Стиральный порошок

Очередной серый холодный вечер, украшенный старыми новогодними игрушками и дешевой мишурой. Воздух пропах мандаринами и шампанским, люди, завернувшись в пуховые платки, стоят на остановках, в ожидании свободного трамвая, который увезет их подальше от их домов, туда, где всегда весело. Маленькие дети в болоневых штанах и вязаных варежках лепят из грязного снега маленькие комочки, чтобы потом кидать их друг в друга. Безобидная детская игра. Через некоторое время, эти дети будут бить друг друга не снежками, а словами. С каждым разом все больнее. А пока они только учатся, тренируются на будущее. Такое неизвестное и жестокое будущее. Пьяный мужчина в костюме деда мороза опять идет приставать к маленьким девочкам, в то время как полиция украшает город автозаками. Это уже стало новогодней традицией — вместо гирлянды колючая проволока. Сегодня ночью на городских улицах будет представление с тысячами космонавтов в черных скафандрах со щитами. -…нашей главной целью по прежнему остается устранение массовых беспорядков. Однако, исходя из того, как слаженно и умно действует оппозиция, по большей части состоящая из тунеядцев и алкоголиков, следует, что этим всем управляет кто-то умный и хитрый. И на этот раз в наши планы входит задержать и его в том числе. Постарайтесь собрать как можно больше информации, если хотите получить премию и оплачиваемый отпуск, — Сара заправила вылезшую прядь за ухо и скрестила руки на груди, — Я понятно объяснила? Десятки робких парней неуверенно кивнули. В них еще не проснулись инстинкты убийцы. Ничего. Все приходит с опытом и у них еще будет много времени, чтоб этот опыт получить.

***

Холодный ветер дует все сильнее, пытаясь сорвать с девушки одежду, и бросить ее, израненную и раздетую, в белоснежные сугробы, а небо медленно темнеет. Ночью маленькие дворы между такими же маленькими домами становятся в разы больше, словно темнота — это тоже пространсво. Кокоми любит смотреть на звезды, ей кажется, что так она может стать хоть чуть-чуть ближе к совершенству. Если бог есть на небе — почему он не хочет ее благословлять? Может ли она сама всего добиться? Почему человеческое слово ничего не значит в этом мире? Почему после слов «мирный протест» всегда идет насилие? Девушка закрыла глаза и глубоко вдохнула. Только недавно она клялась себе не выходить из дома без необходимости, а теперь уже стоит у чужого подъезда в ожидании сигнала от отрядов оппозиции. Это стало похоже на болезненную зависимость — с каждым разом все больнее идти вперед, но стоять на месте невыносимо. Все будет как всегда. Надо просто закрыть глаза и считать до десяти. -Раз… два… три… С громкими криками, толпы людей заполнили городские улицы. Девочки в белоснежных платьишках, парни с яркими флагами, женщины с белыми цветами и воздушными шариками, мужчины, которые принесли теплый чай в термосах и бутерброды, чтобы угощать других протестующих — все они, выходя, понимали, что идут на риск, но продолжали улыбаться. Праздник все же! Так зачем раскисать? -Четыре… Пять… Шесть… Маленькая девочка с белым воздушным шариком дергает маму за руку: «Мам! Мам! Смотри! Там космонавты!» -Семь… Восемь… Девять… А «космонавты» не стоят на месте. Резкий крик. Паника охватывает толпу. Стоять на месте больше нельзя, и Кокоми, позабыв обо всем, бросается на помощь едва знакомым, но таким близким людям. Испуганные люди разбегаются, словно муравьи, в панике. Страх — вот главное оружие тех, кто хочет иметь абсолютную власть. Едва заслышав звуки выстрелов, люди начинали трястись от страха. «Бей или беги!» — кричит голос внутри каждого, и только сам человек может решить что из этого ему выбрать. Девочка снимает новые ботинки и становится на скамейку, высоко подняв сжатую в кулак руку. -Мы не сдадимся так просто! Боль в затылке. Темнота.

***

-Ты скажешь все что нам нужно, чтобы ты сказала! -кричит мужчина в черном, сильнее сжимая хрупкую руку девушки, -Какие именно запрещенные вещества вы распостраняли?! -Никаких, -в очередной раз шепчет Кокоми, в попытке не закричать. Чертовски больно, но стоит ей потянуть руку на себя — и все пальцы переломаются. -Не обманывай нас! -тяжелый кулак оставляет пылающий след на щеке, -Говори как есть! -Я говорю правду! -возражает девушка, хоть и понимает — правда им не нужна. Им нужно признание. Признание в том, чего никогда не было. И они выбьют из нее это признание. Рано или поздно, они заставят подписать ее стопку таких мерзких и лживых бумаг. Вопрос в том, когда? Успеют ли ее друзья к этому времени перебраться в безопасное место? Сможет ли кто-то защитить ее? Она не знала. Сейчас самое главное — тянуть время. И она тянула, корчась от боли и кусая губы чтобы не закричать. Лимонный сок больно жег свежие раны, пока сотрудники полиции искали терку и уксус. Девушка попыталась вытереть кровь из носа свободной рукой, но вместо этого больно упала на живот, ударившись головой о пол. Ей было не жалко себя. Пускай хоть разорвут на куски — главное чтобы от этого кому-то была польза. Жалко было только ногтей. Горо ведь сам записал ее на маникюр, а теперь безымянные мужчины пытаются выдрать ее ногти вместе с французским маникюром. -Горо! -резко вскрикивает девочка, и полицейские вздрагивают, -Он тоже у вас?! Перед глазами проносятся ужасные сцены, созданные, по большей части, больным воображением, но до боли реалистичные. -Да. У нас, -с ухмылкой заявляет самый молодой из парней, параллельно доставая из сумки бумажки и ручку. Он только что понял, на что надо давить, -И не только он! Девочка с фейерверками, сонная малышка, девчонка с веером и ее друг-домработник — они все тут. И поверь, с ними никто не церемонится! -Отпустите их, -шепчет Кокоми, опустив глаза, -Они тут ни при чем.

***

Звезды на ночном небе почти незаметны, если смотреть их в городе, но стоит покинуть людные места, как ты становишься дальше от людей и ближе к звездам. Когда звуки затихают, а ветер перестает рвать с деревьев оставшуюся гнилую листву — ты начинаешь слышать биение собственного сердца, и тебе становится страшно. Ты ведь не знаешь, и даже в теории знать не можешь, когда именно твое сердце устанет биться. А пока что ты дышишь. Вдыхаешь дым сигарет и аромат хвои, запах сырости и плесени на серых бетонных стенах. Ночью в лесу чертовски холодно и пусто, отсюда не видно праздничных фейрверков, не слышно звуков стрельбы, так что кажется, будто это другой мир, и только автозаки плотно забитые скрючившимися от боли людьми, напоминают о существовании жизни на этой планете. Большое серое здание стоящее посреди леса и окруженное высоким забором с колючей проволокой сегодня выглядело чуть более живым, чем всегда. Завтра сюда приедут родственники пострадавших, требуя, чтобы их освободили. Они будут долго кричать и размахивать флагами, а потом, оставшись ни с чем, уйдут. Так было всегда, так всегда и будет. Сара собрала короткие волосы в пучок и направилась к этому мрачному зданию, в котором ей придется провести всю ночь. Никто не должен был узнать, что людей пытают до полусмерти ради пары подписей на бумажке. Если слухи пойдут чуть дальше чем нужно — этим местом заинтересуются различные комиссии из Европы, а потерять уважение других стран будет дорого стоить для госсударства. Поэтому каждый раз, после устранения массовых беспорядков главы отделений полиции лично беседовали с каждым, на освобождение кого есть хоть малейшие надежды. -Эй, Кудзё! -раздался крик и девушка заметила небольшую группу парней, размахивающих какими-то бумажками, -Мы тут немного информацци накопали, надеемся, достаточно, чтоб уйти в отпуск, и хоть немного побыть с семьями?

***

-Это что? -чересчур громкий голос эхом отскакивал от стен, однако лежащая на полу девочка даже не вздрогнула. Сара поправила челку и, подходя к жертве, еще громче повторила, -Что это такое? Ты ведь знаешь, что за дачу ложных показаний тебя ждет уголовное наказание? Кокоми молчала, казалось она была без сознания. Кудзё осторожно присела на корточки рядом и взяла девушку за подбородок. -Посмотри сюда, -приказала она, стараясь заглянуть в голубые глаза, чтобы увидеть там что-то, в чем она сама так нуждалась. Сангономия медленно подняла взгляд и Сара вздрогнула. Еще недавно такие глубокие словно море глаза, теперь напоминали максимум лужи, от чего девушке становилось не по себе, -Что с тобой? Каким образом ты вообще оказалась здесь? Я буквально вчера отправила тебя домой, и мне крайне непонятно твое поведение. Ты мазохистка? Второй раз собирать тебя по кусочкам я не буду. Сара отпустила подбородок девочки и та, словно тряпичная кукла, сразу же рухнула на пол. Кудзе впервые за последние несколько лет готова была разрыдаться от беспомощности. В голове всплывали испуганные лица ее родителей и высокие морские волны. Ужас — то что чувствует человек, когда смерть находится слишком близко. Это холодное и такое жгучее чувство, заставляющее людей биться в агонии, пытаясь закричать или заплакать, будто бы это сможет помочь. Когда звуки теряют смысл, а тело становится чужим. Саре было знакомо это чувство, и именно оно заставило ее сесть на пол рядом с задыхающейся девчонкой, и, укрыв ее своим пуховым пальто, прижать как можно ближе к себе, не давая замерзнуть. А часы на главной площади пробили двенадцать.