Granpa's little whore

      Каждый шорох отдавался зловещим эхом от кафельных стен. Морти казалось, что он сейчас умрет, что эта гребаная фабрика съест его с потрохами, ведь она, как Вселенная, производила на свет идиотов только для того, чтобы ими питаться — он не хотел сюда возвращаться, никогда, ни за что! — М-морти, ты здесь? Скрипнула дверь, и в туалет вошел его Рик с толстой папкой под мышкой. — Что ты тут делаешь? Что с тобой?! Его обеспокоенный вид почему-то сделал только хуже. — З-з-зачем… — залязгал зубами Морти, пытаясь проглотить невероятных размеров ком в горле. — З-з-зачем ты… сюда… м-м-меняяяя?!.. И, не в силах больше сдерживаться, он заревел во все глаза. — Пес! — в полном шоке Рик отшвырнул свои бумаги и, упав перед внуком на колени, встряхнул его за плечи. — Ты чего, п-пес?! Тебе плохо? Страшно?! Что случилось?! А он и сказать не мог ничего — как тут объяснишь?.. — Он… ооон!.. Шлюха. Мерзкая, никчемная, во всем виноватая шлюха. — Тише, детка. С-сейчас… сейчас разберемся… И впервые за всю жизнь Морти его слезы утонули в чьем-то белом халате. Задушенно всхлипнув, он сначала замер от неожиданности, а потом инстинктивно прижался к Рику в ответ, укрепляя объятие. Его все еще колотило, но было уже не страшно. Уже не так страшно… Кошмарная фабрика осталась позади. Они снова были дома. От чашки чая с солидной дозой успокоительного поднимался пар. Морти уже давно сидел у Рика на коленях, но тот пока его не прогонял — ну и замечательно. Ну и славно… — Может, объяснишь, что это за хуйня была? Этого Морти и боялся — непрошенная слеза снова скатилась по его щеке. — А т-ты… а ты н-не будешь ругаться? — Это уже видно будет, — на его плече слегка сжались пальцы. — Колись, пиздюк. Говори все, как есть!

***

— Глянь, наша цаца идет! Рики хохотали, глядя на него, но Морти уже к этому привык. Весь в шрамах и синяках, с очередной заклеенной пластырем дыркой в вене, он молча стоял и ждал, пока они насмеются и дадут пройти, но не тут то было. — Слыхали тут, ты братве из соседнего отдела сосал… А нам отсосешь, п-эээ-здюк? Никому из соседнего отдела, само собой, парень ничего не делал, но от предложения отказаться не смог — ноги будто сами согнулись, и он медленно опустился на колени по центру круга Риков. Один из них издевательски-ласково погладил его по щеке, другой со смехом дернул на нем ситцевую больничную рубашку сзади, и холодный ветерок пробежал по голой заднице — кто знал, чем все закончилось бы, не зайди в этот темный коридор начальник цеха. — Пошли вон, своим, блядь, дома присовывайте! — рявкнул он на расшалившихся подчиненных, грубо дергая Морти за руку и поднимая его с пола. — Он и так бракованный, а вы тут еще его и портите…       Бракованный. Как всегда, после процедур его забрасывали в темную комнатушку, где ничего, помимо скрипучей железной кровати, не было. Его закрывали на две двери — обычную и решетчатую — и забывали о нем до следующего раза, разве что безвкусную пресную еду просовывали трижды в день через окошко… В самом начале своей жизни Морти не задумывался о том, что с ним что-то не в порядке. Просто делал то, что хотелось, но мышление его со временем становилось все более сложным, и постепенно приходило осознание, что он делает что-то… неположенное. Эти Рики смеялись над ним, смеялись всегда, а он не мог им ответить. И продолжал желать их, несмотря ни на что! Потому что я бракованный.       Здоровые Морти так себя не ведут. Они не вешаются на дедушек и не хотят секса с ними, как животные, поэтому их и не держат взаперти. Не бьют током, не режут, пытаясь найти и вырвать с корнями источник таинственного дефекта, не накачивают препаратами, от которых то начинают разговаривать стены, то течет молоко из сосков… Вся жизнь Морти состояла только из его комнаты и мучительных медицинских процедур. Сломанная деталь, которую никак не могли починить, лежала у себя в кровати, пересчитывая трещины на кирпичном потолке и слушая отдаленные шаги рабочих. Смена заканчивалась. Фабрика замедляла ритм своей жизни. Парень не хотел есть свои таблетки, но в противном случае их запихнули бы в него силой — проглотив горсть пилюль, он без аппетита поужинал порошковым пюре с липкого пластикового подноса и лег спать пораньше. Почему-то он чувствовал себя страшно усталым… Сквозь сон он услышал скрип кровати. Что-то тяжелое навалилось на него сверху, он почувствовал чужое дыхание на шее и, еле разлепив глаза ото сна, попытался закричать, но получилось какое-то жалкое мяуканье. — Ты до сих пор жив только благодаря мне, п-пиздюк. И где твоя благодарность? Начальник цеха дернул его за голые ноги, подтягивая к себе. Не на шутку испугавшись, Морти попытался пнуть его, но только получил по щеке так, что в глазах потемнело… — Перестань скулить. Закрой рот и делай, что сказано! Сухая, пахнущая табаком рука опустилась ему на лицо, не давая закричать. — Чего дергаешься?! Ты ведь сам этого хочешь, пацан. Ты — бракованная продукция, годная только для того, чтобы раздвигать ноги, и не надо тут из себя строить Деву Марию!.. У мальчика не было и шанса вырваться. Точно так же, как те Рики, начальник цеха задрал на нем рубашку. С довольной ухмылкой плюнул на пальцы… — Ах ты, блядина! Вкус крови во рту из прокушенной ладони Морти ничем не помог — скорее, наоборот. Получив кулаком по голове, он, кажется, отрубился на пару секунд — память сохранила все отрывками, будто мозг работал с перебоями. Но вот о чем он, к большому сожалению, точно не мог забыть, так это… — О чем я и говорил, — с видом победителя прошептал этот Рик, грубо сжимая его возбужденный член. — Я так и знал, лицемерный ты маленький врунишка… Это продолжалось, наверное, целую вечность. Целую вечность в слезах, крови из носа и соплях, под телом довольно кряхтящего начальника — Морти казалось, что за ту ночь он постарел лет на десять. Тупая никчемная шлюха, которую вскоре после этого инцидента, убрав шрамы и слегка подлатав для приличного вида, сплавили в школу в надежде на то, что какой-то невезучий Рик его подберет. Давалка, которую чем грубее имеют — тем больше ей нравится. Самый паршивый Морти, какого только видела эта сраная Цитадель…

***

— Д-детка, я сгоняю за мороженым? Минут на двадцать, войду и выйду… Само собой, Рик пошел совсем, блядь, не за мороженым — скорее, за фаршем из свежих мозгов. — Воу! — Рик-начальник, обернувшись на звук открывшегося в его кабинете портала, испуганно поднял руки. — К-какого хуя!.. Он держал прицел точно на яйцах у этого ублюдка. — Мой Морти мне только что одну интересную историю рассказал… Может, прокомментируешь? Шок на лице начальника постепенно сменился пониманием. — А. Он что, рассказал о нашей… маленькой интрижке? — усмехнулся он, откинувшись в кожаном кресле так, как будто не его держали на мушке. — Хорошая была ночка. Он так сладко стонал и просил, чтобы я ему вста… Стеклянный стакан с виски, разлетевшийся на куски от меткого выстрела в нескольких сантиметрах от его локтя, заставил начальника приумолкнуть и сменить тон. — С-слушай, ты что, безоговорочно веришь каждому слову этого маленького паршивца? Он ведь дефективный, ты знаешь. Дефективный и лживый, к тому же… Не сводя с Рика настороженного взгляда, насильник открыл одной рукой ящик и высыпал на столешницу несколько ярко-красных капсул. — Мозговыносяшки? — прищурился ученый. — Они самые, — тоном торговца на арабском базаре начал затирать ему начальник. — Полная коллекция всего, ты только глянь! Твоего Морти, наверное, весь мой цех переимел. Он сам ходил и всем предлагал и в рот, и в задницу, а потом, когда мы его отправляли в Академию, все это пришлось стереть, чтобы репутацию нашей компании не портил и Рику своему новому лишнего не трепал… — Себя-то чего не стер? Довольно ухмыльнувшись, этот мудила поднял подбородок и горделиво расправил плечи. — А чтобы место свое не забывал! Пожалуй, Рик услышал достаточно. Прервав их увлекательную беседу при помощи отправленной в лоб пули, он собрал со стола красные колбочки. С сомнением осмотрел их, раздумывая — стоит, не стоит?.. Решение он принял быстро. Мозговыносяшки полетели в мусорное ведро, а сам он вышел из портала метров за двести от фабрики. Нажал на кнопку в кармане и, даже глазом не моргнув от взрыва, отправился домой. Там жужжал миксер — Морти возился у железной миски, мудря какую-то выпечку. Несмотря на опухшие от слез глаза, выглядел он уже намного лучше. — Р-рик, я тут решил к чаю сделать по-быстрому… Собрав белый крем кончиком пальца с края миски, Морти слизнул его, как кошка — только влажный кончик языка мелькнул и тут же исчез. — А где мороженое?.. Пиздюк таращился на него, видно, почуяв что-то неладное — растрепанный, с мукой на носу, пахнущий ванилином из пакетика. И Рик тоже смотрел на него во все глаза, чувствуя какой-то неприятный, иррациональный комок в горле. — Что-то случилось, Р-рик? Глубоко вздохнув, он приобнял пиздюка за плечи и схватил с противня горячую булку, запихивая ее в рот явно скорее, чем стоило бы. — Н-ничего, Морти. Ничего…