Мне повторить, или обойдёшься?

Через телефонную трубку было слышно, как Женя щёлкает по мышке. Это, скажу я вам, очень даже раздражало, но я старалась не замечать. Через минуту подруга откликнулась. - «Бруно – имя германского происхождения, означает «смуглый». Бруно очень активен, повсюду сует свой нос, стремится всем понравиться, эгоцентричен… Сверхчувствителен и восприимчив. Родителям надо побеспокоиться о том, чтобы его жизнь не настолько зависела от чувств. Обладает аналитическим и синтетическим складом ума, чрезмерной интуицией. Его творческая активность зависит от избранной профессии: работу меняет до тех пор, пока не найдет дело по душе. Имеет склонность к музыке, архитектуре... Его действиями руководит эгоизм. Не всегда объективен, а потому нередко несправедлив. Родители с детских лет должны развивать в нем мужские черты характера…». Что скажешь? - А я знала, что он эгоист. - Нет, ты только послушай… «Бруно быстро утомляется, склонен к нервному и психическому перенапряжению. Предрасположен к полноте. Слабое место организма — глаза. Очень любит давать советы…». Бруно носит очки? – не поняла Женя. - Нет. А вот напряжение… Подожди, а ты уверена, что это достоверная информация? - А то, - заверила меня подруга. – Сайт врать не может. От имени вообще многое зависит в нашей жизни. Вот, послушай: «Надежда отличается твердым характером, сильной волей, хорошей выдержкой. Эмоциональна, но все душевные порывы хранит внутри себя. Сдержанна, не болтает часами с подругами, хотя в меру и общительная, и веселая. Она четко усвоила принцип "делу - время, потехе - час" и твердо его придерживается. В отношениях с мужчинами очень серьёзна - если влюбляется, то глубоко и надолго. Надежда редко бывает нежной и ласковой, однако всегда внимательна и предупредительна к супругу. В юности смешливая и жизнерадостная…». Жизнерадостная? – недоумённо. - Спасибо, что верите в меня. Я вас тоже очень сильно люблю. - «…после замужества становится степенной и умеренной в проявлении чувств, да и в мужья стремится выбрать человека серьезного, с развитым чувством долга, надежного, которым можно будет легко управлять…». Ну, это правда. Чего молчишь? Ау? Ты где вообще? Опять бутерброды хомячишь? Так вот, слушай дальше! Я знаю, что ты меня слышишь! «Надежда скупа и корыстна. Так, если она выходит замуж за вдовца, то его детям следует заранее знать, что ни крохи из их отцовского наследства они не получат! Надежда искусно устроит так, что муж все отдаст только ей, напрочь позабыв о детях от первого брака. Угрызения совести ее никогда не мучают! Зато своих детей опекает, как орлица. Живет только для них, ради них готова даже на неблаговидные поступки. Сексуальная тайна имени Надежда! Ее мужчиной станет тот, кто сможет…»… Я отключила громкую связь телефона, нажала на «откл.» и с честным видом посмотрела на маму, которая только что вошла. Мол, я не я, и телефон не мой. - Женя опять хочет тебя с парнем каким-то свести? – сочувственно сказала мама. Я покивала с самым печальным видом. – Бедняжка, - посочувствовала мне родительница. А потом гаденько улыбнулась. – Давно пора. Да… И мама туда же. - Кстати, надеюсь, что ты помнишь лекцию, которую я тебе недавно читала, - напомнила мне мама о лекции «Чем вреден секс для несовершеннолетних». Эту лекцию я запомню надолго. Зазвонил телефон. - Да? - Что «да»?! – заверещала Женя. – Ты меня не слушаешь! «Её мужчиной станет тот, кто…»… Я спрятала телефон под подушку и пошла на кухню заваривать себе чай. Желательно с валерьянкой.

***

Суббота, 26 октября. Заморозки. Погодка в городе становится всё холоднее и холоднее. В этом году обещают холодную осень и суровую зиму, люди зябко кутаются в куртки и пальто, шагая по улицам. Под ногами толстой коркой инея был покрыт асфальт. Изо рта при выдохе вырывалось белое облако пара. Казалось, что даже ресницы превратились в сосульки. Я в который раз растёрла руки и потопала ногами. До школы ещё два поворота. Интересно, как там Бруно? Не холодно ли ему? Стоп. Почему я вообще волнуюсь об этом парне? Я ему не нянька, чтобы ему сопли подтирать. Взрослый ответственный человек уже, сам о себе позаботится.

***

В школе было как обычно. Ну, отопления не было. Девочки кутались в свои вязанные кофты, пацаны приставали к ним, кто-то даже обнимал под предлогом: «Давай погрею». А те только и липли к ним и казались такими беззащитными… дурами. Я сидела на последней парте и тупо пялилась в окно. Снега не было, отчего на душе становилось ещё гаже. Из головы не выходила вчерашняя встреча. Вот чем она мне далась? Из-за чего я так расстроилась? Неужели из-за того, что он обиделся?.. - Что делаешь? – подсел ко мне Гранов. - Отвали, - огрызнулась я. Да, Женя, я очень дружелюбная. В последнее время меня жутко бесит Никита. Вот чего он ко мне привязался? Только из жалости, наверное. А я не люблю жалость. Я не переношу её с тринадцати лет. Представьте, что вам четырнадцать. Вы приезжаете к бабушке в гости, вас там обнимают и целуют в щёчку, а потом так сочувственно: «А что, голос нормальным не стал?». И так гадко после этого… Наверное, на меня напала меланхолия. Делать ничего не хотелось, думать было о чём, но так лень… Из школы я возвращалась хромой улиткой. В переходе на привычном месте сидел Бруно и дёргал струны, потому что назвать это музыкой не решится даже глухонемой. - Привет, - сказала я, подходя к нему. - Привет. Яр, ты извини, что вчера так быстро смылся. Скучно, наверное, было? – поднял он на меня сочувственный взгляд. - Да, да, - закивала я головой. - Извини, приятель. Но сегодня я никуда не уйду, - пообещал он. – Кстати, ты на гитаре играть умеешь? Нет. Но, я думаю, играю я всё равно лучше тебя. - Нет, - честный взгляд. – Хм, Бруно, тут такое дело… тебе не кажется, что тебе подают… милостыню? - Что? – не понял парень, продолжая играть. Вот это пофигизм. Мне бы его… хм, люди, я про пофигизм!.. - Ну, тебе не кажется, что игра на гитаре… это не твоё? - Нет, - покачал он головой. – Я люблю играть. И ты тоже. И когда это я успела полюбить гитару? - И ты сейчас будешь играть, - толи припугнул, толи пообещал гитарист. Я горько вздохнула. Садист. Я же ему сказала, что не умею играть! - Хорошо. - Эй, чё за левые типчики у нас тут? – послышалось за спиной. Очень, кстати, знакомое. – Чё за гитарист по струнам бренчит, словно дрочит. Я закусила губу и отвернула лицо от Бруно. Твою мать, надо же было на них нарваться! Если меня узнают одноклассники, то тут же скажут правду. И будет большой пиздец. Но если я промолчу, то они загнобят Бруно. А он не мастер спорта, я скажу… - Дрочишь это ты на свою мать, - встал Бруно с гитарой наперевес. Я впала в панику. Что же делать? Если он узнает, что я девочка, то всё, кранты. Вряд ли когда-нибудь ещё мы встретимся. И будет этот разочарованный взгляд. А если я сейчас не вступлю в разборки, то Бруно могут покалечить. Что тут, казалось бы, думать? Но, блин, что же выбрать?! Если я вступлю драку, то мне больше попадёт. Ведь драться я не умею. Но я не уроню себя в глазах парня. Но если… - Чё сказал, залётный? – прорычали за спиной. Ну, Надька, думай! Что же выбрать? Не успела. Стояла спиной к ним, дрожала и никак не могла выбрать свою участь. Поэтому и не успела. Началась драка, кто-то закричал. А я просто стояла и смотрела в стену, до крови закусив губу. Не могу. Я просто не могу.

***

Я держала гитару Бруно и с ненавистью смотрела на иней у себя под ногами. Я ненавижу своих одноклассников. Но ещё больше я ненавижу себя. Почему я не помогла?.. Наверное, все мы отчасти эгоисты. Бруно тоже эгоист. И ему это нисколечко не мешает жить. А я чувствую себя последней гнидой. Приехала полиция, разняла хулиганов. И повязала всех. И всё… все мои печальные попытки увести след от парня были напрасны, он всё равно попался, только по другой статье. А я стояла с гитарой в сторонке и смотрела в стену, до крови закусив губу. Думаю, Бруно меня не простит. Признает как предателя. Как же ему объяснить, что я попросту не смогла вступить в разборки? Зачем придумывать оправдания? Зачем врать? Когда отдам ему его гитару, то и сознаюсь во всём. Скажу, что я девочка, что Ярик ходит совершенно другой стороной от школы, что я его старшая сестра, что все эти репетиции и выступления… Это была всё фигня. И самое главное. Я признаюсь ему, что по телефону ему нахамила я. Под ногами хрустел иней. Буквально раскалывался. Так же, кажется, раскалывалось и моё сердце. По частям, по осколкам…