Викторион

Вечером того же дня обеспокоенные Элландрия и Диалан нашли Виктора под алуэль. Виктор сидел с потухшим взглядом и пальцами ковырялся в земле. При виде эльфов он нехотя поднялся, отряхнул пыльные руки и, выдохнув, произнес: ― Предлагаю всем вместе подумать, как нам пробудить целительниц. Должен быть способ… Диалан искоса глянул на эльфийку, словно говоря: «Я был прав, Виктор просто так не смирится с потерей». ― Многие эльфы пытались их пробудить, ― постарался объяснить Диалан, ― но у них ничего не получилось. ― Но я не эльф, Диалан! ― возразил Виктор. ― Сколько я сделал того, что не смогли сделать эльфы? Много! У меня получится! У нас получится! Элландрия воодушевленно закивала. ― Ты прав! У тебя получится, и мы тебе с этим поможем, ― она локтем коснулась Диалана, ― правда, Диалан? ― Правда, ― отозвался эльф, уступая. ― Ты не раз делал удивительные вещи. Если кому и под силу найти способ пробудить целительниц, то тебе. Тем более если мы с Элландрией будем тебе помогать. Я верю, что у нас все получится. Виктор благодарно улыбнулся, подумав: «Как же мне повезло с ними». ― Спасибо, вы замечательные друзья. ― Друзья... ― повторил Диалан, точно пробуя слово на вкус. ― Хм, меня никогда не называли другом... Виктор почесал затылок, разве он ни разу не называл эльфа так? Он был почти уверен, что называл, но если Диалану это слово не по душе… ― Ох, мне так не называть? ― Нет, почему же, мне нравится… друг, ― улыбнулся Диалан. ― Если позволите, мне нужно отправиться в Арлендэль по срочному делу, но я вернусь очень скоро, обещаю. ― Раз срочно ― конечно отправляйся, ― сказал Виктор. Эльф кивнул, игриво улыбнулся Элландрии, поклонился и ушел. ― Интересно, ― произнесла Элландрия, ― что за срочность у Диалана? ― Давай сосредоточимся на целительницах, ― предложил Виктор. Он догадывался о делах эльфа, но рассказывать ей не собирался, к тому же сейчас были вопросы насущнее. ― Я знаю только, что Алесдар постоянно только этим и занят. За всю жизнь он перепробовал и всевозможные сочетания трав, и эликсиры, столько всего, но ни один способ так и не сработал. ― Тогда остается лишь одно. ― И что же это? ― У Элландрии даже идей не было. ― Иадэль, ― сказал Виктор, ― может, она что-то почувствует и даст подсказку. После праздника Иадэль на время осталась в Каталлоне, поэтому человек и эльфийка, не утружденные лишним днем пути, уже вскоре были в гостях у духвестницы. Когда Виктор с Элландрией рассказали Иадэль о том, что собираются сделать, Иадэль некоторое время задумчиво молчала, а потом кивнула. ― Хорошо, ― произнесла она, ― я согласна, но должна сказать, что ко мне многие приходили с подобным вопросом. Я не смогла ничем помочь, к сожалению. Но я с радостью попробую еще раз. Иадэль подошла к шкафу и, как зачарованная, стала смотреть на заставленные книгами ― фолиантами и тоненькими сборниками ― полки. Тихо прошептала: «Как разбудить целительниц?». Выбрала самую старую на вид книгу с потрепанным корешком, в исцарапанной кожаной обложке. Взяла с верхней полки и зашелестела пожелтевшими страницами. Гулявший по помещению сквознячок дыхнул в Виктора и Элландрию запахом затхлости и пергаментом. Вначале Иадэль аккуратно перелистывала страницу за страницей, но постепенно ее руки ускорялись, а затем страницы, точно заколдованные, стали быстро переворачиваться сами, будто ведя с духвестницей слышимый одной ей разговор. Захлопнув книгу, Иадэль посмотрела на Виктора. ― Вы что-нибудь почувствовали? ― нетерпеливо спросил он. ― Увидели? Услышали? Прочитали? ― Арлендэль, ― коротко поведала она. ― Что Арлендэль? ― не понял Виктор. ― Там что-то есть? Или кто-то? Там мы найдем подсказку? ― Не знаю, ― последовал ответ, ― но вам нужно отправиться в Арлендэль. Скоро… очень скоро... мы все узнаем. ― Что? Что узнаем? Узнаем, как разбудить целительниц? ― Это относится ко всему эльфийскому миру, не только к целительницам. Это… это все, что я смогла почувствовать. У Виктора на языке крутились сотни вопросов, но очевидно духвестница не знала на них ответ. ― Ладно, ― сказал Виктор, ― Иадэль, спасибо вам хотя бы за эту подсказку. Большего у нас в любом случае не было. ― Он взглянул на Элландрию. ― Ну что, отправляемся в Арлендэль? ― Как скажешь, ― отозвалась эльфийка. Диалан быстро управился в Арлендэле и теперь, не скрывая улыбки, шел по тропе, ведущей в Каталлон. Он поговорил с Жафлин, рассказал ей о своих чувствах к Элландрии, и Жафлин его поняла. У них не будет союза. Диалан разорвал последние цепи, удерживающие его от признания Элландрии. Идеального признания. Теперь он почти готов. ― Диалан! ― Послышался сзади голос Данриеля. ― Диалан, постой, куда ты торопишься? В Каталлон? Обучать этого?! Давай поговорим! ― Данриель догнал брата и схватил его за руку. ― Хорошо, давай, ― согласился Диалан. ― Да, ты прав, я иду в Каталлон. Иду обучать этого? Да, иду. Мне нравится обучать его Драконьему дыханию. Он очень способный ученик. Также мне нравится проводить время с моими друзьями. ― Нет! ― рявкнул Данриель. ― Ты сейчас же повернешь домой и больше не будешь с ними видеться! Возможно раньше Диалан бы и послушался брата, но не сейчас. ― Ты не умеешь разговаривать, Данриель, только командовать! ― Диалан вырвал свою руку и продолжил путь. ― Ты никогда мне не перечил, но с появлением этого чужака тебя словно подменили. Диалан, это ничем хорошим не кончится! ― крикнул ему в след брат. ― Запомни мои слова! Вскоре Диалан сошел с тропы и, поднявшись на холм, добрался до длинного веревочного моста, соединявшего между собой два склона ущелья, по которому проходила спокойная, бирюзового цвета, река. С высоты отлично были видны речные обитатели, они мирно плавали в прозрачной воде. Вдруг Диалан увидел по ту сторону моста Элландрию и Виктора и, прибавив шагу, помахал им. Они стали радостно махать в ответ и двинулись ему навстречу. И тут мост качнуло. От неожиданности Диалан упал, и его резко потянуло в сторону, словно что-то невидимое для эльфийских глаз схватило Диалана за ногу и потащило за собой. Он, что есть сил, схватился за веревочные перила. Хватка эльфа была крепка, но веревка не выдержала и оторвалась. Диалан с криком упал в воду ― брызги полетели во все стороны, ― и забарахтался, пытаясь удержаться на поверхности, но тот, кто тянул его вниз, оказался сильнее, и эльф начал погружаться. ― Диалан! ― закричал Виктор. Мост перестало качать, он вернулся в обычное положение. Элландрия, не задумываясь, набрала полную грудь воздуха, перевалилась через перила и спрыгнула. Сгруппировавшись в воздухе, она нырнула следом за эльфом. Холодная воды обожгла нагретое солнцем тело, уши заложило. Элландрия успела схватить Диалана за руку, и теперь их обоих тянуло быстро на дно. Видя, что друзья в беде, Виктор пытался найти связь с водными обитателями, взять над кем-то контроль. Ему удалось слиться с существом, похожим на ската, с плавником сверху. Виктор прыгнул в реку, взялся за плавник, как за поручень, и они вместе с созданием стали погружаться в воду. Эльфы уже достигли самого дна. Эльфийка шевелила ногами как плавниками, пытаясь всплыть, и изо всех сил тянула Диалана за собой, но все было тщетно. Она словно пыталась поднять подводную гору. Виктор увидел, что ноги эльфа жгутами обвивает красная субстанция, конец которой уходит внутрь рифов, и поплыл туда, уверенный, что если ему удастся каким-то образом разрубить красную материю, то Диалан будет свободен. Тем временем у Диалана изо рта стали выходить пузыри; эльф слишком отчаянно боролся с незримыми путами, старался выбраться, и у теперь у него закончился воздух. Перед глазами у эльфа мигало, тело ослабевало, он из последних сил старался не вдохнуть больше воды. Ведь один вдох, и легкие не выдержат. Элландрия подплыла к эльфу вплотную, прижалась губами к его губам и передала ему свой воздух в рот, но затем сама стала терять сознание. В этот момент внутри рифов Виктор обнаружил камень с красными символами, и когда он поднял его, красная субстанция распалась на бессчетное число пузырей и исчезла. Виктор тут же слился с еще одним существом ― громадной перламутровой рыбой ― и направил его к эльфам. Лишь благодаря Элландрии оставшийся в сознании Диалан одной рукой ухватился за плавник рыбы, другой крепко взял эльфийку за талию, и они втроем вскоре всплыли на поверхность. Из реки Диалан вынес потерявшую сознание Элландрию на руках, и когда он положил ее на поросший мягкой травой берег, девушка сразу стала выплевывать воду и приходить в себя. Когда Элландрия открыла глаза, то увидела Диалана. Его красивые светлые глаза блестели и были полны беспокойства. Но беспокойство во взгляде эльфа быстро уступило место радости, и на губах появилась улыбка. Диалан коснулся руки девушки и произнес: ― Большое спасибо за воздух. Если бы не ты… Эльфийка улыбнулась и коснулась его руки в ответ. ― Ты бы поступил точно также. Щеки Элландрии покрывал легкий румянец, губы, те самые губы, что коснулись его губ под водой, маняще, так маняще, как никогда прежде блестели. Диалан не выдержал, потерял над собой контроль и, ведомый лишь желанием, наклонился и стал целовать лежащую Элландрию в губы. Эльфийка ответила на поцелуй и от удовольствия закрыла глаза. По всему ее телу от макушки до пяток расползалось приятное, опьяняющее тепло, вытесняющее из сознания все проблемы и трудности. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй длился вечность. Они целовались долго, страстно, не замечая никого и ничего вокруг себя. Видя, как эльфы увлечены собой, Виктор почувствовал желание отвернуться, ему стало неловко, и он уже собрался бесшумно исчезнуть, чтобы лишний раз им не мешать, но тут послышался крик Данриеля: ― Диалан, что ты делаешь?! Что ты творишь?! Эльфы разорвали поцелуй, обернулись, к ним по мосту шел разгневанный эльф. ― Это переходит все границы! ― возмущался Данриель. ― Как тебе не стыдно! Ты в своем уме?! А как же Жафлин? Как же ваш союз? Диалан и Элландрия поднялись на ноги. Эльф молча посмотрел на старшего брата, затем повернулся к эльфийке. ― Прости, Элландрия, я больше не смог сдерживать желание тебя поцеловать. Я потерял голову, со мной никогда такого не было. Я ведь собирался все сделать идеально, но все испортил. ― Диалан поджал губы. Не так он себе все представлял, но теперь уже поздно поворачивать, нужно идти до конца. ― Диалан… ― начала эльфийка. ― Прошу, ― сказал он, глядя ей в глаза, ― выслушай меня. Во-первых, я планировал рассказать тебе, что поговорил с Жафлин, и она все приняла. Союза не будет, мы с ней больше не будем вместе. Во-вторых, самое важное, я должен признаться тебе в своих чувствах. В моей душе как цветок расцвело это чувство. Затрепетало сердце, как струна. Я парю, за спиной словно выросли крылья, выросли благодаря тебе. Ты подарила их мне. Я эти слова готов прокричать. Элландрия, я люблю тебя! Я люблю тебя безмерно, выше неба, выше звёзд! ― Неужели это правда... ― прошептала Элландрия. ― Диалан, ты всегда был в моем сердце. С нашей первой встречи. Это было давно, еще до появления Виктора. Неужели моя несбыточная мечта осуществилась... Диалан, и я люблю тебя, как небо любит ветер! Данриель качал головой, каждое слово Элландрии и Диалана распыляло внутри него огонь раздражения. ― Еще один позор, ― наконец, произнес он. ― Я разочарован. Ты был другим, брат. Их общество на тебя плохо повлияло... ― Да, я изменился, ― сказал Диалан, ― и осознал, что хочу быть свободным в своем выборе и действиях. Я устал, что мной всю жизнь командуют. Говорят, что делать и как, с кем быть... ― До встречи с ними ты даже о таком не помышлял. Ты не был против союза с Жафлин! ― Потому что я другого и не знал! Я рос среди кланов, где было так устроено. Да, я вырос с Жафлин и не был против нашего союза. Мы с ней отлично ладим, у меня к ней теплые чувства, как к любимой сестре, которой у меня никогда не было, но не более. ― Элландрия не из клана, ― отрезал Данриель, ― ты же знаешь, что ее не примут... Вам никогда не быть вместе! Диалан и Элландрия не могли оторвать взгляд друг от друга, им было совсем не до слов эльфа. ― Этот абсурд никогда бы не произошел, если бы не появился человек. Может мне... ― Данриель с ненавистью взглянул на Виктора и положил руку на рукоять меча. ― ...пока он не натворил чего-то еще... Еще недавно этот жест вызвал бы у Виктора прилив паники, но сейчас он даже не ощутил беспокойства. Он был в мире ведьм и мерсов, стоял один напротив целой вражеской армии… Один эльф ему страшен, пусть даже такой искусный в сражении эльф, как Данриель. ― Если хочешь убить меня ― попробуй, ― сказал Виктор. ― Но знай, я не тот, кем был раньше. ― Эльф, похоже, и сам это понимал; он убрал руку с рукояти. ― Данриель, ― обратился Виктор, ― вместо того, чтобы возмущаться и пытаться повлиять на то, на что ты не можешь повлиять, лучше посмотри, перемены помогают осуществлять мечты. Виктор радостно указал на влюбленных, пытаясь разрядить обстановку. Но судя по недовольному выражению лица Данриеля, сделать это не получилось. ― Знаешь, что, Данриель? ― сказал Диалан и добавил воодушевленно: ― Мы прямо сейчас же отправимся и всем заявим о нашей любви! ― Ты не посмеешь! ― бросил Данриель. ― Диалан! Диалан!.. Но Диалан с Элландрией, не обращая внимания на слова эльфа, уже направились в Арлендэль. И за ними, чуть отставая, шел Виктор. Данриелю не оставалось ничего, кроме как идти за влюбленными следом и роптать. Роптать и понимать, что он не в силах повлиять на решение младшего брата. Брата, который раньше слушался его во всем, брата, который уже не был прежним. В Арлендэле ― городе неописуемой красоты, что был построен неподалеку от драконьей горы, ― в просторный главный зал клана Лексгрин стекались облаченные в изящные одеяния эльфы с золотистыми волосами. Они собирались по просьбе Диалана, тот решил созвать всю семью. Стены зала были украшены замысловатым орнаментом. Часть смыслов, вложенных эльфами в узоры, Виктор приблизительно понимал, часть ― оставалась для него совершенной загадкой. Мебель в зале была из белого дерева с искусной резьбой. Элландрия ― чувствовала она себя неловко ― стояла справа от Диалана и то и дело поглядывала на Жафлин. Одетую в нежно бирюзовое платье девушку, с которой Диалан должен был заключить союз. Она была красивой, и нежная кожа ее рук вряд ли хоть раз в жизни соприкасалась с грубой рукоятью меча или жесткой тетивой. Даже несмотря на слова Диалана о том, что Жафлин его поняла, Элландрия опасалась, что эльфийка ее возненавидит. Опасалась ровно до того момента, когда Жафлин посмотрела на нее и по-доброму, без намека на обиду, улыбнулась. Когда все собрались, Диалан вышел вперед и начал: ― Приветствую всех собравшихся, ― произнес он. ― Я вас собрал, чтобы объявить, что мы с Жафлин не хотим быть вместе. Ненадолго повисла тишина, точно невидимый дирижер приказал музыкантам разом замолчать, а потом Диодрия, мать Диалана, покачала головой, словно стряхивая дурное наваждение. ― Что ты такое говоришь? У вас же скоро союз. ― Его не будет, ― отрезал Диалан. Диодрия повернулась к Жафлин в надежде, что та скажет, что ее сын так неудачно шутит. ― Все верно, союза не будет, ― подтвердила Жафлин. Собравшиеся стали встревоженно переглядываться, это был первый на их памяти случай, когда союз, которому уже назначали дату, так внезапно отменялся. ― Хочу представить вам ту, в которую я влюблен всем сердцем, ― сказал Диалан и рукой указал на стоящую рядом Элландрию. ― Ее зовут Элландрия. Эльфийка робко поклонилась. Под взглядами семьи Диалана она чувствовала себе неуверенно. ― Она не достойна тебя, ― тут же заявила Диодрия. ― Союзом с ней ты опозоришь нашу семью! Она не из клана, у нее низкий статус. С Жафлин вы были созданы друг для друга. Все видели, как нежно вы относитесь друг к другу. У вас самая настоящая любовь! ― Наша с ней любовь ― не более чем любовь брата к сестре, ― объяснил Диалан. ― Я хочу быть с Элландрией! ― Если Жафлин не хочет быть с тобой, ― словно не слыша слов Диалана, заявил Фаллондор, ― мы подберем тебе другую, из любого клана, какого ты пожелаешь. ― Послушайте меня. ― Диалан из последних сил старался не взорваться. ― Я люблю Элландрию и хочу связать свою жизнь только с ней. Мне никто больше не нужен. ― Этого не будет! Разговор окончен, Диалан! Как по команде все молча начали расходиться, стараясь не смотреть Диалану и Элландрии в глаза. ― Они никогда меня не примут, ― с грустью сказала эльфийка. Она и раньше считала, что их союз ― несбыточная мечта, а теперь, даже несмотря на то, что Диалан признался ей в любви, ее опасения подтвердились. Семья Диалана не смотрит на нее, как на равную Диалану. Для них она никто с низким статусом. Но Диалан не унывал. ― Мы будем вместе, обещаю! Они не смогут меня заставить делать то, чего я не хочу. И рано или поздно им придется уступить. ― Что мне сделать, чтобы они меня приняли? Я все сделаю! ― Тебе ничего, ― Диалан взял ее за руку. ― Если кому и нужно что-то делать, то только мне. Если потребуется, я буду хоть каждый день с ними разговаривать и добьюсь своего. Пойдем лучше погуляем в саду Ассвильвуд, сейчас этот зал ― последнее место, где я хочу находиться. Когда они выходили, Диалан обратился к Виктору: ― Нам с Элландрией надо побыть наедине. ― Да, конечно, я все понимаю. Виктору собирался пройтись по городу в поисках подсказки, как пробудить целительниц. Иадэль сказала, что он ее найдет в Арлендэле. Виктор уже удалялся от дома клана Лексгрин, когда к нему подбежал маленький мальчик и передал записку. Виктор развернул пергамент и прочитал: «Возвращайтесь сегодня один после заката. Нам нужно поговорить, Диодрия». Виктор и не представлял, о чем с ним хочет поговорить мать Диалана, но упрямо хотел верить, что этот разговор как-то связан с тем, что почувствовала Иадэль. Когда Виктор пришел, Диодрия уже ожидала его. Она проводила его вглубь дома, в самую дальнюю комнату и закрыла дверь за собой на позолоченный засов. ― Мне с вами нужно серьезно поговорить. Присядьте. У меня к вам вопрос. ― Выглядела Диодрия взволнованной, очевидно она долго готовилась к этому разговору. ― Хотели бы вы отправиться в драконий край? Брови Виктора взлетели на лоб. ― Что? В драконий… Да! Да! Конечно! Я готов хоть сейчас! Только… ― Он вспомнил про Аридэйль, про желание во что бы то ни стало пробудить целительниц и засомневался: стоит ли ему ради мечты всей жизни ― драконов ― забывать про цель? Но тут же ему в голову пришла разбивающая все сомнения мысль. Что если именно в драконьем краем Виктор найдет способ пробудить целительниц, что если все связано… Быть может, именно это почувствовала духвестница, листая свои фолианты. ― Я готов, ― решился Виктор и заметил, что его слова ободрили эльфийку. Должно быть, она боялась, что он откажется. ― Считаю, время пришло, ― произнесла Диодрия. ― Мне нужно будет рассказать вам правду. Попрошу дослушать до конца и не перебивать. Начну я с самого начала, когда все началось. Виктор сел на стул, готовый слушать. Диодрия глубоко вдохнула, стукнула пальцем по подлокотнику своего кресла и заговорила: ― Очень давно эльфы жили и не знали, что такое смерть и жестокость, то время называлось Икторион. Безмятежное, спокойное, полное умиротворения время, когда у эльфов не было врагов. Клан Лексгрин с самого начала оккупировал большую территорию, самые лучшие земли, самые массивные деревья для домов и гору, где обитали драконы. Другие эльфы не решались заходить туда, а драконов видели только в небе. Эльф Сэльдирон из клана Лексгрин любил наблюдать за драконами, он посвящал им много песен. Его любовь к ним росла с каждым днем. Однажды ему захотелось стать драконом, стать таким же могущественным, почувствовать их внутреннюю силу и энергию. Эта больная идея не отпускала его. Она крепла и с каждым днем все глубже прорастала в его сознание. Сэльдирон обращался к магии, делал обряды, но ничего не помогало, и тогда он создал острие ― самое первое оружие эльфов. Диодрия поднялась, прошлась по комнате, сняла с дальней стены известный меч клана Лексгрин и стала молча разглядывать начищенную до блеска сталь. Виктору показалось, что она, пусть и собиравшаяся рассказать ему правду, засомневалась: стоит ли продолжать. Виктор терпеливо ждал, что же она решит. Ждать пришлось недолго. ― Однажды, ― продолжила Диодрия, ― Сэльдирон песнями убаюкал драконов. Ему казалось, что внутри них находится ответ на загадку, как стать драконом. Он погубил одного, а затем сбросился с горы, чтобы, как ему казалось, поменяться с драконом местами. Но он не переродился в дракона. Он умер, так и не поняв, что поступил плохо. Он просто шел к своей безумной цели. Меч, которым Сэльдирон погубил дракона, вобрал в себя часть драконьей магии. Драконы сильно доверяли эльфу и любили его. Поступок Сэльдирона стал для них большим ударом, такого предательства они не ожидали, и в ответ улетели навсегда. Мать Сэльдирона Сайлуриэль все поняла. Все началось с ее решения скрыть правду. Она заявила, что никто и никогда не должен узнать, почему драконы улетели на самом деле. Все должно было остаться внутри семьи. Другим эльфам они говорили, что драконы убили Сэльдирона, что они зло и предатели, и клан в ответ прогнал их всех. Также запрещалось вспоминать и говорить о них. Виктор поджал губы. Ему хотелось сказать: «Лицемеры». Они выставили драконов в плохом свете, чтобы скрыть поступок своего безумного родственника. Они очернили не в чем неповинных созданий, и Виктор находил это неправильным. Невыносимо неправильным. Но он не говорил об этом вслух, он терпел, потому что пообещал Диодрии дослушать. А она продолжал: ― Конечно, им все поверили, ведь клан Лексгрин все уважали, ему доверяли. Прошло много времени, и однажды появились неизвестные, они уничтожали все на своем пути! Неподготовленные к такому эльфы были потрясены, выжившие рассказывали жуткие истории про страшных и жестоких врагов! Юный эльф, Кадриасс Кёрб, решил, что нужно начать защищаться, дать отпор чужакам! Первым к нему присоединился клан Лексгрин. Вместе они создавали оружия; острие Сэльдирона послужило как прототип. Вместе учились сражаться, вместе делали снаряжение. Первый бой закончился на славу. Тогда-то и стали появляться первые статусы, за которые эльфы бьются до сих пор. Статусы получали особо отличившиеся эльфы. Кадриасс Кёрб был убит магом. Лицо Диодрии было обращено к Виктору, но смотрела она не на него, ее взгляд точно был направлен внутрь себя. ― Мне рассказали эту правду сразу, после того как я вступила в клан Лексгрин. Мне приказали молчать, а кольцо, ― она коснулась указательным пальцем перстня, ― должно было напоминать об этом. Я испытала такое разочарование и боль. Я много думала и пришла к выводу, что драконы защищали эльфийский мир своей магией. Каждому сыну я пыталась донести эту мысль, убедить, что нужно попробовать их вернуть. Но все было тщетно, пока не появился Дюлай. Мой сын обещал, что вернет Икторион любой ценой! Торопился, как можно скорее вырасти и исполнить обещанное... ― Диодрия стиснула рукоять меча так, что побелели костяшки. Ее лицо омрачила печаль. ― Его убили мерсы. Я была убита горем и поняла, что не смогу пережить смерть любого другого сына. Я нашла множество магических книг и совершила ритуал. За мир без ведьм и мерсов я пообещала, что клан Лексгрин откажется от всего, что у нас есть: земель, домов и статусов. И самое главное, пообещала, что правда будет раскрыта. Диодрия в первый раз за разговор посмотрела Виктору в глаза. ― Затем я увидела волкара и узнала в его глазах своего погибшего сына... Может, это было лишь в моем воображении, не знаю. Тогда я была не в себе. Никто не знает об этом, это мой секрет. Новость, что появился чужак, которого спас волкар, чужак, который спас моих сыновей, естественно меня взволновала. Я должна была на вас взглянуть, что и произошло, если помните, вы были тогда с Иадэль. Уже в следующую нашу встречу, вы интересовались мечом и драконами. Я вручила Диалану меч, и вы не позволили его выкрасть. Затем вы так настойчиво желали обучиться драконьему дыханию. А недавно Диалан рассказал про ваш дар. Я не могу игнорировать все эти знаки! Раньше я сомневалась в своих догадках, но сейчас уверена, что права, драконы ― это ключ к миру. Я верю, что вы сможете все изменить. Не с помощью вашего дара, а с помощью вашей любви и уважения к ним. Прошу вас, отправьтесь в драконий край и принесите драконам извинения от всего нашего клана! Виктор молча смотрел на Диодрию. Он не мог винить ее за то, что клан Лексгрин когда-то решил утаить от всех порочащую клан правду. Он мог упрекать ее лишь за то, что она не рассказала ему правды раньше. ― Ваш клан состоит из лицемеров, ― произнес Виктор. ― Я мог бы сказать, что разочаровался в вашем клане, но не буду. Думаю, это понятно и так. Скажу лишь, что вы поступили правильно, рассказав все мне. И добавлю, что это стоило сделать раньше. Если есть пусть даже крохотный шанс вернуть драконов и тем самым восстановить мир, этот шанс нельзя упускать. Я отправлюсь в драконий край и передам ваши извинения. Но сделаю это не ради вас, а ради Аридэйль, Элландрии, Иадэль и других обманутых! ― Я надеялась, что вы согласитесь. ― Как туда попасть? Что нужно делать? ― Я расскажу подробнее, что делать, перед тем, как вы отправитесь, и отдам вам меч. Сейчас же вам лучше обдумать все сказанное мною. Диодрия подошла к двери, отодвинула засов и потянула за ручку. ― Постойте! ― Виктор рукой остановил дверь, не позволив эльфийке ее открыть. ― Есть еще кое-что. ― Он посмотрел ей в глаза. ― Мое условие. ― Ваше условие? ― Вне зависимости от того, вернутся драконы или нет, вы не будете препятствовать отношениям Диалана и Элландрии! Мгновение Диодрия глядела на Виктора так, будто он потребовал от нее чего-то возмутительного и невозможного, а потом кивнула, вероятно, сознавая, что сейчас она не в том положении, чтобы упрямиться и спорить. ― Договорились, ― пообещала она. Не сказав ни слова, Виктор открыл дверь и уже переступил порог, собираясь уйти, но остановился и, не оборачиваясь, произнес не то эльфийке, не то самому себе: ― Как мне приносить им извинения, когда клан, не то что не раскаивается, так еще и понятия не имеет, что мне все раскрыли, что я знаю правду… ― Я с ними поговорю, ― заверила Диория, ― даю вам слово. Виктор коротко кивнул и пошел прочь. Ему нужно было время, чтобы все обдумать, чтобы понять свои чувства. С одной стороны Виктор был страшно зол на клан Лексгрин. Они поступали подло и трусливо, скрывая правду о драконах, они своими лживыми историями очернили ни в чем неповинных созданий, выгораживая себя. От одной мысли увидеть кого-то из клана, что упал в его глазах, ему становилось не по себе. Но с другой стороны Виктор понимал, почему они скрывали правду. Они боялись за себя и своих близких. Виктор и сам скрывал ото всех свой дар по той же причине. Он боялся, что его возненавидят, что примут за врага. И если его страхи во многом, как понял он позже, были иллюзорными и придуманными, то страхи клана были не необоснованными. Узнай эльфы правду про клан Лексгрин ― клан в лучшем случае оклеймили бы позором, а в худшем… Виктор старался об этом не думать. Ведь если Диодрия права, из-за поступка одного эльфа из клана Лексгрин долгие годы страдал весь эльфийский мир. После недолгих раздумий Виктор решил отыскать Элландрию и рассказать все ей. Не погрузись Аридэйль в сон, он поделился бы с ней, но раз его любимая не могла выслушать и высказать свое мнение, Виктор решил поделиться тяжелой правдой с подругой. Поднявшись по лестнице, он отворил дверь в комнату эльфийки и застыл, ощутив страшную неловкость, ему вмиг захотелось стать невидимым. Под тусклым светом фонарей на диване сидели Элландрия и Диалан. Они страстно целовались. Виктор попятился, стараясь не шуметь, но мимо острого слуха Диалана, пусть и увлеченного занятием куда более интересным, чем все, что приходило Виктору на ум, это не прошло. Эльф отвлекся от поцелуя и, взглянув на человека, спросил: ― Зачем ты пришел? ― В ожидании ответа, не теряя времени, Диалан, совершенно не смущенный тем, что на них смотрит Виктор, принялся целовать руку девушки. ― Что-то случилось? ― не поворачивая головы, спросила Элландрия таким тоном, что Виктор бы в жизни не посмел бы сейчас огорчить ее такой новостью. Но вначале он, не успев сообразить, что говорит, ответил: ― Да, ― а потом тут же добавил: ― НЕТ! Нет, нет, нет. Ничего не случилось. Извините, я не знал, что вы… Неловко получилось. Простите, что отвлек. Он быстро вышел, прикрыл за собой дверь и уже спускался по лестнице, когда его догнала Элландрия. ― Виктор, что ты хотел? Он повернулся, и она увидела его тяжелый взгляд, но вскоре на губах Виктора ― это стоило ему трудов, ― появилась улыбка. Фальшивая, на большее его сейчас бы не хватило, но Виктор надеялся, что Элландрия поверит. ― Ничего не случилось. Неважно. Мне так... Я... Все... все хорошо. Я так рад за вас! Извините... ― запинаясь, он неловко махнул рукой и скрылся из виду. Сзади к эльфийке подошел Диалан и, обняв ее за талию, горячо прошептал на ухо: ― Что он хотел? ― И нежно поцеловал в шею. Один раз, другой… ― Не знаю… ― Элландрия обмякла в его объятиях, утонула в его горячих поцелуях. ― Неважно. ― Она повернулась и поцеловала эльфа в губы. Что бы Виктор не хотел, это подождет. «Рассказать ли мне правду Элландрии? ― думал Виктор, его накрыли сомнения. Еще недавно он был абсолютно уверен, что стоит с ней поделиться тайной, но уверенность эта растаяла, как таяли снежинки из зыбких воспоминаний Виктора, падая на ладони. ― Она все равно рано или поздно узнает… но ведь секрет не мой, имею ли я право его раскрывать? Имею! Диодрия не брала с меня обещание никому не говорить. Я волен поступить, как сочту нужным. Может быть, вернуться и сказать Диалану, что я все знаю?.. Да, пожалуй, так и сделаю! Хотя нет, не хочу им мешать. Тогда, может, мне отправиться одному... Сейчас я слишком возбужден, нельзя принимать решения в таком состоянии. Лучше мне отдохнуть. Быть может, с утра решение придет само собой». С этими мыслями Виктор засыпал. На следующий день, едва встало солнце и своими лучами сделало видимым незримый в ночи танец пыли, как в дверь в комнату Виктора постучали, и раздался голос Элландрии: ― Можно? ― Да, заходи, ― пригласил Виктор и, когда она вошла, произнес: ― Я хотел извиниться за вчерашнее, Элландрия. Прости, что ворвался к вам вот так. Без стука. Надеюсь, я не сильно помешал. ― Ничего страшного, мы слышали тебя. Виктор вскинул бровь. ― Ох, так мое появление не было для вас неожиданностью? Я был полностью поглощён своими мыслями… ― Тебе, наверное, тяжело видеть нас, ― сказала Элландрия. Виктор изобразил удивление, и она попыталась объяснить: ― Наверное, видя нас вместе, ты всякий раз думаешь об Аридэйль, о том, что вы с ней также могли бы проводить время... ― Она ненадолго замолчала, а потом призналась, глядя Виктору в глаза: ― Честно говоря, мне немного стыдно, стыдно за то, что мы счастливы, когда ты нет. Виктор поспешил ее успокоить. ― Я всем сердцем рад за вас. Честное слово! И у меня будет все хорошо, я верю в это. Не нужно испытывать стыд или вину, за то, что вы счастливы, просто наслаждайся моментом, ты это заслужила. Элландрия благодарно улыбнулась и вспомнила, о чем хотела поговорить. ― Зачем ты вчера приходил? ― спросила она и добавила: ― Только давай без своих отмазок. Я знаю, что ты приходил не просто так. Просто так ты не приходишь. Ты хотел что-то сказать, но передумал. ― Хотел, ― признался Виктор. ― И что же? Мгновение он колебался, а потом решил, что все же поделиться с ней. ― Я собирался рассказать тебе тайну о клане Лексгрин… Это очень серьезно. Диалан, он все еще здесь? Элландрия удивленно моргнула: ― Он ушел разговаривать с родителями. Постой… тайну?! Виктор серьезно посмотрел в глаза эльфийке. ― Пообещай, что это останется между нами. ― Виктор, я не понимаю… ― Пообещай, ― настоял он. ― Это должно остаться между нами. Элландрия поджала губы, серьезность, с которой говорил Виктор, настораживала. ― Ладно, чтобы это ни было, я обещаю, что никому не расскажу. ― Вчера меня к себе вызвала Диодрия… ― Диодрия? ― Да, она. Прошу тебя, не перебивай. Эльфийка кивнула, и только потом Виктор продолжил: ― Диодрия открыла мне тайну их семьи, страшную тайну. Тебе лучше присесть. Я постараюсь пересказать все слово в слово, но разговор не из коротких, поэтому наберись терпения. Виктор по памяти пересказал ей разговор с Диодрией, не утаив ни одной детали. Когда он закончил, Элландрия, стиснув кулаки, покачала головой, точно пытаясь вытрясти из памяти все услышанное. ― Это ужасно, ― произнесла она. ― Скрывать такое!.. Все от них отвернутся, когда узнают правду. И от кланов, что с ними связаны семьями. Вот почему они были против меня, почему не хотели даже слышать обо мне, как о спутнице Диалана. Они не доверяют таким как я, тем, кто не из клана. Боятся, что мы можем раскрыть их тайну, потому что нам нечего терять. А из клана эльфы могут подставить под удар всю семью. Виктор кивнул, скорее всего, так и было. ― Клан за клан, ― сказал он. ― Именно, ― подтвердила она. ― Что ж, когда отправляемся? ― Что? ― нахмурился Виктор. ― Нет, я пойду один. ― Куда бы ты ни отправился, я отправлюсь вместе с тобой, и это не обсуждается! Виктор бы ни за что не признался бы Элландрии, что надеялся на такой ответ. Он хотел, чтобы она пошла с ним, он привык, что она сопровождала его во всех приключениях. От мысли, что ему придется отправиться, пусть и к драконам, увидеть которых он мечтал всю жизнь, но одному, ему становилось не по себе. Но теперь можно не думать об этом. Он улыбнулся. ― Ха, интересно... а помнишь, ты сказала мне однажды, что никогда не отправишься со мной к драконам? ― Помню, ― нехотя признала Элландрия. ― Но сейчас все по-другому, обстоятельства изменились. Если нам удастся вернуть драконов, возможно, вместе с ними в эльфийский мир вернутся мир и гармония. ― Думаю отправиться сейчас же, ― сказал Виктор, ― но перед этим мне нужно зайти к Диодрии. Узнаю, что делать и возьму меч. Только… ― Что? ― Стоит ли нам рассказывать Диалану, что мы все знаем? Некоторое время они ― эльфийка и человек ― задумчиво смотрели друг на друга, а потом Элландрия вздохнула. ― Я думаю, лучше ему все-таки не знать. Когда придет время, узнают все, и он в том числе. А сейчас это подождет. Сейчас, ― она покачала головой, будто сама не верила, что говорит это, ― есть вещи важнее. На том и порешили. Виктор с Элландрией договорились встретиться в полдень у главных ворот. Диодрия рассказала Виктору все, что знала о том, как попасть к драконам и отдала ему тот самый меч, который вобрал в себя их магию. Эльфийка верила, что с его помощью Виктор сможет отправиться в драконий край. Также она пообещала человеку, что пока он будет приносить драконам извинения от клана Лексгрин, клан расскажет всем эльфам страшную правду. Такой расклад более чем устраивал Виктора. Виктор встретился с Элландрией в обозначенном месте, и они налегке ― много вещей с собой брать не стали ― отправились в путь. Путь к драконьей горе был недолгий, и на всем его протяжении Виктор с Элландрией говорили. Говорили обо всем. О возможной, такой долгожданной для Виктора, встрече с драконами и о том, как она может повлиять на эльфийский мир. О тайне клана Лексгрин, о вечном сне целительниц, об отношениях… Лишь оказавшись у подножия драконьей горы, которая на солнечном свете переливалась всеми цветами радуги и поблескивала, точно исполинский драгоценный камень, они замолчали и дальше уже шли в тишине; каждый был погружен в свои думы. Вскоре они поднялись к пещере и вошли. Стены пещеры испещряли огромные, хаотично торчащие во всех направлениях мерцающие кристаллы. К одному из этих кристаллов, самому крупному из всех, Виктор с Элландрией и подошли. Вспомнив, что ему говорила Диодрия, Виктор воткнул меч в кристалл и громко прочитал со свитка заклинание, которое передала ему эльфийка. — Сэльдирон, что меч создал, который драконью магию в себя вобрал. Укажи, прошу, нам путь в закрытый мир драконов. Открой портал в драконий край. Войдем мы, чтобы их вернуть. Несколько мгновений ничего не происходило, и Виктор уже успел подумать, что неправильно или не с той интонацией произнес какое-то слово, но потом появился кристаллический портал — яркий, синий, манящий. У Виктора заколотилось сердце, впервые в жизни он был в шаге от того, чтобы попасть в мир тех, кого всегда мечтал увидеть. — Пора, — шепотом произнес Виктор. Они с Элландрией переглянулись и кивнули друг другу: и правда, пора. Нечего тянуть. Едва они вошли в портал, как он исчез. Виктор с Элландрией попали в усыпанное звездами место. Под ногами простиралась водная гладь, что отражала звездное небо, и казалось, что горизонта нет. Но это совсем не пугало, напротив, эльфийка и человек почувствовали удивительное умиротворение, здесь дышалось будто другим воздухом. Не просто более свежим и насыщенным, а более… Виктор с Элландрией, наверное, не подобрали бы подходящих слов. Просто совершенно другим. Время здесь словно остановилось, ни ветра, ни звука… Их окутывала звенящая тишина.