По ту сторону тени

Глава 3

Темно. Я погружен в какую-то жидкость. Но не тону. Мене не нужен воздух, чтобы жить. Распахиваю глаза, все так же темно, только теперь темнота эта стала неоднородной. Она перетекала, то сгущаясь, то становясь почти прозрачной. Мне было тепло. Ничего не хотелось. Так комфортно покачиваться от движений мягкой темноты. Мне было спокойно. Я снова закрыл глаза, наслаждаясь чувством защищенности. Сквозь толщу жидкости стали доноситься звуки. Тихие. Голоса. Я их знал. Чьи они? Не могу вспомнить. Да и зачем? Тут так хорошо, а значит не нужно ни о чем беспокоиться. Резкая вспышка света, слишком резкая. Перед глазами заплясали кровавые пятна. Я кричу, и рот наполняется вязкой жидкостью, не получается ее сплюнуть, она забивает пищевод, вызывая рвоту. Бью руками перед собой, от удара они немеют. Вот теперь я захлебываюсь.

***

Я вздрогнул. С трудом разлепил опухшие глаза и чихнул. Вчера так и уснул в мокрой одежде, потому сейчас колотился от холода, а нос отказывался дышать. С хрустом затекших конечностей я поднялся и поплелся в ванную, нужно посидеть в горячей ванне, а то заболею окончательно. Онемевшими пальцами включаю воду, скидываю на пол одежду и залажу, тело тут же начинает пощипывать. Постепенно я отогрелся и вытянулся в воде. Тепло. Но ощущения отличаются от того, что я чувствовал во сне. Что это было? Почему-то мне кажется, что этот сон как-то связан с предыдущим. Оба они отражают, в основном, ощущения, никакой информации. Я хмурю брови, пытаясь вспомнить, чьи голоса я слышал, но сон уже успел местами рассеяться и стал нечетким. Поддавшись внезапному порыву, я с головой погружаюсь под воду. Звуки глохнут, а жидкость с готовностью затекает в нос и уши, закрываю глаза. Темно. Я заставляю себя расслабиться и зависнуть под водой. Похоже, но не то. Во сне была не вода. А голоса… Я распахнул рот, куда тут же набралась вода, вынырнув, сплюнул ее и вытаращил глаза от осознания, откуда мне эти голоса знакомы. Это были голоса моих родителей. Но я не мог понять, в чем связь, откуда они в этих странных снах. Что это вообще за сны? Сны ли? Несмотря на то, что вода в ванне была почти горячей, я покрылся мурашками. Что произошло три года назад? Может ли ЭТО быть моими воспоминаниями? Если да, то почему они такие странные? Я вылез из ванны, оделся и решил записать то, что мне приснилось сегодня и прошлой ночью. Нужно узнать, почему я ничего не помню и что произошло. Как – я пока не знаю. До вечера попробую что-нибудь придумать, а сейчас пора собираться на работу. Поев и взяв вещи, я пошел в офис пораньше. Нужно было заглянуть еще к лекарю. Ему я решил ничего не рассказывать о странных снах или о том, что я чувствовал возле разрыва. Мне диагноз пока точно не нужен. Я же нормальный, просто это все связано с моим прошлым, которого я не помню. Ну, наверное. Я вздохнул и постучался в кабинет. Лекарь был мужчиной в возрасте, но из тех, кто фору даст молодым. Приятный человек. Проблем со здоровьем у меня он не нашел, я даже не простужен, поэтому мое состояние мы списали на отсутствие обеда, недосып и сильное магическое излучение при закрытии разрыва. В Отдел я зашел следом за Амиром, который, увидев меня, присвистнул: – Умертвие в здании, – он пропустил меня внутрь, придержав дверь, – Ты чего такой красивый? – Я всегда такой. Красивый, – я пригладил волосы, а Амир хмыкнул, – Спал плохо. – Ааа… Тряхонуло тебя, когда разрыв закрывали? Понимаю, это пройдет, привыкнешь, – сомневаюсь я, что к этому привыкну, да и не совсем понял, что он имеет в виду, но Амира поблагодарил за поддержку. Кано уже был на месте и, поинтересовавшись вердиктом врача, сказал, что сегодня я помогаю Рео с бумажной работой. А это значило, что я остаюсь в сухом здании и мне не надо сегодня трястись в седле под дождем, чему я тихонько порадовался. Наивный. Уже четыре часа я сортировал отчеты по местности, дате и степени влияния аномалии. Голова начала гудеть еще час назад, а глаза отказывались фокусироваться. Я решил сделать перерыв и пообедать, а потому, предупредив Рео, ушел на кухню и устроился возле окна. Думать ни о чем не хотелось, я просто смотрел на серое марево, что висело за окном. Против воли снова прокручивал в голове последние события, и они оставляли в душе неприятный осадок. Доев, я снова вернулся к работе, то и дело, ловя себя на том, что тупо сижу и смотрю в одну точку. К вечеру мы со всем закончили и мне разрешили идти домой. Казалось бы – неплохо прийти домой раньше. Но я шел в разбитых чувствах, не заботясь о том, что промокну, терять ведь уже нечего. Зато я смог зайти на почту и забрать письмо от бабушки. Оно будто грело руки и пахло уютом и бабушкиными духами. Я слегка улыбнулся, вспомнив о ней, сразу стало немного теплее, и я уже быстрее пошел домой. Зайдя домой, я поставил чайник и сел читать письмо. Бабушка поздравила меня с окончанием академии и спрашивала, куда меня распределили. Она написала, как у нее дела и звала меня в гости, как будет возможность. Я достал лист и написал ответ, еще было не очень поздно, поэтому я сбегал и отправил письмо сегодня.

***

Я копался в вещах родителей. Не потому, что мне этого хотелось, а потому, что я надеялся найти среди их вещей что-нибудь, что освежило бы мою память. Раньше я их тоже перебирал, но теперь мне нужно было кое-что конкретное. Сначала я рассортировал вещи на потенциально полезные в моем деле и бесполезные. Потом перенес то, что посчитал важным, в гостиную и уже там стал пересматривать их тщательнее. В первую очередь меня интересовали записные книжки, книги и тетради, а так же амулеты. Их набралось довольно много, поэтому сегодня я решил просмотреть только амулеты, а познавательное чтиво оставить на потом. Среди амулетов я отфильтровал всякие бытовые и защитные в сторону того, что мне не пригодится, а остальные начал просматривать. Я нашел несколько пустых камней, что раньше служили накопителями. Они могли использоваться в разное время, но вот если активировать их в одно или поочередно – получится огромное количество энергии. Были еще семь поддерживающих – сами по себе ничего не представляют, на них накладывается плетение, которое они могут поддерживать довольно долго. Маскирующие, что предназначены, чтобы скрывать физические и магические предметы или людей. Два лекарских, но сильных. И пять, назначение которых я не определил. Все до одного были пусты. Зачем хранить израсходованные амулеты? Незачем. А значит, их просто не успели выбросить. Если подумать, то все эти амулеты, если применить для одной цели, то получится, что был тяжело больной или сильно травмированный человек, которого лечили и поддерживали исцеляющую магию, буквально не давая умереть только за счет подпитки извне. Только вот зачем скрывать этого человека и почему не обратиться к лекарям? Я собрал амулеты в коробку и отнес в свою комнату. Нужно будет позже узнать, для чего остальные пять, а пока пора ложиться. Я и так за своим занятием засиделся, и теперь на сон у меня осталось от силы пара часов. Которые прошли слишком быстро. Я встал с кровати с тяжелой головой и ватным телом, что пыталось самовольно принять горизонтальное положение, стоило хоть на мгновение потерять концентрацию. Холодный ветер с дождем немного помогли проснуться, и на работу я пришел в состоянии, когда могу себя контролировать. Хотя, похоже, выглядел я с каждым днем все хуже, о чем не преминул мне сообщить Амир. Ничего, на выходных посплю нормально, и, может, хоть цвет лица приобрету человеческий. Меня снова оставили с Рео, а очень зря. Я был не в состоянии сосредоточиться на бумагах, которые перебирал, и через пару часов ушел на обед, который потратил на то, чтобы немного поспать. Устроился я в кресле на кухне, подтянув к себе ноги, а потому, когда проснулся, вместо головы мне болела уже спина. Но так я хоть немного смог вернуть себе концентрацию и закончить с отчетами. Попрощавшись с Рео, я двинулся домой, пытаясь держать глаза открытыми. Дождя сегодня не было, и я смотрел на черное, в разводах серых туч, небо. Фонари уже горели, а значит, в лавку за продуктами я уже опоздал. Что ж, на сегодня еще хватит, а вот завтра нужно уже зайти. Грохот из узкой улицы, которую я проходил, заставил вздрогнуть. Я попытался рассмотреть что-то, но, сколько не щурился, мне это не удавалось – там было слишком темно. Больше оттуда ничего не было слышно, я постоял еще немного, сам не знаю, чего ожидая, и пошел дальше. В такое время лучше в темноту неизвестных улиц не соваться – рискуешь остаться там насовсем. Придя домой, я покормил кота и, быстро заглотив немного еды, побежал спать. Я разделся и залез в остывшую за день кровать, сейчас все казалось таким неважным, очень хотелось спать.

***

Холодно. Я лежу с закрытыми глазами. Все тело болит, будто не кровь, а жидкий огонь бежит по моим венам, мышцы сводит судорогой, ноют связки. Даже в таком положении, я чувствую, как сильно мне кружиться голова. Создается впечатление, что я лежу на огромном колесе, что вращается в произвольных направлениях. Плохо. Горят легкие. Глаза не получается открыть. Пошевелить чем-то – тоже. Тело не слушается, как будто чужое, не мое. Мне страшно, я хочу кричать, но не меняется даже пульс. Я все так же ровно лежу спиной на холодной поверхности, дыхание ровное, медленно и ритмично бьется сердце. А сознание мечется, запертое в почти безжизненном, холодном теле. Слышу голоса. Теперь я знаю, чьи они. Мама и папа. Но слов я разобрать не могу. Кроме них есть еще кто-то. Я знаю это. Чувствую его присутствие. Страшно. Очень страшно. Это существо не там, не снаружи. Оно, как и я – внутри этого тела. Принюхивается ко мне. Я улавливаю его любопытство и то, как оно начинает тянуться к моему сознанию своими чернильно-черными, мягкими лапами. Не хочу. Меня охватывает паника. Почему я заперт в этом теле, которое даже не могу контролировать, с ЭТИМ. Голоса родителей становятся громче, а тело дергается от резкой вспышки боли. Я хочу открыть глаза. Мне нужно это сделать пока оно до меня не добралось. Еще один болевой разряд скручивает мышцы почти мертвого тела, и я распахиваю глаза.

***

Черт… Я сажусь на кровати, сжимая дрожащими пальцами простынь. Страх стекает липкими каплями пота, дышать почти больно. Прижимаюсь лбом к холодной стене и сижу так какое-то время, выравнивая дыхание. Когда я смог, наконец, перестать дрожать, посмотрел в окно. Там начинал заниматься рассвет. Солнце еще не показалось, но на востоке небо уже приобрело нежный голубой цвет. Отстраненно заметил, что сегодня ясно, а значит, день обещает быть теплым. На автомате я поднялся и оделся, приготовил завтрак, сделал кофе. Все так же механически собрался и вышел из дома, мыслями все еще прибывая в почти неживом теле и пытаясь это как-то осознать. Я начинал догадываться, что это все значит, но отбрасывал эти догадки. Было тяжело в это поверить. А еще страшно. На улице действительно светило солнце, ласково нагревая мне макушку и заставляя щуриться от его лучей, попадавших на глаза. В Отделе меня снова встретил комментарием Амир, на которого я почти не отреагировал. Сегодня мне снова предстоял объезд точек, так что, получив задание и бланки, я отправился в конюшню. Погода была на редкость хорошая, но меня не радовало даже это. На подъезде к первой точке, я сначала испугался, что мне снова станет плохо, но потом успокоился, вспомнив, что в прошлый раз все было хорошо. И действительно, ничего не произошло ни на первой точке, ни на последующих. Записав все данные в бумаги, я направил лошадь обратно к городу. Солнце уже садилось, даря последние лучи из-за верхушек деревьев, когда я подъехал к городу. Сдав кобылу в конюшни, я сначала зашел за продуктами в лавку, а потом направился в офис, чтобы подготовить отчет, так как завтра выходные. В этот раз его написание не заняло у меня много времени и, когда зажгли фонари, я уже был дома. Я боялся ложиться спать. Я понимал, что сон мне необходим, но мне было страшно снова видеть эти вещи, что мне сняться в последние дни. Почему раньше мне не снилось ничего подобного? Целый год прошел спокойно, а стоило покинуть академию, как началось это. Еще в это время я поступил на работу в Отдел ликвидации пространственных разломов. И та ситуация, когда Маоса закрывала разрыв. Странно это все. Я все же лег в постель, стараясь не думать ни о чем и расслабиться. Но, не смотря на все мои усилия, уснул я еще не скоро.

***

Я стою на холодном полу босыми ногами. И смотрю на два тела, что лежат передо мной. Я знаю их. Знаю слишком хорошо. Их души забрали мягкие лапы твари, что стоит напротив меня, улыбаясь провалами глаз. Я чувствую, что ему мало, оно хочет еще. Но отступает. Мы теперь связаны. Связаны смертью у разрыва, что смешала нас, заставила тварь втечь в остатки человеческого тела, дать ему жить за счет себя. Мы стоим, мы связаны. Хотим убить друг друга, но… Оно сильнее. Тащит из меня душу, разрывая память. Больно. А бархат шерсти скользит по коже, не давая сбежать. Страшно. Ноги перестают держать, и я падаю на пол, разбивая колени. Кружится голова. Слух улавливает голоса. Оно тоже их слышит. Оно решает уйти, не успело меня доесть, и теперь разочаровано. В голове пусто. Мыслей нет, я лежу на полу. Темно. Хочется спать, потому закрываю глаза. Какая теперь разница.