And Ten Thousand More

«Если мы уничтожим старое, мы обязательно уничтожим память о нашем прошлом», - заявила Сана с кафедры. Она выступала перед общим собранием учеников в школьном зале. «Наш долг - чтить тех, кто жил и умер до нас». Дахён наблюдала с заднего ряда. Она сразу увидела, как Сана смогла привлечь внимание учеников в классе. Сана говорила с твердой убежденностью, дополненной манящим чувством сердечности. Зрители наверняка понимали важность того, о чем она говорила, но, должно быть, также чувствовали себя желанными гостями вовремя ее выступления. «У тех, кто забывает прошлое, нет будущего», - продолжила Сана. "Я понимаю, что подавляющее большинство в школе настроены согласиться с планами правления по сносу Латинского квартала, но демократия - это не просто игнорирование меньшинства. Только в духе сотрудничества и единого понимания мы сможем построить мир, который действительно существует для всех, кто в нем живет. Спасибо что уделили мне время сегодня». Аплодисменты раздались от всего собрания, но определенно наиболее горячо среди членов клуба, занимавших Латинский квартал. После этого Дахён пригласила Сану обратно в ресторан на ранний ужин. Обычно они были открыты только на завтрак и обед, а обеды на вынос предлагались ближе к концу дня, но на этот раз Дахён сделала особое исключение. «Ты была потрясающе», - похвалила Дахён Сану, наполняя свой стакан сельтерской воды малиной. «На самом деле, все были невероятно увлечены. Я помню, что так было тоже, когда я была студентом. Всегда были какие-то вопросы для обсуждения. Думаю, с тех пор, как я закончила учебу, мало что изменилось». Сана проглотила последний кусок своего бутерброда, сопрессата с проволоне на хрустящем итальянском хлебе. «Почти все думают, что здание клуба нужно убрать. Мы можем проиграть битву». «Может быть, первый шаг так же прост, как очистить его», - предположила Дахён. «Конечно, оно старое, но здание можно сделать таким, чтоб оно выглядело красивым. Когда оно снова станет новым, пригласите всех посмотреть на него. Этого может быть достаточно, чтобы изменить их впечатление». Сана улыбнулась, поднося напиток к губам, она сделала здоровый глоток и продолжила: «Дахён, то, как ты говоришь обо всем, заставляет меня поверить, что есть надежда по любому поводу». Дахён улыбнулась в ответ еще шире. "Я имею в виду, этот дом тоже довольно старый, не так ли?" - отметила Сана. «Но вы действительно очень хорошо об этом позаботились». Дахён кивнула. «Это было в семье моей мамы на протяжении десятилетий». "Твоя мама медсестра, верно?" "Ага." "Тогда твой отец был врачом или кем-то еще?" «Нет, он был капитаном корабля». Сана немного расширила свои шоколадно-карие глаза. "Она вышла замуж за моряка?" «Ее родители были категорически против. Но мама и папа убежали и вместо этого сбежали». «Это, должно быть, требовало мужести. Их история могла бы стать идеальной ночной драмой, которую можно было посмотреть за бутылкой красного вина». Дахён хихикнула. «Значит, твой отец тоже учил тебя сигнальным флажкам?» - спросила Сана. «Да, когда я был маленьким. Я всегда считала, что независимо от того, как далеко он уезжал, флаги помогут ему найти дорогу обратно». Дахён посмотрела в окно в сторону залива. «Раньше я поднимала их с балкона своей комнаты, не пропуская ни дня». Она на мгновение закусила губу, прежде чем продолжить: «Пока он не умер». "От чего он умер?" - мягко спросила Сана. "Рак." Дахён пришлось подавить ком в горле. «Я так долго не могла перестать плакать. Но потом бабушка Юни построила мне этот флагшток, чтобы я могла поднять эти флаги еще выше. И, возможно, другие моряки тоже увидят их и смогут найти дорогу домой. " Она рассмеялась про себя. "Я не знаю, это звучит глупо?" К ее удивлению, Сана протянула руку и нежно схватила Дахён за руку. «Мой папа - один из тех моряков. Спасибо за любую небольшую роль, которую вы играете в его безопасном возвращении домой каждую ночь». Сана чуть сильнее сжала ее руку. «Искренне благодарю вас». Дахён потребовалось некоторое время, чтобы набраться смелости, чтобы ответить на этот жест. Сделав это, она подивилась тому, насколько гладкой и гибкой ощущалась рука Саны под ее прикосновением. В тот уик-энд Сана посчитала целесообразным последовать совету Дахён. Поскольку Джиын была довольно популярной фигурой среди студентов, она смогла заручиться большой поддержкой со стороны других одноклассников в клубах, которые не принадлежали Латинскому кварталу. В субботу утром на лужайке перед Латинским кварталом собралась толпа подростков, вооруженных швабрами, метлами и ведрами с мыльной водой. Когда рабочая сила была обеспечена, Сана обратилась к своей команде с верхней ступеньки, ведущей к главному входу в здание. «Добро пожаловать, волонтеры. Мы искренне благодарим вас за помощь в сохранении этой великолепной культурной достопримечательности». По всей толпе раздались бурные аплодисменты. Дахён подумала про себя, как странно для Саны получать такую реакцию каждый раз, когда она стоит перед толпой. Златовласая женщина продолжила: «Помните, мальчики, вся тяжелая работа лежит на вас. Выбросьте все, в чем вы не уверены, что вам понадобится». Молодые люди выкрикивали свое согласие, ревя в демонстрации подросткового мачизма. "Дамы". Затем Сана обратится к женскому непредвиденному обстоятельству. «Сделайте так, чтобы каждая поверхность сияла, как новая». Удивительно, но девочки не уступали в объеме и приветствовали в унисон. Работа оказалась утомительной. Полы нужно было мыть, скрести и энергично подметать. Требовалось очистить стены, потолки и арматуру от пыли, накопившейся за многие годы. Коврики приходилось усиленно бить (здесь особенно пригодилась команда по софтболу), чтобы сбить всю пыль, просочившуюся в ткань. В соответствии с приказом Саны мальчики вытащили груды заплесневелой, ветхой мебели, множество треснувших, сколотых, поцарапанных, ржавых и изношенных столов, стульев, книжных полок и ящиков. Они входили в квартал и выходили из него организованной цепью. Дахён давала воду в бутылках в течение дня и подавала каждому добровольцу обед из этих сопрессатов с бутербродами из проволоне. К тому времени, когда последние солнечные лучи скрылись за горизонтом, все согласились, что пора уходить. Дахён пригласила Сану домой, чтобы расслабиться с парой кружек пива, на что Сана оживленно ответила: «Черт возьми!» Несмотря на болезненные суставы и тяжелые конечности от усталости от тяжелого труда, они прошли через парадную дверь в дом Дахён в приподнятом настроении. Дахен сняла теннисные туфли на гэнкан и вешала ключи на крючок на стене , когда Сана спросила, «Это твой отец?» Сана держала портрет в рамке, который обычно стоял рядом с вазой с лилиями. Это был первый раз, когда она вошла через парадную дверь, а не через вход в ресторан, так что это был первый раз, когда она это увидела. «Да», - подтвердила Дахён. "А что?" Сана не смогла найти ответ сразу. Ей нужно было время, чтобы рассеянно взглянуть на фотографию, на фирменный взгляд Ким Джихуна, стальной и суровый, но каким-то образом все еще мягкий и успокаивающий. "Что-то не так?" Дахён положила руку Сане на плечо. Сана оставалась неподвижной, пока не почувствовала входящее прикосновение Дахена. "Ничего такого!" Она резко положила фотографию обратно на шкаф, где она раньше стояла. Дахён могла только в замешательстве оглядываться на нее, полностью сбитая с толку заметным изменением поведения молодой девушки. «Мне очень жаль», - продолжила Сана, теперь внезапно не в силах встретиться взглядом с Дахён. «Я только что вспомнила, что ... - запинаясь, сказала она, - я должна была чем-то помочь маме. Мне нужно идти домой». Сана поспешно сунула ноги обратно в кроссовки. Ни разу она не посмотрела Дахену в глаза снова, когда она выскочила за дверь с коротким «до свидания», когда она убежала прочь. Когда звук за хлопнувшейся двери глухо разнесся в ее ушах, Дахён застыла на месте. В этом глухом шуме было что-то последнее, почти роковое. Она не могла избавиться от страха перед возможностью того, что кто-то умер той ночью.