The Oakdell Family

Матушка искренне верила, что слишком долго пребывать в хорошем и благостном настроении есть грех, и оттого предпочитала сообщать новости сразу после завтрака. Ричард давно к этому привык и почти не огорчался оттого, что удовольствие от довольно гадкой, но все же каши опять не удалось растянуть на более долгий срок. — Сегодня на рассвете я получила тайное письмо от известного вам столичного друга, — со значением произнесла матушка. — От эра Августа? — на всякий случай уточнил Ричард. Матушка помрачнела, и ему немедленно стало неловко за свои слова. — Не смейте произносить его имя вслух! Здесь даже у стен есть уши. Ричард пробормотал извинения, хотя в глубине души верил: подслушивать их в тайном кабинете, что скрывался за зеркалом в материнской спальне, мог только Невепрь. Ричард всерьез сомневался, что тот станет выдавать кому-либо секреты Окделлов. Во многом потому, что человеческой речью Невепрь ни в коей мере не владел. Айрис же не смогла сдержаться и спросила: — Почему вообще эр Август стал тем, чье имя нельзя называть? Все ведь и так знают, что мы... Что он наш столичный друг. — Айрис Окделл! — взглядом матушки можно было убивать. — Вы забываетесь. Будьте благодарны, что я вообще пригласила вас для разговора. Стоило бы строго наказать вас за то, что вы смели показать кузену Налю свою коллекцию свежевальных ножей. — Вы сами сказали развлечь его! — Айрис вскочила со своего места и сжала ладони в кулаки. Матушка также поднялась с кресла. Ричард отчетливо почувствовал себя лишним при этом разговоре. — Это не повод показывать гостям такие интимные предметы! Вы же девица, где ваша скромность? — Да если бы не ножи, он бы никогда не уехал! Торчал бы тут и ел нашу еду! — Как благородно с вашей стороны! Зато теперь Лараки считают нас негостеприимными. — И пусть! Они и так считали нас странными! Сами они странные! — Немедленно возьмите себя в руки и перестаньте на меня кричать! Вдалеке раздался оглушительный раскат грома и звук падающих камней. Ричард почувствовал, что ситуация требует его немедленного вмешательства. — О чем же написал… — он замялся. — Тот-кого-нельзя-называть? Матушка медленно выдохнула и чинно села на свое место. Немного поколебавшись, Айрис последовала ее примеру. На ближайшее время семейный скандал, похоже, себя исчерпал. — Наш столичный друг сообщает, что в третий день Летних Молний известный вам герцог Алва направится в Надор с тайным поручением. Оно, как удалось разузнать, состоит в поиске и аресте возможных бунтовщиков. Сердце предательски пропустило удар. Сидевшая рядом Айрис вздрогнула. Неужели это и в самом деле случится? Добыча сама придет к ним в руки, и не будет ни охоты, ни пленения, ни полного трудностей и лишений конвоирования в Надор? Новость была совершенно, восхитительно прекрасной, но показывать свой восторг открыто было бы крайне неприличным. Поэтому Ричард лишь спросил, как следует нахмурившись: — У нас что же, есть бунтовщики? В целом было бы неприятно узнать, что в родном краю кто-то решил взбунтоваться, а его не позвал. — Да у нас даже запасов мяса толком нет, какие бунтовщики, — ядовито сообщила Айрис громким шепотом. Матушка смерила ее крайне недовольным взглядом. — Сын мой, — она перевела взгляд (немногим более теплый) на Ричарда, — когда, по вашим расчетам, герцог Алва достигнет Надора? Карты Ричард любил и прекрасно в них разбирался, и к тому же даже несмышленыш знал, сколько занимает путь от Олларии до Надора. Однако под внимательным взглядом матери мысли отчаянно путались. (Как-то раз, будучи немного пьяным, отец признался, что под матушкиным взглядом все мужчины смущались и забывали слова, а самые слабые духом теряли рассудок. Только он один даже не смутился, и этого гордая Мирабелла Карлион так и не смогла ему простить). — Думаю… Думаю, через четыре дня он будет у нас. Матушка кивнула, соглашаясь с этими предположением. — Наш друг настаивает, чтобы герцог Алва вернулся в Олларию живым, — ее глаза опасно потемнели. — Однако в письме ничего не сказано о том, в каком состоянии ему надлежит вернуться. Айрис мечтательно улыбнулась, а Ричард подумал, что эр Август, кажется, держит их за каких-то дикарей! В самом деле, кто станет убивать гостя, пусть даже и такого? Это противоречило всем законам северного гостеприимства. Все же неспроста этот Август Штанцлер так не понравился Ричарду. Они виделись всего дважды, когда столичный друг приезжал в гости, но с первого взгляда стало ясно: с эром Августом у них нет ничего общего. Он явно не интересовался кабанами, способами очищения старых кандалов от ржавчины и трактатами о том, как разговорить молчаливые камни. Что до Ричарда, то глупые столичные интриги были от него бесконечно далеки. Однако следовало признать: на этот раз бесполезный и скучный эр Август принес благую весть! Точно услышав эту мысль, Айрис легонько задела его колено своим. — Вы еще слишком юные для подобных испытаний, — голос матушки еле заметно дрогнул. — Но наш долг — показать этому мерзавцу все наше гостеприимство. Пусть познает нашу месть в полной мере. Айрис и Ричард кивнули одновременно. Матушка умела говорить так прочувствованно, что руки сами собой тянулись к веревкам и ножам. Даже некстати появившийся в углу урчащий ярко-синий Невепрь не смог полностью убить глубину момента.

***

— Он приедет к нам! Сам! — от восторга Айрис чуть ли не скакала по своей спальне. — Ты можешь себе представить? Сам! — Не могу! — Ричард широко улыбнулся и, подхватив сестру на руки, закружился по комнате. Наверное, эту ребячливость давно следовало оставить в прошлом, но север был не слишком богат на поводы для радости и веселья. Следовало как следует их использовать, чтоб потом не жалеть. — Нужно все продумать, — заметил Ричард, поставив сестру на пол и отдышавшись. — Матушка наверняка попробует отравить Алву, но мы должны успеть раньше! Заманим его в подвал сразу, как увидим. — Это будет легко! Говорят, герцог Алва — галантный кавалер. Если так, он не откажет даме, что приглашает его в подвал, — Айрис кокетливо намотала на палец прядь волос и скорчила высокомерную рожицу. — А ты будешь ждать нас внизу. План был простым и изящным, и Ричард не видел причин с ним не согласиться. — Пороть и резать будем по очереди, — уточнил он на всякий случай. — Раз ты заманиваешь, то я первый! — Уговор! — Айрис протянула ему распахнутую ладонь, и Ричард крепко сжал ее. — И отца обязательно надо позвать, как заманим. Он будет нами гордиться, правда же? От этих слов на душе стало немного горько, как будто в ясный солнечный день на небо набежали тучи. — Правда, — уверенно сказал Ричард. Губы Айрис дрогнули, и она немедленно утянула Ричарда в крепкие (удушающе крепкие) объятия.

***

Три дня спустя — Что, готовишься к завтрашнему дню? — насмешливо спросила Айрис. По их давней традиции она встретила Ричарда с охоты во дворе, у самых ворот. Вместо ответа тот бросил добычу к ее ногам, оперся на окровавленную рогатину и устало вздохнул. Сегодняшняя охота изрядно вымотала: кабан, теперь уже мертвый, был хитрым и просто чудовищно тяжелым. Ричард не привык просить помощи: начатое в одиночку дело следовало доводить до конца самому, да и что такое один кабан! В старые времена Окделлы могли унести двоих, а то и троих. Так, по крайней мере, писали в правдивых семейных хрониках. — Ты весь перемазался в крови, — похвалила сестра. — Тебе очень идет! Это ведь только кабанья? — Может, и моя есть, — Ричард независимо дернул плечом. Он хотел было изложить сестре подробности охоты, но не успел: вдалеке раздался шум, подозрительно похожий на перестук копыт. Звук стремительно приближался, и в их глухих безлюдных краях значить это могло лишь одно. — Я неправильно посчитал, — одними губами прошептал Ричард. — Ничего, — так же тихо ответила Айрис и вцепилась в его перемазанную кровью ладонь. Явление герцога Алвы и его спутников напоминало небольшое, но мрачное стихийное бедствие. Все как один черноволосые и на вороных конях, они стремительно заполонили двор, что показался вдруг слишком тесным. Ладонь Айрис дрогнула, и Ричард крепче стиснул ее. В другой руке он по-прежнему сжимал рогатину. Первым спешился не слишком высокий и достаточно хрупкий всадник. Ну, по северным меркам, в Олларии наверняка были другие стандарты. Глаза у него были пронзительно синие и крайне насмешливые, и Ричард подумал, что рогатину надо бы опустить. Нельзя же покушаться на герцога Алву — а это, кажется, был именно он! — в окружении соратников. Это выглядело бы крайне негостеприимно и при плохом раскладе стало бы поводом к войне. Не то чтобы Ричард хорошо разбирался в политических играх, но рогатина есть рогатина. Тем временем, Алва окинул их задумчивым взглядом и изрек: — Полагаю, представления и прочие формальности излишни. Вы согласны? От удивления у них с Айрис только и вышло, что кивнуть. Ричард недовольно отметил, что подлец Алва, кажется, нисколько не раскаивался в своих преступлениях. — До меня, знаете ли, доходили любопытные слухи о некоем Надорском мяснике и его безумной сестре, — продолжил тот. — Но вы же знаете эти столичные сплетни, в них вечно все перевирают. Хотя в вашем случае, кажется, некая доля правды все же есть. Таких слов Ричард не ожидал, и оттого сказал, совершенно не подумав: — Это кабан. Алва перевел оценивающий взгляд на труп животного. — Вижу. — Кабан нас испачкал, — зачем-то пояснил свою нехитрую мысль Ричард. На губах Алвы мелькнула неприятная ухмылка. — Прелестно. В некотором роде это все объясняет. Полагаю, вам уже донесли, зачем я здесь? — Нет, — соврала Айрис. Ричард отрицательно покачал головой, подтверждая ее ложь. — Вот как, — протянул Алва. — Что ж, говоря кратко, я хотел войну, а получил вас. Мне сказали, в Надоре имеются бунтовщики и заговорщики. Придется их отыскать, хотя я и так уже не жалею, что поехал. Каждый жест и каждое слово безошибочно выдавали в Алве человека, которого никогда не связывали и не запирали в подвале, чтоб тот подумал о своем поведении. Сделать это определенно стоило. У Ричарда руки чесались от желания немедленно приступить к связыванию, однако не стоило забывать про их с Айрис продуманный план. …который на глазах пошел прахом. Во двор влетели еще два стихийных бедствия, на этот раз родных и знакомых — Дейдри и Эдит. — Айри! — Дикон! — Мы случайно отравили конюха! — Но несильно! — Но нужно, чтоб вы посмотрели! Ричард все-таки бросил рогатину на землю и отпустил ладонь Айрис. На Алву он старался не смотреть: чутье подсказывало, что ничего вдохновляющего он на этом презрительном лице не увидит. Как ни стыдно было признавать, безвыходную ситуацию спасла матушка. Величественно ступив во двор, она смерила Алву тем самым взглядом, от которого всегда хотелось извиниться за все и сразу. — Не могу сказать, что рада вам, герцог, — холодно произнесла матушка. — Но добро пожаловать. Следуйте за мной. Как ни странно, Алва подчинился. То ли на него подействовал смертоносный матушкин взгляд, то ли кабан, рогатина и юные отравительницы, но никаких новых ядовитых гадостей он не сказал. Учтиво поклонившись, Алва молча последовал за матушкой, оставив Ричарда и Айрис в обществе несознательных сестер, вороных коней и крайне подозрительных всадников.