмурил брови альфа, — Кстати, где Чонмин? — Родители увезли его в Сингапур. — У Намджуна там дела? — Да, там открывается гостиница, и они с папой решили её проверить на прочность, прихватив с собой обнаглевшего девятилетнего альфу. — Балуют они его. Не зря говорят, родители любят внуков больше, чем своих детей. — В свою защиту могу сказать, что я был против, но он досрочно сдал все тесты и ну очень просился. Ты же знаешь, как он может уговаривать. — Ну да, это у него от тебя. Юнги сделал обоим чай, поставил кружку перед омегой, сел напротив и тоже начал уплетать пиццу. — Хён, я должен тебе кое-что сказать, — серьёзно начал омега, откусывая кусочек от пиццы и, прожевав, продолжил, — Я решился. — Прыгнуть с обрыва? — перебил его альфа. — Ха-ха, хён. Очень смешно. Нет. Я долго думал и наконец-то решил закончить с Ви. — Ты хочешь бросить рисовать? — у Юнги глаза на лоб полезли. — Нет, я не брошу рисовать. Просто перестану выставляться. Мне давно уже пора заняться «Кимкорпарейтед». Отец хочет отойти от дел и намекает мне об этом постоянно. Они с папой хотят пожить для себя, посетить снова весь мир, только уже в качестве обычных туристов. — И где ты её проведёшь? — Последнюю выставку? — омега посмотрел на альфу и тот кивнул в утвердительном жесте, — В Сеуле. Там же я дам интервью, расскажу свою историю и вернусь в Нью-Йорк. — Я был прав. — В чём? — удивлённо спросил омега. — Ты решил прыгнуть с обрыва. — Нет, хён. Я не буду искать с ним встречи. В многомиллионном Сеуле встретить одного человека невозможно. Моя выставка пройдёт в галерее «Insa Art Center». Не думаю, что он посетит её. Тем более, я, как и всегда, не покажусь на публике в качестве Ви. — А интервью ты как собрался давать? — Без фото. Юнги молчал около пяти минут, сверлил омегу серьёзным взглядом, что-то в голове обдумывал, принимал решение, кивнул сам себе и спросил: — Ты точно уверен? — Да. — И когда мы летим в Сеул? — с улыбкой на лице спросил Юнги. — В ближайшее время. Я хочу всё закончить до начала июля. Кстати, как у тебя дела с Нэилем? — О Господи, не напоминай мне о нём. Мы расстались вчера. Меня заебали его истерики. — Что на этот раз? — Всё как обычно «ты мне уделяешь мало времени», «у меня складывается ощущение, что мы встречаемся с Тэхёном», «я устал от этой шведской семьи» — Юнги пытался скопировать писклявый омежий голос, — Короче, заебал он меня. — Из-за меня ты не можешь наладить свою личную жизнь. — Уж лучше так, чем какая-то истеричка рядом. За разговором они плавно перешли в гостиную и омега снова вернулся к открытому окну. — Посмотри, как красиво, — Тэхён взглядом указал на пейзаж за окном. Пейзаж действительно удивлял. С небоскрёба открывался прекрасный вид. Зелёные деревья величественно стояли в парке, создавая красивую тень. По аллеям гуляли люди, что казались совсем крошечными. Манахатта сегодня была бирюзового цвета. Вековая сакура, что растёт вдоль озера, практически отцвела, но это не меняло красочной картины, что наблюдал омега. Юнги подошёл сзади, и положил подбородок на плечо Тэхёна, и также смотрел в окно. — Действительно красиво, — подтвердил Юнги. — Юнги… Обними меня… И Юнги обнял. Омега развернулся, обвил руками альфу и уткнулся носом в шею, вдыхая такой родной и уютный запах мяты. Юнги сложил руки на талии омеги, прижимая ближе к себе. Они не знают, сколько так простояли, делясь друг с другом своим теплом. Из окна изредка доносился клаксон автомобилей, стоящих в обеденных пробках. Им было уютно в этих объятьях. Спокойно. Тэхён поднял голову и посмотрел на альфу. Их губы слились в поцелуе, в нежном поцелуе. Тут не было пошлости или страсти, шумных выдохов. Сейчас правила нежность. С каждым движением губ, с каждым движением языка запахи становились гуще, насыщенней. Юнги слегка сжал ягодицы омеги и Тэхён простонал в поцелуй. Омега разрывает поцелуй и расстёгивает пуговицы на рубашке альфы, скидывая её с плеч. Юнги помогает Тэхёну снять майку, и омега за руку тянет Юнги в спальню. Сегодня можно. Сегодня Юнги не в отношениях. Сегодня Тэхёну это необходимо. Сегодня правит нежность. В спальне Тэхён становится перед Юнги на колени и расстёгивает брюки, стягивая их с альфы. Мин смотрит сверху вниз на омегу и получает эстетическое наслаждение. Это красиво. Тэхён красивый. Омега берёт в руку член и начинает надрачивать. Слегка дует на головку и обхватывает её губами. Дыхание Юнги учащается. Посасывает, облизывает языком. Внутри рта так горячо и влажно. Альфа кладёт руки на голову омеги и позволяет всё делать самому. Омега не берёт глубоко. Он обхватывает член губами и опускается наполовину, языком обводит выступающие венки. Одной рукой себе помогает. Иногда он ускоряется, иногда замедляется, будто играясь. Альфе нравится. Сегодня не будет гортанных чавкающих звуков, не будет слёз из глаз. Тэхён умеет. Юнги научил. Сегодня правит нежность. Юнги отстраняется. Такого минета недостаточно, чтобы кончить быстро, но достаточно, чтобы получить наслаждение. Юнги получил. Он поднимает омегу и снова целует его. Их языки сплетаются в танце. Альфа выпутывается из штанов, легко толкает омегу на кровать и нависает сверху, снова целуя. Юнги переворачивает Тэхёна и ставит в коленно-локтевую. Омега спину выгибает и двигает бёдрами в ожидании. Альфа мягко сминает упругие ягодицы и разводит их. Из розовой дырочки выступает капелька смазки, и Юнги её слизывает. Губами обхватывает края и обильно смачивает их слюной. Проталкивает язык внутрь и вылизывает омегу. Тэхён стонет, выгибается, закрывает глаза и сам пытается насадиться на язык альфы. Юнги отстраняется и вставляет один палец. Смазка сочится из омеги, его член пульсирует и требует внимания к себе. Альфа целует спину омеги, растягивая его для себя. В его действиях нет грубости. Омега протяжно стонет и кладёт руку на свой член. За одним пальцем следует второй. Юнги разводит и сводит их на манер ножниц. Омега ласкает себя рукой, наслаждаясь происходящим. Юнги вставляет третий палец в омегу и находит заветную точку. Тэхён низко стонет, у него перед глазами вселенные взрываются от ласк альфы, ему совсем немного надо, чтобы кончить, но ещё рано. Юнги вытаскивает пальцы из омеги и помогает ему перевернуться на спину. Устраивается между ног Тэхёна, проводит влажной от смазки омеги рукой по своему члену и, нависая над ним, подставляет головку ко входу. Они смотрят друг другу в глаза, когда член альфы заполняет омегу. Юнги движется не спеша, Тэхён рвано дышит и расслабляется, не сжимая член альфы. Когда Юнги вошёл до основания, он остановился, но Тэхён головой кивнул, разрешая двигаться. Он давно готов. Он хочет сейчас ощущать альфу в себе. Ощущать эти движения. Подмахивать бёдрами навстречу и тонуть в омуте возбуждения. Юнги движется размеренно, трахая омегу. Они смотрят друг другу в глаза и миллиарды вселенных видят. Им хорошо. Комнату заполняют поистине бархатные звуки сладких стонов омеги и альфы, звуки соединения двух людей в танце возбуждения. Юнги с каждым толчком попадает по простате, у Тэхёна пальчики на ногах поджимаются от наслаждения. Омега близок, Юнги делает ещё несколько толчков и Тэхён кончает с протяжным «Юнгия» на губах. Альфа не останавливается, чувствуя, как дырочка омеги сокращается, посылая импульсы наслаждения Мину. Оргазменная нега накрывает омегу, Юнги совершает ещё несколько толчков, чувствуя, как тугой узел собирается внизу живота. Толчок и Юнги выходит из омеги, изливаясь ему на живот. Юнги ложится рядом с Тэхёном, обнимая его и прижимая к себе. Омега льнёт к альфе и сладко улыбается. Юнги нравится такой Тэхён. Он счастливый, разнеженный, тактильный. Тэхёну нравится такой Юнги. Он нежный, заботливый, окутывает своим теплом. Альфа достаёт из прикроватной тумбочки влажные салфетки и вытирает их обоих. Достаёт плед из шкафа и снова ложиться рядом, обнимая омегу. — Отдыхай, вишенка, — говорит альфа и накрывает их пледом. — И ты со мной, — улыбается омега, не открывая глаз, и ближе прижимается к альфе. — И я с тобой, — улыбается Юнги и целует омегу в лоб. Они засыпают одновременно, отправляясь в царство Морфея за порцией прекрасных сновидений. Их волки, что наблюдали за происходящим со стороны, укладываются рядом у ног людей и засыпают вслед за ними. Утром следующего дня Мин Юнги и Ким Тэхён улетели в Сеул.***
Середина мая в Сеуле в этом году выдалась дождливая. Дождь лил как из ведра. Иногда стена дождя стихала, но капли с неба падать не переставали. Оно словно сил набирались, и через время снова плотная завеса дождя накрывала столицу Южной Кореи. От больших и тяжёлых капель не укрывал даже зонтик. В такую погоду покачиваться в кресле-качалке у камина, укутавшись в плед, попивать глинтвейн, слушать треск поленьев и читать, например, Пауло Коэльо. Может кто-то так и делает. Затерявшись в уютном доме, позабыв о насущных проблемах, убежав от городской суеты, покачивается себе и окунается в мир букв, представляя себе, например, девушку, что с длинными русыми волосами решила покончить с собой, но оказалась в клинике, познакомилась с парнем и убежала с ним в закат. Может, кто-то влюблённый и глупый бегает по лужам, насквозь промокший, и смеётся от всепоглощающего счастья. А кто-то Чон Чонгук, который стоит в пробке в многомиллионном городе и никак не может попасть в здание своей фирмы. Он едет с деловой встречи, которая прошла успешно. Единственное, что удручало альфу — это серые тучи и непроглядная дождевая завеса. Дворники машины работали на самом быстром режиме, издавая раздражающие звуки. Шрам на шее снова начал покалывать, что ещё сильнее выводит его из себя. Чонгук начал замечать покалывание в шее лет семь назад. Он не помнит, откуда шрам, хотя отлично помнит то время, когда его не было. А теперь он ещё и покалывает. Не больно, едва ощутимо, скорее даже раздражая альфу. Чонгук набирает своего секретаря по громкой связи. — Да, господин Чон? — секретарь отвечает сразу же на телефонный звонок. — Сурён, запиши меня к доктору Нам. Шрам снова меня беспокоит. — Будет сделано, Господин Чон, я вышлю вам дату и время приёма смс. Что-то ещё? — Подготовь договор для холдинга «Юникс», отправь его юристам. Их поправки к предыдущему договору я скинул тебе на почту. Пусть юридический отдел всё хорошо проверит. Копию отправь экономическому отделу. Подробный отчёт по каждой запятой и каждой цифре в договоре должен лежать у меня на столе завтра в девять утра. — Будет сделано, шеф. — Хорошо. В офис я сегодня уже не вернусь. Поеду домой. Не жди меня, доделай работу и иди домой. — Хорошо, шеф. Всё будет сделано. — Я в тебе не сомневаюсь. Пока. Чонгук завершает вызов, недослушав ответа секретаря, на второй линии входящий от Чимина. — Да, Чимини. — Привет, Чонгуки, соскучился по мне? — из динамиков раздавался весёлый голос омеги. — Конечно, соскучился. Ты вернулся в Сеул? — Нет, я завтра возвращаюсь. Наше выступление на Чеджу закончилось и теперь у меня отпуск. Так что завтра собирайся, умывайся, подмывайся и я буду ждать тебя в нашем любимом баре в девять часов вечера. — Чимини, я… — Ничего не хочу слышать. Мы не виделись два месяца, и если ты не придёшь, я напьюсь и буду орать песни у тебя под окном. Проснутся все твои соседи, это я тебе гарантирую. — Я не сомневаюсь, что ты так сделаешь, — улыбается Чонгук. — Всё, мне пора. Завтра в девять, место помнишь. Люблю тебя, Чонгуки. — И я тебя, Чимини. На заднем фоне у Чимина послышались какие-то голоса и крики, и омега быстро отключился. Чонгук расслабил галстук на шее и откинулся на спинку водительского сиденья. Шрам на шее снова неприятно пульсировал и альфа недовольно вздохнул. Наверное, Чимин прав и ему необходимо расслабиться. В дорожной пробке Чонгук простоял ещё несколько часов и, когда вырвался из автомобильного затора, неспешно поехал домой к папе. Давно он не заезжал в гости. По пути он заехал в любимую кондитерскую своего родителя, накупил вкусностей и приехал в родительский дом. — Папа, я приехал в гости, — с порога прокричал альфа. Уже немолодой омега вышел с широкой улыбкой на лице встречать своего сына. Его папа очень красив, хоть уже и немолод. Он ухаживает за собой и поддерживает в тонусе, отчего выглядит молодо для своего возраста, но печаль в глазах не проходит после потери мужа. Чонгук не может заполнить эту пустоту, хотя и очень старается. Альфа видит волчицу своего папы и невольно грустит по своему чёрному волку. Папа, Чимин и ещё несколько людей посвящены в эту строжайшую тайну дефекта Чонгука и лишний раз стараются не напоминать ему об этом. Хотя бы словесно. Волчица папы вот уже десять лет хмурит лицо при виде Чонгука. Она любит человека, но грустит по своему щенку. По чёрному волку. — Чем ты порадуешь своего старика на этот раз? — улыбается омега. — Брось пап, какой ты старик? Ты всем молодым ещё фору дашь, — Чонгук целует папу в щеку и отдаёт пакет с продуктами. Они проходят на кухню, и омега наливает им чай. — Ты без звонка, что-то случилось? — Нет, я просто соскучился и решил приехать к тебе. — Надо же. Я, Мунсок, дожил до того, что мой взрослый сын сам по мне соскучился и приехал без напоминания. Этот день я обведу красным в календаре, — омега засмеялся. — Ну пааап, — Чонгук картинно закатил глаза. — Раз уж ты пришёл, рассказывай. Порадуешь старика новостями о своей личной жизни? — Всё как всегда. Меня всё устраивает. — Сынок, тебе двадцать семь лет. Я хочу на свадьбе твоей погулять, внуков понянчить, быть сварливым свёкром и говорить твоей омеге, где она не вытерла пыль. — Пап, давай закроем тему. Без волка… — Сынок, это не приговор, — омега пытается поддержать своего сына, — Никто… — Пап, хватит уже. Пока омеги у меня нет и в ближайшее время не появится. Закрыли тему. Мунсок сдался, эта тема слишком болезненна для сына. В мире с волчьими душами найти омегу слишком трудно. Даже если человек будет счастлив, волчица омеги не выдержит одиночества без волка. И рано или поздно сбежит к другому альфе. С волком. Чонгук уже такое проходил, больше не хочет. Они посидели ещё какое-то время. Поговорили обо всём, и Чонгук поехал домой. Дома альфа принял душ, и даже не заглянув в почту, уснул, чего раньше за ним не замечалось. На следующий день Чонгук проснулся, как обычно сходил в душ, выпил утренний кофе и поехал в офис. Сегодня надо разобраться с холдингом. Его интуиция кричала о том, что есть какой-то подвох в этом договоре. Что будет не всё так гладко. За время, что он жил без волка, он научился доверять своей интуиции. Тут и там получая нож в спину, от, казалось, преданных и верных людей, он научился. Методом проб и ошибок он научился. И сейчас у него внутри чувство странное, предвещающее что-то. Он выходит из машины у офиса, в своих мыслях раскладывая по полочкам вчерашнюю встречу. На автомате здоровается со своими подчинёнными, на автомате заходит в лифт, доезжает до нужного этажа и заходит в приёмную, где уже на своём месте сидит его секретарь. Омега подскакивает со своего места и кланяется. — Доброе утро, господин Чон. Ваш кофе и бутерброд ждут уже на столе, — улыбается Сурён. — Спасибо, Сурён. — Также отчёты, которые вы запросили вчера, уже лежат на столе. — Ты их смотрел? — Да, шеф. Но там всё вроде бы нормально. — В нашем деле нет места «вроде бы». Если что, я буду у себя в кабинете. Чонгук заходит в свой кабинет, садится за стол и принимается читать отчёты. Червячок, что-то предвещающий, копошится. Он смотрит на отчёты, читает договор, снова отчёты и не может понять, что не так. На бумаге всё выглядит очень даже хорошо, наверное, и это вызывает подозрения. Сам холдинг «Юникс» входит в состав американского конгломерата, и это они вышли с Чонгуком на связь, они сами себя предложили. В прошлый раз всё тоже начиналось с американской компании, с которой его отец заключил сделку. И бизнес тогда пошёл, мягко говоря, по пизде. Может, его смущает, что опять американская компания. Для конгломерата обанкротить маленький холдинг не составит труда. Чонгук же, если что-то пойдёт не так, останется без штанов. За своими размышлениями он провёл целый день. Попутно что-то подписывая, отдавая указания, прерывался на обед. День прошёл слишком незаметно. Но чем ближе был вечер, тем сильнее становилось ощущение того, что что-то произойдёт. Правда, он не совсем понимал, что именно. Произойдёт что-то хорошее или же совсем наоборот что-то ужасное. А ещё дождь. Этот чёртов дождь не останавливается ни на минуту вот уже неделю, надоедая всем жителям Страны утренней свежести. В этот день контракт Чонгук так и не подписал. На часах восемь вечера и Чонгук с офиса едет сразу в бар. Как раз к девяти часам успевает. Бар его встречает негромкой музыкой, полупустым залом и едва слышными разговорами. — Чонгук, — кричит Чимин, как только альфа зашёл в бар. Чимин подскакивает с места и сам несётся к Чонгуку, не обращая внимания на взгляды, что лишь на пару секунд перевелись на них. — Я скучал, Чонгуки, — омега обнял Чонгука и уткнулся ему в плечо. — И я, Чимини, — альфа обнимает омегу в ответ, — Как прошли выступления? — Довольно неплохо. Нас встретили хорошо. Говорят, даже американские продюсеры были. Может, в этот раз меня заметят и я уеду покорять Голливуд? — Оу, уверен, я ещё буду сидеть у телевизора и смотреть, как у тебя сам Джеймс Корден будет брать интервью. — Ах, если бы, если бы. Кстати, — говорит Чимин, садясь за столик, — Я заказал нам выпить. Сегодня мы напьёмся. Примерно через час разговоров ни о чём и обо всём, пары кружек пива, нескольких шотов рома, они заказывают соджу. Под соджу всегда разговоры душевнее, а сегодня не только нужно напиться, но ещё и выговориться. На часах десять часов вечера, середина мая, бар заполняется людьми, дождь за окном прекратился, а Чонгук чувствует. В груди заполняется пустота. Альфа чувствует. В голове одна за одной, как в замедленной съемке, мелькает картинка. Чонгук видит. Видит, как чёрный волк медленно идет, чтобы вернуться к человеку. Чонгук видит своего волка впервые за все девять или десять лет отсутствия. Чёрный волк потрёпанный, шерсть грязная, взгляд озлобленный. И злость во взгляде на альфу обращена. Чонгук уже не слышит, что говорит ему Чимин, не слышит музыку, что становится громче, не слышит смех других посетителей. Чонгук на волка смотрит и поверить не может. В груди звериное начало ощущает и боится, что ему это кажется. Волк вернулся. Его чёрный волк вернулся к человеку. Чонгук всё сделает, чтобы он снова не ушёл. Всё сделает, чтобы с ним гармонию ощутить, чтобы волк зло не смотрел на альфу. — Чимин… — у Чонгука глаза слезятся, влаги в них слишком много, чтобы в глазах сдерживать их. — Что случилось, Чонгуки? — Пак на Чонгука смотрит внимательно и впервые видит, как тот плачет. Не знает ещё, что альфа теперь не один. — Он… Он вернулся, — Чонгук больше не может сдерживаться, он лицо ладонями закрывает и плачет тихо. Чимин молчит и не знает, что сказать. Поверить обоим в это очень трудно, но Чимин видит волка, он сам себя ему показывает. Скалится на омегу, рычит на волчицу его. Они молча уходят с бара и выходят на улицу. Дождь прекратился. Сегодня, сейчас, в этот вечер даже городские огни и высотки не могут скрыть ясного звёздного неба. Около десяти часов вечера в аэропорт Инчхон приземлился самолёт, следующий прямым рейсом из Нью-Йорка в Сеул. В десять часов вечера альфа Мин Юнги и омега Ким Тэхён спустились с трапа самолёта. В десять часов вечера с неба упала последняя капля дождя. В десять часов вечера к альфе Чон Чонгуку вернулось его звериное начало. Вернулся чёрный волк.
