Часть 4. Глава 6.
14 сентября 2022 г., 17:38
Аннотация от автора: А-Су пришла на ужин, хотя у нее были выходные.
Предисловие от автора: (См. примечания в конце главы.)
Глава 6.
А-Су пришла на ужин, хотя у нее были выходные. «Тебе не нужно было», — сказал Мо Сюаньюй, позволяя ей поворачивать голову туда-сюда, чтобы осмотреть его ну очень маленький синяк под глазом. «Хотите верьте, хотите нет, но я скучала по вам, несчастья ходячие», — сказала она. - «И я хотела бы хоть чем-нибудь заняться с людьми, которым нет семи лет». «А-Су!» - сказал Цзысюань и понес А-Юаня ей навстречу. А-Юань ненадолго бросил его ради Лань Сичэня, но Цзинь Цзысюань вернул его с помощью крекеров с животными. Он действительно был маленьким поросенком. - «Юань’эр, это моя сестра». «Цзецзе или мэймэй?» - спросил А-Юань, немного пряча лицо в шее Цзысюаня. «Она моя мэймэй и цзецзе Юй-гэгэ и сяошу», - сказал Цзинь Цзысюань. – «Хочешь поздороваться?» «Привет», - сказал А-Юань, все еще немного застенчивый. «Привет, А-Юань, приятно познакомиться», - сказала А-Су. – «Я много слышала о тебе. И вроде бы тебе нравятся цветные карандаши?» «Цветные карандаши?» - переспросил А-Юань, оживляясь. Цинь Су достала из сумочки новую пачку. «И для взрослых», - сказала она, вручая Цзинь Цзысюаню большую сумку. «Алкогольный чайный гриб», - произнес он, пытаясь казаться довольным, но в итоге вышло "технически вежливо". - «Спасибо». «Это своего рода внутренняя шутка с А-Яо», — сказала Цинь Су. — «Но я тоже выпью немного». «А-Су!» - воскликнул Мэн Яо, торопливо спускаясь по лестнице. «О боже, зачем?» - спросил он, глядя на чайный гриб. Цинь Су обняла его, и Мэн Яо позволил ей долго себя удерживать. «Ты в порядке?» - спросила она, и Мэн Яо кивнул. «Да, конечно», - ответил он. – «Эм, и Сичэнь действительно хотел снова увидеться с тобой. Если ты, ну, не против?» «Да, снова встретиться с Сичэнем», — сказал Цзинь Цзысюань. — «Но сначала я должен… еще раз показать тебе спортзал! Юань’эр, хочешь пойти к сяошу?» «Нет», - ответил А-Юань. – «Остаться с Цзюфу». «Как насчет Юй-гэгэ? Пойти порисовать с Юй-гэгэ?» «Цзюфу», - сказал А-Юань и крепче обхватил шею Цзинь Цзысюаня своими пухлыми ручонками. «Хм», - сказал Цзинь Цзысюань. Возможно, это был первый раз, когда он добровольно отказывался от А-Юаня. Мо Сюаньюй поднял глаза, Цзян Ваньинь стоял наверху лестницы с очень мягкой улыбкой на лице, наблюдая, как Цзинь Цзысюань держит А-Юаня. «А-Юань, пойдем посмотрим, где баба», - сказал он, подошел и взял А-Юаня у Цзинь Цзысюаня, который смотрел на него тем застенчивым, довольным взглядом, который у него иногда появлялся. - «Иди к цзюцзю». «Хорошо, баба», - согласился А-Юань. – «Идем к бабе, Цзюцзю!» «Ты просто собираешься поговорить о нас», - проворчал Мо Сюаньюй, когда Цзян Ваньинь унес А-Юаня. – «Так нечестно». «Прерогатива старших брата и сестры», - сказала Цинь Су. – «Кыш». Они прогнали его. Мэн Яо сразу же вернулся к Лань Сичэню и выглядел слегка больным от счастья, когда Лань Сичэнь положил руку на плечо Мэн Яо. Мо Сюаньюй оставил их наедине с этим. Цзян Ваньинь и Вэй Усянь пытались убедить А-Юаня съесть немного нарезанной еды из детской тарелки. «Юй-гэгэ ест тофу», - сказал Вэй Усянь с легким отчаянием. – «Верно, Юй-гэгэ?» «Юй-гэгэ любит тофу», - согласился Мо Сюаньюй и подошел, чтобы сесть рядом с Ваньинем за стойку. «Вот», — сказал Не Минцзюэ. - «Баобао, съешь свой ужин, а потом бофу подбросит тебя еще». А-Юань задумался. «Подбросишь меня высоко?» - поторговался он. «Очень высоко», - сказал Не Минцзюэ. А-Юань взял немного тофу. Лань Ванцзи выглядел тихо потрясенным. «Минцзюэ-гэ подбрасывал Хуайсана, когда тот был малышом?» — спросил он, слегка нахмурившись. Мальчики-Лань не выглядели так, будто их часто подбрасывали в детстве. «Нет, наш отец подбрасывал его», — ответил ему Не Минцзюэ. - «Я всего на пять лет старше, я не был таким уж высоким. И это хорошо - их немного подбрасывать, это помогает им развивать умение ориентироваться». «Мм», - сказал Лань Ванцзи, вложив в этот слог океан неодобрения. «Лань Чжань», - сказал Вэй Усянь и захлопал ресницами. «Вэй Ин», - произнес Лань Ванцзи и смягчился, возвращаясь к сковороде, стоявшей у него на плите. «Тебе нужна помощь, Ванцзи?» - спросил Лань Сичэнь, и Лань Ванцзи отмахнулся от него. Мэн Яо качнулся чуть ближе. Лань Сичэнь озадаченно посмотрел на него сверху вниз, и Мэн Яо поспешно отклонился назад, опустив голову, а язык его тела стал настороженным и смущенным. Сичэнь опять все испортит, подумал Мо Сюаньюй, нахмурившись, он облажается, и А-Яо действительно будет больно, и… Лань Сичэнь посмотрел на Мо Сюаньюя, слегка нахмурился, а затем приобнял Мэн Яо. Мэн Яо с облегчением посмотрел вниз, и его плечи опустились от ушей. «Так-то лучше», - пробормотала Цинь Су у него за спиной, Цзинь Цзысюань вошел следом за ней. «Ну, что, закончили обо мне говорить?» - спросил Мо Сюаньюй, немного надувшись. «Никогда», — сказала ему Цинь Су. - «Где чашки в этой твоей резиденции на выходных, дите Варбакса?» «Ты такая старая», — ответил ей Мо Сюаньюй и пошел за стаканами для алкогольного чайного гриба. - «Это как разговаривать с черно-белым телевизором. Бьюсь об заклад, ты жила еще до того, как высадились на луну». «Может Сичэнь мог бы попробовать немного?» - спросил Мэн Яо, все еще звуча слишком уязвимо. Цинь Су не была заметной поклонницей Сичэня, хотя они не проводили много времени вместе. – «Сичэнь, тебе же нравится чайный гриб. Это чайный гриб с алкоголем. Алкогольный чайный гриб». «Конечно», — сказала Цинь Су, ее голос стал мягче, потому что Мэн Яо было очень трудно сопротивляться, когда он так старался не быть змеиным. «О, я за рулем», — сказал Лань Сичэнь, а затем снова посмотрел на Мэн Яо, как будто тот был головоломкой, которая начала складываться воедино, а затем на Не Минцзюэ, который слегка кивнул. — «Если только… может быть, мы могли бы остаться на ночь?» «Да», — мгновенно ответил Цзинь Цзысюань, а затем одарил Мэн Яо взглядом, который Мо Сюаньюй не смог толком прочесть. - «В любой из комнат для гостей есть все необходимое, если вам что-нибудь понадобится, берите, не стесняйтесь. Добро пожаловать сюда в любое время, пожалуйста, чувствуйте себя как дома». «Да, пожалуйста», — повторил Цзян Ваньинь с ноткой в голосе, как будто он смеялся внутри, и Мэн Яо выдал еще один смущенный взгляд, который Мо Сюаньюй также не смог прочитать. «Спасибо», - сказал Лань Сичэнь, тоже немного смущенный. – «В таком случае, я бы хотел попробовать, если вы предлагаете». «Я тоже попробую?» - сказал Не Минцзюэ, и Мо Сюаньюй протянул еще стаканы. – «Спасибо, А-Юй». - Он сделал глоток и поморщился, а затем попытался скрыть это. – «Какой неповторимый вкус». «Вкусно», — гораздо более искренне сказал Лань Сичэнь. «Я принесу тебе пива», - сказал Мэн Яо Не Минцзюэ, улыбаясь той улыбкой, которая обычно предназначалась только для членов семьи. Это была не совсем "Улыбка" Сичэня, но она была очень настоящей. «Бофу, все готово!» - крикнул А-Юань. - «Подбрось меня!» «Придержи эту мысль», - сказал Не Минцзюэ. Лань Чжань закончил готовить ужин как раз в то время, когда бросание А-Юаня достигло пределов здравого смысла. «Я сяду с Бобо», - сказал он Не Минцзюэ и заполз на колени к Лань Сичэню, чтобы поесть. – «Привет, Бобо!» У Мэн Яо зажужжал телефон, и он сделал то же лицо, что и прошлым вечером за ужином, только на этот раз Цинь Су была здесь, чтобы это увидеть. «А-Яо», - сказала Цинь Су. – «Ты не можете шантажировать директора средней школы». «Это не шантаж, я не прошу денег», — пробормотал Мэн Яо, и даже Мо Сюаньюй знал, что шантаж работает не совсем так. «Значит, принуждение?» - спросила Цинь Су. - «Цзысюань, ты ходил в бизнес-школу, помоги мне». «Как ты думаешь, чему меня учили в бизнес-школе?» - пробормотал Цзинь Цзысюань, а затем продолжил нормальным голосом. – «И мы оба просмотрели финансовые отчеты, есть несколько небольших, но красноречивых нарушений. Я думаю, если бы мы показали их судебному бухгалтеру…» «А вы не думаете, что это может быть просто плохая математика, потому что они не бизнес-гремлины?» — спросила Цинь Су, и Мэн Яо и Цзинь Цзысюань обменялись испуганными взглядами при мысли о том, что люди менее чем благоговейно относятся к бухгалтерскому учету. «Кого ты шантажируешь?» - спросил Вэй Усянь. «Школу А-Юя», — сказал Цзян Ваньинь. - «Его ударил по лицу парень, чьи родители купили библиотеку». Вэй Усянь издал понимающий звук, как будто это было просто то, что делают люди в таких обстоятельствах, и потянулся за маслом чили. «Хорошо», - сказал Цзысюань. – «Я покупаю права на название библиотеки, и А-Юй получает возможность врезать парню, который его ударил». «Да боже ты мой», - сказала Цинь Су. – «Хорошо, вот что произойдет в понедельник. Вы двое, планировщики, придете при полном параде. Вы будете сидеть там и соглашаться со мной, пока я говорю о том, как мы разочарованы, о законах против издевательств и о защищенных классах, и спрашиваю, какие конкретные действия собирается предпринять директор, чтобы сделать школьное сообщество более восприимчивым к нашему крошечному азиату-художнику-гею брату, и кто будет извиняться перед ним, а также поговорим с ним о слабых художественных проектах, которые получает А-Юй». «Могу ли я дать им денег на художественную программу?» - спросил Цзинь Цзысюань. «Конечно, если тебе абсолютно необходимо дать деньги частной школе», - сказала Цинь Су. – «Если...» «Я сделаю пожертвование на более достойное дело», - сказал Цзинь Цзысюань, махнув ей рукой. – «Я знаю». «Если это не сработает…» — зловеще сказал Мэн Яо. «Если это не сработает, вы можете делать все, что хотите», — сказала Цинь Су. «Никаких убийств!» - добавил Цзинь Цзысюань. «Никаких убийств», - согласилась Цинь Су. – «И никаких поджогов». «Я не собирался никого убивать», — угрюмо сказал Мэн Яо, а затем бросил быстрый взгляд на Лань Сичэня, как будто только что вспомнил, что он был там, и его глаза широко распахнулись. «У меня есть право голоса?» — спросил Мо Сюаньюй, тоже угрюмо. «Конечно, приятель», - сказал Цзинь Цзысюань. – «Как ты думаешь, что нам следует сделать?» «Я подумаю об этом», — сказал Мо Сюаньюй, потому что любой из вариантов звучал нормально, на самом деле он просто хотел, чтобы с ним посоветовались. - «Но, пожалуйста, спросите об учителе рисования, я ничему не учусь. Все, что мы делаем, это рисуем штрихами, и я их ненавижу. Мне обязательно идти на встречу?» «Я тоже пойду и подожду с тобой», — предложил Цзян Ваньинь. Это был код "Мы пойдем в Макдональдс". - «Хорошо?» Мо Сюаньюй удовлетворенно кивнул. «У А-Сана тоже были проблемы с его учителем рисования», — сказал Не Минцзюэ в несколько испуганной тишине, которая последовала за семейным обсуждением. «Я помню это», - сказал Вэй Усянь. - «В младшем классе он швырнул в нее губкой и убежал. Я был в восторге». «Я этого не помню», - сказал Цзинь Цзысюань. – «А в чем там было дело?» «Он хотел написать картину в стиле шаньшуй для своего проекта "Искусство в истории", а она сказала, что он должен выбрать западное направление в искусстве, и всё разрослось», - рассказал Вэй Усянь. – «Я думаю, он заставил ее уволиться». «Мама помогла», — сказал Не Минцзюэ. - «Я могу написать им, если это поможет?» «Э-э, да», - ответил Цзинь Цзысюань. – «Если они не возражают». Лань Сичэнь наблюдал, как Мэн Яо смотрит куда угодно, только не на него. «Я всегда восхищался А-Саном», - сказал он. – «За то, что он отстаивал то, что считал правильным. Даже если я не совсем согласен с некоторыми из его методов». Плечи Мэн Яо опустились от ушей. «Мм», - согласился Лань Ванцзи, и на этом вопрос был закрыт. А-Юань, которого сводили в аквариум, пересаживали с колен на колени, а потом довольно долго буйно метали в воздух, после десерта начал зевать. «Сичэнь может снова прийти, если принесет десерт», — сказал Мо Сюаньюй, и вспомнил, как сказал Цзысюаню, что тот может вернуться, если заплатит за ужин. Цзысюань, очевидно, тоже, потому что он посмотрел на Мо Сюаньюя и улыбнулся. «Редиске пора спать», — сказал Вэй Усянь, подходя, чтобы забрать сына у Лань Сичэня. «不是萝卜,爸爸，是小兔子» [Не редиска, баба, я маленький кролик], - пробормотал А-Юань. «Хорошо, маленький кролик», - сказал Вэй Усянь, мягко улыбаясь. Лань Ванцзи, который беспокойно маячил, наблюдая, как Мо Сюаньюй и Мэн Яо помогали Цзян Ваньиню загружать посудомоечную машину, подошел и обнял Вэй Усяня за талию. «Хочу поиграть в рисование с Юй-гэгэ», — сказал А-Юань и расплакался. - «Карандаши». «Бедный маленький кролик», — сказал Вэй Усянь. — «В следующий раз, когда мы увидимся с Юй-гэгэ, хорошо?» «Я могу тебе что-нибудь нарисовать, А-Юань», — предложил Мо Сюаньюй, потому что он был самым милым маленьким человечком, и Мо Сюаньюй не хотел, чтобы он плакал. - «Что мне нарисовать?» «Кролика?» — попросил А-Юань, его губы дрожали. - «小白兔子?» [Маленького белого кролика?] «Маленький белый кролик», - прошептал Вэй Усянь. «Хорошо, я нарисую тебе кролика», - пообещал Мо Сюаньюй. А-Юань кивнул. «Сказка от Цзюфу?» - спросил он, оглядываясь в поисках Цзинь Цзысюаня. Мо Сюаньюй пошел и взял альбом для рисования из своей спальни. «Цзюфу, цзюцзю, бобо и бофу», - настаивал А-Юань, когда его несли по коридору. – «И има. И аи. И ее». «Мы можем обсудить это после твоей ванны», - сказал Вэй Усянь, Лань Ванцзи последовал за ним. – «Это выйдет довольно длинная сказка, булочка». Мо Сюаньюй вернулся в гостиную и втиснулся на диван между Цинь Су и Цзинь Цзысюанем. «Что ты рисуешь, милый?» — спросила Цинь Су. «Кроликов для А-Юаня», — сказал Мо Сюаньюй и повернулся, чтобы использовать Цзинь Цзысюаня в качестве спинки. «Это так мило с твоей стороны, дорогой», - сказала она, и Цзинь Цзысюань протянул руку и сжал его колено. Цзысюань вел скучный деловой разговор с Не Минцзюэ и Цзян Ваньинем, Цинь Су и Лань Сичэнь говорили о влиянии веганства на окружающую среду, потому что на самом деле они были очень похожи, а Мэн Яо спокойно сидел рядом с Лань Сичэнем, выглядя очень довольным, так что Мо Сюаньюй позволил себе просто рисовать. Он набросал несколько кроликов, один в стиле, который, по его мнению, напоминал рисунок тушью, поскольку они говорили о шаньшуй, длинными элегантными мазками, мультяшного кролика-чиби, которого, как он думал, А-Юань мог бы счесть милым, а затем, думая о выставке Ван Гога нарисовал луг в диких оттенках оранжевого и пурпурного, белые кролики смягчали негативное пространство. «Выглядит круто, приятель», — сказал Цзинь Цзысюань, на минуту опершись подбородком на голову Мо Сюаньюя, пока Не Минцзюэ пошел открывать еще вина. Вэй Усянь в какой-то момент вернулся и забрал с собой Цзян Ваньиня, чтобы тот прочитал сказку А-Юаню. Мо Сюаньюй слегка повернулся, чтобы Цзинь Цзысюань смог видеть его улыбку, и продолжил работу. Он закончил своих кроликов Ван Гога и перевернул страницу. Решив заняться рисованием линий, чтобы набить руку, он осмотрел комнату, и его взгляд остановился на Мэн Яо, который выглядел очень расслабленным и счастливым, его выражение лица было открытым и спокойным, на этот раз. Несколько штрихов запечатлели наклон его головы, чтобы посмотреть на Сичэня, а затем, в течение нескольких минут, лицо А-Яо было просто линиями и тенями, слившимися на бумаге. «Думаю, выглядит неплохо», - сказал он, наклоняя альбом для рисования к Цзинь Цзысюаню, когда закончил. «О, он выглядит счастливым», - сказал Цзинь Цзысюань. «Можно мне это?» — спросил Не Минцзюэ, завороженно глядя через плечо Цзинь Цзысюаня. — «Я имею в виду… я куплю его у тебя». Мо Сюаньюй фыркнул. «Конечно», — сказал он, потому что это был просто рисунок. — «Хочешь еще и Сичэня?» «Очень, если ты не против», - сказал Не Минцзюэ, звуча почти застенчиво, и просто тихо сидел и смотрел, как работает Мо Сюаньюй, оставляя разговор вращаться мимо него. Как только Сюаньюй закончил, ему пришло в голову, что, возможно, ему следовало бы нервничать, но он привык к тому, что его братья и сестра сидят рядом с ним и наблюдают, а Минцзюэ был просто парнем А-Яо. «Неплохо», — сказал он и осторожно вырвал страницы из своего альбома для рисования, что было самой сложной частью создания картины. — «Тебе нужен конверт?» «Сколько?» - спросил Не Минцзюэ. «А?» - не понял Мо Сюаньюй. «Я сказал, что куплю их», - сказал Не Минцзюэ и улыбнулся. «О», - сказал Мо Сюаньюй. – «Тебе не нужно...» «Сто баксов», — вставил Мэн Яо. «Конечно», — сказал Не Минцзюэ. — «Сейчас переведу». «А-Яо!» - выпалил Мо Сюаньюй. «Ты молодец», — беззастенчиво сказал А-Яо. — «И ты нарисовал мои зубы, что непростительно. Это моя месть». «Я собираюсь поставить их в рамке на своем столе», - заявил Не Минцзюэ. «О, нет», - сказал Мэн Яо, наклонил голову и улыбнулся. В какой-то момент вернулись Цзян Ваньинь, Вэй Усянь и Лань Ванцзи, и Мо Сюаньюй отложил альбом. Кто-то из взрослых пошел открыть еще вина для всех, а Лань Ванцзи, который не пил, продолжал приносить Мо Сюаньюю сельтерскую с лаймом, которая казалась очень взрослой. Мо Сюаньюю не хотелось много говорить, но было приятно слушать разговоры Цзинь Цзысюаня и Цинь Су, ненавязчиво опираясь на Цзысюаня. В конце концов, он заснул на плече Цзинь Цзысюаня. Он проснулся на половине момента, когда люди начали желать спокойной ночи, и Цзысюань повернулся, чтобы обнять Мэн Яо. «Видишь», — прошептал Цзинь Цзысюань. — «Было хорошо, когда он узнал, чего ты хочешь». «Прости», — сказал Мэн Яо. - «Я должен был просто с ним поговорить. Я такой трус». «Нет, это не так», - сказал Цзинь Цзысюань. – «Сладких снов, придурок». Мо Сюаньюй опять ненадолго заснул, а затем Цинь Су позвала его по имени: «А-Юй, пора спать». Он издал небольшой звук и даже не пошевелился. «Вот», — сказал Цзян Ваньинь. - «Он опять отключился. Цзысюань, просто…» Руки Цзинь Цзысюаня просунулись под его плечи и колени, а затем его подняли. Он снова что-то проворчал и уткнулся лицом в плечо Цзинь Цзысюаня. Конечно, он был слишком взрослым, чтобы его носили на руках, но это также было похоже на то, что сделал бы отец, и он не собирался просыпаться и все портить. «Уф», - произнес Цзысюань. – «Чем мы кормим этого ребенка, камнями?» «Он уже слишком большой, чтобы его носить на руках», - сказала Цинь Су, и в ее голосе звучала нежность. – «Хотя я вижу, что он весь день был в пижаме. Эх вы, мальчики». «Лани разбудят его в самый неподходящий час, если он будет спать на диване», — сказал Цзян Ваньинь. Они уже были в холле, и он услышал, как открылась дверь в его комнату. Ткань его покрывала зашуршала, а потом его осторожно, нежно уложили в постель и накрыли одеялом. «Люблю тебя, А-Юй», - прошептал Цзинь Цзысюань, и Цинь Су сжала его лодыжку. Он снова погрузился в сон. На следующее утро он проснулся, слегка смущенный тем, что его отнесли в постель. Это было ниже его достоинства четырнадцатилетнего подростка, к тому же он не зарядил свой телефон, и тот разрядился, и он спал на нем всю ночь. Он снова что-то проворчал и, спотыкаясь, побрел на кухню. «Кофе», — пробурчал он, и кто-то приготовил ему его кофейную смесь и принес блинчики. «Юй-гэгэ!» - крикнул А-Юань, и поднялся шум, в котором Вэй Усянь пытался помешать А-Юаню забраться к нему на колени, а А-Юань оказывал энергичное сопротивление. Все закончилось тем, что Мо Сюаньюй, все еще до конца не проснувшийся, держал крошечное тельце А-Юаня на коленях, пока ел свои блинчики, а А-Юань ел нарезанный банан. А-Юань был очень теплым и удивительно тяжелым, горячий маленький шар для боулинга, пахнущий детским шампунем, и это заставляло Мо Сюаньюя чувствовать себя менее раздраженным, даже если он не хотел этого признавать. «Что мы скажем Юй-гэгэ, А-Юань?» - спросил Вэй Усянь. «Спасибо за кролики!» - сказал А-Юань и поцеловал Мо Сюаньюя в шею, в ту часть, которая была ближе всего ко рту. «Они представляют собой причудливую смесь различных художественных жанров», — серьезно сказал Лань Ванцзи. - «Мне особенно нравится кролик в стиле сеи, хотя А-Юань предпочитает в цветах под влиянием Ван Гога. Он попросил, чтобы они были выставлены в его спальне». Это было самое большое количество слов, которые Мо Сюаньюй слышал от Лань Ванцзи, не только за один раз, но, возможно, и в целом. «О», - сказал он. – «Прости?» «Не извиняйся», - строго сказал Лань Ванцзи. – «Детям полезно развивать в себе понимание и любовь к искусству». «Лань Чжань пытается поблагодарить тебя за то, что ты подарил нашему сыну три работы уровня мастера по их общей любимой тематике», - вмешался Вэй Усянь, улыбаясь, и украл у А-Юаня кусочек банана. «Мм», — сказал Лань Ванцзи, явно удовлетворенный объяснением Вэй Усяня. «О», - сказал Мо Сюаньюй, не совсем уверенный, что ему нужно сказать. Он не понимал, почему все вдруг стали придавать ему такое большое значение. Он просто дурачился. – «Я рад, что А-Юань счастлив». Вэй Усянь взъерошил ему волосы и продолжил укладывать вещи А-Юаня в сумку для подгузников. Лань Сичэнь, Не Минцзюэ и Мэн Яо встали как раз вовремя, чтобы попрощаться с семьей Лань-Вэй. «Пока, А-Юань!» - крикнул Мо Сюаньюй и снова исчез на кухне. Иметь в доме десять человек было весело, но и многовато. Не Минцзюэ и Мэн Яо вошли через минуту или две. «Ты уверен, что с тобой все в порядке?» - очень тихо спросил Не Минцзюэ, и Мэн Яо кивнул и потянулся к нему, с растрепанными волосами и в чужой большой футболке. Не Минцзюэ притянул его к себе для поцелуя. «Фу», — сказал Мо Сюаньюй. Одно дело смущать своего брата, крича на людей, чтобы те поцеловали его, и совсем другое, когда люди ходят вокруг и целуют его, без того чтобы Мо Сюаньюй заставил их первым. Он повернулся, порылся в кладовой и нашел одну из кофейных капсул со вкусом карамели. «Ты остановишь свой рост», - предупредила его Цинь Су, тоже войдя в кухню. «Я выпил тонну кофе», - сказал Мэн Яо. – «И...» «А-Яо, у тебя очень значительный рост в 5 футов 6 дюймов», — отбила Цинь Су. — «Я могла бы свернуть тебя и положить в свою сумочку». «Хмпф», - сказал Мэн Яо. «Я думаю, тебе он подходит», - сказал Не Минцзюэ, и Мэн Яо улыбнулся, не совсем той "Улыбкой", но все же настоящей, с множеством ямочек. Не Минцзюэ улыбнулся в ответ. «Хочешь половину?» — спросил Мо Сюаньюй, и Цинь Су кивнула. Вскоре после этого Лань Сичэнь и Не Минцзюэ ушли. Цинь Су послонялась вокруг, поиграла в Mario Kart с ним и Ваньинем, а потом они пошли на ранний семейный ужин. «Цзысюань», — прошептал Мо Сюаньюй по пути в ресторан. Это был хороший день, но он все больше и больше нервничал из-за завтрашней школы. — «Мы можем минутку поговорить?» «Конечно», - сказал Цзинь Цзысюань и махнул всем остальным, чтобы они шли вперед. Мо Сюаньюй глубоко вздохнул: «Я не уверен насчет завтрашней школы». «Что насчет этого, приятель?» - сказал Цзинь Цзысюань и отвел его подальше от двери ресторана, чтобы немного уединиться. «Я думаю, может быть, я все еще слишком расстроен», - сказал Мо Сюаньюй. – «Может быть, мне стоит взять еще один выходной». «Чем именно расстроен, Юй’эр?» Мо Сюаньюй глубоко вздохнул и выдохнул. Это был Цзысюань. Ему было позволено не торопиться. «Я нервничаю… из-за того, что люди говорят обо мне». «Понятно», — сказал Цзинь Цзысюань и на секунду задумался. — «Как ты думаешь, ты будешь меньше нервничать, если вернешься во вторник?» Еще больший узел беспокойства раздулся при мысли о том, что все могли бы сказать, если бы он не появился там в понедельник. «Нет», - прошептал он. – «Может, мне стоит просто взять недельный отпуск и пойти в новую школу. С новыми людьми». «А как насчет информатики?» - спросил Цзинь Цзысюань и обнял Мо Сюаньюя. – «Разве ты не будешь скучать по этому?» «Наверное», — прошептал Мо Сюаньюй. - «Думаю, я буду скучать по клубу программирования». «Я не говорю "никогда" новой школе, но нам всем придется поговорить об этом», - произнес Цзинь Цзысюань. – «Вот что я тебе скажу, ты можешь вернуться и попробовать завтра, да? У меня несколько встреч, но я могу работать из дома, и если это действительно будет слишком, я приеду за тобой так быстро, как только смогу». Дом находился всего в пятнадцати минутах езды от школы. Мо Сюаньюй с облегчением кивнул. «Ты обещаешь?» - прошептал он. «Обещаю. У меня встреча с девяти до десяти и с двух до трех, так что тогда, возможно, будет немного медленнее добраться до тебя, но если ты захочешь, я приду за тобой, хорошо? Мы можем рассказать Цинь Су и Мэн Яо и убедиться, что они согласны». Мо Сюаньюй снова кивнул, и Цзинь Цзысюань обнял его. «Спасибо, дагэ». «Никаких благодарностей внутри семьи», - сказал ему Цзинь Цзысюань. – «Идем, я умираю от голода». Примечания от автора с дополнением от переводчика: Шаньшуй, или иначе Шань-шуй 山水 shānshuǐ [шаньшуй] - кит. 山水, букв. — «гора-воды», традиционные китайские пейзажные композиции, возникшие во времена династии Южная Сун (5 век н.э.), с изображением гор и воды, сакральных элементов, символизирующих мужское и женское начало инь-ян. Пейзажная живопись крайне разнообразна по своей форме. В зависимости от манеры живописи и материалов, используемых художником, живопись этого жанра подразделяется на монохроматический, сине-зеленый, золотисто-бирюзовый, бесконтурный, бледно-охристый и бледно-прозрачный пейзаж. Для рисунка используются минеральные краски или чёрная тушь; изображения сопровождаются каллиграфическими надписями. Сегодня пейзажная живопись шань-шуй обладает мощной теоретической базой и большим набором техник. Шань-шуй — не просто изображение природного ландшафта, но выражение чувств человека. Посредством этого жанра достигается художественное единство человека и природы, переплетение чувств и образов. Китайская живопись шань-шуй превосходит западную пейзажную живопись по наполненности духом и содержанием. Сеи, или Се-и 写意 xiěyì [сеи] - роспись свитков в стиле каллиграфии (в более свободном, непринужденном стиле). Название стиля происходит от двух слов: «се» — писать и «и» — идея, смысл. Основа этого стиля — передача идеи, самой сути предметов в свободной форме. За размашистыми незамысловатыми штрихами в произведениях в стиле се-и скрываются глубокие, неоднозначные образы, здесь царят свобода и полет мысли. Се-и нередко называют направлением «грубой кисти»: в нем нет четких очертаний, правильных контуров, изображение наносится непосредственно тушью на холст. Создается впечатление, будто внешнее не имеет для художника никакого значения. Главное в этом стиле — настроение. В картинах часто просматриваются ассоциации, обобщения, отдельные детали могут быть нарочито преувеличенными. Большинство произведений, написанных в жанре се-и, не богаты оттенками: черный, серый и белый — их основные цвета. Китайская живопись в стиле се-и не подразумевает точных линий, главным в нем является настроение, эмоциональное состояние художника, определяющую роль играют детали. Несмотря на то, что создание произведений в этом стиле не требует много времени, оно немыслимо без настоящего мастерства и тонкого восприятия действительности. Фразы А-Юаня на китайском: 不是萝卜,爸爸，是小兔子 - I'm not a radish, baba, I'm a little bunny. (Я не редиска, баба, я маленький кролик.) 小白兔子? - Little white bunny? (Маленького белого кролика?) Поговорим немного о семейных именованиях. Китайский кодирует больше информации, чем английский (и современный русский), в названиях членов семьи, и более типично обращаться к кому-либо по родственным связям (например, "Дядя", а не "дядя Цзысюань"). Например, в английском языке дядя может быть братом ваших родителей, супругом брата или сестры ваших родителей, другом семьи или другим членом семьи, который на самом деле не дядя, но старше вас. В китайском языке семейные отношения действительно ясны, но это также создает проблему перевода, потому что семейная структура не учитывает существование однополых пар. Бобо и бофу, например, являются синонимами, оба означают старшего брата отца. Бобо ласковая форма, а бофу более формальная. В китайском языке повторение слогов используется несколькими различными способами, но в целом это снижает формальность, поэтому, следуя идее, что гуфу (姑 父) может быть мужем вашей гугу (тети), партнеры называются цзюфу и бофу, а родственники называются бобо и цзюцзю. Клянусь, я видела статью на WeChat об этом много лет назад, но только Бог знает, как ее найти. Другие родственники: Има 姨妈 yímā [имa] - (старшая сестра матери, хотя может исп. как просто вежл. форма «тетушка») - Яньли. Аи 阿姨 āyí [aи] - (младшая сестра матери / обычная тетушка для друзей семьи) – Мяньмянь. Ее 爷爷 yéye [ее] - (дедушка) - Лань Цижэнь. В этой истории Цинхэн-цзюнь все еще жив и живет в Китае, поэтому в действительности именно он и должен был быть дедушкой-ее, а Лань Цижэнь должен был быть шугун [叔公 shūgōng [шугун] - внучатый дядя (младший брат деда по отцу)]. Однако, я думаю, несмотря на их различия, Лань Ванцзи предпочитает человека, который его воспитал, а не Лань Цинхэна. И поэтому Лань Цижэнь получил повышение до дедушки А-Юаня. Наконец, почему Вэй Усянь использует имена собственные по материнской линии? Я думаю, что он сделал это несколько раз в шутку, и это прижилось, и он не настолько привязан к гендерной бинарности, и что Лань Сичэнь очень хотел, чтобы его звали "Бобо", и что Вэй Усяню нравится идея о том, что дети Яньли и его дети используют те же самые слова для членов их семей, даже если они брат и сестра, поэтому Цзян Чэн может быть "цзюцзю" и для А-Юаня, и для А-Лина. //И еще раз хочется обратить внимание, что родственные наименования, как и названия профессий и должностей, в Китае зачастую используются как имена собственные, своего рода прозвища, замена обычным именам, и нередко в таком случае начинается чехарда с тем, когда что пишется с большой буквы, а когда с маленькой. Поэтому, чтобы не запутаться и не начудить сверх меры, при переводе всегда идет ориентация на изначальную авторскую задумку и контекст. Примечания от переводчика: «…рисование линий…» - речь идет о линейной графике. Линейная графика — основная техника исполнения чертежа, эскиза, рисунка, технической схемы. Главное средство ее выразительности — контрастное соотношение линий с поверхностью бумаги. На контрастном соотношении поверхности изображения и линии определенной толщины, наклона, кривизны и протяженности базируется плоскостное или пространственное восприятие изображения, его статичность или динамичность. Различная фактура линий, зависящая от материала, инструментов и приемов исполнения, создает различное впечатление материальности изображаемой предметной формы, отражает активность или сдержанность в беспредметной композиции. Рисовать в этой технике можно с помощью карандаша, угля, угольной палочки, кисти, фломастера и еще много чего разного. Линейная графика считается самым распространенным видом графической техники. Можете при желании поискать в интернете – выходят очень красивые вещи. «…кофейных капсул…» - я не знаю, насколько это в действительности актуально объяснять для жителей стран СНГ, но в моей не сильно богатой реальности даже просто кофе-машина – признак состоятельности, и видела я ее лишь у высокого начальства и в кафе (честно признаться, на мою крошечную кухню даже микроволновка не влезает, по метражу, не то что кофе-машина). Кофейная капсула — порция натурального жареного молотого кофе, упакованного в соответствующую ёмкость для заваривания в специальных капсульных кофеварках. Капсула представляют собой расфасованный в фабричных условиях молотый жареный кофе, спрессованный в порционные одноразовые герметичные пластиковые или металлические капсулы, представляющие собой маленькие стаканчики с крышкой. Приготовление напитка осуществляется в специальной машине, обеспечивающей одновременную перфорацию дна капсулы и её крышки, при этом в капсулу через дно впрыскивается под высоким давлением вода, а через крышку готовый напиток отводится из места приготовления в чашку. Для наполнения капсул производители часто используют кофейные смеси, состоящие из нескольких сортов молотого кофейного зерна. Технология капсулирования позволяет производителям добавлять в капсулы различные ингредиенты, расширяя вкусовую линейку. Также широкое распространение получают мультипродуктовые аппараты, которые позволяют приготовить не только кофе, но и шоколад, чай. Американизмы и англицизмы: «…маленьким поросенком…» - baby hog – досл. «малыш свинка (поросенок)»; просто откройте в поиске любое фото и увидите умилительную свинку (но все же свинку!), недаром hog – это свинья, боров, кабан (реальный кабан); жадина; жадничать, заграбастать, прибирать к рукам, перетягивать на себя. «…дите Варбакса…» - Child Warbucks – здесь отсылка к Оливеру "Папочка" Варбаксу (Уорбаксу) - вымышленному персонажу комикса "Маленькая сиротка Энни". Он впервые появился в "Нью-Йорк Дейли Ньюс" в "Энни стрип" 27 сентября 1924 года. В истории "Папочке" Варбаксу, как говорят, было около 52 лет. По сути это такой немного высмеянный образ «американской мечты», когда бедный парень-сирота из самых низов сам построил свою карьеру до хозяина целой корпорации, заработавшей миллионы на Второй Мировой войне - компания Warbucks Industries являлась крупнейшим производителем артиллерийских снарядов из обедненного урана, кассетных бомб и кошачьей еды (как пишется в одном из источников). В нашей традиции лучше всего соответствует поговорка «из грязи да в князи». Warbucks - самодостаточный миллионер, который гордится тем, что никогда ни у кого не просит помощи. Часто сочетание переводится на русский язык как «богатенький Буратино», «долларовый папочка», «толстосум», «спосор». При замене "Папочки" на любую другую вставку, получается своего рода обозначение персоны, которая пользуется расположением «кошелька-на-ножках», неважно, состоит она с ним в родственных отношениях или других. Так для "Чайлд Уорбакс" ряд переводчиков выдают вариант – "деточка Рокфеллера", хотя здесь подойдет сравнение с любым известным мультимиллионером. В общем Мо Сюаньюй у нас то ли "мальчик-со-спонсором ака детка богача", то ли "богатенький малыш". «…5 футов 6 дюймов…» - это около 170 см. Китаицизмы: То́фу (яп. 豆腐 то:фу, кит. 豆腐 или 荳腐, dòufu (доуфу); так называемый соевый творог — пищевой продукт из соевых бобов, богатый белком. Тофу обладает нейтральным вкусом (то есть собственный вкус почти отсутствует), что является одним из преимуществ тофу и позволяет универсально использовать его в кулинарии. Традиционный компонент восточноазиатской и юго-восточной азиатской кухни; потребляется в Китае более 2000 лет. Тофу получают путём свёртывания (створаживания) белка соевого молока при нагревании или фильтровании. Свёртывание происходит под действием коагулянта, в качестве которого используются нигари (хлорид магния), лимонная кислота или сульфат кальция.На Окинаве в качестве коагулянта используется обычная морская вода, которая, как известно, содержит соли кальция и магния. Полученный таким образом тофу называется сима-дофу (островной тофу). После свёртывания тофу часто прессуется. Конечный продукт имеет белый цвет. В целом производство тофу напоминает процесс получения сыра из молока. Иногда тофу называют «соевым сыром». Прессованный тофу поступает в продажу в герметичных упаковках, наполненных водой (так же как некоторые виды мягких сыров). Тофу универсален в кулинарном отношении и годится для разнообразных блюд, как основных, так и десертных и сладких. Его можно жарить, варить, запекать, употреблять для начинки баоцзы, использовать в супах и соусах, готовить на пару, и т. п. Используется, в частности, в восточноазиатской и, особенно, в вегетарианской кухнях. Для супов, жарки и фритирования часто режется на кубики. По причине нейтральности вкуса приготовлению тофу должно уделяться особое внимание, особенно приправам и соусам, вкус которых он впитывает. Перед кулинарной обработкой иногда маринуется, в частности с соевым соусом, тамариндом или лимонным соком. (материал взят из Википедии) «…«Мм» - сказал Лань Ванцзи…» - и я действительно готова применить весь спектр желанных Мэн Яо методов (что ему применить не дали) к тому человеку, который ввел в ру-китаефд для иероглифа 嗯 (ń, ǹ, ńg, ňg, ǹg) или 恩 (ēn) со значением «выражение удивления, согласия, вопроса», [в англ. короткое «En/Mn»] - вариант адаптации «Мгм», которое обозначает «сомнение, раздумье, недоверие», да еще и в озвучке звучит с жутким прононсом, хотя в оригинальной дорожке ясно слышится краткое с соответствующей интонацией «Н/Мм». Еще раз – это не тягучее задумчивое «Хмм», а именно очень краткий звук, который как бы молниеносно «мычится», и в соглашательной форме зачастую сопровождается кивком.
