Заточение

Бильбо лежал в кровати и дожидался, когда Торин присоединится к нему. С некоторых пор хоббит совершенно разучился засыпать в одиночестве. Креп мирно сопел, раскинувшись поперек комнаты. Наконец дверь открылась, Бильбо сверкнул глазами в ту сторону и слегка улыбнулся разувающемуся мужу. Из-за драконьих крыльев, которые постоянно оказывались на проходе, Торину приходилось оставлять обувь при входе в комнату, чтобы не повредить тонкие косточки каблуками. Как ни странно дракону нравилось, когда по перепонкам топчутся босиком. Он довольно заурчал, перекладывая крыло так, чтобы получился своего рода прикроватный коврик. – Ты не думаешь, что мы не слишком гостеприимно обходимся с Трандуилом? – спросил Бильбо, когда муж уселся на край кровати. – Уже неделю запрещаешь стражникам с ним даже говорить, он, говорят, совсем одичал. – Прекрасно его понимаю, – проворчал Торин, опершись на руки и слегка отклонившись назад. Хоббит зарылся пальцами в его роскошные волосы, бережно снимая с кос бусины и заколки. Когда все они были переложены в небольшую плошку на тумбочке, хоббит напомнил: «Вам не так уж и плохо приходилось в плену, вспомнить хоть день рождения Двалина…» – В том, чтобы спать на соломе в сырой прохладной камере или целыми днями бездельничать, нет ничего такого уж страшного, – согласился Король-под-Горой. – Но одиночество может оказаться куда хуже кандалов и хамства стражи. Бильбо стянул рубаху с любимого и осторожно погладил его запястье, шрамы уже не получалось нащупать. Торин швырнул куда-то штаны – Креп сердито фыркнул, стряхнув их с носа – и улегся рядом с мужем. – Ты ничего не рассказывал о том, что произошло, когда ты оказался у Трандуила, – проговорил Бильбо, целуя гнома в уголок губ. – Потому что был вне себя от счастья, что вы все живы, – неохотно отозвался Торин. – Ты представить не можешь, как я переживал за племянников и маленького протеже нашего мага. Я и подумать не мог, что ты в одиночку сумеешь защитить весь отряд. Король и правда был лишен покоя все то время, пока не доставили остальных пленников. Тишина угнетала, а когда он пытался дремать, воображение рисовало довольно безрадостные картины. Он никому не говорил, что был уже готов рассказать Трандуилу все, что тот хотел знать, и молить о помощи. – Но ты прав, – согласился вдруг гном, хотя Бильбо вовсе этого не ждал. – Надо как-то разнообразить жизнь нашего пленника. – А можно мне навестить Трандулета? – Креп поднял голову на гибкой шее и ткнулся носом в плечо хозяина. – Ну, пожалуйста! Можно? – После завтрака можешь к нему заглянуть, раз так хочется пообщаться с этим остроухим, – благодушно разрешил Торин, которого драконьи нежности буквально завалили на хоббита. – А сейчас иди в сокровищницу или полетай, только не упади опять никуда. Креп торопливо подобрал крылья и пошел к двери, которую аккуратно притворил за собой хвостом. С некоторых пор, когда хозяин пребывал в таком настроении, дракона неудержимо начинало тянуть на север. Он предпочитал не поддаваться порыву, а уходить вглубь горы и зарываться в гору золота так, чтобы и хвост не торчал. *** Трандуил уже потерял счет времени. Воду и еду приносили дважды в день, хлеб либо кашу. А он-то думал, что в Лихолесье сейчас пища однообразна из-за затянувшейся зимы. Снег в его владениях сошел лишь недавно. Сидя здесь, он отчаянно скучал по сушеным грибам, сидру, немного вялым кабачкам, засоленной капусте с маслом и много по чему еще. Когда под решетку скользнула миска с кашей и кувшин свежей воды, владыка с ненавистью покосился в дальний угол, где стояло ведро, в которое он был вынужден справлять нужду. Запах отбивал всякое желание есть. – Эй, – окликнул он надзирателя и предусмотрительно сменил тон: – Не соблаговолит ли господин гном оказать мне честь и… Стражник хмыкнул и ушел. Эльф проводил его испепеляющим взглядом и добавил несколько витиеватых выражений на синдарине. Пришлось усесться на сквозняке и приняться за еду. Миска хотя бы была чистой, иначе брезгливому владыке пришлось бы отказаться от пищи и довольствоваться одной водой. Покончив с кашей, он выдвинул пустую посудину в коридор, попил и слегка умылся. Вдруг в коридоре послышалось странное топанье и бряцание. Жуткая золотая ящерица Торина выросла вдвое, Трандуил про себя отметил нездоровое влечение гнома ко всему блестящему. – Чего это ты, Трандулет, такой бледный? – поинтересовался дракон, поставив ведерко, чтобы освободить пасть. – На-ка, подкрепись. Он сунул морду в ведро, достал оттуда кусок полусырого мяса и, положив в миску владыки, подтолкнул носом под решетку. Эльф позеленел и шарахнулся: «Убери эту дрянь, мерзость чешуйчатая!» – Ничего себе гадость! Это лучший кусочек, между прочим! – возмутился ящер. – Все эльфы – такие капризники? К вони, исходящей из ведра, добавился еще и запах сырого мяса и крови. Дракон снова опустил морду в ведро, вынул новый кусок, из которого сочилась какая-то мерзкая жижа и каплями срывалась с торчащего осколка кости. К ужасу Трандуила, Креп подбросил кусок мертвечины в воздух и поймал пастью, заглотив целиком, не жуя. – Вкусно! – проурчал он довольно и счастливо причмокнул, облизав нос длинным раздвоенным языком. – Ты просто не попробовал! Уж получше всякой морковки. Трандуил не поверил своим ушам, услышав урчание у себя в животе. Для него пределом мечтаний стало сгрызть сейчас сырую морковину, пусть даже и вялую, а не хрустящую и сочную, как летом. Дракон, правда, мигом отбил у него всякий аппетит, выловив куриное квисо, совершенно сырое с торчащими из блеклой кожи пеньками неаккуратно выщипанных перьев. Трандуил зажмурился, но сполна хватило и треска раскусываемых трубчатых костей. Владыка поднялся на нетвердых ногах, кое-как добрел до ведра в углу и ощутил новый премерзкий спазм в желудке. Он весь покрылся испариной, сердце застучало, а потом недавно съеденный завтрак оказался в ведре. Перед глазами было темным-темно, но живот скручивать перестало. Держась за стену, эльф ощупью отыскал подстилку, рухнул на нее и, утерев рукавом выступившие на глазах слезы, свернулся клубком. – Говорил же, поешь нормальной еды, – назидательно заметил дракон. – Если есть одну кашу – точно поплохеет. В гулком коридоре раздались грузные шаги. Эльф не поднял головы, даже когда лязгнул замок. Над головой раздался голос одного из надзирателей: «Поднимайся, король желает тебя видеть». В конечном итоге Трандуила с неожиданной силой вздернули за плечо, на запястьях защелкнули браслеты, дернули за цепь. Пришлось идти следом. Эльф немного ориентировался в Эреборе и, к своему удивлению, понял, что его ведут не в тронный зал, а в какое-то другое место. Он успел забеспокоиться, но помалкивал, зная, что гном навряд ли скажет ему хоть что-то. В полутемном коридоре пахло… водой. Не сыростью, а свежей и чистой водой! – Владыка, ужасно выглядите! – выдал вместо приветствия Фирланил. – Я привез вам чистую одежду! Помочь вам помыться? Ваши волосы совершенно спутались, хорошо, что я прихватил с собой мыло с чередой и другими травами. Трандуил с трудом оторвал взгляд от чистого полотенца, стопки одежды и своего драгоценного гребня. Он обвел взглядом разоренный драконом зал, оставалось надеяться, что разрушения устроены Смогом, а не Крепом, который, сыто икая, сполз в воду и разложил по поверхности огромные крылья. – Нил, подай полотенце! – раздался голос Торина. – Будь добр! – И ты будешь ему прислуживать? – рыкнул Трандуил, а потом взглянул на поднимающегося по ступеням гнома и, покраснев, отвел взгляд. После этого зрелища раздеваться в его присутствии расхотелось. Байки о фамильных драгоценностях гномов оказались приуменьшены. Владыка эльфов невольно посочувствовал мужу короля под горой. – Спасибо, Нил! – как ни в чем не бывало поблагодарил Фирланила гном. Хоббит все еще был в бассейне – наглаживал счастливую драконью морду. Креп от удовольствия бултыхал хвостом и, кажется, сучил всеми четырьмя лапами, счастливо булькая. – Зачем ты хотел видеть меня, Торин? – спросил Трандуил. – Только чтобы показать тебе купальни, – пожал плечами тот и обвел пленника насмешливым взглядом. – Как видишь, гномы вовсе не такие грязные. Эльф скрипнул зубами. Он помнил, как воротил нос от заключенных и даже оскорблял их. Как видно, Торин тоже не забыл. – Бофур, освободи его, – приказал Торин. – Можешь плескаться тут хоть весь день, а потом Нил проводит тебя в гостевую комнату. – Гостевую?.. – удивленно переспросил владыка. – Или ты предпочитаешь свою камеру? – с напускной серьезностью уточнил Торин, в синих глазах которого угадывалась глумливая улыбка. – Тогда Бофур охотно тебя там запрет. – Гостевая комната меня вполне устроит, – торопливо заверил эльф, ревниво глядя, как Фирланил накидывает полотенце на плечи хоббита. Он гадал, но не мог понять, что же такое задумал Король-под-Горой. Его могли удерживать в камере еще недели две, а может, и больше, так почему же выпустили? Королевская чета покинула их, и Трандуил быстро позабыл о своих размышлениях. Как же славно было сидеть на нагретом камне, позволяя поливать себя из ведра теплой водой и тереть мочалкой. А потом еще удалось поплавать… необыкновенное удовольствие!