Точка невозврата

— Горячие булочки! Три— за пятак, одну даю сверху! Выходите, ну, сам, вот этими руками испек! Горячие булочки!— кричал мужчина крепкого телосложения. На жизнь он зарабатывал тем, что пёк вкуснейшие маньтоу. И сегодня он бессовестно нарушил благоговейную тишину раннего утра в маленькой деревушке. Перекинув через плечо перекладину своей старой, разваливающейся повозки с едой, зазывала тяжело вздохнул и пошёл вглубь импровизированных улочек, надеясь хоть кого-то соблазнить ароматами. Времена нынче были тяжелыми и каждый выживал, как мог. Едва ли в этом богами забытом месте, вдали от дворца Императора, найдётся человек с пятаком на еду. Но попытка— не пытка. Ремесленник прошёл так до самого конца деревни, но навстречу ему так никто и не вышел. Вскоре звенящая тишина начала его напрягать, и сознание мужчины быстрыми стрелами пронзила жестокая реальность— в деревне пусто, потому что все... мертвы. Подхватив повозку покрепче, бедняга ударился бежать, что есть сил, подальше от этого гиблого места, на всякий случай пряча нос в засаленный платок на шее. Мор ходил по этим землям с такой же регулярностью, как и варвары. От последних, к скромному счастью, ещё спасали пограничные заставы да разящие мечи стражников. — Чего это он так быстро ушел?..— сквозь зевоту поинтересовался предпоследний житель деревни— скрючившийся старик, глаза которого были, пожалуй, глубже всех известных рек и озер. Посмотрев на мальчишку, что ещё мгновением раньше спал в стоге сена на покрывале из опавшей листвы, старик с трудом поднялся на ноги. — Решился всё-таки? И что, в столицу то как пойдешь? Один? Повсюду полчища этих неотёсанных дикарей. Варвары не пожалеют ребенка, поверь деду. Взять с тебя нечего— так продадут. Ай-я, продадут!— охая и вздыхая, старикашка махнул рукой и поплелся в сторону колодца, близ центральной улицы. Ему, честно признаться, было жаль мальца. Но этот ребенок появился в деревне парой дней ранее, откуда— неизвестно. Сказал, что хочет попасть в столицу. Мальчик, кажется, был ранен. Отлежался за эти дни— и в путь. Вот и понимай современную молодежь. Впрочем, сейчас старка интересовала вода, и он даже не заметил, как мальца и след простыл. Империя была большой. Можно даже сказать— огромной. Какой-то ребенок не сможет своими ногами обойти ее и за год. Даже натренированным всадникам на лучших скакунах будет не просто пересечь все границы страны. Особенно в столь неспокойные времена. Пожалуй, стоит немного рассказать о самой Империи. Она притаилась на юго-востоке Центрального континента. От внешнего мира ее разделяли руины огромной стены. Историки и звездочёты до сих пор спорят, задаваясь вопросами: кто ее возвёл, когда и как её уничтожили. Ведь она огибала всю страну, впадая в моря на юго-востоке страны и на востоке. Кто-то говорил, что пришла Великая Война и уничтожила всё живое на планете, но такие мыслители не могли ответить на простой вопрос: как же живет нынешнее поколение? Неужели не осталось ни одного человека, который пережил ТЕ времена? Сомнительные теории... Но историки и мыслители не знали истины. На планете все же были те, кто пережил ТЕ времена... Конечно же, планета не ограничилась одной Империей. Были и другие страны, разбросанные по трем континентам, разделенным на равные части. Как и полагается иностранным державам— у каждой был свой национальный язык, культура, история. И в каждой стране были руины строений и памятников, принадлежавших Древним. Древние— на всех языках мира, так звали людей, оставивших за собой лишь обломки культуры прошлого. Ни один правитель не сомневался в том, что Древние существовали. Это были на какие-то эфемерные персонажи из сомнительных книжек. На их реальное пребывание в этом мире указывали объекты, обломки которых показывают детишкам в музеях (в некоторых странах уже были музеи, да-да). Возвращаясь к разговору о странах. В мире насчитывалось пять крупнейших держав: Империя, Восточное царство, варварские государства, Западная обитель и островитяне. Но с каждой из них мы ещё успеем познакомиться. Кто-то был на несколько ступеней выше в развитии, а кто-то до сих пор не мог даже дотянуть до средневековья. Но это исключительно их проблемы, на историю это никак не влияет. Просто про них учебники будут чуть тоньше, чем про тех, кто не привык спать по ночам и ежесекундно занимался развитием. И начнём мы историю с правителя Империи. Его Величества императора Ма Вэйдуна. Ему едва исполнилось тридцать. Империей он правит семь лет. Трон достался правителю по наследству, сразу после смерти отца. Претендентов на трон больше не было, да и последние годы жизнь была спокойной и размеренной, поэтому правление давалось императору беззаботно и легко. Не считая последних трёх месяцев... Нет такого государя, против правления которого не выступила бы влиятельная семья, фамилия которой могла быть на слуху в любом захолустье огромной страны. Разумеется, все эти годы эта семья проявляла к императору исключительное уважение. Ничего не предвещало беды. Три месяца назад, солнечным летним днём, на день рождения императора, глава семьи Линь просил у императора аудиенции, чтобы вручить Сыну Неба подарок... В тот же день всё семейство Линь было обезглавлено— от стариков до новорожденных. Ведь подарок тот навсегда лишил лицо Дракона былой красоты, а глаза его ослепли. Несколько молодых девушек, служивших при дворце, искусно владеющих ремеслом швей, под пристальным взглядом одинокой луны принялись вышивать узоры на шёлковых повязках. На исходе третьей ночи работа была закончена и несколько повязок преподнесли Сыну Неба. Отныне шёлк с летящим через всю ленту драконом, разрывая серебро облаков, украшал правильные черты лица императора, скрывая последствия гнусного преступления. Во дворце втрое усилили охрану, но напуганный правитель захотел большего. По его личному приказу в каждый, даже самый отдаленный уголок страны, были направлены доверенные люди. Их целью, прописанной в желтых свитках, было одно— привести в столицу как можно больше девушек и юношей. Тех обеспечат едой и одеждой, а взамен обрекут на долгие годы обучения за закрытыми дверьми, чтобы из детей воспитать лучших из лучших— личную охрану императорской семьи на долгие годы. Бедняки— люди без желания власти, а молодые— чисты сердцем. Император Ма Вэйдун таким образом хотел обеспечить своим наследникам надежную защиту. Пока же наследники ещё не родились, а боль от ожога терзала глаза и нос, Ма Вэйдун решил отойти ко сну на малый час раньше обычного. Мужчине предстояло научиться жить в знакомом мире, но в абсолютной темноте. Не принимая помощь дворцовых евнухов, император жестоко пресекал любые попытки помочь ему, будь то спуститься с лестницы или взять пиалу воды. Не теряя чувства собственного достоинства, молодой император быстро выучил расположение вещей как в своей комнате, так и во всем дворце, приказав никогда ничего не переставлять. Вот и сейчас, проходя мимо шестой из семи колонн центральной залы, император успокоил сердце тем, что все было на своих местах, и он ни обо что не споткнулся. Проследовав в свои покои, Ма Вэйдун позвал придворного лекаря и велел до рассвета чутко охранять окна и двери его спальни. Лекарь Го был молод и амбициозен, но, что самое главное— никогда не раболепствовал. Ему не нужно было отдавать десяток поклонов перед слепым правителем, чтобы прикоснуться к его повязке. Длинные тонкие пальцы аккуратно отделили нежный шёлк от запекшейся кожи лица, покрытой рваной коркой. Сочащаяся кровь и лимфа превратили повязку изнутри в багряную ленту. К счастью, таких повязок было сшито бесчисленное множество, и в целях гигиены они менялись каждую ночь. Лекарь стоял напротив императора, сворачивая грязную ленту и параллельно рассматривая заживающий ожог. — Ваше Величество,— начал Го Цзяньпин, бережно ощупывая виски правителя там, где кожа была почти не тронута и прощупывалась пульсация крови.— Вам не следует сейчас носить эту повязку. Заживление должно происходить в естественных условиях и при открытой циркуляции воздуха,— тон голоса лекаря был несколько надменным, точно он отчитывал провинившегося раба. Император молчал, гордо подняв голову. Глаза его были закрыты, а осанка выдавала бывалого воина. С минуту Го Цзяньпин отсчитывал про себя известные только лекарям комбинации цифр под биение сердца императора, а после отстранился за пиалой с густой мазью. — Ваша жизнь будет долгой, с органами и кровью всё в порядке. Кожа обновится быстрее, чем империя отпразднует смену календаря,— с этими словами лекарь нанес заживляющую мазь на всю поверхность ожога и, поклонившись, мышью покинул спальню императора. Ма Вэйдун был сдержан, его стать— непоколебима, но молчание длилось ровно до того момента, пока он не остался один. Широко раскрыв рот от нестерпимой боли, стоило шагам лекаря стихнуть вдали, правитель зарычал, точно раненый тигр, и, пресекая желание содрать кожу со своего лица, сходя с ума от зуда и жгущей боли, рухнул на колени на пол. Пальцы слепо искали опору, и нащупав край кровати, император принялся бить кулаками в резные украшения до тех пор, пока покалывания в костяшках от оставленных там заноз не перекрыли первую боль. Сбитое горячее дыхание опалило обожженную кожу, и молодой правитель, поднявшись на коленях, забрался на постель, как загнанный зверь. Свернувшись клубком, даже не сняв парадных одежд, Ма Вэйдун забылся в огненном бреду, сражаясь во снах с древними демонами. Он был несчастен сейчас, но не был слаб. Из-за гордости и желания преодолеть все тяготы в одиночку, наутро император сам сменил одежды, принял ванну и даже обработал мелкие порезы на пальцах, удалив все до единой занозы. От ночного наваждения не осталось и следа, а глаза украшала новая повязка. Император готовился к утренней аудиенции— в столицу прибыла первая партия девушек и юношей для несения службы при дворце.