Пожизненное для медвежонка

— Может, как-нибудь выпьем? - Тэхен оторвался от просмотра фотографий и поднял голову, глядя на Хосока. — Можно, - наконец произнес он задумчиво, - а потом? Точки над «i» надо расставлять сразу. Он не хочет еще больше усложнять их отношения. — Ну… Посмотрим, - уклончиво ответил Хосок и улыбнулся, - а что? — Хоби, мы можем выпить. Но потом я поеду домой. Один. Это тебя устроит? — Эм… Вполне. А почему ты так категоричен? Тэхен фыркнул и опустил голову, возвращаясь к работе. Сейчас он очень жалел, что очертя голову бросился мутить с коллегой после разрыва с Богомом вместо того, чтобы спокойно пережить сложный период. Тогда казалось, что это правильно, и другой мужчина поможет ему быстрее отремонтировать сущность. Выковать нового, независимого и свободного Тэхена – который будет получать удовольствие только от секса, и перестанет ждать от мужчин человеческого отношения. Его четкая система работала, пока он трахался с Хосоком и краем уха слышал, как он рассказывает об этом ребятам. Пока парни в гостиничных номерах балдели от его чулок и бесились, слыша прощальные слова. Но потом он зачем-то связался с Чонгуком. И система дала сбой. В принципе, шефа он хотел давно. Но тот всегда был таким занятым, отстраненным и исключительно деловым, что старому Тэхену было банально страшно ему навязываться. Новому Тэхену на прошлые страхи стало плевать. Но он даже не догадывался, как сильно Чонгук будет отличаться от всех его мужчин. Чонгук просто… По-другому смотрел. И этот взгляд преследовал его даже сейчас — спокойный. Внимательный и теплый. А еще Чонгук не пытался с ним ничего построить. Уходил до того, как он успевал его прогнать. Не оказывал знаков внимания и спокойно принял секс без обязательств — чтобы в итоге порвать их связь, так ничего не предложив. Черт, Чонгук, ты мог хотя бы спросить! То, что шеф даже не рассмотрел его в роли постоянного партнера, очень обижало. И хотелось предстать перед ним в другом свете. Убедить Чонгука, что он вполне серьезная и надежная партия – причем непонятно, зачем. Ведь Тэхен совершенно не был уверен, что согласился бы строить с ним нечто, похожее на полноценные отношения. Чонгук после разрыва относился к нему ровно и спокойно. Так, словно и не трахал его никогда. Не видел его в чулках и не стягивал с него платье Лолиты. А вот Тэхен, к стыду своему, так не мог. И периодически ловил себя на том, что тупо пялится на шефа, в который раз обдумывая его уход. Поморщился, выныривая из тяжелых мыслей и возвращаясь в яркую реальность. Они праздновали день рождения Чимина, и шум веселой компании бил в виски, воскрешая головную боль, заглушенную лекарством. Таки надо сходить к врачу, - устало подумал он, удобнее устраиваясь на полу и вытягивая затекшие ноги. Глядя, как заразительно хохочет трезвый шеф, разговаривающий с какой-то девушкой. Довольно красивой девушкой, - головная боль усилилась, когда он вгляделся в пару попристальней — и почувствовал парящее над ней облако феромонов. Девушка ничуть не скрывала, что собирается провести эту ночь в постели Чонгука. А он, похоже, полностью поддерживал ее в этих намерениях. Услужливое воображение мгновенно нарисовало реалистичную картинку, в которой губы Чонгука обхватывали напряженный сосок на округлой груди. В глазах потемнело, а в темя словно зарядили булыжником… — … нормально? – Он с усилием моргнул, пытаясь что-то расслышать сквозь шум в ушах. И обнаружил, что шеф больше не смеется, а смотрит на него с тревогой и беспокойством, игнорируя щебечущую подругу. — Тэ, ты меня слышишь? С тобой все нормально? – Он перевел взгляд на Чимина, который тряс его за рукав – видимо, не первый раз повторяя этот вопрос, - ты какой-то бледный. Ты хорошо себя чувствуешь? Тэхен молча кивнул другу. И осторожно встал, направляясь прямо к Чонгуку. Стараясь не совершать резких движений, из-за которых его начинало мутить. — Отвези меня домой, - притихшую девушку он демонстративно не замечал, - пожалуйста. Чонгук кивнул, не задавая вопросов. Он прекрасно видел, что Тэхен не симулирует боль, и беспокойство, тесно сплетенное со злостью, охватывало внутренности все сильнее. Ну почему просто не сходить к врачу? Ведь взрослый вроде бы мужчина! Должен бы думать головой – той самой, что болит! — Я вернусь, - он улыбнулся расстроившейся девушке, и она кивнула, повеселев и смущенно заулыбавшись. А Тэхен скрипнул зубами, отправляясь обуваться. Хрен я его к тебе отпущу, - мрачно пообещал он про себя. По дороге молчали – Чонгук включил радио, как только они сели в машину, а Тэхен провалился в безрадостные мысли, пытаясь вспомнить, сколько таблеток осталось в очередной баночке. — Тэ. – Он не сразу понял, что колонки замолчали. А вынырнув из вызванного болью оцепенения, обнаружил себя у парадного. — Что? — Я заеду за тобой завтра утром. И отвезу к врачу. Потому что сам ты, я так понимаю, никогда не доедешь. — Эм… Я свою карту потерял, - Тэхен сжал пальцы, невидяще глядя сквозь свои руки. Вот тебе и сильный независимый мужчина, достойный партнер… Он ощущал удивленный, изучающий взгляд всеми клетками. А потом Чонгук поднес к уху телефон. — Мико? Привет. Скинь мне номер страхового полиса моего Кима. Спасибо. — Почему это «твоего»? – Тут же окрысился Тэхен, взглянув на шефа – но поник, видя улыбку на его губах. — Легче объяснить, - спокойно ответил Чонгук. – Ты не единственный Ким в офисе. Но единственный мой. Тэхен проглотил комок в горле, потянувшись к нему. Он прекрасно понимал, что в словах Чонгука исключительно деловой смысл, но поделать с собой ничего не мог – ему был очень нужен этот парень. Особенно сейчас — когда опасность потерять его безвозвратно зависла над пульсирующим затылком дамокловым мечом. Чонгук, к счастью, не отталкивал. Отвечал на его лихорадочные поцелуи мягко и послушно, но особой инициативы не проявлял. И от этого было еще хуже. — Останься. — Это лишнее. — Пожалуйста, Гук, - слова давались с трудом. — Давай не усложнять, Тэ. Мы увидимся завтра утром. — Мы просто иногда трахаемся. Что в этом сложного? — Сложно уходить, - Чонгук улыбнулся, нежно погладив его по щеке, - я приеду завтра к девяти. Пожалуйста, будь готов. Тэхен кивнул, неотрывно глядя в теплые карие глаза. И выбрался из машины на неверных ногах, обдумывая короткий ответ… О том, что Чонгук наверняка вернулся к смазливой девке, он вспомнил, лишь упав на постель. И вздохнул, бессильно закрывая глаза. Тогда не уходи, - одними губами, запоздало ответил он. Тэхен всегда ненавидел утра. Особенно – когда надлежало ехать к врачу. Особенно – с шефом, еще сонным и слегка помятым, словно его всю ночь пытали дорвавшиеся до секса смазливые девушки. Последнее невероятно раздражало. Потому что у него не было права взять Чонгука за воротник, съездить ему по лицу и потребовать, чтобы он не смел ни с кем трахаться. А видеть темные круги под его глазами — не было сил. — Я тебя ждать не буду, - Чонгук парковался у здания, от вида которого головная боль усиливалась, - они тебя быстро не отпустят, а я не умею спать в машине. Потом расскажешь, как все прошло. — Ночью спать надо, - процедил он, не сдержавшись. До скрипа сжав в пальцах сумку. — Кто бы говорил, - спокойный, ровный тон Чонгука причинял еще больше боли, - удачи. — Спасибо, - он последним усилием воли сконцентрировал все силы, стараясь не превратиться в истеричного неврастеника. Не упасть в глазах шефа окончательно. — Эй, Тэ… Тэхен повернулся на голос машинально, продолжая сжимать сумку. А в следующую секунду – отпустил и тут же забыл о ней, вплетая пальцы в волосы Чонгука. Отвечая губам, что уверенно овладели его ртом, а заодно – и всеми мыслями. — Позвони, как будешь что-то знать, хорошо? – Чонгук улыбался, глядя в его глаза. Держа ладонь на его шее. Поглаживая кожу и не давая отстраниться. — Как ее звали? – Он не успел проглотить этот вопрос. И улыбка Чонгука стала шире. — Я не запоминал. У нас был секс без обязательств. Тэхен кивнул, выбираясь из машины. Ощущая, как сжимаются мгновенно оледеневшие внутренности. Его врач оказался приятным импозантным мужчиной, и часто улыбался. Но приветливая улыбка исчезла, когда он, выпытав у Тэхена симптомы, выписал ему стопку направлений на анализы и исследования головного мозга. — Все так серьезно? – Не понял он, грустно разглядывая бумажки, - это же просто головная боль! — Давайте подождем результаты, - улыбка доктора вернулась, но стала какой-то неуверенной. И Тэхену это не нравилось, - а уже потом будем делать выводы. Домой он вырвался только ближе к ночи – измученный физически и морально. Казалось, из него выкачали минимум литр крови, просветили все, кроме пяток, и сунули его голову во все аппараты в больнице, куда она поместилась. Но обиднее всего было то, что за все это время Чонгук ни разу не написал. А ведь мог бы и вспомнить о несчастном коллеге, который, возможно, уже двинул кони в клинике… Окончательно разобидеться он, впрочем, не успел – звонок раздался, едва он вошел в квартиру. — Ну, что у тебя? – Тэхен прижал телефон плечом, разуваясь и стягивая пальто. С нездоровым интересом рассматривая светлый пол в своей квартире. Вслушиваясь в голос шефа – спокойный и почему-то хриплый. — Ничего, - ответил он устало, - послезавтра результаты будут. — Как ты? – Чонгук спросил это, помедлив — когда Тэхену уже хотелось пошипеть в телефон, чтобы убедиться в наличии связи. — Нормально. Голова болит, но больше от усталости, - он упал на диван, прикрывая глаза. Позволяя уюту привычной обстановки окутать нервы. — Ты завтра дома побудешь или приедешь? — Приеду, наверное. Я тут с ума сойду один… — Хочешь, я приеду? – Чонгук спросил это очень тихо. Так, словно был не до конца уверен, что действительно готов ехать. И Тэхен горько улыбнулся, загнав поглубже желание ответить утвердительно. — Я справлюсь. До завтра. — До завтра, Тэ. Хорошо отдохни. В студии его окружили заботой ребята, и дышать стало немного легче — даже головная боль отступила, подарив ему возможность искренне улыбаться окружающим и получать удовольствие от своей работы. В обед они продолжали обсуждать будущий фотосет, распаковывая доставленные стаффом обеды. Тэхен слушал Хосока, вполглаза наблюдая, как он, высыпав в свой стакан с чаем положенные два пакетика сахара, стащил такие же с подноса Чонгука, активно их потроша… — Ты что делаешь? – Очнулся он, - ты зачем у Чонгука сахар отобрал? — Так он сладкое все равно не любит, - беззаботно ответил Хосок, не прерывая свое занятие, - Я ему когда-то в кофе сахара набросал, сам его и пил в итоге. Тэхен замер, глядя на друга. Внутри медленно растекалось чувство, не поддающееся идентификации. А в памяти возникла чашка, которую он прижимал к груди после ухода Чонгука. Горячий, в меру сладкий чай, который шеф делал себе – но почему-то никогда не пил… Тогда он вопил, что ему ничего не нужно от Чонгука, и гнал его со своей спальни. Удивительно, как поменялось за пару месяцев его мировоззрение. — Спасибо тебе, - он подошел к Чонгуку, когда тот уже одевался, спеша домой. — За что? – Не понял шеф, на всякий случай слегка отодвинувшись. — За чай. Ну, тот, что ты себе делал… — А, - Теперь Чонгук понял. И легко улыбнулся, пожав плечами, - Я рад, что ты его пил. Тэхен проглотил комок в горле, вдумавшись в его слова и осознав, как лоханулся. Ведь этой благодарностью он бездарно рассекретил свой утренний ритуал – а ведь действительно мог просто выливать недопитый чай, оставленный на столе любовником… Впрочем, этот просчет не вызывал раздражения – сданных позиций было уже слишком много. Да и сама крепость была готова капитулировать в любой момент. Вместо лишних слов он сделал шаг, приближаясь к Чонгуку. Осторожно прижимаясь к нему и сжимая в пальцах его свитер. Чонгук не отталкивал. Он обнял его в ответ, заключив в свои руки, как в колыбель. И потянулся первым, ловя его губы в медленный, чувственный поцелуй. Непохожий на те, которыми они обменивались перед очередным сеансом секса. — Как ты себя чувствуешь? – Тэхен улыбнулся, нежась в его тепле. Наслаждаясь его лаской и ловя себя на крамольной мысли, что нет ничего плохого в обязательствах – если вместе с ними в его жизни появится нормальный, заботливый и внимательный мужчина. Который, по крайней мере, не будет распространяться об их сексуальных играх и его утренних привычках. — Нормально. Завтра пойду к врачу, - он вздохнул, уткнувшись лбом в его плечо, - немного страшно, - помолчав, признался он. — Не переживай. Мне кажется, все твои проблемы — от усталости и нервов, - Чонгук снова ласково поцеловал его и выпустил из объятий, - езжай домой, Тэ. Отдохни. Тэхен кивнул, в который раз проглотив приглашение. И устало побрел одеваться. Врач встретил его улыбкой, приглашая садиться и начиная активно копаться в папке, где лежали результаты анализов всех его пациентов. Но едва взяв в руки нужный лист, он моментально изменился в лице – а внутри Тэхена все оцепенело при виде сострадания в его глазах. Нет. Пожалуйста, нет. Пусть это будет не то, что он давно подозревал – не решаясь озвучить даже мысленно. Из-за чего так долго оттягивал этот визит, закидываясь таблетками и веря, что все само рассосется… — Мне очень жаль. - Он потянулся за листком онемевшими пальцами, машинально выхватывая слово «глиобластома» в строке диагноза. Не рассосется. В ушах загудело. Сквозь этот гул пробивались только отдельные слова говорящего – вбивавшиеся в мозг, как гвозди в крышку гроба. Ввинчивающиеся прямо в уставшие от бессонницы и боли извилины. «Неоперабельно»… «Последняя стадия»… «Местная терапия»… — Я понял, - перебил он врача, - сколько? — Сложно судить, - врач поправил очки, глядя на него с жалостью, - максимум полгода. Но через пару месяцев работать станет сложно – головные боли будут сильнее. Мы можем попытаться частично уничтожить опухоль. Но вероятность рецидива очень высока. — Спасибо, - из всего сказанного Тэхен реально услышал только про полгода. И поднялся, кланяясь, - вы могли бы сохранить это в тайне? - Помедлив, спросил он, - я сам расскажу на работе. — Да, конечно, - врач закивал с натянутой улыбкой. Но жалость в его глазах продолжала убивать. — Спасибо, - он даже выдавил из себя ответную бледную улыбку, выходя из кабинета. Продолжая сжимать в холодных пальцах свой смертный приговор. За что? – Он опустился на скамейку у больницы, закуривая. Бездумно глядя на людей, бегущих по своим делам. Эти люди, здоровые и счастливые, куда-то спешили, жили, влюблялись и разочаровывались, строили планы на будущее… А у него нет будущего. Его жизнь подойдет к концу уже через два месяца. И он не может остановить время, стремительно утекающее сквозь пальцы. Он не успеет сделать так много! Не оформит инсталляции для фотосета, к которым придумал только темы, не снимет актеров из популярного сериала. Не переберет завалы дисков на полках, и не расчистит тонны фото и видео в памяти телефона – руки к этому не доходили вот уже год… И уже не дойдут. Вместе с осознанием изнутри удушающей волной поднималась боль – и ярость. На мир, который он всегда считал несправедливым, и теперь убедился в этом окончательно. На Богома, который своим поступком фактически уничтожил его – и наверняка усугубил его состояние… На компанию, работа на которую так быстро привела его в могилу. Еще полгода назад он, облитый грязью, мечтал о смерти. Был уверен, что примет свой конец достойно и благородно, как подобает мужчине… Сейчас он понял, что очень ошибался. И немо выл от бессилия – потому что бежать было некуда. Не у кого просить снисхождения. Некому обещать все, что угодно, в обмен на пару десятков лет среди живых. И что теперь делать? Он поднялся, когда город окутала густая ночь, машинально пряча листок с приговором во внутренний карман. И задрал голову, глядя в мертвенно-серое небо. Ловя губами редкие снежинки. Все отчетливей понимая, что это – его последняя зима. На то, чтобы пройти все пять стадий принятия неизбежного — от ярости до смирения, — ему понадобилось всего три дня. Он провел их в своей квартире, выключив все телефоны и домофоны — «Пусть привыкают, что меня нет». Выкуривая пачку за пачкой. Запивая обезболивающее вискарем. Обдумывая ситуацию и пытаясь составить список дел, не терпящих отлагательств… Вместе с обреченностью крепли уверенность и протест. Он не сдастся. Он проживет оставшиеся месяцы правильно. И будет делать то, что ему хочется. Ему больше нечего бояться. И плевать он хотел на чужое мнение. Страдания из-за предательства Богома померкли, не выдержав сравнения. Попытки поломать себя из-за мудака, недостойного называться мужчиной, вызывали только улыбку. Он должен остаться настоящим, потому что хочет уйти в гармонии с собой. Ни секунды не жалея о времени, бездарно истраченном на маски и притворство.