Стиральный порошок

Звезды на темно-сером небе выглядят слишком неестественно, особенно если смотреть на них сквозь грязное стекло. Будильник прозвенел пятнадцать минут назад, но Саре вставать не хотелось — слишком холодно, слишком неуютно. Она лежала, не двигаясь, на кровати, и смотрела на бледные звездочки сквозь немытое окно. Как раньше. Девушка всегда просыпалась слишком рано — это была одна из ее привычек, такая же, как умываться холодной водой и пить литр воды в день. Привычку эту нельзя было назвать вредной, но и сильно полезной Сара ее не считала. Каждое утро ей приходилось лежать не двигаясь по полтора часа, чтобы ненароком не разбудить Эи. Не то, чтобы она была против с утра пораньше любоваться спящей девушкой, но тратить на это столько времени, которое могло бы пойти на полезные занятия — невыносимо! Наконец, Сара заставила себя встать, и, натянув серый свитер поверх ночной рубашки, поплелась на кухню. Желтоватый свет одинокой лампочки отражался от голубых обоев, окрашивая их в противный салатовый цвет. Синие занавески на окне не давали взглянуть на небо. Может это и к лучшему. Что там, на небе, хорошего, кроме бесконечной пустоты? Хотя, пустоту нельзя считать чем то хорошим — скорее слишком нейтральным. Настолько нейтральным, что это полное отсутствие всего начинает принимать материальную форму. Может ли ничто стать чем-то? Ученые утверждают, что да. Может. Однажды из пустоты появились все мы. Значит ли это, что однажды мы снова станем пустотой? Скорее да, чем нет. Кудзе не хотела думать об этом, слишком бесполезные размышления. Впервые у нее не было строгого плана на день. Конечно, она знала, что нужно будет заехать в аптеку, а потом на работу. И тут холодный пот пробежал по спине девушки. Она солгала. Сказала Райден, что ей нужно работать, но ей работать не нужно. У нее выходной. Ехать на работу по своему желанию — достойный поступок. Но достойный ли того, чтобы врать единственному человеку, который смотрит на тебя не как на надоедливого босса, или как на врага человесества? Ведь по-факту мало кому Сара нужна была на самом деле, и ее это вполне устраивало. Ее не должны любить, простого уважения достаточно. Но все же в глубине души она боялась подвести тех, кто ей дорог на самом деле. Пытаясь отогнать гнетущие мысли, девушка глотнула крепкого кофе и поморщилась. Какая гадость! Все-таки растворимый кофе — худшее изобретение человечества.

***

Снег белым одеяльцем укрывал замерзшую землю, а земля заворачивалась в это одеяло, не в силах понять, что именно от него она и мерзнет. Высокая девушка в черном пальто быстро шагала вдоль дороги, оставляя следы от каблуков, на девственно-чистом снегу. На улицах было темно и пусто, и только изредка можно было услышать шум проезжающей машины, или вой собаки. Из неаккуратных окошек маленьких серых домов лился желтый свет, люди просыпались, ставили старые чайники на газовую плиту, и садились, поджав ноги, на диваны. Тысячи людей начинают свой день одинаково. Тысячи людей проживают свои жизни одинаково. Когда Сара была совсем малышкой, она спросила у приемного дедушки, которому исполнялось девяноста лет, какими словами он смог бы описать свою жизнь. «Как в окно посмотрел» — ответил ей старик вздыхая. Девчонка ужаснулась. Девять десятков лет для человека похожи на взгляд в окно, на просмотр фильма, в котором показывают абсолютно чужую жизнь. «Будто я никогда и не жил, будто это и не моя жизнь вовсе!» Эти слова пугали ребенка, загоняли его в угол. И тогда Кудзе решила прожить короткую и правильную жизнь, чтобы к сорока годам она могла уверенно заявить, что выполнила свою миссию, и уйти на покой. Зачем жить страшную, чужую, неуютную жизнь чуть ли не сотню лет, если можно выполнить предназначение и уйти пораньше?

***

-Почему ты такая другая? -тихо спрашивает Кокоми, сжимая ладошками край ватного одеяла. -Все люди разные, -спокойно отвечает Сара, аккуратно наполняя шприц антибиотиком. -Ты какая-то совсем другая, -уверенно качает головой девочка, — Как будто ты не человек вовсе. Вся такая строгая, резкая, слишком… искусственная. Ты скорее похожа на набор единичек и ноликов, идеальных алгоритмов, четких команд, чем на живое существо, способное чувствовать. -А я смотрю, тебе слишком хорошо стало вдруг, уже до меня докопаться решила? -Кудзе грозно посмотрела на девушку сверху, так что та выронила кончик одеяла и испуганно прижалась к стене, -Прости, со мной сложно общаться, не так ли? я могу молчать, но тогда тебе тоже придется не разговаривать. -Нет-нет, мне не стоило говорить того, что я сказала. В любом случае, не хотела тебя задеть. Сара, казалось, проигнорировала слова девочки. Подняв шприц, она нахмурилась: -Внутримышечно или внутривенно. Кошмар какой. Откуда я должна знать, где у тебя мышцы или вены? Ладно, давай руку, попробую. Чуть что умрешь. Сангономия неуверенно закатала рукав колючего свитера, который ей принесла Сара, но тут же отдернула руку. -Сначала ответь на вопрос. -Отлично, политзаключенные нынче выставляют полиции свои условия? -Нет, просто хотела узнать… -Я не собираюсь тебе отвечать. Дай сюда руку.

***

Хуже пятиэтажных домиков только высокие панельные дома. Они грозно смотрят на тебя сверху, пытаясь показать тебе, что по сравнению с ними ты — никто. Ты человек — они дома. Ты болеешь — они всегда здоровы. Тебя сломать легче легкого — их сломать не посмеет никто. Ты проживешь шестьдесят лет и умрешь — они будут стоять вечно. Вечно стоять и смотреть сверху на твоих детей. И их детей. Когда-то Кокоми жила в таком доме на девятом этаже. Будучи малышкой она любила сидеть на балконе и смотреть на звезды. Ее всегда учили, что на небе живет творец, тот, кто поможет любящим его. Что он всегда рядом, и что бы не происходило — это его воля. «Призванным по его изволению, все содействует ко благу, » — это Сангономия знала с рождения. Но с каждым днем все сложнее становилось верить, что сбитые коленки, бесконечные слезы, холод, тюремная камера, боль в голове и чувство отчаяния может быть чем-то хорошим. Неужели она сделала что-то такое, чем заслужила все это? Нет, не заслужила. Иначе рядом с ней сейчас не было бы этой высокой, чертовски холодной, но искренней девушки. Казалось, они обе были потеряны и в этом походили друг на друга. И девочка сидела, прижавшись к Саре как можно ближе — она была единственным источником тепла в маленькой комнатке. Та, казалось, была не против. Противно. Кокоми ненавидела тот факт, что для того, чтобы просто выжить, нужно терпеть отношение к себе, как к маленькому ребенку, сидеть заткнув рот и во всем слушаться человека, который, по сути, являлся одним из главных ее врагов. Но она не хотела умирать. Не сейчас. Слишком рано.

***

-Кудзе! Вот Вы где! Мы Вас по всему городу искали! -раздался нервный голос, стоило Саре выйти на коридор. Девушка, скрестив руки на груди, наклонила голову и спросила: -В чем дело? У меня сегодня выходной. -Именно! Поэтому так хорошо, что сейчас Вы находитесь здесь! Возникли неотложные вопросы. Все отделение рассчитывает на Вас. -Замечательно. В чем дело? -Проверка из Европы. Они прочитали о протестах и направили сюда двоих специалистов с их отрядами. -Как?! -в янтарных глазах промелькнул ужас, Сара громко выругалась, но, взяв себя в руки, продолжила, -Покажи, что за специалисты, и как скоро они прибудут. Неловкий паренек робко протянул девушке пачку документов. Та внимательно рассмотрела бумаги и удивленно подняла глаза: -Юристка и гробовщица? Неужели те, которые попортили репутацию Беларуси, и вместе с этим полностью разрушили ее экономику? Они теперь и сюда направляются? Черт! -Мы подумали об этом же, -агрессивно закивал мальчик, -В целом, ошибок Беларуси мы не повторим, не такие уж и глупые, но что тогда делать со всеми теми, по внешнему виду которых не сложно понять, что это наши с ними так? Сюда команды европейских девочек уж точно проберутся, а домой отпускать — глупо. Устроят истерику, и все, экономика, политика… -Заткнись! Можно подумать, ты знаешь что значат слова, которые говоришь. Не старайся, выглядеть лучше не станешь. Парень испуганно отскочил к стене. -По любому… Нам нужно что-то сделать… -Скольких примерно человек мы не можем показать европейской комиссии, при этом сохранив лицо? -Тридцать два. Остальные в приличном состоянии. Можно свалить на алкогольное опьянение. Ни у кого не возникнет вопросов, если люди по пьяни вышли и устроили драку. -Отлично. Значит тех, с кем будут проблемы — просто устраните. -Как это, -ужаснулся парень, -Устранить?.. Вы же не хотите сказать, что мы должны… -Да. А когда снег сойдет, можно будет списать на поход за елками. Пошли в лес, заблудились, замерзли. Сара развернулась и уверенно направилась к выходу. Имеет ли она право вершить судьбы людей? Да. Имеет. Более того, это входит в список ее обязанностей. -Хорошо, тогда, полагаю, первым делом следует избавиться от Сангономии? Сердце екнуло. Как она не подумала о таком варианте развития событий? Ведь если состояние девочки, которая, в добавок ко всему, еще и руководительница оппозиции, настолько плохое, что пришлось колоть антибиотки (Сара была не уверена, что сделала это правильно), то следовало задуматься, стоит ли ей вообще продолжать свое существование в этом убогом месте? Кудзе нервно сжала кулаки, вспоминая заплаканные голубые глаза, длинные спутанные волосы, маленькие теплые ладошки и тихий, но такой уверенный голос. Даже потеряв все, эта маленькая хрупкая девочка не потеряла желания помогать другим людям. Глупышка. «Ты не можешь вот так вот просто отпустить и простить ее! — кричал голос в голове, -Она — враг народа! Она сеяла хаос все это время, мешая мирным людям жить! Она пошла против власти, против тебя, против закона! Кем ты будешь, наказав всех справедливо, а девчонку отпустив за красивые глазки? Не знаешь?! Предательницей. Жалкой лицемеркой.» Мысли путались. «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть.» — вспомнилась цитата, которую девушка слышала довольно давно, но она навсегда запомнилась ей. Поступить правильно. Вот что сейчас важнее всего. Правильно. И иногда правильный выбор не всегда нас устраивает. -Да, -коротко кивнула Сара. Ни капли сожаления или сочувствия на ее лице, вот что по-настоящему напугало выполняющего приказы рядового, -Избавьтесь от девчонки в первую очередь.