The Oakdell Family

Мысль, неотступная и мучительная, терзала Ричарда хуже головной боли, что навлекла на него рассерженная матушка. От нее, разумеется, не укрылось их слишком позднее возвращение. Да что там, от матушки ничего и никогда не укрывалось: как-то раз она зашла в подвал за миг до того, как отец наконец согласился показать им особый узел, которым Окделлы издревле связывали самых опасных пленников, и посмотрела таким строгим взглядом, что демонстрацию пришлось отложить до лучших времен. То есть, на полгода. Именно тогда матушка сочла Ричарда и Айрис достаточно взрослыми для этого семейного секрета. Так вот, мысль. Облечь ее, навязчивую и мутную, в слова никак не получалось, и от этого делалось только хуже. Путаница в голове была как-то связана с планом напоить и связать, но как именно, Ричард никак не мог уловить. Они с Айрис словно бы упускали нечто важное. То, что могло бы облегчить их непростую задачу. Ричард даже подумал, не спросить ли совета у отца (или у матушки, хотя это было совсем уж страшно), однако решительно отверг эту идею. Они с Айрис были уже взрослыми и не нуждались в родительских подсказках! Отдельно бесило, что матушкино проклятье вовсе не коснулись Алвы: тот был бодр, вроде бы весел и снова учил младших сестер убивать, явно поддавшись их настойчивым просьбам. — Как думаешь, это достаточно благородно? То, что мы задумали? — задумчиво спросил Ричард у Айрис. Стоя на галерее, они с интересом наблюдали за отчаянными и бесполезными попытками заколоть мерзавца. — А почему нет? — удивилась Айрис. В вопросах морали она была тверда и считала, что всегда поступает правильно и по совести. — Напоить и связать — это даже милосердно! У матушки спроси, если мне не веришь. Или нет, лучше не спрашивай. Вдруг она как-то не так это поймет. Ричард согласно кивнул. Страдая от головной боли, он зачем-то спросил, обязательно ли им выпускать Алву из подвала, когда они непременно заманят его туда. Матушка посмотрела на него очень подозрительным взглядом и сквозь зубы напомнила, что Тот-кого-нельзя-называть выразился в своем письме предельно ясно. Месть священна, однако оставлять Алву себе в том или ином виде не разрешалось. Очевидно, подумалось вдруг Ричарду, в столице было еще много таких, как они, — обиженных Алвой и жаждущих поквитаться, а Создатель велел делиться. Но как же не хотелось! — К тому же мы приведем Алву в чувство перед тем, как пытать, — прибавила тем временем Айрис. — Чтоб он точно знал, за что мы ему мстим. Ты, кстати, уже придумал, как мы уговорим его с нами пить? — Ну, мы же вроде как друзья, — не слишком уверенным тоном предположил Ричард. — Друзьям разве нужен повод, чтобы вместе выпить? — И правда, — согласилась Айрис. — Я что-то слишком много думаю, а это только мешает. Но нужно младших как следует спать уложить, чтоб не мешались. Во дворе, меж тем, Дейдри и Эдит объединили усилия и загнали Алву в угол. То есть, конечно же, он позволил им себя загнать. Выглядело это как-то слишком уж мило и забавно, и поэтому Ричард отвел взгляд. Хватит, он и без того немного чересчур проникся дружескими чувствами к врагу! — Нужно украсть вина, — напомнила Айрис. — Только не настойку, как вчера. Мне от нее до сих пор как-то странно. И сон приснился чудной, будто Алва подарил нам с тобой белую лошадь, огромную, таких на свете не бывает, и она жила у тебя в спальне. Ричард вздрогнул: ему очень не понравилась сама идея, что в его спальне будет жить кто-то, кроме него, пусть даже и очень симпатичная лошадь, пусть даже и во сне. — Это не от настойки, а от матушки, — уверенно сказал Ричард исключительно ради торжества справедливости. — Она опять нас немного прокляла. Но лучше сегодня и правда без настойки.

***

После того, как Дейдри и Эдит как следует заснули (трижды послушав любимую сказку про отважного северного воина, который спал тридцать лет, а потом проснулся, совершил много подвигов, украл принцессу, чудовищно разбогател и снова лег спать), Ричард и Айрис приступили к исполнению своего коварного и умеренно продуманного плана. Было решено запросто и по-дружески постучаться в покои Алвы и как бы невзначай предложить выпить, а дальше уже действовать по обстоятельствам. Однако все с самого начала пошло не так. Вернее, нет: с самого начала все шло как задумано. Ричард и Айрис вместе постучались, услышали мелодичное: «Войдите», распахнули дверь — и первым, что они увидели, был Невепрь. Ярко-красный и очень пушистый, он уменьшился, чтобы частично помещаться у Алвы на коленях. Парочка устроилась у разожженного камина на немного пожранном молью ковре и смотрела на огонь (то есть, Алва точно смотрел, а вот относительно состоящего из шерсти Невепря сказать было сложно). Картина вышла поистине живописная, и урчание довольного Невепря успокаивало. — Не ждал вас, — заметил Алва, не обернувшись и начисто испортив этим весь трогательный момент. — Вы чего-то хотели? Вопрос был таким высокомерным, что Ричарду немедленно захотелось послать куда подальше их хитроумный план и врезать мерзавцу просто так, от души и по велению сердца. Все равно друзьями они так и не стали! Да и как вообще можно сблизиться с человеком, который то вроде бы приятный и даже добрый, а то грубит, причем безо всякой причины? Однако Айрис проявила удивительное для себя терпение и сказала: — Мы стащили вина и решили, что вам тут скучно. Алва наконец соизволил обернулся, не прекращая ласково гладить Невепря. — То есть, вы решили за меня? Это становится доброй традицией. — Да, решили — сказал Ричард, которого Алва сегодня несказанно раздражал. Особенно то, как отблески пламени играли в темных гладких волосах. Трогать их Ричард, разумеется, не хотел. — Вы же гость. За вас полагается решать. — Очень интересный подход, — заметил Алва. — И что вы можете мне предложить? Только вино? — Да, вино, — с достоинством ответила Айрис и немного помрачнела. — Кубки мы забыли, поэтому придется как есть пить. Но вы же не против? Так даже гостеприимнее выйдет. На лицо Алвы словно бы набежала тень воспоминания о чем-то крайне неприятном, и Ричард уже был готов гордо выкрикнуть, что дважды предлагать и упрашивать его никто здесь не будет, как вдруг тот проговорил: — Пожалуй, это я предложу вам своего вина. Ваше вино можно пить только в отравленном виде, но согласитесь: глупо переводить яд на того, кого он не берет. Айрис и Ричард переглянулись: пожалуй, это изменение в плане было допустимым. Главным было напоить, а уж чем и как — это уже детали. — Мы согласны, — хором ответили они.

***

За кубками так никто и не пошел: Невепрь наконец вспомнил, в чьих владениях живет, и развалился между Айрис и Ричардом, буквально вынуждая себя гладить. Алву же явно не смущало передавать по кругу бутылку. Кто знает, может, у них в Кэналлоа все так пьют! — Как вы находите наши земли, герцог? — светским тоном поинтересовалась Айрис. Ричард посмотрел на нее с любопытством: кэналлийское вино определенно открывало в сестре новые грани вежливости. В себе самом Ричард ничего подобного пока что не открыл. Да и как вообще можно напиться этой южной кислятиной? Впрочем, надежды напоить Алву он не терял. — Нахожу их отвратительно холодными, — ответил тот с ухмылкой. — Но у вас красиво и восхитительно безлюдно. Это, признаться, выгодно отличает Надор от Олларии. — Вам там не нравится? — спросил Ричард, чтобы поддержать разговор. — Как вам сказать, — Алва отхлебнул из бутылки, и даже этот простецкий жест вышел у него исполненным изящества. — Иногда не нравится, а иногда хочется притвориться мертвым и сбежать куда подальше. Но кардинал Сильвестр огорчится, если я умру и сбегу. Он, знаете ли, каждый наш разговор намекает, что уже устал ждать, когда же в королевском дворце раздастся… — он осекся. — А, впрочем, этого он все равно не дождется. Но Сильвестр старый больной человек, и мне не хочется печалить его без нужды. Ричард посмотрел на Алву с недоверием: с чего это он так разоткровенничался, неужели вино подействовало? В то, что Алва, со своим ужасным характером, не хотел печалить кого бы то ни было, вовсе не верилось. Некстати Ричард вспомнил про эра Августа: тот, как и этот неизвестный кардинал, являлся по словам матушки старым больным человеком. Похоже, Оллария и в самом деле была скучнейшим местом на свете! Слишком уж много там проживало старых и больных людей. — А вы видели королеву? — полюбопытствовала Айрис. Алва нервно вздрогнул. — Увы, неоднократно видел. Вздохнув, Айрис мечтательно подперла кулаком подбородок. — Она правда такая красивая, как про нее говорят? Алва вдруг улыбнулся, мягко и почти ласково, и Ричард немедленно понял, отчего королеве хочется видеть его как можно чаще. Наверное, кто угодно хотел бы, если бы ему так улыбались. — Не красивее вас, Айрис, — обходительно заметил Алва. — Но крайне настойчивая. Очень жаль, что женщин редко учат воинскому искусству. Таких, как наша королева, я бы отправлял на войну. На дальние, очень дальние рубежи. — Я бы тоже хотела на войну. — Айрис загрустила. — Вот только ее нигде нет! — Ну, это, уж поверьте, всегда можно исправить, — небрежно сказал Алва. — А вас матушка-то на войну отпустит? — Конечно! — воскликнула Айрис. — То есть, сначала, конечно, не отпустит и будет глупости говорить про девичью честь, но я скажу, что руки на себя наложу, если на войну не поеду! Тогда она отпустит, она ведь добрая на самом деле. Она бы и сама, наверное, на войну хотела, когда совсем молодая была. — За это и выпьем, — торжественно провозгласил Алва. — За то, чтобы каждый получил войну себе по вкусу и выиграл в ней. Тост был очень глубокий, и глубина эта словно бы ускользала от понимания. Ричард с неудовольствием почувствовал, что все-таки немного пьян. Осталось понять, пьян ли Алва, и… Неожиданно в окно поскребли, затем еще раз, настойчивее. Списать происходящее на порыв ветра не выходило при всем желании. — Да кого там принесло, — Айрис поднялась на ноги, подошла к окну и недоуменно воскликнула: — Наль? Что ты здесь забыл? Ричард почувствовал огромную, как горы, досаду: если Наль пришел, это надолго. Удивиться тому, что тот пришел не через дверь, он толком не успел. Айрис открыла ставни, и кузен нервно протараторил: — Ты говорила, что я трус и что я тебя боюсь! И всего боюсь, но это не так! Видишь, я в окно к тебе залез, чтоб ты… Чтоб ты меня полюбила! — Мне кажется, или он трезв? — шепотом спросил Алва. — Вроде бы. — Ричард дернул плечом. — Он в целом такой, ну, нормальный очень. Обычный, не как мы все. Алва хмыкнул и протянул: — Очаровательно. — Как ты вообще нас нашел? — допытывалась тем временем Айрис. — Я лез на свет, — гордо проговорил Наль. Айрис это откровение, кажется, не впечатлило. — А ну-ка пойдем и поговорим! — строго сказала она. — Давай, ползи наружу, а я за тобой. Судя по беспомощному выражению лица, Наль рассчитывал на другой исход и куда как более теплый прием, однако спорить не стал и послушно полез обратно. Подобрав юбки, Айрис скрылась вслед за ним, бросив: — Скоро вернусь! Из распахнутого окна тянуло летним холодком. В камине тихо трещали дрова. Ричард с оглушительной ясностью осознал, что они с Алвой остались наедине. Даже Невепрь заскучал сидеть на одном месте и растворился в воздухе. Что делать с этим знанием, Ричард не понимал. Почему оно так чудовищно, до горящих щек и сбитого дыхания, смущало, он понимал еще меньше. — Что ж, вынужден признать: бунтовщиков я в ваших краях не нашел, — негромко проговорил Алва. — Предлагаю выпить и за это. Кивнув, Ричард принял протянутую бутылку и сделал глоток. — А вы точно как следует поискали? — спросил он первое и самое, наверное, глупое, что только можно. — Неужели мне есть, что искать? — вкрадчиво спросил Алва. — Вы говорили, что у вас нет никаких бунтовщиков. Врать было бессмысленно, и Ричард признал: — Их и правда нет. — Что и требовалось доказать, — Алва забрал из его рук бутылку и отпил из нее. — За честность тоже следует выпить, позже. Возможно, что и не сегодня. Напомните, юноша, если я вдруг забуду. Ричард кивнул. В голове пронеслось странная, дикая мысль: интересно, хватило бы у него сил завалить Алву на ковер, прижать и связать? К сожалению, проверить это можно было лишь один раз, и неудача стала бы поистине судьбоносной. Поэтому оставалось лишь поить и заговаривать зубы, и Ричард почти уже открыл рот, чтобы спросить что-то пустое и необязательное о жизни в Олларии, но Алва успел раньше. — Вы ведь знаете, что ваш отец простил меня за случившееся между нами... недоразумение? — спросил он. — Впрочем, я понимаю, древние традиции мщения, вы просто не можете не наказать меня. Это ваш долг, и вы вольны мне не верить, но я уважаю это. Ричард медленно сглотнул. Алва с его острыми чертами и потемневшими глазами вдруг показался ему не совсем человеком. Вернее, совсем не человеком. — Вам непременно хочется заманить меня в подвал хитростью? — продолжил Алва, и его мелодичный голос против воли проникал в душу. Ричард тряхнул головой, пытаясь сбросить с себя наваждение — и нисколько не преуспел. — Что вы имеете в виду? — О, очень простую вещь. Что, если я сдамся вам добровольно? Приму назначенное наказание, и мы расстанемся добрыми врагами. А может, почти что не врагами, чем Леворукий не шутит. Это вас… удовлетворит? В этот миг Ричард понял: вот она, та самая мучительная мысль, что бесконечно ускользала! Зачем хитрить, если проще и приятнее действовать напрямик, не скрывая намерений? Особенно если они теперь все же немного друзья, а между друзьями какие тайны! Обнаружить в Алве по-северному открытого человека оказалось куда как странно, но главным было достигнуть цели. В ушах тяжело зашумело от предвкушения. — Надо дождаться Айрис, — сказал Ричард, чудом справившись с голосом. — Я не стану решать без нее. Это наше общее дело. Что-то подленькое внутри подзуживало и нашептывало: не жди Айрис, забери добычу себе. Однако отец учил, что с охотниками, которые предавали своих товарищей и жадничали, случались страшные вещи. Да и мог ли он Ричард обмануть Айрис? Никогда, даже ради всех соблазнов этого мира! Ричард и сам не понимал, отчего ему до безумия хочется, чтобы они с Алвой так и остались вдвоем, не понимал и боялся этого непонимания. — Разумеется, мы дождемся, — невозмутимо согласился Алва. В этот миг в окно залезла Айрис. Наля с ней, к счастью, не было. — Этот дурачок начал мне нравиться немного больше, — сообщила она, усевшись на ковер. — Но недостаточно. Наль вроде и не боится меня, но боится все равно и к тому же как-то неправильно это делает. — А вы знаете, как правильно? — спросил Алва. — Разумеется, нет! — Айрис сдула со лба непослушную челку. — Если бы знала, объяснила бы ему, а так пусть сам догадывается. Алва посмотрел на нее с пониманием и словно бы с уважением. — Айрис, — голос Ричарда все-таки по-дурацки дрогнул — Я… Пока тебя не было, мы договорились. Обо всем. О подвале. Герцог Алва… Он согласен так, добровольно. Он знает, что заслужил. Вышло сбивчиво и непонятно, однако Айрис всегда была умницей. Судя по хищному и довольному прищуру, она поняла все как нельзя более правильно. — Вот как? Я очень рада, — произнесла Айрис, поднявшись на ноги. — В таком случае вставайте и следуете за нами, герцог Алва. Ваше место — в подвале.