Точка невозврата

— Ну пожалуйста, бабуля! — скулил худощавый мальчик, упершись острым подбородком в бортик деревянной тележки. — Я есть хочу! Ну где я тебе денег найду? Я же только одно яблочко прошу! Самое маленькое! — Какая я тебе бабуля?! — возмутилась женщина, отгоняя парнишку мокрой, грязной тряпкой. — Пошёл прочь! Прочь пошёл, говорю! — Ну бабу-у-у-у-ля!.. — не унимался мальчишка, пока ему на плечо не легла сильная рука. Оглянувшись, мальчик встретился взглядом с облаченным в броню солдатом. Он держал шлем в руке, поэтому мальчику удалось рассмотреть его лицо. Молодому солдату было от силы лет двадцать. Длинные волосы были аккуратно убраны в пучок и затянуты алой лентой, красиво опускающейся на его шею. У него был добрый взгляд светло-карих глаз, а тонкие губы тронула улыбка. Интересно, откуда в этом захолустье солдаты? Неужели очередная война началась? — Господин, заберите его отсюда! Он же у меня яблоки воровать начнёт! — взмолилась женщина, а на свои нелепые догадки получила хмурый, сердитый взгляд мальчишки. У мальчика были на удивление светлые волосы. Он больше походил на иностранца. Но у юноши было еще одно удивительное отличие, которое привлекло солдата — ведь он в жизни не видел ничего подобного. А именно — глаза мальчика. Левый глаз был ярко-зелёный, а правый — светло-серый, ближе к голубому. — Не будет он воровать, — рука солдата сжалась на плече мальчика болезненно сильно. Явно намекая на то, что лучше бы ему не выпендриваться. — Я куплю ему пару яблок. Возьмите, — с этими словами он протянул несколько кусочков серебра женщине. Конечно же, это были большие деньги, поэтому женщина даже дар речи потеряла. — Вы и себе возьмите! Да тут на целый мешок яблок! Господин, берите, берите! — начала она протягивать ему яблоки, но тот взял только два и отдал их мальчику. Опустившись на землю на колени, только так он сравнялся “ростом” с мальчиком, солдат улыбнулся и погладил его по голове. — Только не воруй. Если хочешь есть — нужно найти работу. Его Величество собирает людей на службу. Правда, боюсь, что ты маловат еще… — с этими словами он ощупал плечи и руки мальчика, неодобрительно покачав головой. — Но ты можешь попробовать поступить на службу в следующий раз. Если приедешь в столицу, спроси главнокомандующего императорской армией Мэн Шана. Я помогу найти тебе работу, — закончив говорить, он поднялся и, прежде чем уйти, обернулся и сказал: — Ешь давай. Откусив кусочек яблочка, мальчик проводил молодого солдата взглядом, а затем весело уставился на женщину. Та сияла от счастья. Похоже, она в жизни не видела таких денег. И только сейчас мальчик обратил внимание на то, что в деревушке действительно слишком много солдат. Они группами заходили в дома и что-то предлагали. Кто-то отказывался, а кто-то наоборот, соглашался. Те, кто соглашался, получал деньги и тысячи поклонов. Пройдясь по улочкам, счастливо уминая сочное красное яблоко, мальчику удалось подслушать — Его Величество действительно ведет набор пригодной молодежи на службу во дворце. Не удивительно, что кто-то давно о таком мечтал, поэтому с легкостью отдавал своих детей солдатам. Им отводили несколько дней на сборы и чтобы распрощаться с родственниками. Это честь — отдать ребенка на службу Сыну Неба. Но с чего вдруг ему понадобилось так много людей? Неужели с императором что-то случилось? Или он к чему-то готовится? Нужно срочно добраться до столицы... Столица — как громко слышны переливы колокольчиков, приправленные отдаленным звучанием цитры в этом слове. Вероятно те, кто проживал в столице, ели из фарфоровых пиал и спали на хлопковых покрывалах. К сожалению, так думали только деревенские жители, которые дальше своего участка выезжали только на ярмарки в соседние селения. Самим жителям столицы приходилось не сладко — купцы и ремесленники, успевшие в лучшие годы открыть по скудной лавке, всеми правдами и неправдами старались заманить к себе покупателей, придумывая всё более изощрённые приёмы маркетинга: то оборачивали даже самый маленький гребень в огромную пеструю коробку с пышным бантом, то давали в подарок к духам ломоть вяленого мяса. А от яркости фонариков и флажков у входа и по всему периметру лавок могла закружиться голова. Словом, тут всего было слишком много. Слишком много — и числа бедняков. Кто-то успел устроиться носильщиком или прислугой при постоялом дворе, а кому-то повезло меньше, и в ободранных лохмотьях, за сушёную лепешку раз в два дня, носили камни и брёвна для строительства новых имений знати. — Чао Линь, молодой господин, не угодно ли вам будет угоститься этим чудесным вином? Чао Линь то, Чао Линь сё, — вертясь перед весьма красивым лицом молодым господином, его старший друг и товарищ скорчил такую рожицу, каких в театре не всегда увидишь. Второй пародировал молоденькую торговку — сяо Минчжу — из лавки курительного табака и хмельных напитков, которая парой лавок ранее старательно зазывала господ попробовать их товар. Конечно, за пробу надо было заплатить, а потом оставить там пол состояния только за красивые глазки и хорошенькое личико. Это был ещё один из приёмов местных лавочников — ставить продавщицами молодых и красивых особ. Юность всегда падка на такую же цветущую юность. — Да перестань ты уже, Мэн Юн. Твой брат вот-вот вернется в столицу. Увидит, как ты тут выплясываешь — опять под замок посадит и заставит читать сутры. А потом лично побреет тебя в монахи, вот увидишь! — нахмурился Чао Линь. Оба молодых господина были дорого одеты и со стороны казались одноутробными братьями. Цвета их одежд были небесно-голубыми, лица дышали свежестью, а осанка и повадки павлиньим были подобны. Две нефритовые статуэтки, как их любезно звала тётушка Линь. Несмотря на их взбалмошность, юноши собственным трудом дослужились до советников при министерстве тайных дел. Им запрещено было покидать столицу, потому как внутри было множество дел — следить за заговорщиками, особенно на фоне трагедии с Его Величеством. Уши и глаза обязаны были знать всё и обо всех. Поэтому с виду праздные прогулки всегда заканчивались отчётом и длинным донесением обо всём, что случилось или только планируется свершиться на улочках столицы. Мэн Юн и Чао Линь свернули в конце торговой улицы, хохоча и по-дружески бранясь, но стоило им остановиться в тени молодого клёна, как оба выхватили по тонкому кинжалу из поясных ножен, и не обмолвившись ни словом, разбежались в разные стороны. Их поступь напоминала шаг пантеры — мягкая и невероятно быстрая. За пару метров бегом и несколько прыжков молодые люди оказались по ту сторону прилавков. Их лица по нос были отныне перевязаны тугими серыми платками с чернильным изображением иероглифа “закон”. Действовать нужно было так быстро, насколько это возможно. К тому моменту пара владельцев табачных лавок уже успели прогнать всех посетителей и устроились за скромным столиком для чайных церемоний, внутри лавки одного из них. Молоденькая помощница поднесла господам чайник зеленого чая, пиалы, и необычную пузатую вазу. Последнюю она несла так осторожно, что всё лицо её покрылось испариной и тушь в уголках глаз начала подтекать. — Дурное дело — встречаться в обед. Думаешь, ты один такой умный? Такие дела лучше решать при свете звёзд! — Уймись ты, старый дурак! — пшикнул на своего подельника владелец табачно-винной лавки и господин этой миленькой сяо Минчжу, грубо отнимая из рук девушки пузатую вазу. — Вот же, не обжечься бы! — приподнимая маленькую крышечку и заглядывая внутрь, спохватился такой же пузатый господин. Но в этот момент раздался громкий крик, похожий на визг свиньи, заставивший толстого господина уронить вазу прямо себе на ноги. К крикам девушки прибавился нечеловеческий рёв от нестерпимой боли. Полы одежд неуклюжего торговца разъела пролитая из вазы жидкость. Оплавившись, лохмотья прилипли к порозовевшей коже ног, силясь достать до самых костей. Кожу жгло, она пузырилась и лопалась на глазах. Ревевший и бранившийся неудачник, и нарушитель закона о запрете торговлей и хранением химических веществ, из последних сил пополз к выходу. Второй господин моментально вскочил на ноги, и быстрее своего подельника сообразил, что нужно бежать. Но не тут то было — у входа его уже поджидали старший советник Мэн Юн и младший советник Чао Линь министерства тайных дел.