Счастье в мелочах

Когда утро наступило, все благополучно выдохнули. Было солнечно и безветренно. Мокрая земля напоминала о ночных дождях. Брюс лениво вышел из комнаты, натягивая толстовку. Мэри, которая только что вернулась с пляжа, посмотрела на него с неким удивлением. — Там не так холодно, как ты думаешь, — сказала она с насмешкой. — Кажется, оставить зонт дома было вчера плохой идеей, — вздрогнул Брюс. Он будто весь горел. — Возможно, но там уже жарко, — махнула рукой Мэри и начала готовить завтрак. Брюс хотел ей помочь, но она сухо попросила его сварить кофе, и присесть рассказать о вчерашнем. Он рассказал всё в точности, что было. Мэри задумчиво стояла у плиты, искусно жаря блины. — Будь я в качестве твоей подруги, и ты бы поступил со мной так, но извинился, я, быть может, и простила бы, да неохотно. Очень неохотно. Возможно, у Эмми есть к тебе чувства? Брюс внимательно слушал, попивая крепкий кофе. На словах про возможную влюблённость Эмми, он невольно закашлялся и подавился. Нервно постукивая рукой по груди, он недовольно смотрел на бабушку. — Я просто предположила! — широко улыбнулась Мэри. — Я не знаю, бабушка, просто не знаю… Я хотел бы понять, но, может, я невнимателен? — Пока ты не уехал, советую тебе встретиться с ней ещё несколько раз. Брюса словно осенило. Выпив остывший кофе, и бросив завтрак, он спрыгнул со стула и побежал. Мэри позвала внука несколько раз, но он даже не повернул головы. Он взял старый велик своего деда и, вытащив его за пределы террасы, запрыгнул на него и укатил. — Ах, молодёжь, — покачала головой Мэри и вернулась в дом. Брюс шустро объезжал лужи и грязь, так как дорога не была устлана асфальтом. Куда он летел? Он толком не мог себе объяснить. За Эмми? Она как раз живёт тут неподалёку. Брюс резко затормозил и увидел, что ворота во двор были открыты, и оттуда выезжала машина. Рядом стояла Рейчел. Она приметила на другой стороне Брюса, который высматривал Эмми. — Эй, паренёк? — помахала она рукой. — Здравствуйте, — засмущался Брюс. Он догадался, что это мать Эмми. — Ты вероятно, Брюс? — подошла к нему Рейчел. Она выглядела уставшей после вчерашней ночи, но счастливой от поддержки дочери. — Да, вы правильно поняли. Я просто проезжал мимо… — еле-еле выпалил Брюс. Он очень удивился своей скованности, хотя по характеру своему он и уверенный открытый человек. — Эмми на море. Если ты помнишь, с фестиваля осталась заброшенная конструкция из контейнеров, то дочурка моя либо там, либо ушла в сторону бетонных плит вдоль беговой трассы. — Спасибо, миссис… Хоуп? — Полно, просто Рейчел. Приятно познакомиться, Брюс. Брюс двинулся ещё быстрее. До заброшенной конструкции было рукой подать, но времени было мало. Было уже почти 8 утра, и люди постепенно собирались. На месте бывшего ежегодного фестиваля никого не было. Вокруг была побитая, местами просевшая ограда. Брюс соскочил с велосипеда и протянул его до лестницы конструкции. Конструкция состояла из разукрашенных граффити контейнерами, надёжно скрепленных. Лестница от дождей местами поржавела, но была прочно прикручена. Фестиваль прекратился уже как несколько лет, но всё, что от него осталось, это самодельное здание да ограждение. Брюс оставил велосипед у самой лестницы и поднялся наверх. Возможно, он уже не собирался искать Эмми, да искал ли. На крыше он присел на пол и свесил ноги. Перила удерживали его от падения. Впереди было море: тихое, плавное, сероватого оттенка. Солнце спряталось за огромное облако, и на пару минут мир словно погрузился в тень. Было тихо и спокойно вокруг. Затишье после ночной бури. Брюс начал размышлять о своём будущем: о новом семестре, о жизни в городе, об учёбе, и словил себя на мысли, что в его плане нет того самого, что больше всего теперь его тревожит — Эмми. Тем-то 19-летний Брюс и отличался от себя двумя годами ранее — его не заботило тогда, что чувствовали другие. Изменилось ли что-нибудь сейчас? Брюс вспомнил вчерашний разговор с Эмми. Кажется, он готов был уже признаться в старых чувствах. Каких таких старых чувствах? Глупенький Брюс ещё давно тщетно пытался скрыть факт, что он поддался влечению. И весьма серьёзно. Правда, понял он это слишком поздно. Будучи в одиночестве, далеко от всех, Брюс, может быть, и приобрёл друзей, но они не были ему так близки, как Эмми. Весьма иронично считать Эмми «близким человеком», когда он был с ней абсолютно не откровенен. Он поставил эксперимент, неудачный, что люди вполне могут быть близкими, или друзьями, если не будут делиться своими переживаниями и проблемами, не советоваться друг с другом, если, конечно, советы прошеные. Но Брюс глубоко разочаровался в ходе этого эксперимента: он не осознавал тогда, что играл на чувствах Эмми, о которых он, понятное дело, даже не имел представления, и на своих. В течение года он гадал, как в таком случае он мог влюбиться, если не имел понятия, кем является Эмми — что она за личность, что она обычно делает, какая у неё семья, кто же всё-таки она такая. Одно Брюс знал точно — ему было невероятно приятно быть рядом с ней. Эмми была для него лучиком света. Как жаль, что она сейчас не понимает этого и мечется в догадках! Брюс раздраженно стучал пальцами по перилам, когда у него зазвонил телефон. Парень аккуратно достал его и увидел номер своего университетского друга, Оливера, который был ему чуть ли не братом. Они познакомились в первый же день учёбы. Брюс искал аудиторию, а Олив (как его зовёт Брюс) спешил туда же и случайно зацепился за будущего друга. Так они стали лучшими друзьями, и именно Олли чуть ли не пинками отправил Брюса домой. Правда, он не столько заботился о благополучии друга в семье, сколько за его душевное состояние. Олли был преданным другом, добрым и позитивным человеком. На такую личность смотришь и думаешь «Вот он, человек без изъянов». Но у каждого человека есть и достоинства, и недостатком. А недостатком Олли было его врождённое любопытство. И он хотел его как можно скорее утолить, как жажду. С этой целью он звонил осведомиться о делах своего друга. Брюс ответил на звонок с некоторой медлительностью. Олли нетерпеливо заревел в трубку: «Брюс! Ты обещал держать меня в курсе.» — Олив, извини, я совсем позабыл, — почесал затылок Брюс. Он и вправду забыл. «Я понимаю. Решил все вопросы? Когда возвращаешься?» — попытался скрыть своё любопытство Оливер. — Не все, не все, Олив. Я, пожалуй, хочу, нет, я должен остаться до конца августа. Есть важное дело, требующее неотлагательного решения. «Ааа — протянул Олли, — Девушка та, твоя? Э… Эмми?» -Да, Олив, ты умеешь слушать, ага, — с сарказмом ответил ему Брюс, — Слушай, а ты не будешь проездом у нас? Море, пляж, людей мало. Ты это любишь, я знаю. «Не соблазняй меня, Уайт. Я ещё не принял решение. Я думал в 20-х числах быть, устроить сюрприз, но поздно понял, что знать не знаю, где ты живёшь» — Ладно, друг, вот когда будешь, тогда и узнаешь. А пока, просто пожелай мне удачи, — грустно улыбнулся Брюс. «Ты знаешь, что моя удача всегда с тобой. Давай, не бойся. До скорого» — До скорого. Брюс вздохнул. Место было чудным для размышлений, любования природой, морем, закатами, но он покинул это романтическое место с той поспешностью, которая присуща людям напряжённым. Брюс искал глазами Эмми, но вдоль берега было пусто. Тяжело усевшись на велосипед, парень толкнулся и выехал на дорогу. Он проехал все места, где они вчера бежали с Эмми, где они говорили, автобусную остановку. Брюс остановился возле неё и с теплотой на сердце вспомнил момент, когда Эмми улыбнулась ему, промокшая, уставшая в своём лиловом сарафане. Брюс хотел верить, что она улыбалась не из вежливости. Он повернул в сторону дома родителей — проведать отца, а может быть и просить совета. Дачный городок потихоньку утихал: сезон почти заканчивался, и туристы возвращались домой. Брюс круто завернул и увидел отца, который поливал газон. Двери ворот были открыты и, к своему удивлению, Брюс увидел свою бабушку и мать, скромно сидящих рядом. Мэри попивала кофе и, взгляд её бегал в разные стороны. Бернадетт держала в пальцах сигарету и стряхивала пепел в подходящую ёмкость. Они как будто принуждали себя к совместному времяпровождению. Мэри недовольно подозвала Кайла, но он упорно продолжил поливать газон из-под шланга и отошёл дальше. Брюс незаметно для женщин семьи подъехал к отцу. Кайл приятно удивился. — Брюс! Мальчик мой! Наконец-то мужская компания, — крепко пожал руку сыну Кайл. — Привет, пап, я пришёл поговорить, но, видимо, я немного не вовремя, — Брюс посмотрел в сторону ворот. — Да… Мэри неожиданно нанесла нам визит. Кажется, её что-то тревожило. — Это возможно по моей вине. Я сбежал во время завтрака… Мне надо было освежить свои мысли. Отец… как ты понял, что любишь м… Бернадетт? — Ну… Когда ты без конца думаешь о ней. Не пройдёт и минуты, как ты в очередной раз задашь вопрос себе, как она там, что она делает, о чём думает. Если ты колеблешься, о какой любви может быть речь? — Спасибо, пап, — задумчиво ответил Брюс и взялся за руль велосипеда, чтобы уехать с грузом своих мыслей дальше, но Кайл его остановил. — Только не обманывай себя, чтобы её не обидеть. Люди поступают так во благо других, вредя себе. Будь благоразумен. — Я не могу обречь её на страдания опять. Я совершил такую ошибку, за которую всё ещё расплачиваюсь несмотря на то, что был прощён. Ошибки прошлого, неужели они с нами навсегда? — с горечью спросил Брюс. — Не навсегда, сын мой. Отпусти ситуацию, но помни её, как урок. Если урок освоен, ты больше не будешь повторять свои ошибки. Что бы там ни было, прекрати корить себя, слышишь? — Кайл взял Брюса за плечи, — Ты у меня смышлёный малый, но поддаёшься эмоциям. Успокой себя. Ты сказал, что она простила. Прости и себя наконец, закрой этот этап в жизни и двигайся дальше. Глупостей не наделай в порыве своих чувств. Ты так искришься, что я не узнаю тебя. — Возможно, потому что в прошлый раз я был бледен, как стены нашей кухни. Кайл рассмеялся, похлопал сына по спине и отпустил. Он наблюдал с ухмылкой, как Брюс исчез за поворотом и продолжил игнорировать всех вокруг, улыбаясь своим мыслям.