Часть 3. Глава 10.
27 февраля 2022 г., 14:21
Аннотация от автора: В которой начинается свадьба.
Глава 10.
«Как такой маленький человек может так громко храпеть?» - спросил Мэн Яо Цзинь Цзысюаня, по крайней мере, в третий раз. Он ворчал, но в то же время выглядел намного лучше, улыбался своей настоящей улыбкой под темными очками, толкался плечом в плечо Цзысюаня, когда они шли, дразня его. Цзинь Цзысюань не осознавал, как сильно он беспокоился о Мэн Яо в течение последних нескольких недель, пока ему больше не пришлось этого делать. «Я забыл, что она так делает», - произнес Цзинь Цзысюань и снова зевнул. – «Честно говоря, я не засыпал рядом с Мяньмянь таким трезвым с тех пор, как мы были подростками». «Это же было похоже на посадку вертолета. И это из другой комнаты», - сказал Мэн Яо и кивнул швейцару, жонглируя подносом с кофе, чтобы достать ключ-карту для лифта. – «Как Яньли это терпит?» Цзинь Цзысюань беспомощно пожал плечами: «Насколько измученным я выгляжу?» «Ты хорошо выглядишь», - немедленно заверил его Мэн Яо. – «Ваньинь не заметит, и я думаю, что А-Юй может исправить темные круги. Он был прав, нам всем идет один и тот же оттенок». «Мы вообще должны давать ему кофе?» - уже не в первый раз спросил Цзинь Цзысюань. Он был почти уверен, что детям и собакам не полагается кофеин, но у него не было большого опыта ни в том, ни в другом. «В его возрасте я питался кофе», - заверил его Мэн Яо. – «Кроме того, это один из тех напитков из блендера, в нем почти нет кофеина». Лифт зазвенел, прежде чем Цзинь Цзысюань успел сделать связное заявление о детской зависимости Мэн Яо от кофеина. Цзян Яньли снова зевнула, и оба ее брата обеспокоенно посмотрели на нее. «Нет, я в порядке», - сказала она. – «Просто трудно спать без Мяньмянь. Мне казалось, что чего-то не хватает». «Я отлично выспался», - сказал Цзян Чэн. Большую часть своего детства он делил комнату с Вэй Усянем, и во многих случаях, когда один или оба были напуганы или расстроены, они делили кровать. С ним было легко заснуть в одной постели, сколько бы лет ни прошло. «Я тоже», - сказал Вэй Усянь. – «Ах, Цзян Чэн, ты не возражаешь, если я схожу поздороваюсь с Лань Чжанем?» «Нет», - очень великодушно сказал Цзян Чэн. Было легче не обижаться на Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь действительно проводил с ним время, и в любом случае теперь-то он был в курсе секрета. - «Что ты хочешь на завтрак?» Вэй Усянь улыбнулся, совсем чуть-чуть, с едва заметной морщинкой на носу: «Удиви меня. И бекон». «Ванцзи», - сказал Лань Сичэнь, его улыбка стала выглядеть напряженной. – «Конечно, я рад за тебя - я просто не знаю, почему ты не подумал, что это важная информация для меня, прежде чем я пошел поговорить об этом с дядей. Разве я...» «Вэй Ин пока не хотел говорить», - произнес Лань Ванцзи, его уши слегка покраснели. – «Я... прошу прощения». «Все в порядке», - сказал Лань Сичэнь, и его улыбка на мгновение соскользнула. Лань Ванцзи решительно смотрел в пол и ничего не заметил, но Не Минцзюэ заметил. – «Насчет отца...» «Я не хочу его видеть», - коротко сказал Лань Ванцзи. На столе зазвонил его телефон, и он мельком взглянул на него. – «Мне нужно идти». «Конечно», - произнес Лань Сичэнь, снова пытаясь улыбнуться. – «Поздравляю тебя и Вэй Усяня». «Спасибо», - сказал Лань Ванцзи и кивнул им обоим. Не Минцзюэ проводил его: «Ванцзи, он просто...» Лань Ванцзи только приподнял одну изящную бровь и зашагал прочь. Не Минцзюэ вздохнул. Ванцзи был невозможен, Лань Цижэнь был невозможен, а Сичэнь обладал терпением святого. Он позволил двери закрыться и вернулся обратно к Сичэню. «Ты в порядке?» - спросил он, и Лань Сичэнь кивнул, обхватив голову руками. «Это был настоящий вопрос», - сказал Не Минцзюэ и притянул Сичэня к своему плечу. Сичэнь только вздохнул. «Значит, чайная церемония, фотографии, церемония бракосочетания, час коктейлей и речи, а затем общее веселье?» - спросила Мяньмянь у Не Хуайсана. «По сути», - ответил он, глядя на свой постоянно жужжащий телефон. «Я никогда не буду устраивать еще одну свадьбу на 600 человек», - сказал он Цзинь Цзысюаню. «Ну, у меня никогда не будет другой свадьбы, так что тебе и не нужно», - ответил тот и наклонился еще немного, когда Мо Сюаньюй потянул его вниз. «Думаю, так хорошо», - сказал Мо Сюаньюй и убрал хайлайтер. – «А теперь, хочешь немного подводки для глаз?» «Нет», - немедленно отрезал Мэн Яо, сидя на краю ванны. – «Не подводи глаза никому, кроме себя, до окончания свадьбы». Мо Сюаньюй вздохнул и перешел к Мэн Яо. «Сюда», - сказала Цзян Яньли, как только они закончили завтрак, и потащила Цзян Чэна в ванную. – «А-Сянь, принеси стул». Вэй Усянь вошел со стулом от письменного стола и уселся на столешницу раковин. «Если я когда-нибудь женюсь», - начал он, странно нервничая. Как будто А-Цзе когда-нибудь говорила А-Сяню "нет". «Конечно, я расчешу тебе волосы», - сказала Цзян Яньли. Цзян Чэна так и тянуло повозражать, но он тоже хотел, чтобы это сделала его сестра, поэтому он пошел на компромисс, сев на стул и яростно покраснев. Цзян Яньли достала простую деревянную расческу и провела ею по волосам Цзян Чэна, позволив им упасть через ее руки. Он позволил своим глазам закрыться, потому что не знал, сможет ли он смотреть, когда она так нежна с ним. «Я желаю тебе всей удачи в мире», - прошептала Цзян Яньли, и Цзян Чэн попытался снова не разрыдаться. – «Но я не думаю, что тебе это нужно». Цзян Чэн кивнул и потянулся, чтобы взять ее за руку. «Мы можем просто прилечь ненадолго?» - сказал Лань Сичэнь, уткнувшись в плечо Не Минцзюэ. – «Я не знаю, почему я так устал». «Ты в порядке?» - снова спросил Не Минцзюэ, но Лань Сичэнь, казалось, не знал, как ему ответить. – «Хочешь сначала позавтракать?» Лань Сичэнь покачал головой. «Я просто устал, Минцзюэ», - сказал он и не сделал ни малейшего движения, чтобы встать. Дверь со щелчком открылась. «Просто пришел за запонками», - заявил Мэн Яо, входя, выглядя более похожим на себя, более счастливым и собранным. Казалось, он спал лучше. Не Минцзюэ понял, каким тихим и замкнутым стал А-Яо за последние несколько недель, и снова молча пнул себя. Мэн Яо сделал паузу. – «Сичэнь?» Лань Сичэнь покачал головой. Мэн Яо нахмурился и забрался на диван рядом с ним. «Возможно, я могу что-то сделать, чтобы тебе стало лучше?» - дразняще спросил он, начиная какую-то беззаботную игру, в которую он играл с Сичэнем, и взял руку Сичэня, чтобы сладко поцеловать пульсирующую точку на его запястье, наполовину нежно, наполовину соблазнительно. «Я могу утешить тебя... своим телом», - сказал он самым сухим голосом и испортил все, хихикая. Лань Сичэнь фыркнул от смеха. «Ванцзи снова ведет себя упрямо», - сказал Не Минцзюэ. Он был счастлив, что Мэн Яо вернулся. А-Яо хорошо умел быть милым, выводя Сичэня из такого настроения. Не Минцзюэ умел сохранять спокойствие, когда ему нужно было погрустить. «Я веду себя нелепо», - сказал Лань Сичэнь, что было, по крайней мере, лучше, чем снова сказать, что он устал. «Да, как ты посмел специально не спросить Ванцзи, планирует ли он усыновить ребенка двоюродного брата школьного друга Вэй Усяня», - согласился Мэн Яо, его губы приподнялись. Он был намного лучше в этом, или Сичэнь был лучше в том, чтобы воспринимать это от него. – «Какая ошибка в твоих суждениях, Сичэнь. Вон Цзысюань каждый день меня спрашивает». «Конкретно о Вэнь Цин?» - Не Минцзюэ спросил, забавляясь, зная, что Мэн Яо позволит ему присоединиться, если захочет, чтобы он мог смягчить серьезность между ними двумя. «Обо всех, кого мы знаем», - серьезно сказал Мэн Яо и все испортил, повернув лицо Сичэня, чтобы поцеловать его. – «Ты расстроен». Лань Сичэнь покачал головой, а затем кивнул. «Мой отец», - наконец выдавил он. – «Ванцзи, немного, но...» «Почему бы Минцзюэ не поехать с тобой в Шанхай? У него ведь десятилетняя виза, не так ли?» Не Минцзюэ улыбнулся Мэн Яо, так легко предложившему его кандидатуру. Это было приятно - быть понятым. «По крайней мере, попытка не пытка, да?» - согласился он. Лань Сичэнь отрывисто кивнул. «Возможно, потребуется еще немного времени, прежде чем мы сможем поехать», - сказал он, но это прозвучало немного легче, как будто он принял решение. Мэн Яо снова наклонился и поцеловал его, его длинные ресницы упали на нежные щеки, черный глаз уже был как-то замаскирован. Не Минцзюэ любил его таким, дерзким, веселым, счастливым и пытающимся поделиться этим. Лань Сичэнь пошевелился, а затем Минцзюэ обнял их обоих, когда Мэн Яо попытался поцелуем прогнать печаль с лица Лань Сичэня, сидя на коленях. А-Яо был не очень разговорчив, но теперь, когда Минцзюэ знал, как смотреть, он так много говорил своим телом. Его руки поднялись и нежно погладили щеки Сичэня, и он двинулся вперед, не обращая внимания на свой безукоризненно сидящий костюм, пока они с Сичэнем не соприкоснулись везде, где только могли быть. Он прервал поцелуй на секунду и сверкнул улыбкой Минцзюэ, как будто Минцзюэ был его соучастником в преступлении, и им вместе что-то сходило с рук. Словно говоря, я счастлив быть здесь. Меня это волнует гораздо больше, чем я могу выразить словами. Лань Сичэнь наконец выдохнул, более полно откидываясь в объятиях Не Минцзюэ. Он снова почувствовал его живым, а не мраморным. «Мне нравится, что вы оба здесь», - пробормотал он. «Я не очень чтоб тороплюсь», - сказал Мэн Яо и снова поцеловал его. – «Я могу остаться еще на пару минут». «А-Яо, ты выглядишь лучше», - произнес Не Минцзюэ, наполовину загипнотизированный зрелищем, происходящем практически у него на коленях. Ему нравилось, как они подходят друг другу, А-Яо сладко требует большего, большего, большего, Сичэнь уступает. «Спал лучше», - сказал Мэн Яо и ухмыльнулся. – «Понятия не имею, как, но я это сделал. Мяньмянь храпит, как туба, которую сбрасывают с лестницы». «Вызывает воспоминания», - сказал Лань Сичэнь и рассмеялся. Мэн Яо сделал паузу в попытке поцеловать его получше. «Я лучше сплю, зная, что Цзысюань рядом», - сказал он немного смущенно. - «Я знаю, что ты бы… тоже что угодно, но просто. Он мой брат, и ... я пытаюсь, просто ... надеюсь, ты понимаешь». Лань Сичэнь кивнул, и его плечи немного расслабились. «Я люблю тебя», - пробормотал он. – «Вас обоих». «Я знаю», - сказал Не Минцзюэ и рассмеялся, когда Лань Сичэнь бросил на него возмущенный взгляд. – «Я тоже тебя люблю! Я знаю, что А-Яо пытается. Поцелуй его еще раз, это сработало для меня». Мэн Яо подчинился, и Лань Сичэнь притянул его ближе и повернул голову, чтобы Не Минцзюэ было лучше видно. «У тебя много времени?» - спросил он. Его голос звучал задыхающимся, а не безнадежным. «Не так уж и много», - признался Мэн Яо. – «И если они пришлют кого-нибудь за мной, это будет А-Юй, так что... нет». - Он сделал паузу и одарил их обоих улыбкой. – «Я уверен, что Дагэ мог бы поцеловать тебя лучше? Пришлете мне фото? Сегодня ночью я буду с вами, так что заглажу свою вину». Он соскользнул с колен Сичэня, поискал свои запонки и исчез. «Я готов», - запоздало сказал Не Минцзюэ и рассмеялся. – «Черт возьми, может быть, я действительно люблю этого ребенка». «Готов?» - спросил Цзинь Цзысюань у Мэн Яо, когда тот вернулся с "захвачу запонки", розовощекий и растрепанный. Мяньмянь вернулась в свою комнату, чтобы одеться, а Мо Сюаньюй спустился вниз, с Цинь Су. Они были одни. «Мммм», - сказал Мэн Яо, приглаживая волосы на место. – «Ты в порядке?» «Думаю, да», - ответил Цзинь Цзысюань, стараясь не ерзать. Он слишком беспокоился об А-Яо, чтобы слишком беспокоиться о свадьбе, но теперь А-Яо, казалось, стало лучше, так что... Он немного нервничал из-за публичных выступлений, но в основном закрадывались сомнения в том, сможет ли он быть достаточно хорошим для этого. Его отец был таким плохим. Мэн Яо поднял глаза, его взгляд был тверд. Цзинь Цзысюань иногда задавался вопросом, может ли Мэн Яо читать его мысли или только язык его тела. – «Ты будешь хорош в этом, ты же знаешь это, верно?» «Да?» - неуверенно спросил Цзинь Цзысюань и слегка наклонился к нему. А-Яо понимал его на уровне, на котором, возможно, никто другой его никогда не понимал, и он редко ошибался. Конечно, у него были проблемы, но у кого их не было, и когда Цзысюань нуждался в нем, его брат был как стена за его спиной, скала, на которую он мог опереться. «Ты действительно хорошо заботишься о людях», - ответил Мэн Яо и положил руку на спину Цзинь Цзысюаня, между его лопатками. – «Особенно обо мне и Ваньине. Я знаю, что у тебя хорошо это получится, потому что, давай будем честны, с ним гораздо легче иметь дело, чем со мной, и ты отлично ладишь со мной». «Я всегда переживал, что буду таким же, как папа», - произнес Цзысюань, тихий секрет, который, как он думал, никто, кроме Мэн Яо, полностью не поймет. Мэн Яо пошевелился, а затем полностью обнял Цзинь Цзысюаня. «Ты не мог бы быть менее похожим на него, даже если бы попытался», - сказал он Цзинь Цзысюаню. – «Я бы знал. Ты хороший человек, гэ. Ваньиню повезло». «Спасибо, А-Яо», - сказал Цзинь Цзысюань. «Я не думаю, что он это сделает, но если он когда-нибудь разобьет тебе сердце, я убью его», - пообещал Мэн Яо. – «Хотя он тоже довольно хорош, так что не беспокойся об этом слишком сильно». «На удивление неутешительно», - сказал Цзинь Цзысюань и обнял Мэн Яо в ответ так крепко, как только мог. - «Этот проект в корпорации Цзян реален? Ты собираешься довести его до конца?» «Конечно, и это принесет нам обоим кучу денег и станет настоящим пером в шапке Ваньиня, прежде чем он уйдет». «О? И куда он уйдет» - спросил Цзинь Цзысюань. Ему нравилось, когда Мэн Яо делал свои странные заявления в стиле Дельфийского Оракула о деловом мире. Его брат был таким умным. «В Yiling Systems», - сказал Мэн Яо. – «В их организационной структуре есть дыра в форме Ваньиня, и у них вроде как второй офис не занят. Я сомневаюсь, что Вэй Усянь еще заметил, но он собирается нанять Ваньиня». «Это будет хорошо», - произнес Цзинь Цзысюань с облегчением. Если Мэн Яо сказал, что это произойдет, это произойдет. «У меня с ними будет еще более важное дело на восемь месяцев вперед», - сказал Мэн Яо. – «Кстати, это твой свадебный подарок». «Отлично», - ответил Цзинь Цзысюань. – «Все хунбао идут на благотворительность, и я даже не знаю, для чего мы зарегистрировались». «Блинная печь и какие-то очень гомоэротические произведения искусства», - сказал Мэн Яо. – «Я все еще не могу поверить, что ты встречался только с женщинами до Ваньиня и так тупил со своими чувствами к нему». «До него я несколько недель встречался с моделью из "Спортс иллюстрейтед"», - протянул Цзысюань и услышал, как Мэн Яо издал недовольный звук. Да. – «Она была милой - скрипачка с котом по имени Арнольд». «И все, что ты запомнил, это имя ее кота», - сказал Мэн Яо и закатил глаза. «Я...» - сказал Цзян Чэн, ожидая, когда часы пробьют время, и подавил слова, которые могли бы вырваться. Невероятно нервничаю, может быть, или, возможно, потею через свой дезодорант. «Он без ума от тебя», - заверил его Вэй Усянь. – «Твои штаны могут упасть во время службы, и это только сделает его счастливее». «Спасибо тебе за этот ужасный образ», - сказал Цзян Чэн и шлепнул его. – «Мама и папа, ты, идиот». «Мама будет вести себя хорошо», - сказала Цзян Яньли и пригладила волосы. – «Там же зрители». «Если Цзян-шушу создаст неприятности, думаю, что Павлин убьет его», - предположил Вэй Усянь. – «Он был жутко зол на него прошлым вечером». Не Хуайсан снова ворвался, его телефон все еще яростно гудел: «Пора!» Цзян Чэн улыбнулся, когда увидел, что Цзинь Цзысюань заметил его у дверей зала, где они проводили чайную церемонию. Многие элементы традиционной свадьбы не имели смысла, потому что они были геями, и ни один из них не был невестой, но они оба могли наливать чай. Цзян Чэн больше всего ждал клятв, но лицо Цзысюаня, ставшее мягким и открытым, когда он посмотрел на него, тоже было умопомрачительно хорошо. «Хэй», - сказал Цзысюань очень нежным голосом, прервав разговор со своей тетушкой на полуслове, чтобы пересечь комнату и встретить Цзян Чэна, как будто он забыл, что она вообще была там. Он переплел их пальцы вместе, а затем посмотрел на Цзян Чэна и улыбнулся, так нервно и искренне, что это заставило сердце Цзян Чэна сжаться и изменить свое биение. Твой. «Ты выглядишь», - пробормотал он, и Цзысюань беспомощно улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Цзян Чэна в знак приветствия. «Ты тоже», - сказал он и отпустил руку Цзян Чэна только на время, достаточное, чтобы налить чай. С чаем для их родителей все прошло гладко, как и предполагал Цзян Чэн, но было довольно забавно видеть всех своих тетей и дядей, желающих им счастья и благополучия. Цзысюань продолжал смотреть на Цзян Чэна, удивительно счастливый, и Цзян Чэн понял, что он улыбается своей настоящей улыбкой в ответ, хотя это немного напугало его. Они закончили, или люди ушли, или что-то типа того, Цзян Чэн не обращал особого внимания, а потом пришло время для фотографий. «Эй», - прошептал Цзысюань, и Цзян Чэн огляделся, и они остались одни в комнате. – «Я люблю тебя». «Я тоже тебя люблю», - прошептал в ответ Цзян Чэн, а затем Не Хуайсан вернулся с гудящим телефоном, который сигнализировал о его приходе. «Фотограф-портретист!» Чай - они должны были подавать чай, Цзинь Цзысюань был почти уверен, что так оно и есть, потому что он был в зале, полном людей, ожидавших, когда им нальют чай, а затем вошел А-Чэн, и теперь в комнате больше не было людей, так что что-то же должно было произойти за это время. А-Чэн выглядел так хорошо. Он выглядел по-настоящему счастливым. Цзинь Цзысюань заставлял его выглядеть именно так. Как он должен был думать о других людях, когда это происходило? Разливание чая означало, что они поженились, и они просто должны были продолжать жениться в течение дня, что было очень хорошо. Вошел фотограф, и Цзинь Цзысюань несколько раз умудрился взглянуть на него, но на самом деле он просто хотел смотреть на Цзян Чэна, который тоже все время поворачивал голову и улыбался ему. Он не знал, зачем им нужны фотографии, потому что он никогда не забудет этот момент. То, как выглядел его муж, было выжжено на его веках. «Хэй», - сказал он снова, потому что фотограф все еще был здесь, и они не могли просто смотреть друг на друга и целоваться, как он хотел. В следующий раз, когда он женится на А-Чэне, он учтет это в расписании. Цзян Чэн повернулся и снова улыбнулся ему, а Цзинь Цзысюань поднял его пальцы, чтобы поцеловать их. «Ого», - сказал Вэй Усянь с порога, и Цзинь Цзысюань был смущен, поняв, что их семья прибыла. «Фотографии, детка», - пробормотал Цзян Чэн и улыбнулся. Цзинь Цзысюань не знал, что он сделал, чтобы заслужить эту милую улыбку, которую Цзян Чэн обычно дарил ему только тогда, когда они просыпались вместе, но он продолжал получать ее. Сегодня было так хорошо. Мэн Яо бочком подошел к нему. «Быстрый вопрос», - сказал он. – «Ты хочешь, чтобы я сломал телефон Цзян Фэнмяня?» «Может быть», - сказал Цзинь Цзысюань, и Цзян Чэн потянул его за руку. – «Придержи эту мысль. Идея хорошая». «Фотографии братьев и сестер», - сказал Цзян Чэн, и поэтому их усадили на диван, сначала с их сестрами, затем с братьями, с Мяньмянь и Яньли, с Цинь Су и А-Юем, и так далее, в бесконечных конфигурациях. Цзинь Цзысюань слышал, как отец Цзян Чэна разговаривает по телефону в коридоре, не слова, а бесконечный гул его голоса. Он внимательно следил за Цзян Чэном, но, казалось, его это не беспокоило. Не Хуайсан пригласил их родителей войти. Вошла его мама и поцеловала их обоих, что было очень мило. «Я очень рада, Ваньинь», - сказала она и сжала его руку. Цзян Чэн опустил голову и покраснел. «Не совсем то, что мы планировали», - произнесла госпожа Юй, но даже она улыбалась. – «Поздравляю, мальчики». «Спасибо, мама», - сказал Цзян Чэн и выглядел смущенным, но очень довольным, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку и что-то прошептать ему. Не хватало только Цзян Фэнмяня, и его все еще не было в комнате. Улыбка Цзян Чэна начала тускнеть. «Я схожу за дядей», - любезно сказал Цзинь Цзысюань и многозначительно посмотрел в глаза Мэн Яо. Он не совсем понимал, о чем просит, но Мэн Яо знал и сделал бы это. Цзян Фэнмянь, стоя спиной к Цзинь Цзысюаню в конце зала, с кем-то о чем-то разговаривал по телефону, что казалось не очень важным, потому что это не было свадьбой его сына. «Да, к среде», - произнес он, и Цзинь Цзысюань выхватил телефон у него из рук. Он подумал о том, чтобы растоптать его, но А-Яо еще могли сойти с рук подобные вещи, потому что он был невысокого роста, а вот Цзысюаню никак, поэтому он не стал. «Он перезвонит вам завтра», - сказал Цзинь Цзысюань так вежливо, как только мог, учитывая тот факт, что он буквально кипел от ярости. «О, Цзысюань, мои извинения», - сказал Цзян Фэнмянь, и Цзинь Цзысюань потащил его по коридору, подальше от комнаты, где находился Цзян Чэн, пока не убедился, что находится вне пределов слышимости. – «Начинайте без меня, сынок». Цзинь Цзысюань даже не стал пробовать объяснять бессмысленность того, чтобы начинать семейные фотографии без отца жениха, или тот факт, что он называл "сыном" Цзысюаня, а не А-Чэна. «Ты пытаешься выставить моего отца в хорошем свете?» - спросил он и не стал дожидаться, пока это утверждение просчитается в тупой голове Цзян Фэнмяня. «Цзысюань», - вздохнул Цзян Фэнмянь. – «Когда у тебя есть бизнес...» «У меня действительно есть бизнес», - злобно сказал Цзысюань. – «У меня есть открытый многонациональный бизнес, которым я руковожу, и почему-то я не разговариваю по телефону, потому что Я люблю вашего сына». И потому что я могу делегировать полномочия, добавил он про себя, но дело было не в этом. Цзян Фэнмянь фыркнул. Цзинь Цзысюань, уже задетый за живое, чуть не взбесился, но сдержался. Мэн Яо убьет его, если он задушит кого-нибудь там, где могут быть камеры, и А-Чэну будет грустно. Он не хотел, чтобы А-Чэн расстраивался. «Я не знаю, в чем твоя проблема с моим мужем, и, честно говоря, мне все равно», - проговорил Цзинь Цзысюань. – «Притворись на один день нормальным человеком и удели ему немного внимания на его свадьбе, потому что он лучший человек в мире и он заслуживает...» - Цзинь Цзысюань глубоко вздохнул. – «Или я скажу А-Яо отменить сделку, которую он заключил с твоей женой прошлым вечером, и я сделаю все возможное, чтобы убедить Яньли и Вэй Усяня держаться от тебя подальше». «Я не...» - сказал Цзян Фэнмянь и нахмурился. Цзинь Цзысюань подавил желание ударить его по лицу. «Ты снова забыл о его дне рождения», - добавил он и потопал обратно по коридору. Мэн Яо встретил его у двери в зал с бутылкой воды. Цзинь Цзысюань обменял ее на телефон Цзян Фэнмяня: «Насколько меня было слышно?» «Ты был хорош», - сказал Мэн Яо. – «У меня есть А-Юй, чтобы рассказать Ваньиню о его тенях для век, и он довольно громкий». «Спасибо», - произнес Цзинь Цзысюань и стукнул их плечами друг с другом. «Я, конечно, заинтересован в успехе этого проекта», - сказал ему Мэн Яо. – «Но раз свадьба. То все, что угодно». Цзян Фэнмянь, костюм которого снова сидел, как подобает, фыркнул, проходя мимо по коридору. Мэн Яо приподнял острой аркой бровь, глядя на него. Мэн Яо был такой сукой, и Цзысюань так сильно любил его. Цзян Фэнмянь открыл дверь в зал. Цзинь Цзысюань и Мэн Яо осуждающе смотрели на него. «А-Чэн», - сказал он. – «Поздравляю». Цзинь Цзысюань дал ему секунду, чтобы, может быть, уточнить, может быть, сказать что-то вроде "Я люблю тебя", или "Я горжусь тобой", или "Мне жаль", но, похоже, это было все. Он собирался каким-то образом заставить Цзян Фэнмяня еще пожалеть. Он обменялся взглядом с Мэн Яо, чтобы сообщить об этом, и они последовали за ним. Цзян Чэн улыбался, но Цзинь Цзысюаню, а не своему отцу. «Фотографии?» - сказал Цзысюань, стараясь не кипеть слишком явно, и позволил Не Хуайсану и фотографу загнать их во многие, многие позы. Их фотосессия, наконец, закончилась, хотя фотограф потратил пару минут, снимая тонкую подводку для глаз с эффектом серебряного кружева Мо Сюаньюя, с Не Хуайсаном, держащим кольцевую лампу и задающим А-Юю интересующие вопросы. Цзинь Цзысюань не был уверен, было ли это потому, что он был самым симпатичным учеником средней школы, когда-либо носившим смокинг, или подводка для глаз была настолько потрясающей. Это не имело значения. «Спасибо», - тихо произнес Цзян Чэн, и Цзинь Цзысюань поднял на него глаза. – «За все, что ты сказал моему отцу». Цзинь Цзысюань заворчал. «Ты пытался», - добавил Цзян Чэн. – «И ты отдал А-Яо его телефон, что было очень мелочно, и я люблю тебя за это». «Он хуже всех», - проворчал Цзинь Цзысюань. – «Ему не позволено расстраивать тебя сегодня». «Ему это и не удастся», - сказал Цзян Чэн. «Фу», - выпалил Мо Сюаньюй, когда Цзян Чэн притянул Цзинь Цзысюаня к себе, чтобы поцеловать его очень глубоко и основательно, как женатый человек. Примечания от переводчика: Американизмы и англицизмы: «…станет настоящим пером в шапке Ваньиня, прежде чем он уйдет…» - англ. идиома feather in cap – досл. перо в шапке/шляпе/кепке, обр. предмет гордости, грандиозное достижение, большая заслуга. «…Yiling Systems…» - досл. Системы Илина, или Илин Системс, тот же принцип, что и с Nie Systems (компании семьи Не). Yiling Systems – компания Вэй Усяня, которую он создал после того, как был изгнан из «Цзян Корпорейшен», и, правда, должен же у нас быть Старейшина (Основатель) Илина. Китаицизмы: «…Конечно, я расчешу тебе волосы…» - Церемония расчесывания волос (梳頭 [shū tóu (шу тоу)]) – одна из тех, что проводится накануне свадьбы. После душа с водой, наполненной помело или листьями граната, жених и невеста, каждый у себя, переодеваются в новый комплект одежды и обуви. Присутствующие члены семьи женского пола благословляют их вслух, когда они сидят перед открытым окном с видимой луной или перед зеркалом, расчесывая им волосы. Четыре благословения: 一 梳 、 梳 到 尾 (при первом расчесывании) «Будьте благословлены быть вместе до конца». 二 梳 、 百年好合 (при втором расчесывании) «Да благословится сотней лет гармонии в браке». 三 梳 、 子孫滿堂 (при третьем расчесывании) «Да благословится домом, полным детей и внуков». 四 梳 、 白發 齊眉 (при четвертом расчесывании) «Да благословится долголетием. После церемонии расчесывания волос подают сладкий десертный суп, содержащий розовые сферические клецки из клейкого риса, называемые 湯圓 танъюань, чтобы пожелать паре полного и сладкого брака. Также одним их традиционных подарков является гребень. Он несет смысл связывания супружеской пары друг с другом. Символизм проявляется в том, что в древнем Китае для удобства волосы подвязывали и носили в узле. Этот подарок перекликается с китайской поговоркой: 白頭偕老 (bái tóu xié lǎo), что означает: «жить вместе до седых волос в пожилом возрасте». «…Все хунбао идут на благотворительность…» - в китайском и других восточных и юго-восточных азиатских обществах, красный конверт или красный пакет (紅包 hóngbāo) - денежный подарок, который дается во время праздников или особых случаев, таких как свадьба, выпускной или рождение ребенка. Сумма денег, содержащаяся в конверте, обычно заканчивается четной цифрой в соответствии с китайскими традициями; денежные подарки с нечетными номерами традиционно ассоциируются с похоронами. Исключением является число 9 как в произношение «девять» ( 九) омофонно слову «длинный» (久) и является самой большой цифрой. На свадебных банкетах предлагаемая сумма обычно предназначена для покрытия расходов участников, а также для выражения благоволения к молодоженам. Суммы, которые выплачиваются, часто записываются в церемониальные бухгалтерские книги для новой пары. «…они проводили чайную церемонию…» - по большому счету можно говорить сразу о двух китайских свадебных традициях. Первая - «Выражение благодарности старшим в день свадьбы». На традиционной китайской свадебной церемонии жених и невеста в знак уважения подают чай родителям, опустившись перед ними на колени. Молодожёны говорят родителям: «Спасибо вам за то, что вырастили нас. Мы в вечном долгу перед вами!». Родители пьют чай и вручают новобрачным красный конверт хунбао, символизирующий удачу. Вторая - «Сплочение большой семьи в день свадьбы». Свадебная чайная церемония служит также способом знакомства семей жениха и невесты. Поскольку китайские семьи зачастую весьма многочисленны, может случиться, что не всем участникам удастся познакомиться на свадьбе. В частности, такое могло случиться в древние времена, когда у отца семейства могло быть несколько жён, и отношения между некоторыми членами семьи бывали натянутыми. Поэтому во время свадебной чайной церемонии молодожёны подавали чай каждому члену семьи, называя его по имени и официальному титулу. Совместное чаепитие символизировало приём новых членов в семью. Отказаться от чая означало воспротивиться браку и «потерять лицо». Старшие родственники, будучи представлены на церемонии, передавали молодожёнам красные конверты; новобрачные, в свою очередь, отдавали красные конверты молодым неженатым членам семьи.
