Мой мир у твоих ног

В комнате царил приятный полумрак, лишь прикроватная лампа горела блеклым красным светом. Итан блядской походкой добрался до бара, прекрасно зная, что ОН смотрит — жадным, голодным взглядом, в котором похоть мешалась с желанием оторвать ему голову. Блэк бы не упустил шанса уколоть и задеть, но не с ним. С ним он был пай-мальчиком, страстным, сильным, гибким и послушным. Итан знал цену своему телу и умело им пользовался, в глубине души презирая и себя, и хозяина этой элитной квартиры, едва ли не парящей в облаках. Он плеснул себе в бокал именитый бренди, даже не думая прикрывать свою наготу. — Какая же ты сучка, — раздался из кресла насмешливый, низкий голос. Итан усмехнулся, сделал глоток из бокала и облокотился на стойку в вызывающе пошлой позе. — Тебя заводит лишь то, что меня трахал Стоун. Все никак не можешь смириться, что не сломал его? — Не твое дело, — резко ответил мужчина, выдавая себя с головой. — Что там по нашему делу? Как у него продвигаются дела? — Хорошо. — Хорошо? — А ты хотел, чтобы все вышло так же легко, как с Эшли? — нагло улыбнулся Итан, стараясь не реагировать на острую боль в груди от воспоминаний. — Не получится. Доминик стережет свое сокровище, он теперь постоянно начеку, к мальчишке не подобраться. — Думаешь, у него получится провести с ним гон? — Думаю, да, — уверенно ответил Итан. — С чего такая уверенность? — Потому что я знаю Ника. Он может доставить удовольствие даже человеку, тем более неопытному мальцу, который в жизни не знал ласки. — Тогда убей мальчишку. Итан заставил тело расслабиться. Он вальяжно покрутил бренди в бокале. Пора было выкладывать главные козыри, больше не имело смысла скрывать такую информацию. — Этот мальчишка — потомственный Охотник, — бросил Итан то, что могло изменить ход всей игры. — И знаешь, что еще недавно я выяснил? Его зовут Майкл Хайз, он сын Джошуа и Карин Лейстр. Итан вновь торжествующе сделал еще один глоток, с удовольствием глядя на то, как бледнеет лицо Элиота.

***

Просыпаться с кем-то в одной постели было необычно. Майкл сонно заморгал, в первую секунду озадаченный тем, что рядом с ним лежит мужчина, который внимательно смотрит на него, но память услужливо подсунула весь вчерашний вечер. И поцелуи, и минет, и секс, и разговоры, и дурацкую просьбу остаться. Майкл ожидал, что его сейчас размажет от стыда в ошметки, но было лишь легкое смущение и неуверенность — что теперь делать. — С добрым утром, — улыбнулся ему Доминик. Он лежал на боку, подпирая голову рукой. С его лица исчезла хмурость, а глаза, казалось, игриво сияют в утреннем солнечном свете. — С добрым, — прохрипел Майкл и потер лицо, сбрасывая остатки сна. Между ними теперь что-то изменилось? Как он должен вести себя? — Как самочувствие? — Стоун не отрывал от него взгляда, выжидал с опаской, словно боялся реакции. Майкл прислушался к себе, обнаруживая неуместную и глупую легкость. Задница болела не так сильно, как ожидалось, но говорить об этом было неловко. — Нормально. Ты впервые остался до утра, — заметил Майкл, отводя взгляд. — Я бы и раньше оставался, но думал, что тебе нужно привыкнуть к месту без меня, — пояснил Доминик. — Рад, что ты в порядке. — Думал, что начну истерить? — догадался Майкл. Он и сам не понимал, почему его сейчас не трясет от паники и ужаса. Они вчера делали столько пошлых вещей, что этого хватило бы на годы вперед. — Что-то вроде того. Я понимаю, как тебе тяжело сейчас, — Доминик легонько прикоснулся пальцами к щеке, смотря пронзительно зачарованным взглядом, в котором было столько нежности. — И не удивился бы нервному срыву. — Все было не настолько плохо, — стараясь не краснеть от воспоминаний о минете, произнес Майкл. — Хочешь поговорить об этом? Майкл невольно прыснул. — Нет. Воздержусь. Сколько времени? Там Софи, наверное, уже потеряла нас. Он откинул одеяло и поморщился от стянутой кожи. Ему точно нужно искупаться. — Еще только семь. Она не выходила из своей спальни. В душ? — Да. — Позволишь мне пойти с тобой? — неуверенно спросил Доминик. Майкл осекся на середине движения, комкая брюки, но сумел взять себя в руки: — Зачем? — Как сказал Мэт, нам нужно больше времени проводить друг с другом, — начал Доминик, но вздохнул и закончил уже искреннее: — Но вообще-то мне просто хочется принять с тобой душ. Майкл не знал, что ответить. Он знал, что может отказать и Доминик не станет настаивать, но им, наверное, и правда нужно больше контактировать, чтобы стало легче. — Хорошо, — кивнул Майкл, сомневаясь в правильности своего решения. Одевшись, они взяли сменную одежду и спустились на первый этаж. Майкл рассчитывал, что неловкость исчезнет сама собой, особенно после вчерашней ночи, но она опутывала сетями. Закрыв дверь на замок, они оба начали раздеваться. Майкл старался не смотреть в сторону Доминика, поспешно скинул грязную одежду и юркнул в душевую кабину, сразу включая воду. Он никогда в жизни не принимал душ с кем-то и начинал уже жалеть, что согласился на предложение Стоуна. Доминик присоединился к нему, и сразу стало очень тесно. Майкл отступил в сторону, давая Доминику больше места и усиленно делая вид, что для него нет ничего необычного в том, чтобы делить столь маленькое пространство с кем-либо. Неделю назад подобная близость не на шутку испугала бы его, но сейчас он чувствовал лишь смущение и уязвимость. Доминик встал сзади и, положив ладони на его бедра, начал неторопливо поглаживать. — Позволишь мне помыть тебя? — интимно спросил он на ухо. — Валяй. Доминик намылил мочалку, развернул Майкла к себе лицом и начал заботливо оттирать. Еловый запах приятно заполнял душевую кабину, расслабляя, а льющаяся сверху теплая вода не давала замерзнуть. Майкл не знал, куда деть руки, поэтому просто стоял, позволяя Доминику намылить плечи и грудь, смывая засохшую сперму и пот. Доминик не пропускал ни участка тела, поглаживал рукой и мочалкой, а затем и вовсе встал на колени, с бережной осторожностью моя бедра и пах. Сердцебиение невольно ускорилось от такой картины, в памяти стали всплывать воспоминания о вчерашнем минете — губы Доминика на его члене, влажность чужого рта, игривые движения. Реакция тела оказалась неожиданной и смущающей. Доминик, словно издеваясь, не торопился, обхватывал его член ладонью, массировал яички, маскируя все под купание. Майкл прикусил нижнюю губу, силясь не толкнуться в его руку. Черт. Неужели он и в самом деле предпочитает мужчин? Как еще по-другому может быть, когда ему сейчас до ужаса хочется, чтобы Доминик повторил вчерашний эксперимент, чтобы поцеловал, чтобы сделал хоть что-нибудь. Дыхание стало прерывистым, частым. А если Софи узнает? Как она отреагирует на то, что ее брат, возможно, гей? Эта мысль остудила ненадолго возбуждение, но Доминик внезапно снова взял у него в рот, и все посторонние мысли выветрились. Низкий стон вырвался из груди сам собой, полный незнакомого удовлетворения. Майкл неуверенно потянул голову Доминика к себе, прося взять глубже. Доминик позволил ему это, позволил держаться за себя, толкаться в рот. Сегодня его движения были жесткими, быстрыми, агрессивными, он заглатывал так глубоко, что у Майкла голова начинала кружиться, но кончить ему Доминик не дал. Отстранился и поднялся. Майкл был так заведен, что готов был убить, но взгляд Доминика — потемневший, шальной, такой голодный и жадный — возбуждал не меньше. — Хочу, чтобы ты сегодня кончил от анальной стимуляции, — произнес Стоун. Как он еще соображать может, когда у самого колом член стоит, Майкл не понимал. — Не смогу, — мотнул Майкл головой. У него мозги плавились, а вид обнаженного мужчины нисколько не остужал, не пугал и не вызывал отвращения. — Сможешь. Развернись. Руками упрись в стенку, — коротко отдал приказы Доминик. Его голос менялся, становился ниже, опаснее, властнее. Майкл неохотно подчинился. Он хотел кончить, член ныл и просил внимания, а в памяти продолжали крутиться картинки коленопреклоненного мужчины. Нервно выдохнув, Майкл позволил поставить себя в нужную позу и крупно вздрогнул, когда на спине почувствовал прикосновение не ладони — лапы, настоящей звериной лапы. Возбуждение смешалось с острым страхом, от которого все тело превратилось в оголенный провод. Черт. Все его нутро просто завопило об опасности. — Тише, — шепнул Доминик сзади. — Частичная трансформация, не бойся. Лапа была здоровой, с когтями, которые не царапали, но давали почувствовать себя. Майкл не понимал, почему у него все еще стоит, почему он не сопротивляется, почему не отталкивает. Доминик протолкнул пальцы своей второй, человеческой, руки ему в зад. Всего два пальца, боль от которых потерялась довольно скоро. — Страшно? — Продолжая давить лапой ему на спину и вынуждая прогнуться, Доминик второй рукой толкался в него, задевая простату. Майкл вздрагивал от каждой вспышки наслаждения и кусал губы, дыша через раз. Жарко. Безумно. — Нет, — облизнув губы, он задышал чаще. Возбуждение усиливалось, оно выбивало из головы все мысли и рождало лишь одно желание, объемное, яркое, нестерпимо сильное. Майкл вздрагивал от каждого движения, сжимая пальцы внутри себя, не понимая, чего ему хочется больше — насадиться на них или вытолкнуть. — Хороший мальчик, — Доминик переместил лапу ему на живот, чуть царапнул когтями. Майкл задрожал, зажмурившись от острого напряжения, которое царило в его теле. Он замер, пораженный тем, что возбуждение не собиралось уходить, несмотря на верещавшие инстинкты, требующие немедленного сопротивления. — Ник, я… я не могу, — облизнув пересохшие губы, Майкл с трудом удерживал себя на месте. Его распирало от разнообразных ощущений, голова шла кругом. — Можешь, — шепнул Доминик на ухо, касаясь легким поцелуем шеи. Майкл бездумно склонил голову, подставляясь под чужие клыки, желая их почувствовать снова, как в прошлый раз в машине. Сердце забилось учащеннее в ожидании, но Стоун не стал ставить метку, продолжил покрывать шею горячими поцелуями. — Мой мальчик, — низким ласковым тоном произнес он, отчего внутри все просто плавилось. — Давай, ты можешь кончить без рук. Ощущений было слишком много. Майкл растворялся в них, полностью доверившись партнеру, который уверенно направлял его, даря неожиданные эмоции, но не получалось. Он сходил с ума от возбуждения, которое не находило выхода, и поймал себя на том, что невольно стал покачиваться в такт движениям пальцев, которые то входили, то выходили из него, растягивали, но не причиняли сильной боли. Из груди вырвался жалостливый всхлип. Это было слишком. Он хотел кончить, хотел дотронуться до своего изнывающего члена, хотел почувствовать зубы оборотня на шее, но лишь дрожал, едва не сползая по стенке. — Что хочет мой мальчик? — спросил Доминик, поглаживая лапой живот, теребя натянутые нервы. Майкл не знал, как обличить все мысли в слова, поэтому выдохнул лишь одно слово, от которого все внутри скручивалось в напряженную пружину. — Метка. На секунду Доминик прекратил двигать пальцами внутри, замер, словно его оглушили, словно он и подумать не мог, что услышит подобное. Майклу стало жутко неловко, но возбуждение туманило разум, и плевать становилось на свое ненормальное, неадекватное желание. А уж когда Доминик осторожно прикоснулся губами к шее и выпустил зубы, стало неважным абсолютно все. Майклу хватило этого, чтобы кончить. Оргазм оглушил его, смел все неправильное, глупое, странное. Доминик трансформировал лапу обратно в человеческую руку и удержал его от падения, притянул к себе, мягко прижимая и поглаживая по спине, давая время остыть и прийти в себя в надежном плене. Часто дыша, Майкл положил голову на его плечо, едва держась на ногах. Ему было непозволительно, нереально хорошо, словно его смыло в другой мир, в котором все чувства были такими обостренными, яркими и насыщенными. — Как ты? — встревоженно спросил Доминик через пару минут, сделав воду чуть прохладнее. Постепенно мозги становились на место, возвращая Майкла в реальность, где он едва ли не скулил от желания кончить рядом с мужчиной-оборотнем. — Майкл, пожалуйста, не молчи, — попросил Доминик, поглаживая его по спине. — Испугался? Я перегнул? — Я — гей, — хмыкнул Майкл, не открывая глаз. Он не хотел возвращаться в этот мир, ему было так хорошо. Просто даже стоять рядом с этим сильным существом и чувствовать опору, заботу. — В этом нет ничего страшного, — успокаивал его Доминик, словно боялся срыва. — Это просто реакция тела. Глупости. Майкл знал, что это не только физическая реакция, это нечто иное, намного более глубокое, чем ему бы хотелось, потому что стояк, упирающийся ему в бедро, игнорировать не получалось. Потрогать бы, узнать, какой он на ощупь, на… вкус. Майкл нервно хохотнул про себя. Нет, нет. В рот он не решится взять точно. Это слишком уж… А вот рукой. Можно ли его потрогать рукой? Майкл робко потянулся ладонью, но, стоило ему прикоснуться к внушительному члену, Доминик замер, не отталкивая его, но и не подбадривая, как делал это минутами раньше, словно полностью давал ему свободу выбора — нужно ли ему это, стоит ли продолжать или лучше остановиться. Майкл и сам не знал, но любопытство брало вверх. Не открывая глаз, он обхватил пальцами каменный стояк. Большой. Чертовски большой и горячий. Неудивительно, что больно, когда такую штуку в задницу запихивают. Майкл нервно выдохнул. Как вообще Доминик умудрился всунуть ему такой? На мгновение Майкл растерялся, не зная, что делать дальше. — Сожми крепче, — подсказал хрипло Стоун, толкнувшись ему в ладонь. Майкл выполнил просьбу, провел несколько раз на пробу вверх-вниз, приноровился немного к размеру. Это было совсем не похоже на то, как он, бывало, дрочил себе, ощущения были совсем иными: тяжесть в ладони, горячая кожа, частое дыхание над ухом и нетерпеливые толчки. Майкл стал двигать рукой резче и быстрее, чувствуя неожиданную сладкую власть над существом, которое превосходило его в силе в десятки раз. Играясь, он внезапно оборвал ритм и стал медленно поглаживать, лаская головку. Доминик зарычал отчаянно, толкнул его в стенку душевой, но подставил ладонь под лопатки, чтобы не ударился. От подобной заботы было так приятно! — Не играйся. Пожалуйста, — прохрипел Доминик, не поднимая глаз. Майкл внял просьбе и вернулся к прежнему ритму, доведя Доминика до оргазма. Его стоны звучали красиво, да и сам он был в этот момент безумно уязвимым, открытым и настолько красивым, что Майкл, как завороженный, впитывал в себя чужой образ и втайне восхищался. — Все в порядке? — решился спросить Майкл, когда тишина слишком уж затянулась. — Надеюсь, я не нарушил какое-нибудь волчье правило? Доминик издал смешок, поднял голову и заглянул ему в лицо. Его глаза светились, но не агрессивно, а мягко, так удовлетворенно. Майкл видел такое впервые. — У тебя глаза… горят. — Догадываюсь, — улыбнулся Доминик. — Что это значит? Ты хочешь меня съесть? — пошутил Майкл неловко. — Хочу тебя поцеловать. Взгляд Доминика был таким выразительным, глубоким, таким восхищенным, что Майкла пробирало до глубины души. Он и сам был не прочь поцеловаться, поэтому первым потянулся. Доминик обхватил его рукой за шею и с ошеломляющей нежностью коснулся губ. Майкл начал уже привыкать к поцелуям, наслаждаться каждым мгновением, не обращая внимания на пол и расу своего партнера. — Кажется, наши водные процедуры затянулись, — отметил Майкл, когда они оторвались друг от друга. — Замерз? — Нет, но предпочел бы уже выбраться отсюда. Доминик неохотно его отпустил, но не удержался и чмокнул в щеку так невинно, что сердце ухнуло в пятки. Майкл надеялся, что Стоун не заметил, как он густо покраснел. Дальнейшее купание проходило в шутливой потасовке. Доминик подначивал его, брызгал водой и смеялся так искренне, что Майкл и сам присоединился к его выходкам. Они вылезли из душевой кабины, залив весь пол вокруг, но никто не обращал на это внимания. Каким образом потасовка с полотенцами и одеванием превратилась в игру, Майкл понять не мог, но он внезапно почувствовал себя беззаботным подростком, который может просто дурачиться. — У нас еще утренние тренировки, — напомнил Доминик, когда они все-таки оделись. Тренировки. Звучало слишком обыденно для того, что происходило между ними. — Снова будем мучить мою задницу? — Немного. Майкл кивнул. Его уже не пугали эти «тренировки», ожидание боли. Он знал, что о нем позаботятся, не будут унижать специально, прислушаются, отпустят, если станет невыносимо, поэтому в спальню вернулся в хорошем расположении духа. — Обопрись на спинку кровати, я вставлю тебе пробку, — спокойно произнес Доминик. Его тон успокаивал, обещая, что ничего катастрофического не произойдет. Майкл прошел к кровати и расстегнул джинсы. Обнажаться было уже легче, не так давило стыдом и нервозностью, но волнение немного все равно оставалось. Приспустив штаны с нижним бельем, Майкл наклонился и уперся руками в низкую спинку кровати. Доминик подошел к нему довольно скоро, погладил ягодицы. — У тебя такая красивая задница, — сообщил он. Майкл фыркнул на подобный комплимент. — Болит? — Немного. — Я смажу лекарством. Прогнись немного в спине, — попросил Доминик, надавив ненастойчиво на лопатки. Майкл опустился грудью ниже, почувствовав, как теплые влажные пальцы скользнули в ложбинку ягодиц и уверенно проникли в сжавшийся анус. Приятная прохлада сразу принесла наслаждение, унимая все неприятные ощущения, что были с утра. Майкл подумал о том, как это странно — стоять вот так, с выпяченным задом, и позволять другому мужчине совать в него пальцы, странно, что никакого унижения или отвращения не было. Лекарственная мазь была чудодейственна, по-другому и не назовешь. — Лучше? — спросил Доминик, продолжая смазывать его изнутри излишне тщательно. — Тебе нравится это? Майкл не понимал, как это может нравиться, но буквально чувствовал, с каким удовольствием его трогает мужчина. — Да, очень, — не стал отпираться Стоун. — Узкая, покрасневшая дырочка, которая так сладко пульсирует, сжимает мои пальцы. Ты уже не так сильно зажимаешься, меня это очень радует. Вставим пробку? Майкл промычал «угу», пряча лицо в сгибе локтя. То, каким голосом говорил Доминик, смущало, а уж от того, как он бережно развел ему ягодицы и аккуратно начал вводить небольшую пробку, и вовсе бросило в жар. Майкл не ожидал от себя такой реакции. Он не был падок на телесные удовольствия и после разрядки обычно не возбуждался еще долгое время, но с Домиником все было по-другому. Тело словно просыпалось от долгой спячки и хотело еще, больше прикосновений, контакта, близости, секса. Пробка вошла в него без усилий, причинив лишь небольшой дискомфорт. Вставив ее до конца, Доминик снова погладил его задницу и помог натянуть белье. Майкл выпрямился, застегнул джинсы, стараясь не смотреть в сторону мужчины. Но Доминик избегать его не собирался, он развернул к себе лицом и нежно поцеловал, успокаивая натянутые нервы. Майкл больше не сопротивлялся себе, позволил насладиться приятным моментом, даже с пробкой в заднице. — Потерпи немного, — шепнул Доминик. — Через час вытащим. Потерпишь? Майкл кивнул, хотя не представлял, как будет двигаться, но взгляд Стоуна завораживал, цеплял, проникал прямо в душу, и ради такого он мог выдержать неудобства. Только вот в мыслях все было куда проще, чем на деле. Все, о чем Майкл мог думать, — это пробка внутри него.