Часть 3. Глава 2.
9 января 2022 г., 15:07
Аннотация от автора: «Ваньинь», - сказал Мэн Яо и поклонился, как полный урод. – «Поздравляю вас с предстоящей свадьбой. А теперь я пойду».
Предисловие от автора: Я буду писать медленнее, говорила она. И постить реже, говорила она. Мне так понравились все комментарии к последней главе!
Глава 2.
Мэн Яо топтался за дверью апартаментов своего брата. Он пообещал себе, что не будет беспокоить Цзинь Цзысюаня до свадьбы. Он и так обременял его собой месяцами, будил Цзинь Цзысюаня и Цзян Ваньиня своими дурацкими кошмарами, заставляя своего брата беспокоиться о своих дурацких проблемах с едой. Цзинь Цзысюань научился просыпаться, когда Мэн Яо возвращался домой, потому что кошмары Мэн Яо были хуже, если он не получал свои дурацкие объятия перед сном. С Цзинь Цзысюанем все было так просто. Его брат знал все худшие наклонности Мэн Яо, его характер, его страхи, то, что Цзинь Цзысюань называл его "общей змеиной натурой", и все же… он ему нравился. Даже любил его, что Мэн Яо знал, потому что Цзысюань говорил такие вещи, как "Возьми последний пельмень", "Хорошо поработал сегодня" и "Эй, диди, я люблю тебя". Он хотел постучать. Он чувствовал себя таким одиноким и постоянно на взводе с тех пор, как решил, что ему нужно съехать, хотя у него были Сичэнь и Минцзюэ. Он так сильно скучал по Цзинь Цзысюаню. Цзинь Цзысюань был с ним так ясен и прямолинеен, так решителен и настойчив, что ему и Мэн Яо не нужно было вести счет. Мэн Яо действительно скучал по всем маленьким ударам плечами и взъерошенным волосам, которые он обычно получал от своего брата, что заставляло его чувствовать себя в безопасности и что о нем заботятся, не заставляя его беспокоиться о том, что он будет в долгу перед Цзысюанем. Он скучал по чувству безопасности, хотя и начинал верить, что рядом с Сичэнем и Минцзюэ он тоже в безопасности. Просто было трудно помнить об этом, когда он так уставал. И у него не было наглядного доказательства вроде того, что кто-то из них предложил его бывшему парню миллион долларов, чтобы тот раз и навсегда оставил его в покое. «А-Яо?» - спросил Цзян Ваньинь, открывая дверь номера для новобрачных. – «Какого хрена ты делаешь? Заходи». «Ваньинь», - произнес Мэн Яо и поклонился, как полный урод. – «Поздравляю вас с предстоящей свадьбой. А теперь я пойду». Цзян Ваньинь рукой обхватил Мэн Яо за плечи и потащил его в номер. «Ты, чудак-человек», - сказал он с немалой долей нежности. – «Почему бы, блядь, не постучать?» «Сейчас шесть тридцать утра», - ответил Мэн Яо. – «Я не хотел вас беспокоить, я могу пойти подождать...» «Что, если бы мы хотели, чтобы нас беспокоили, как насчет этого, а? Ты не звонишь, не пишешь...» «...в вестибюле и вернуться...» «Да на тебе даже обуви нет, А-Яо». Цзинь Цзысюань встретил их у двери спальни. «А-Яо», - сказал он, и Мэн Яо был чрезвычайно смущен и испытал облегчение, когда его обняли. Это было глупо. Он был глупым. Он, наверное, мог бы забраться к своему брату в постель, чтобы его приласкали, как кошку, ну, попытаться хотя бы. Он хотел, чтобы это случилось. – «Что мм’такое?» «Сейчас я иду на пробежку», - объявил Цзян Ваньинь. – «Я принесу твой чемодан позже. Я полагаю, Сичэнь-гэ уже встал?» «Люблю тебя», - сказал Цзинь Цзысюань, и Мэн Яо не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что его лицо наполнилось нежностью. «Я тоже тебя люблю», - сказал Цзян Ваньинь, и Мэн Яо и здесь не нужно было смотреть, чтобы знать, что тот тут же залился румянцем. Он видел, как Цзян Ваньинь слегка краснел, по крайней мере, шесть раз в день за все время, что жил с ними. Это все еще было мило. «Спасибо», - пробормотал он. Цзинь Цзысюань сжал Мэн Яо и не отпускал его. «Я действительно скучал по тебе», - снова сказал он сонным, но счастливым голосом. – «Ты голоден? Ты в порядке?» «Нет», - сказал Мэн Яо, отвечая сразу на оба вопроса, и сделал странную вещь, когда он уткнулся лицом в плечо Цзинь Цзысюаня и вдохнул. «Когда ты в последний раз ел?» - предсказуемо спросил Цзинь Цзысюань. «Вчера обедал», - ответил Мэн Яо и сумел слегка отстраниться. «Что-то случилось?» - спросил Цзинь Цзысюань и потащил Мэн Яо за собой в спальню, чтобы тот мог забраться в еще теплую кровать и сесть у изголовья. Цзинь Цзысюань подтолкнул меню обслуживания номеров к Мэн Яо, который даже не стал его открывать. «Я сказал Сичэню, что люблю его», - сказал Мэн Яо и ущипнул себя за переносицу. «О», - сказал Цзинь Цзысюань и обнял Мэн Яо за плечи. Мэн Яо наконец почувствовал, что снова может дышать. – «А Минцзюэ...» «А потом я убежал», - выдавил Мэн Яо и сильнее ущипнул себя за переносицу. – «Блять». «Ну что ж», - философски сказал Цзинь Цзысюань, подумав с минуту. – «Тебе все еще нужно позавтракать. Ты хочешь лосося с рисом, или кашу и пельмени, или, может быть, тосты?» «Я не могу выби… выбрать», - сказал Мэн Яо. Он мог бы, конечно. Это был всего лишь завтрак. Но было так много всего, все время, и Мэн Яо не хотел чувствовать, что он в чем-то еще ошибается, если он просто мог сказать Цзысюаню, и Цзысюань поможет ему со всем разобраться. «Мм’окей», - ответил Цзинь Цзысюань и начал осторожно почесывать голову Мэн Яо. Мэн Яо подобрался ближе, наконец почувствовав, что может расслабиться. – «Я возьму и то, и другое, и еще немного блинов, А-Чэн и Мяньмянь съедят все, что мы не съедим, как тебе это?» «И яблочный сок», - сказал Мэн Яо, отдаваясь процессу, лишь слегка ненавидя то, что его мозг решил, что его брат был единственным безопасным человеком. По крайней мере, он может поесть, если Цзысюань платит. «Это чемодан, он создан, чтобы его носили, его можно вернуть», - огрызнулся Цзян Чэн на Не Минцзюэ примерно час спустя и снова попытался вырвать сумку у него из рук. Лань Сичэнь маячил прямо за ним, на его лбу появилась нехарактерная морщинка. – «Ты ведешь себя так, как будто мы удерживаем его ради выкупа». «Может, он мог бы просто вернуться один на несколько минут, чтобы мы могли поговорить?» - Не Минцзюэ попробовал еще раз, и Цзян Чэн использовал свой самый страшный взгляд. Что не оказало особого влияния на Не Минцзюэ, но Цзян Чэн никогда не позволял этому его остановить. «Мы не видим его почти три недели, а затем он появляется в коридоре в шесть тридцать утра, кожа да кости, выглядит так, будто не спал несколько дней, я думаю, мы оставим его по крайней мере до обеда», - прорычал Цзян Чэн, и Не Минцзюэ наконец отпустил сумку. «Спасибо», - отрезал он и повернулся, чтобы уйти. «С ним все в порядке?» - спросил Лань Сичэнь. – «Он просто...» «Он хотел увидеть своего брата», - сказал Цзян Чэн. В конце коридора со звоном открылся лифт. – «Кстати говоря...» Лань Ванцзи шагал по коридору с не-ланьской поспешностью. «Сюнчжан, Цзян Ваньинь, хорошо, что я поймал вас обоих», - сказал он и слегка поклонился. У Цзян Чэна была всего секунда, чтобы задуматься о том, что могло касаться их обоих. О. О нет. «Я пришел попросить разрешения на брак с Вэй Ином», - сказал он. Цзян Чэн всегда говорил, что звучит он как робот, и был прав. Лань Ванцзи мог бы проявить немного больше эмоций, говоря о том, что хочет попросить единственного брата Цзян Чэна выйти за него замуж. «О, Ванцзи, как чудесно!» - воскликнул Лань Сичэнь. – «Конечно!» «Нет!» - рявкнул Цзян Чэн. Лань Ванцзи отреагировал как кот, на которого наступили. Очень элегантный персидский кот с очень достойной родословной, но пусть на него наступили, тем не менее он: «Я пытался поступить правильно, но...» «Нет, я не имею в виду "нет"», - сказал Цзян Чэн, как он надеялся, более вежливым тоном, потому что Вэй Усянь действительно любил это бесчувственное подобие человека и был бы расстроен, если бы Цзян Чэн разрушил его предложение. – «Я имею в виду, что я не тот человек, которого ты должен спрашивать». «Твой отец?» - спросил Лань Ванцзи и слегка нахмурился. Значит, он был способен менять выражение лица. «Нет, бесподобный ты идиот», - прорычал Цзян Чэн и снова взял себя в руки. – «Моя сестра». Лань Ванцзи кивнул один раз. «Спасибо», - сказал им обоим. И развернулся, чтобы направиться обратно к лифту. Цзян Чэн еще раз пристально посмотрел на Лань Сичэня и Не Минцзюэ, для надежности, и направился к лестнице в конце коридора. Когда Цзян Чэн вернулся, в огромной столовой люкса была разложена еда, и он мог слышать голос Мяньмянь в спальне. Он схватил тарелку и взял несколько кусочков бекона, блины, датскую булочку, а затем добавил упаковку арахисового масла и еще пару пельменей с креветками для Мэн Яо. А-Яо никогда не ел досыта. «Да даже на Луне люди могут сказать, что ты влюблен в Лань Сичэня», - говорила Мяньмянь, когда он вошел. Она была одета в свою обычную фланелевую рубашку, лежала на животе на той стороне кровати, где раньше лежал Цзян Чэн, и накладывала лосось на блинчик с черникой. Цзян Чэн сел в изножье кровати и переложил дополнительную еду на тарелку Мэн Яо. – «Я не думаю, что Минцзюэ был удивлен». «Я так очевиден?» - спросил Мэн Яо. Он улыбнулся Цзян Чэну и перестал измельчать свой сухой тост, чтобы открыть упаковку арахисового масла и начать есть его ложкой. «Извини, что испортили тебе атмосферу таинственности», - сказал Цзинь Цзысюань, нежно глядя на Мэн Яо. Он взглянул на Цзян Чэна, и его глаза прищурились. Цзян Чэн старался не вспоминать, как он сделал такое же выражение лица накануне, когда заставил Цзян Чэна отсосать ему у самой безвкусной машины в их гараже, прежде чем они уехали. «Лань Ванцзи попросил разрешения сделать предложение моему брату», - сказал Цзян Чэн во время короткого затишья в разговоре, главным образом для того, чтобы самому отвлечься от собственных мыслей. «Вот предатель», - воскликнула Мяньмянь. – «Я собиралась попросить разрешения жениться на А-Ли». «Тебе нужно спрашивать-» «Очевидно, что я собиралась спросить вас обоих, Ваньинь, не начинай со мной». «А Сичэнь и Минцзюэ, они...» - начал Мэн Яо и, похоже, не знал, как закончить предложение. «Они беспокоились о тебе, но не похоже, что злились, А-Яо», - сказал Цзян Чэн, и Мэн Яо наклонил голову и кивнул. – «Я сказал, что ты хочешь побыть с Цзысюанем какое-то время, так нормально?» «Черт, это глупо», - сказал Мэн Яо и рассмеялся над собой. – «Да, спасибо». Цзян Чэн сказал бы больше, потому что, черт возьми, ему нравился этот маленький гремлин, и Мэн Яо выглядел ужасно, но его телефон начал жужжать. Это был Вэй Усянь, требовавший, чтобы он поднялся наверх и присоединился к нему и Цзян Яньли. «Бедный Мэн Яо», - сказала Цзян Яньли, внося последние штрихи в свою прическу. Она была одета в элегантный комбинезон цвета лаванды и мягкий белый шарф. – «Почему бы ему не пожить со мной и Мяньмянь, если он останется, чтобы посетить филиал компании после свадьбы? Мы были бы рады, и Цзысюань тогда точно бы знал, что он питается правильно. Он выглядел немного худым». «Это было бы здорово, А-Цзе, спасибо», - сказал Цзян Чэн с облегчением. – «Ему нравишься ты и Мяньмянь». «А я, что, рубленая печенка?» - пожаловался Вэй Усянь с того места, где он собирал свадебные бонбоньерки, сгорбившись над столом в своих потрепанных джинсах и футболке с рок-группой, как готическое пугало. – «Цзе, ты ведь пригласишь меня тоже, правда?» «Хоть каждый день, А-Сянь», - пообещала Яньли и воткнула последнюю булавку в свою прическу. «Может быть, не каждый день», - сказал Вэй Усянь, его лицо растянулось в чистой солнечной улыбке со сморщенным носом, которая у него часто возникала рядом с Лань Ванцзи. Гадость. – «Мой Лань Чжань будет скучать по мне». Яньли улыбнулась в ответ. Дверь со щелчком отворилась, и Не Хуайсан вошел внутрь. «Вэй-сюн, следуй плану!» - предупредил он. – «Нельзя класть миндаль как бог на душу положит!» «Хуайсан», - сказал Цзян Чэн, а затем нахмурился. – «Как ты достал ключ от комнаты Яньли?» «Это универсальный ключ от отеля?» - с любопытством спросил Вэй Усянь. - «Могу я одолжить его?» «Это? Я действительно не знаю», - сказал Хуайсан, махнув планшетом Вэй Усяну. – «Как бы я мог получить мастер-ключ, особенно когда в отеле есть другие постояльцы? Вэй-сюн, будь благоразумен». «Доброе утро, А-Сан», - сказала Яньли, потому что у нее были хорошие манеры. «Доброе утро, Яньли-цзе», - сказал Хуайсан, сияя. – «Вот наша повестка дня на сегодня. Кое-кто все откладывал окончательную примерку своего смокинга, цветы требуют окончательного одобрения Яньли-цзе, и кольца готовы. Как дела у Мэн Яо?» «Как ты узнал о Мэн Яо?» - подозрительно спросил Цзян Чэн. Не Хуайсан даже не потрудился притворяться: «Очевидно же, он встречается с моим дагэ. Неужели дагэ что-то сделал? Ты же знаешь, я могу заставить его извиниться». «Я не думаю, что Минцзюэ-гэ что-то сделал», - сказал Цзян Чэн. – «Просто... не вмешивайся, Хуайсан, я не думаю, что он хорошо спал, и ты знаешь, каким он становится, когда переживает и–или если что в голову засест». «Захват Чанов», - со знанием дела сказал Не Хуайсан и постучал мастер-ключом по губам. «Так это был Мэн Яо?» - спросил Вэй Усянь и уронил на пол большую горсть иорданского миндаля. – «Айя, все в порядке, все в порядке, мы просто отдадим это Цзиням». Отель предоставил спа-услуги для свадебной вечеринки, потому что свадьба Цзинь-Цзян занимала весь отель. Цзинь Цзысюань не думал, что он невеста, но он платил, поэтому они забронировали места в спа-салоне. Мэн Яо, в настоящее время завернутый в два полотенца, свернулся калачиком в самой горячей части сауны и почти спал. «Тебе следовало бы пригласить Яньли», - сказал он Мяньмянь, почти не открывая глаз. До полотенца, было легко заметить, что в последнее время он сильно похудел. – «Это действительно хорошо». «Она хотела провести время с Ваньинем и Усянем», - ответила Мяньмянь и плеснула еще воды на камни. Глаза Мэн Яо полностью закрылись. Цзинь Цзысюань начал думать, как украсть место в гараже, чтобы добавить сауну в свой тренажерный зал. Может быть, тогда А-Яо снова начнет его навещать. «Итак, ты и Яньли», - сказал Цзинь Цзысюань, почти уверенный, что Мэн Яо спит. «Мы с университета встречаемся», - парировала Мяньмянь. – «Твоя штука намного страннее». «Нет, я рад за тебя», - сказал Цзинь Цзысюань. – «Ты заслуживаешь лучшего, и она лучшая». «Наши мамы вроде как получают то, чего хотели», - сказала Мяньмянь и рассмеялась. Мама Мяньмянь была в том же женском обществе, что и матери Цзинь Цзысюаня и Цзян Чэна. Она не совсем соответствовала своим сестрам - отец Мяньмянь, все еще счастливый с ней в браке, был инженером, - но это не помешало их мамам строить козни. Цзинь Цзысюань должен был жениться на Яньли, а Цзян Чэн был предназначен для Мяньмянь. «Пока мамы счастливы», - бросил Цзинь Цзысюань и фыркнул. Он совсем забыл об этом. «Кстати об этом», - сказала Мяньмянь. – «Это пока не официально, но через пару лет, что думаешь о том, чтобы стать нашим донором спермы? Мы тут подумали, ты и Яньли...» «Да», - сказал Цзинь Цзысюань, представляя, как у ребенка его лучшего друга будет его нос, глаза сестры его мужа, каким бы он мог быть, если бы малыш был его генетическим ребенком. – «Мне не нужно думать об этом, да». Мяньмянь улыбнулась: «Тогда нам нужно будет поговорить об игрушках». «Я куплю тебе второй дом, чтобы было, где их хранить, мне все равно». Кто-то постучал в дверь сауны: «Мистер Цзинь? Мастер маникюра готова принять вас». Мэн Яо вздрогнул, проснулся и секунду сидел, моргая, выглядя сонным, но встревоженным. «Сейчас буду», - крикнул Цзинь Цзысюань. – «Эй, А-Яо, ты в порядке?» «Я задремал», - сказал Мэн Яо и скользнул на нижнюю скамью, чтобы толкнуть плечом Цзинь Цзысюаня. – «Сон был странным». Цзинь Цзысюань старался не выглядеть слишком взволнованным этой открытостью, и в основном это ему удалось. «Лань Ванцзи пришел попросить у меня разрешения жениться на А-Сяне», - вполголоса признался Цзян Чэн Яньли во время последней примерки смокинга Вэй Усяня. Они могли слышать, как тот в раздевалке возмутительно флиртует с 85-летней швеей. – «Он нашел тебя?» «О да», - сказала Яньли, и ее глаза блеснули. «И что?» «И я дала ему ряд заданий», - сказала Яньли. – «Если он завершит их к свадьбе, я разрешу ему жениться на Вэй Усяне». «Какого рода задания?» - спросил Цзян Чэн, и Яньли протянула ему свой телефон. – «Ты только что это придумала?» - спросил он, прокручивая, а затем, потому что у него всегда было небольшое соперничество со своим братом. – «А Цзысюаня ты тоже заставляла все это сделать?» «Нужно ли побуждать Цзысюаня делать что-либо из этого?» - спросила Яньли. «Нет», - признался Цзян Чэн и тайком отправил себе скриншот списка заданий. «Мяньмянь хочет попросить А-Цзе стать ее женой», - сказал Цзян Чэн Вэй Усяню, стоя снаружи, пока Яньли болтала с флористом. «Она думает, что достаточно хороша для нашей цзе?» - сказал Вэй Усянь, повышая голос. «Ш-ш-ш! Мы оба знаем, что никто не достаточно хорош для нее, но посмотри на это». «Что это?» - спросил Вэй Усянь. «Это контрольный список, который она использовала, чтобы решить, достаточно ли хорош Цзысюань». «Это хорошо», - сказал Вэй Усянь, кивая. – «Неужели Цзысюань выражает свою любовь всеми этими способами?» «Цзысюань очень демонстративен», - сказал Цзян Чэн, стараясь не прикасаться к медленно исчезающему засосу, который Цзинь Цзысюань оставил у него под воротником. «Я думаю, он очень хорошо к тебе относится», - признался Вэй Усянь. – «Но лучше ему таким и оставаться! Или я его изобью!» «Тогда я тебя изобью!» «Ты не сможешь побить меня, я старше – только не мое ухо! Только не мое ухо! ЦЗЕ-ЦЗЕ, ОН БЬЕТ МЕНЯ!» «Мальчики», - сказала Цзян Яньли. – «Вы оба должны быть на фотографиях послезавтра. Никаких травм лица, вы понимаете?» «Да, цзе». «Да, А-Цзе». «Хорошие мальчики». Телефон Мяньмянь зазвонил, когда они делали педикюр. Она взвизгнула от смеха, и все посмотрели на нее. «Извините», - сказала она, обращаясь скорее к мастеру, чем к Цзинь Цзысюаню или Мэн Яо. – «Извините, Ваньинь прислал мне свой список требований, прежде чем я сделаю предложение А-Ли, но это буквально просто список, который Яньли составила, когда пыталась решить, достаточно ли ты хорош для Ваньиня». «Можно мне посмотреть?» - спросил Мэн Яо и зачитал вслух. – «Доказанная способность подать суп по требованию, продемонстрированное владение всеми пятью языками любви, может поставить любимого человека выше себя, когда это необходимо, готовность защитить от всех опасностей, щедрость, заботливость, хороший в общении, делает любимого человека счастливым». «Я вроде как и не делаю ничего такого», - запротестовал Цзинь Цзысюань, выглядя расстроенным. Мяньмянь и Мэн Яо обменялись взглядами поверх его головы. «Гэ, я голоден», - сказал Мэн Яо, делая свои глаза большими и грустными. «Ты хочешь...» - начал Цзысюань, уже потянувшись к подносу с фруктами, стоящему между ними, а затем посмотрел на него. – «Ой да заткнись». Мяньмянь открыла короткое видео на своем телефоне и передала его Цзинь Цзысюаню. Это был он около года назад, в каске и блестящих ботинках, расхаживающий по своему наполовину отремонтированному дому. «Нет», - сказал он кому-то за кадром. – «Нет, я все понимаю, просто вам действительно стоит спросить Ваньиня, у него лучший глаз в подобных вещах...» - Видео оборвалось. - «Узнайте у Ваньиня, он действительно больше соображает в этом вопросе...» - Видео оборвалось. - «Если Ваньинь хочет этого, мне все равно, сколько это стоит...» «Ты и раньше называл его "Ваньинь"?» - спросил Мэн Яо. «Да, еще до того, как мы стали встречаться», - сказал Цзинь Цзысюань, краснея. «Ну конечно, о чем это мы, и ты вел себя так еще до того, как вы стали встречаться», - сказал Мэн Яо и закатил глаза. Примечания от переводчика: Американизмы и англицизмы: «…Я не могу не могу выби… выбрать…» - своеобразная игра слов, фразу “I can’t pick,” можно перевести и как «Я не могу выбрать», и как «Я не могу выбирать», что сразу описывает трудности Мэн Яо с приобретением хоть чего-либо в этом дорогом отеле. «…чемодан…сумку…» - suitcase – плоский чемодан на колесиках с удлиняющейся ручкой, бывает твердый и мягкий, разных форм, размеров и расцветок. Может иметь сбоку короткую мягкую ручку и выглядеть и носиться как сумка для вещей. «…попросить разрешения на брак с Вэй Ином…» - если брать по возрасту, то в этом поколении Цзян самой старшей идет Цзян Яньли, затем (хоть и приемный) Вэй Усянь, и самый младший Цзян Чэн, хотя у него разница в возрасте с Вэй Усянем всего 5 дней. И с учетом сложных отношений детей со старшим поколением Цзян, и что своей настоящей семьей они все же считают свою триаду, просить благословения на брак по сути Лань Ванцзи надо у старшей сестрички Яньли, а Мяньмянь - у уже следующего по старшинству Вэй Усяня. Но все приходят к Цзян Чэну – из разряда, кого окружающие считают будущим Главой семьи. «…А я, что, рубленая печенка…» - chopped liver: 1) Кулинария: ливерный паштет; 2) Табуированная лексика: вагина, влагалище; 3) Фразеологизм: печень с луком обжаренная на шмальце (еврейское блюдо) (A Jewish food made by frying liver and onions in schmaltz.), кто-то незначительный, что-то незначительное. «…где он собирал свадебные бонбоньерки…» - Бонбоньерки – в переводе с французского «изящная коробочка для конфет» – милые памятные подарочки для гостей, которые являются для них неожиданным приятным сюрпризом. Бонбоньерки дарят каждому гостю церемонии в знак благодарности и глубокого расположения жениха и невесты. Традиция преподносить бонбоньерки на свадьбе пришла из Франции. В бонбоньерки клали по пять конфеток, чаще всего это был покрытый шоколадной глазурью миндаль. Число сладостей внутри было выбрано не случайно: оно означает пять самых важных пожеланий – здоровье, богатство, счастье, плодородие и долголетие. Таким образом будущие супруги выражали свою радость и благодарность тем, кто разделил с ними счастье свадебного дня, дня начала новой жизни. В 16 веке, как раз когда и появились бомбоньерки, дарить сладкие подарки гостям считалось роскошью, доступной только знатным особам. Ведь лакомства из сахара, завозимого в те времена из Индии, были в диковинку. Сами же коробочки, в которые складывали сладости, изготавливались из золота или серебра с обрамлением из драгоценных камней. Во многих странах принято считать, что миндаль приносит удачу, любовь и счастье, является своего рода божественным одобрением на свадьбах, крестинах и религиозных церемониях. Конечно, в качестве наполнения для бонбоньерок можно использовать любые другие сладости: шоколад, конфеты, выпечку. А можно сделать бонбоньерки с фруктами – клубника, черника, малина, ежевика и пр. Упаковка тоже может быть разной: коробочки, мешочки из ткани, ведерки и баночки, все, что угодно. Но одно условие необходимо соблюсти обязательно: все должно быть красиво украшено. Как и когда вручать бонбоньерки гостям, брачующиеся должны решить сами. Одним из самых беспроигрышных способов считается разложить бонбоньерки рядом с тарелками. В этом случае бонбоньерки можно использовать и как рассадочные карточки. «…продемонстрированное владение всеми пятью языками любви…» - отсылка к книге Гэри Чепмена «Пять языков любви». Доктор Гэри Чепмен утверждает, что существует пять языков любви. 1) Слова поощрения. 2) Время. В чем же принципиальное отличие от первого языка любви? На языке слов важно говорить партнеру, как он ценен, на языке времени важно его слушать, понимать, чувствовать. 3)Подарки. Подарок — это зримое воплощение любви. 4) Помощь. Помогать — это делать что-то для другого человека, выражать свою заботу в действии. 5) Прикосновения. Китаицизмы: «..."Ваньинь"...» - в китайском обществе, как впрочем и в нашем, называть человека просто по имени допустимо только при очень близких отношениях, иначе это форма оскорбления. То есть, раз Цзинь Цзысюань и Цзян Чэн фактически были с самого раннего детства знакомы, росли в приятельских отношениях, ходили в одну школу и т.д., такое в принципе возможно, но все же для китайцев более принято использовать фамилию и имя, а обращение только по имени подразумевает некую глубокую интимную связь (не обязательно сексуальную), а Цзысюань и Ваньинь не были столь уж близки. Даже "бесстыжий" Вэй Усянь использует форму фамилия-имя "Цзян Чэн", "Лань Чжань", за редким исключением. И то, что Цзысюань еще до начала отношений использовал только имя (пусть и второе), при этом даже не в личном общении, наедине, а косвенно упоминая при абсолютно чужих людях, о многом говорит.
