История одной болезни.

      Сингапур. Львиный город, славящийся своими легендами. Одна из них гласит, что в далёком тринадцатом веке малайский принц отправился в путешествие по бескрайним водам и обнаружил прекрасный остров с белым песчаным берегом. Принц захотел исследовать новые земли и стал держать курс по направлению к острову, но поднялся шторм, который чуть не перевернул лодку. В отчаянии принц снял с себя корону и бросил её в бушующую воду. Ураган утих, как только корона достигла дна морского, и принц всё-таки вступил на белый песок. Когда же принц вступил на берег, он и его спутники увидели невиданного животного с красным телом и чёрной головой. Никто не мог сказать, что это за животное. Лишь один мудрец распознал в нём льва. Принц был настолько изумлён и восхищён, что назвал остров в честь этого животного.       Сейчас же, когда слышишь «Сингапур», то воображение рисует лишь порт, пришвартованные к нему корабли с чёрными флагами, а у портовых пабов пьяных пиратов, что с повязками на глазу, крюками вместо рук, костяными ногами и гнилыми зубами, обнимающих портовых шлюх, пьющих ром и поющих лишь «Йо-хо-хо и бутылка рома».       На самом деле нет. Львиный город, что расположен на острове, привлекает туристов и инвесторов. Красивый, развитый город, с высокими современными зданиями и необычными сооружениями. Каждый, кто хоть раз побывал в Сингапуре, развеивал пиратский миф и наслаждался, гуляя по улицам красивого города.       Вот и Намджун открывает в Сингапуре уже третью по счёту гостиницу. В этот раз, решив всё проконтролировать лично, решить ещё несколько важных дел, связанных с экспортом своих товаров в Сингапур, привёз сюда ещё и мужа с внуком. Дела делами, а своего омегу и маленького альфу надо покатать по городу, показать достопримечательности и обязательно попробовать национальную кухню.       Намджун в спальне президентского люкса выбирает, что надеть для прогулки. Погода за окном прекрасная, даже жаркая, на небе ни облачка. Его телефон зазвонил. Намджун поднимает трубку и очень надеется, что его обрадуют хорошими новостями из Кореи. Собеседник говорит, но альфе новости не нравятся, он хмурится. Сокджин заходит именно в тот момент, когда Намджун уже заканчивает разговор, и прекрасно слышит последнюю фразу.       — … Чонгук должен подписать этот контракт. Делайте, что хотите, — альфа кладёт трубку.       — Джуни, ты опять за своё? — хмурится Сокджин, — Если Тэхён узнает, что ты сделал шесть лет назад с бизнесом Чонов, он очень расстроится. Он же просил тебя не лезть и не мстить.       — Этот ублюдок…       — Намджун…       — Он издевался над нашим сыном, ты помнишь, как стоял у его кровати, когда он мучился в своих приступах?       — Ты уже отомстил, может, хватит? Тем более Сон Дольги многое нам объяснил.       — Я не собираюсь ничего делать. Если он каким-то образом снова навредит нашему сыну, я уничтожу его в этот раз окончательно.       — Не забывай, что он также отец Чонмина.       — Чон Чонгук только лишь биологический отец Чонмина, он даже не знает о его существовании.       — Это не отменяет тот факт, что он его отец. Тем более они истинные. Обещай мне, что ты не сделаешь ему ничего плохого, — Сокджин подходит к нему и ласково обнимает.       — Ты же знаешь, маленький, что я не могу тебе отказать, когда ты вот так меня обнимаешь, — улыбается мужчина, отчего на лице у него появляются очаровательные ямочки.       — Знаю, поэтому и прошу. Обещай, что ты не сделаешь ничего плохого отцу Чонмина.       — Обещаю, мой маленький, — снова очаровательно улыбается Намджун.       — Каждый раз, когда ты называешь меня маленьким, моё сердце трепещет, как в первый раз, — смущается Сокджин. — Мы в браке почти тридцать лет, но я так сильно люблю тебя.       — И я тебя люблю, мой маленький, — говорит альфа и следом целует омегу.       — Я бы продолжил на кровати, но Чонмин может ураганом ворваться сюда в любой момент, нам надо собираться, — прерывает поцелуй омега.       — Вся ночь в нашем распоряжении…       Чонмин не хотел подслушивать. Честно. Он собирался зайти к дедушкам, чтобы они помогли ему с выбором одежды. Но случилось так, что дверь в спальню была приоткрыта, дедушки разговаривали не тихо, а когда дедушки начали целоваться, мальчик убежал в свою спальню. Сегодня Ким Чонмин случайно узнал, как зовут его отца.

***

      Вот уже неделю Тэхён и Юнги гуляют по Сеулу, честно решив забить на всё и устроить себе мини отпуск. Они гуляли по Хонде, смотрели, как танцуют уличные танцоры, а может и будущие айдолы. Слушали песни уличных музыкантов, ели вкусную и острую еду, что продавалась практически на каждом шагу. Гуляли по паркам, посещали дворцы, много фотографировались.       — Когда ты поедешь в галерею? — во время очередной прогулки по ночному городу спросил Юнги.       — Завтра. Мы созванивались. Завтра они ждут меня к одиннадцати часам утра.              — Ты точно решил завязать с Ви?       — Точно.       — Родители знают?       — Ещё нет. Для них это будет сюрпризом. Как только определимся с датой выставки, я им сообщу.       — Мои юристы помогут тебе заключить контракт с галерей.       — Я думаю, это без надобности, но спасибо за помощь.       — Что с журналом?       — Я нашёл нужного журналиста. Почитал его интервью. Он очень хороший и грамотный интервьюер. Только вот он сам выбирает, у кого брать интервью.       — О, я уверен, у тебя он обязательно возьмёт интервью. Это же хотят все журналисты. Загадочный Ви, личность которого никому не известна. А что насчет картин? Ты уже знаешь, какие картины будешь выставлять?       — Да… — омега посмотрел на Юнги.       — Только не говори, что… — Юнги сразу понял, о каких картинах идёт речь.       — Это последняя выставка Ви. Это моя история. Она тут началась, тут она и закончится. Не волнуйся, хён. Всё в порядке будет.              — Мне не нравится эта идея, но ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне.       — Знаю, хён, — улыбнулся омега, — Кстати. Как у тебя в агентстве по выпуску айдолов обстоят дела?       — Ты так говоришь, как будто это завод.       — А это и есть завод, я всегда это говорил.       — Пффф, много ты знаешь. Я хочу найти танцора, который ещё и умеет петь. Буду делать из него супер звезду мирового масштаба. Завтра, наверное, объявлю конкурс и кандидата лично выберу.       — Тебе же никто не понравится, злобный ты старикашка, — омега захихикал.       — Эй, у меня, между прочим, на талантливых людей нюх развит, мелочь.       — Ну да, ну да, — омега снова засмеялся.       Они ещё немного погуляли по ночному Сеулу и отправились в гостиницу. На следующий день после этого разговора Тэхён подписал контракт с галереей. Агентство Юнги объявило о начале конкурса.       Начались тяжёлые будни подготовки. Тэхён проводил всё время в галерее, Юнги в своей компании, готовился к конкурсу, отбирал кандидатов. Так получилось, что конкурс назначили за неделю до выставки, и это очень даже радовало Тэхёна. Ведь Юнги выберет кандидата, отдаст его на растерзание своим менеджерам, а после проведённой выставки они все вернутся в Америку к своей уже не совсем привычной жизни. Тэхён начнёт вливаться в компанию, Юнги заниматься своими «детишками». Все будут заниматься своими делами. До выставки остаётся две недели.

***

      Чон Хосок журналист. Сколько себя помнит, он всегда хотел быть именно журналистом. В свои тридцать лет он действительно заслужил звание самого лучшего интервьюера. От рядового помощника, таскающего кофе, он сквозь усмешки, унижения и безжалостную конкуренцию стал самым востребованным журналистом. Сейчас он работает на журнал «Cosmopolitan» и ведёт свою колонку интервью. Его статьи обычно занимают страниц десять журнала и это без учёта вставленных фотографий знаменитостей, не говоря уже об обложке. Его интервью всегда на обложке. Своим же броским росчерком пера, гений прессы может либо растоптать знаменитость, либо возвысить до небес.       Вот и сейчас альфа сидит перед компьютером и заканчивает дописывать интервью, которое скоро ляжет на стол главного редактора с макетом нового выпуска и пойдёт в печать. Хосок знает себе цену, его редактор тоже знает ему цену. Поэтому изредка спорит с журналистом, для порядка, как говорится. Ещё бы ему спорить. Выпуски с интервью всегда раскупают, как горячие пирожки.       — Хосок, редактор Добон хочет вас видеть, — к столу журналиста подошёл помощник главного редактора.       — Статья ещё не готова, я скину её в печатный отдел, как доделаю. Мне надо ещё немного времени.       — Это не по проекту, над которым вы сейчас трудитесь, как я понял. Он сказал, что срочно хочет вас видеть.       — Что ему нужно?       — Там вроде бы кто-то хочет, чтобы ты у него взял интервью.       — Добон-щи знает, что я сам выбираю, у кого брать интервью.       — Моё дело маленькое.       — Хорошо, я понял. Сейчас поднимусь.              Хосок сохраняет печатный документ, выключает компьютер и встаёт из-за стола. Сколько раз он уже ругался с главным редактором и всегда выходил победителем. В этот раз он тоже будет отстаивать свою точку зрения. Он только закончил своё последнее интервью и теперь вообще собирается в отпуск. Да и вообще, всем известно — это он выбирает того, о ком будет писать, а не наоборот. В этот раз будет так же.       С этими мыслями он подходит к кабинету главного редактора, дежурно улыбается его помощнику, с которым говорил несколько минут назад, и стучится в дверь перед тем как войти.       — Вызывали? — спрашивает Хосок, закрывая за собой дверь кабинета главного редактора.       — Да. Хосок, давай сразу к делу. Со мной связался представитель очень известного художника. Этот художник хочет, чтобы ты взял у него интервью.       — Я так не работаю, вам об этом известно Добон-щи.       — Хосок, у этого художника все журналисты мира желают взять интервью, а он выбрал тебя.       — Зато я его не выбирал. Тем более, я собираюсь в отпуск и вам прекрасно об этом известно.       — Ну не артачься. Давай ты съездишь с ним на встречу, поговоришь, присмотришься и уже потом решишь, будешь ли ты брать интервью или нет. Воспринимай это как одолжение для меня. Тем более, если наш журнал возьмёт у него интервью, то это издание выйдет на всех языках и во всех странах. Понимаешь, как это важно для журнала? А в отпуск сходишь немного позже и не на две недели, а на целый месяц.       Хосок молчит и смотрит на редактора. Для журнала, что печатается во всех странах мира — это редкость, чтобы статью напечатали во всех выпусках, да ещё и с переводом на все языки. Иногда печатали лишь интервью, но чтобы весь журнал, со всеми колонками переводился и печатался во всех отделениях мира — это вообще нонсенс.       — И кто же этот художник? — после своих размышлений спрашивает журналист.       — Ты согласен? — воодушевлено спрашивает Добон.       — Я сделаю вам одолжение, Добон-щи. Встречусь с ним. Но не обещаю, что буду брать у него интервью. Я не люблю, когда знаменитость мне себя навязывает.       — Надеюсь, ты примешь правильное решение.       — Вы не сказали, как его зовут.       — Его зовут Ви. Это его псевдоним, но никто не знает, как его зовут на самом деле, и он ждёт тебя сегодня в «Insa Art Center».       — Не забудьте про отпуск, — уже на выходе говорит Хосок.       Возвращается к своему столу, забирает необходимые вещи и выходит из здания редакции. Он решил сразу заехать в галерею, отказать художнику и вернуться к своим делам. Галерея встретила журналиста тишиной и отсутствием работников. Охранник провёл его в выставочный зал, где его уже ждал омега со светлыми волосами и квадратной улыбкой.       — Здравствуйте, Хосок-щи. Я рад, что вы приехали.       — Сомнительная радость. Я обещал редактору встретиться с вами, но ещё не решил, возьмусь ли я вообще брать у вас интервью.       — Я понимаю, Хосок-щи, но уверен, что вы напишете обо мне интервью, — омега говорил с улыбкой на лице.       — Вы слишком в себе уверенны, Ви.       — Ким Тэхён. Меня зовут Ким Тэхён.       — Тот самый Ким Тэхён, сын Ким Намджуна? — Хосок замер в удивлении.       — Да, — утвердительно кивнул омега, — И вы первый неблизкий мне человек, который узнал, кто такой Ви.       — Не боитесь, что я шепну кому не надо эту информацию?       — Вы так не поступите. Вы порядочный человек и моя волчица не скалится на вас.       — Мой волк тоже на вас не скалится, ваши намерения честны, что даёт вам некий шанс на интервью.              — Я рад это слышать, — Тэхён пошёл вглубь выставочного зала быстрым шагом, Хосок едва успевал за ним, а оглядываться по сторонам не успевал совсем.       Когда омега дошёл до самого конца, он остановился, и Хосок огляделся. Выставочный зал выглядел обычно, картины уже висели на стенах. На полу стояли осветительные приборы, высокие малярные лестницы находились по всему периметру, часть стен уже была выкрашена в другой цвет. Возле картин на полу лежали бумаги и газеты. Казалось, в галерее идёт ремонт. Тэхён наблюдал за Хосоком и через время нарушил тишину.       — Я пригласил вас сюда не просто так. Тут будет проходить моя последняя выставка. Возможно, я вам неизвестен, как художник, а как человек тем более. Но я хочу рассказать свою историю, которая началась в Корее. В Корее ей и заканчиваться. Эти картины напрямую связаны с моей историей. И вы первый их увидите. На выставке всё будет немного по-другому, но они будут висеть так же. Эта, — Тэхён указал на светлую картину, — Будет самая последняя. С неё всё и началось. Вы посмотрите картины, советую начать с неё и идти к выходу, вы поймёте, о чём я говорю. Посмотрите их и решите, будете ли вы брать у меня интервью или нет. Я оставлю вас, — Тэхён вежливо поклонился, не дав Хосоку что-то ответить, развернулся и ушёл из выставочного зала, а потом уехал домой. Ему ещё звонить родителям.       Хосок подошёл к картине, на которую указал Тэхён и застыл. Мастерство Кима поражало. Он ещё не уверен, хочет ли у него брать интервью, но рисует художник отменно, не так, как все, и это удивляет. Хосок бродил между лестниц, смотрел картины и поражался. Он пробыл в галерее несколько часов, осмысливал увиденное, а когда собрался уже уходить, к нему подошёл охранник и вручил конверт. Хосок открыл его уже в машине. В конверте лежали два пригласительных на четыре персоны, визитная карточка с номером Ким Тэхёна и свернутый надвое листок. Хосок развернул листок и прочитал адресованное ему послание.       «Даже если Вы не захотите брать у меня интервью, я буду рад Вас видеть на своей выставке. Вы можете прийти сами, воспользовавшись пригласительными, можете их продать, подарить или выкинуть. В любом случае решать Вам. С уважением, Ким Тэхён.» Свернув листок, он закинул конверт в бардачок и вернулся в редакцию доделывать статью. Редактору же сказал, что окончательный ответ даст завтра, напомнив ему про свой отпуск и про одолжение.       К концу рабочего дня у Хосока зазвонил телефон.       — Иногда мне кажется, что ты звонишь мне тогда, когда у тебя что-то случается, — улыбается Хосок в трубку.       — Хён, ты чертовски прав, но мне нужен твой совет.       — Что у тебя случилось на этот раз, Чонгук?       — Давай увидимся в нашем баре, я всё тебе расскажу.       — А этот писклявый гавнюк будет?       — Будет, — Хосок слышит, как Чонгук улыбается в трубку.       — Хорошо, в семь в баре.       — До встречи, хён.       — До встречи.       Хосок завершил разговор и откинулся на спинку кресла. Опять у Чонгука что-то случилось. Журналист познакомился с Чоном, когда журнал освещал в небольшой новостной колонке смерть отца Чона. В тот момент его фирма практически обанкротилась, и Хосок взял у него интервью. Возможно, это и сыграло свою роль в том, что Чонгук смог подняться и практически вернуть былое положение его семьи в корейской элите. Хосок действительно сильный интервьюер, он своим словом может либо уничтожить известную личность, либо сделать её ещё более успешной, и именно поэтому все хотят оказаться у Хосока на интервью, и звезду выбирает именно он, а не наоборот. После интервью они случайно встретились в баре, выпили, разговорились. Их встречи стали повторяться с завидной постоянностью, и даже на свадьбе Хосока Чонгук был его шафером.       Существует теория шести рукопожатий, согласно которой два человека на земле разделены не более чем пятью уровнями знакомых и, соответственно, шестью уровнями связей. Как оказалось, эта теория очень даже правдива. С Чонгуком Хосока познакомил редактор. Редактора с Чонгуком свёл хороший друг его отца, который волновался за парнишку. Друга отца с редактором познакомил хороший знакомый, которого, в свою очередь, с этим знакомым познакомил ещё один знакомый.       Как выяснилось позже, всю цепочку можно было сократить. Чон Хосок влюбился, с первого взгляда влюбился в омегу Кван Канджу. Они познакомились в первый день стажировки, и альфа пропал. Альфа долго ухаживал за омегой, и в итоге Канджу не устоял перед всегда обаятельным и светлым Хосоком. К тому времени как они решили пожениться, Хосок уже сдружился с Чонгуком, и какого же было их удивление, когда в ресторане собрались три старых знакомых. Чон Чонгук, бывший капитан школьной футбольной команды, Пак Чимин, бывший капитан чирлидиров, Кван Канджу — лучший друг Чимина. Если бы Чимин и Кван Канджу продолжили общение после школы, то, возможно, Кван не встретил Хосока или, например, не окончил университет. Но пути двух омег разошлись после выпускного, они не общались и благодаря этой случайной встрече снова стали общаться, но уже не так близко.       Канджу же после окончания школы, выбрал путь журналистики. Сейчас омега находится в декрете, они работают в одном журнале и у Канджу колонка, освещающая моду. Ему очень нравится писать о моде. Нередко, до декрета, Канджу посещал Милан, общался со знаменитостями и самыми востребованными кутюрье. Освещал показы и всегда одевается по последнему писку моды. Работа, так сказать, обязывает. На работе это акула журналистики моды, а дома — милый и любящий омега, который всегда поддержит мужа.       Как тесен мир.       Хосок предупреждает мужа, что задержится и направляется в бар, в котором уже сидят Чимин и Чонгук. В баре, как обычно, в это время немного народу и он без проблем видит столик, за которым расположились его друзья.       — Ну что, мелкий, рассказывай, что случилось у тебя, — садится за столик Хосок и отпивает от бокала уже заказанного пива.       — Мой волк вернулся.       — Ты не шутишь? — удивляется Хосок. Он знает, что волк Чонгука пропал, — Покажи мне его.       — Я не могу, он сам решает, кому показываться, а кому нет. Он вообще со мной не говорит, лишь смотрит злобно. Но я не об этом. — Чонгук не хочет об этом говорить и переводит тему, — Помнишь, из-за чего компания отца прогорела тогда? — Хосок утвердительно качает головой, — Так вот, сейчас со мной связался холдинг «Юникс»…       — Тот, что входит в состав конгломерата «Кимкорпарейтед»?       — Да, и моя интуиция говорит, что я не должен подписывать договор.       — Почему?       — Не знаю, там слишком всё гладко. Условия суперхорошие, но если всё пойдёт не так, как надо, то я останусь без штанов, а «Кимкорпарейтед» даже не заметит, если холдинг обанкротится.       — Может, тебя смущает, что это американская компания? В прошлый раз тоже были американцы.       — Может, так что мне делать, хён?       — Ты пока не подписывай, я через свои каналы пробью и холдинг, и его планы на дальнейшее существование, хорошо?       — Хорошо, хён. Спасибо. Ты лучший.       — О, довольно оваций, — Хосок сдержанно улыбается и переводит взгляд на Чимина, который, кажется, даже не вникает в беседу, — Эй, пиздюк, а у тебя что случилось?       — Эй, я не пиздюк, Хосоки-хён. Я — Чимин.       — Я помню, как тебя зовут, — смеётся Хосок, — Мне Канджу все уши про тебя прожужжал, требует, чтобы я у тебя интервью взял.       — Пфф, это будет слишком легко для моей карьеры, — грустно улыбнулся Чимин.       — Агентство не продлило с ним контракт, — вмешивается в разговор Чонгук и отвечает за Чимина.       — Снова? — опять удивляется Хосок, — Всё же было хорошо. Чем аргументировали?       — Ничем, — Чимин больше не улыбается, — Они не предлагали, а я слишком горд для того, чтобы унижаться перед ними. Они за весь год нашего сотрудничества относились ко мне, как к отбросу, хотя мои выступления приносили им большие деньги.       — И чем планируешь заниматься?       — Не знаю, буду искать новое агентство? — прозвучало как вопрос.       — Хосок добрая фея снова приходит на помощь, слышал, агентство Биг-Хит объявило конкурс? Они ищут одного танцора с умением попадать в ноты и будут делать из него звезду, транслируя всё от начала до конца.       — Ты думаешь, у меня есть шанс?       — А ты попробуй, завтра последний день для подачи заявок. Там правила самые обычные. Отправить им видео, где ты танцуешь и поёшь. Если им понравится то, что они увидят, тебя пригласят на собеседование, а там уже как решит их руководитель. Говорят, что он лично будет отбирать кандидата, он для этого даже из Америки прилетел.       — Думаешь? — снова спрашивает Чимин.       — Конечно, если получится, то ты будешь один из миллионов желающих, не получится — я, так уж и быть, возьму у тебя интервью.       Они ещё немного выпивают, разговаривая на отвлечённые темы, и Хосок вдруг обращается к ним за советом.              — На самом деле, я бы тоже хотел у вас спросить совета. В Корею приехал известный художник Ви.       — Что??? — кричит Чимин, обращая на себя внимание всех посетителей, и уже тише говорит, — Сам Ви приехал в Корею?       — Да, он не только приехал, но и ещё хочет, чтобы я у него взял интервью.       — Да он гениален. Боже. Это самый лучший художник современности. Хён, ты просто обязан взять у него интервью.       — Он тебе так нравится?       — Не только мне, Канджу тоже без ума от его работ.       — Серьёзно? — в очередной раз за вечер удивляется Хосок, — Я даже не знал.       — Ты просто не интересуешься искусством, — вносит свою лепту в разговор Чонгук, — Как и я в принципе.       — Вы оба далеки от искусства, — утверждает Чимин, — Но Хосок-хён, скажи, ты его уже видел? Ты же согласился взять у него интервью?       — Я ещё не дал своего согласия, — неуверенно отвечает Хосок, — Через две недели в Сеуле состоится его выставка, а билетов на неё уже не достать. Всё распродалось за минуты.       — Я знаю, я тоже хотел купить, но не успел, — грустно говорит Чимин.       — Тогда, если ты завтра отправишь заявку в Биг-Хит, я дам тебе пригласительный на выставку Ви.       — У тебя есть пригласительный? — Чимин смотрит на Хосока, как на восьмое чудо света.       — Один лишний завалялся, и если ты отправишь свою заявку, я отдам тебе один из них, и ты сможешь пойти с кем захочешь.       — Чонгук, ты же пойдёшь со мной на выставку Ви? — Чимин переводит взгляд на Чонгука.       Чонгук кивает, а сам внимательно смотрит на своего волка, который впервые показал альфе, что тот должен пойти на эту выставку. Ему сейчас очень странно. Его волк впервые заговорил с ним после возвращения, ему честно не до выставки. Но момент общения с волком закончился так же быстро, как и начался, друзья уже говорят о чём-то другом, и волк потерял интерес к беседе, как в принципе и Чонгук. Он пытается сейчас разобраться со своим внутреннем зверем, с его поведением. Снова пытается поговорить, но волк лишь фырчит недовольно да отворачивается.       Хосок всё-таки увидел чёрного волка Чонгука и в этот же вечер после разговора с мужем дал согласие на интервью.

***

      Тэхён после разговора с журналистом отправился в гостиницу. Ему сегодня надо позвонить родителям и сообщить важную новость. Ещё он очень соскучился по сыну, с которым он не мог нормально поговорить вот уже несколько дней. Но вместо того, чтобы сразу позвонить, Тэхён собрал свои вещи и вещи Юнги, съехал с гостиницы и отправился в дом, который Намджун приобрёл не так давно в районе Каннам, на всякий случай.       Дом был белого цвета и впечатлял своими размерами. Он был современен и отлично вписывался в улицу. Его строение было необычным и со стороны казалось, что он как будто возвышается над соседними домами. Тэхён с лёгкостью прошёл пост охраны, что находился у входа на территорию, не удивился размерам двора: в Нью-Йорке у них участок ещё больше, чем тут, и зашёл в дом. В доме как всегда всё по последнему слову техники, всё гармонично и уютно. Прислуга, что ждала его у входа, поклонилась омеге и проследовала следом.       Он сидел в гостиной и пил мятный чай, пытаясь успокоится перед волнительным разговором с родителями. Как бы момент не оттягивать, он обязательно настанет, но омега решил оттянуть его чуть-чуть и позвонил сначала своему сыну.       — Привет, моя звёздочка.       — Привет, папочка, и я уже не звёздочка. Я большой и сильный.       — Да-да. Тебе целых девять лет. Ты там ещё не уморил дедушек?       — Нет. Пап, представляешь, дедушка Нам вчера сводил нас с дедушкой Джином в Сады у залива. Папа, ты не представляешь, как там красиво. Там целая роща гигантских супер-деревьев, а еще там очень много растений. Экскурсовод так интересно нам всё рассказывал. Представляешь, на одном из супер-деревьев ресторан, мы кушали на вершине такого дерева. Там было очень высоко. Но я не боялся. Я же у тебя уже большой.       — Большой, очень большой — улыбнулся Тэхён, он слушал сына, и улыбка не сходила с его лица, — А чем сегодня занимались?       — Мы собираемся в зоопарк. Как говорит дедушка Джин, этот зоопарк отличается от всех остальных. Он говорит, что там животных не держат в клетках, а они свободно передвигаются по территории. Мне так хочется посмотреть на это.       — А как же хищники?       — Дедушка говорит, что хищники отделены от других животных, но их также можно увидеть. А ещё они обещали, что я покормлю обезьян.       — Теперь я волнуюсь за тебя, мой большой альфочка. Пообещай папе, что ты будешь осторожен.       — Пап, ну, хватит. Мне девять лет. Конечно, я буду осторожен. Кстати, можно я задам тебе вопрос, только обещай, что не будешь ругаться?       — Что ты уже натворил?       — Я — ничего, честно. Просто так получилось, что я совершенно случайно услышал, — Чонмин начал говорить шёпотом в трубку, — Что моего отца зовут Чон Чонгук, это правда?       Тэхён не заметил, как кружка с чаем выпала из его рук и разбилась. Не заметил пятно, что растекалось на белоснежном ковре. Тэхён молчал долгих пять минут.       — Папа, папа, ты ещё тут? Я погуглил этого Чон Чонгука и знаешь, если тебя бросил, то значит, что он не хороший.       — Звёздочка, — голос Тэхёна задрожал, — Давай мы поговорим об этом, когда вы прилетите в Корею.       — В Корею? В Южную Корею? Пап, ты не шутишь?       На этом моменте в спальню Чонмина зашёл Сокджин, услышал про Корею и отобрал телефон у внука.       — Тэхён, о какой Корее говорит Чонмин?       — Папа, я… — Тэхён уже не мог собраться с мыслями.       В общем и целом, их разговор вышел более или менее продуктивным. К разговору подключился Намджун. Ему не понравилось решение Тэхёна, но с ним он спорить не стал, тем более его волк был на стороне Тэхёна с лёгкой долей отеческого волнения. Были, конечно, споры по поводу интервью, но Тэхён настоял на своём. В конце концов, влияния семьи Ким будет достаточно, чтобы, если что-то пойдёт не по плану, прикрыть потоки информации. В конце они решили, что прилетят через неделю в Сеул и проведут день рождения Чонмина в Сеуле, и перед тем, как отключится, Тэхён посоветовал родителям закрывать двери, когда они разговаривают о Чон Чонгуке.       В этом разговоре многое выяснилось. И для Тэхёна, который был недоволен поступком отца. И для Намджуна, что обрадовался тому, что сын сам пришёл к тому, чтобы вливаться в компанию. И для Сокджина, который наконец-то увидит те самые картины сына. И для Чонмина, который пришёл к своим собственным, альфьим, выводам по отношению к отцу. Им всем надо будет поговорить и разговор этот лучше не откладывать в долгий ящик.       Вечером этого же дня Тэхён получил смс от Хосока о согласии провести интервью и отправил ему адрес. Юнги, когда приехал в новое жилище и всё узнал, немного удивился, но сказал, что рано или поздно Чонмин всё равно бы узнал, кто его отец.       До конкурса остаётся неделя, до выставки — две.

***

      Утром следующего дня, перед тем как поехать в Каннам, Хосок потребовал от Чимина доказательства того, что он отправил заявку в «БигХит», и как только Пак скинул скрин отправленной заявки, Хосок отправился на интервью.       Охрана без проблем пустила журналиста на частную территорию, а вышел его встречать сам Тэхён. Он отпустил прислугу на весь день. Меньше знают, крепче спят. Омега проводил альфу в гостиную и там же познакомил с Юнги. Мин решил остаться сегодня с Тэхёном, зная, как ему будет трудно. Хосок прекрасный журналист и кто такой Мин Юнги ему известно, что опять-таки сильно его удивило. Тэхён, как гостеприимный хозяин, предложил Хосоку чай, они втроём удобно расположилось и интервью началось.       — Хосок-щи, прежде чем мы начнём, я бы хотел вас кое о чём попросить, — первым начал омега.       — И о чём же? — Хосоку явно не понравилось то, с чего начал омега.       — Попросить о том, чтобы имена, которые вы услышите сегодня, не упоминались в статье.       — Я уже понял, что вы хотите остаться инкогнито, Ким Тэхён. Начнём?       — Начнём.       Хосок задавал сначала вопросы о семье, о дне рождении, о знаке зодиака, о том, почему омега открыл в себе талант художника и ещё много всего разного. Хосок проверял, прощупывал почву откровенности. И омега был откровенен. Очень.       Через несколько часов интервью они прервались на обед, и журналист снова удивился, что омега сам, очень даже неплохо, готовит. Когда же Тэхёну было трудно, на вопросы отвечал Юнги и Хосок снова удивился их дружбе. Журналист в последнее время очень часто удивляется.       Дальше больше. Хосок задавал — Тэхён отвечал. Об истинности, о метке, о своих приступах, о попытке суицида, упомянул Сон Дольги. Всё сводилось к картинам, которые Хосок увидел в выставочном зале. Журналист видел, как тому было тяжело. Тяжело вспоминать. Тяжело говорить. Тяжело снова переходить через всё. Но Тэхён захотел этого сам.       Ближе к пяти часам вечера их интервью прервалось внезапным появлением родителей и сына Тэхёна. Омега сразу бросился к сыну, потом обнял родителей и, извинившись, покинул журналиста на непродолжительное время. Хосок тем временем наблюдал и делал свои выводы. Журналист познакомился с Ким Намджуном и тот даже пообещал подумать дать ему интервью. Интервью продолжилось, и уже к его концу Сокджин настоял на том, чтобы Хосок остался с ними на ужин.       Семейный ужин прошёл в спокойной обстановке и самое главное то, что всё было не напоказ. Всё было по-домашнему уютно. Чон даже познакомился с Чонмином. Маленький альфа от мужчины был без ума, и теперь он гордо называл его «Дядя Хосок».       В какой-то момент Юнги и Хосок остались наедине, и журналист тоже задал ему несколько вопросов, но в конце обратился с просьбой.       — Юнги-щи, можно обратиться к вам с просьбой?       — Хм, попробуйте.       — Это не имеет отношения к Тэхёну или статье. Это личная просьба.       — Вы меня заинтриговали, — Юнги заинтересованно посмотрел на журналиста.       — Я знаю, что ваша компания объявила конкурс, и мой очень хороший друг сегодня подал заявку на участие.       — Хосок-щи, при всём уважении, это будет честный конкурс. Без связей и пропихиваний кого-либо.       — Нет-нет, Юнги-щи, вы не поняли меня. Я не прошу его взять и всех остальных не смотреть.       — Тогда что вы хотите?       — Понимаете, моему другу немного не везёт с агентствами, он действительно талантливый танцор и поёт очень даже неплохо. Он живёт этим, только его талант практически не ценят. Я прошу вас лишь обратить на него внимание и пригласить на собеседование. Если он вам не понравится, значит, я преувеличиваю его талант. Его зовут Пак Чимин.       — Пак Чимин, — задумчиво произнёс Юнги, — Я подумаю, — это всё, что ответил Мин.       — Спасибо, Юнги-щи, это многое для меня значит. Считайте, я у вас в долгу.       — Я же вам ничего не обещал, я сказал лишь, что подумаю, — отмахнулся Юнги и к альфам присоединился Тэхён со своим сыном.       К десяти часам вечера, когда Хосок собрался домой, Сокджин не отпустил его с пустыми руками и передал беременному мужу много вкусностей. Журналиста проводили, и уставшая от насыщенного дня семья отправилась спать. Чон Хосок вечером того же дня, сидя у себя дома, принялся за работу. Юнги же отправил сообщение своему ассистенту «Пак Чимин приглашён на собеседование. Его номер три.»