Напарник моей мечты

— Итак, напарник, что от меня требуется в твоем расследовании? — спросил Оливер, с сожалением отпуская флинтовскую ладонь. — Все просто, Вуд. Ты популярен у девок. Не строй мне тут глазки, я это точно заметил. Так вот, вчера на стадионе была такая цыпочка — Лесли. Тебе надо с ней законтачить. Или, по крайней мере, вызнать, кто она и откуда тут взялась. Я не верю, что она на самом деле подруга этой Лиззи с ресепшен. Они слишком разные. Честно говоря, я думаю, что она замешана и в истории с нашим колдомедиком, и с прежним вратарем. Я видел тех девчонок. Внешность другая, да, но взгляд. Вуд, я этот взгляд ни с чем не спутаю. Руку даю на отсечение, что это она помогает какому-то козлу из «Горгулий» ликвидировать всех на своем пути. — То есть я все-таки должен сходить с ней на свидание? — в голосе Оливера звучало очень сильное сомнение. — Именно ты. Во-первых, не хочу впутывать сюда всю команду, пойми правильно. А во-вторых, меня она слишком хорошо знает и сразу раскусит. А ты красавчик, по девкам не дурак, так что… Все шансы у тебя есть, — подмигнул ему Флинт. — Значит, завтра я зову Лесли на свидание? — вяло поинтересовался Оливер: ему стало грустно от того, что Флинт воспринимал его не иначе как дамского угодника. — Нет, не Лесли. Тогда она тебя быстро раскусит, и мы можем потерять еще одного вратаря. А я этого не хочу, — Флинт стал серьезен. — Ты позовешь на встречу эту Лиззи. Мне кажется, она искренне считает Лесли своей подругой. Выясни, как они познакомились, кто эта Лесли вообще такая. Она ведь не зря упомянула Глазго. Сдается мне, что «Горгульи» вышли на финишную прямую в устранении конкурентов, раз так начали открывать карты. — Идет, позову Лиззи. Хорошо, что нога прошла, погуляем с ней, — ответил Оливер и добавил, проверяя реакцию Флинта, — и как хорошо, что мы не стали тратить время Тома на мое лечение, а ты самоотверженно меня исцелил. Флинт потрясенно уставился на него из-под бровей, а Оливер продолжал, ехидно улыбаясь: — Ты очень хороший капитан, Флинт. Так мило, что ты сам вызвался помассировать мне коленку, не стал отвлекать Тома. Золото, а не капитан. — Ты чего несешь, Вудди? — начал свирепеть Флинт, но Оливер его тут же прервал, понимая, что сам слегка перегнул палку. — Все, извини. Помог и помог. Завтра назначу Лиззи встречу. Флинт на это только мрачно полоснул его взглядом и отправился в душ. Тренировка на утро была назначена очень рано, и Оливер решил лечь спать, чтобы хотя бы этой ночью выспаться. А вот Маркусу в этот раз не спалось. Сначала он долго думал, почему же все-таки сам взялся лечить вудовскую коленку, почему очевидная мысль о Томе ему в голову не пришла. Потом он вспоминал, что это было приятно, и если бы Вуд оказался по мальчикам, они вполне могли бы пойти дальше в этот вечер. Глаза у него были такие… То ли ждущие чего, то ли испуганные. Да еще и одеялом прикрылся, скромник. Нет, не думать о Вуде. Они просто коллеги, игроки одной сборной, а заводить шашни на работе все же не стоит. Вуд это или кто другой. Хорошо, что он вчера не полез к Вуду целоваться, а ведь была идиотская мыслишка. Это все недотрах виноват, что вот даже на стопроцентного натурала Вуда потянуло. Он так и лежал в темноте, прокручивая в голове вчерашнее, пока не задремал. Оливер сидел перед ним на кровати и уже не прикрывался одеялом. Наоборот, он порочно кусал губы и безотрывно смотрел на Маркуса. Под таким взглядом даже видавшему виды Флинту стало неуютно. — Чего, Вуд? — он даже свой собственный голос не узнавал. — Так и остановишься на коленке? — склонив голову набок, спросил Оливер. — А можно дальше? — А ты пробовал? Отвечать Маркус не стал, просто протянул руку и коснулся там, где больше всего хотелось коснуться вчера. Вуд развел ноги шире и подбодрил его: — Главное, не останавливайся, Флинт. Ты же большой мальчик, справишься сам? Маркус погладил его член через трусы, все время избегая смотреть Вуду в глаза, боялся, что тот просто рассмеется и пошлет его подальше, объявив все шуткой. Но Вуд молчал и все время тяжело дышал. Он только приподнял задницу, позволяя Марксу стащить с себя трусы. Маркус наклонил голову, чтобы взять в рот, в этот момент Оливер особенно тяжело и сладко вздохнул, и Маркус проснулся. Вуд, скотина, как ни в чем не бывало храпел на своей кровати (должно быть именно его храп Маркус принял во сне за томные вздохи) и воплощать в жизнь сон Маркуса не спешил. А вот у самого Флинта образовался вполне себе каменный стояк, как в далекие тринадцать. Хорошо еще, что во сне не кончил, как подросток. Никто бы и не узнал, конечно, но перед самим собой было бы стыдно. Посмотрев на ни в чем не повинного Оливера почти с ненавистью, Маркус перевернулся на другой бок и попытался заснуть снова, но теперь это получалось плохо, потому что Вуд нет-нет, да и всхрапывал во сне. Пришлось встать и ткнуть его под бок. Маркус постарался сделать это побольнее, чтобы таким образом отомстить за несбывшийся сон. Оливер затих, и Маркус снова лег. Сон пришел быстро, но в этот раз ничего интересного Маркус не увидел. Утром Флинт порадовался, что проснулся опять раньше Вуда: возможно, удастся избежать встречи с ним вообще и свалить на завтрак одному (а там, в кафе, когда уже все будут в сборе, никакой Вуд и его смазливая мордашка не смутят), а если все же они столкнутся, то он сможет отругать Вуда за поздний подъем и таким образом слегка отомстить за неуместный сон. Но все опять пошло слегка не по плану. Когда Маркус вернулся из душа, оказалось, что Вуд давно уже проснулся и разминается, как назло в самой невыигрышной позе: наклонившись и согнувшись почти пополам, касаясь ладонями пола. А задница, конечно, кверху. Все, как Маркус любит, да. — Давай, Вуд, мойся и пойдем. Тренировка скоро, — буркнул Флинт, одеваясь и старательно отводя взгляд. Оливер выпрямился, обернулся и подмигнул ему: — Ок, напарник. Вечером свидание, да? Маркус аж поперхнулся воздухом, но быстро вспомнил, что Вуд встречается с этой девицей с ресепшен. — Ага, герой-любовничек, — проворчал он, все так же избегая смотреть Вуду в глаза, как будто тот мог прочесть в них, о чем на самом деле думал Маркус перед сном, а заодно и сам сон увидеть. Весь день Маркус чувствовал себя разбитым. С Вудом старался лишний раз не общаться — было как-то стыдно за свои фантазии. А в обед того прорвало. День начинался превосходно, почти так же, как закончился вчерашний вечер. Теперь они с Флинтом напарники. Не пара, не любовники, но тоже ничего так исход. По крайней мере, похоже было, что с многолетней неприязнью наконец покончено. Флинт стал вести себя нормально, даже на язвительное замечание Оливера не сильно разозлился. Массаж опять же сделал. Оливер чувствовал, что увязает все больше и больше в своей безответной влюбленности, но признаться Флинту боялся. Даже в ночь сражения с Волдемортом в Хогвартсе он не боялся так сильно, как мысли о признании Флинту. Но сейчас появилась надежда, что мечты могут сбыться. Настроение с утра было отличным, он не проспал, успел даже сделать простенькую разминку. А вот Флинт с утра отчего-то снова был нелюдимым и ворчливым. Избегал его, на вопросы если и отвечал, то односложно. Нет, Флинт и раньше оратором не был, но теперь совсем уж было странно. На тренировке кидал мячи издалека, не приближался к кольцам ближе, чем на пятьдесят футов, вообще старался объясняться не словами, а жестами, хотя и приличными. Полдня Оливер ломал голову, что опять могло произойти, где он накосячил в этот раз, а в обед не выдержал и спросил Флинта в лоб о причине такого игнора. Они были в номере, отдыхали перед вечерней тренировкой. Флинт развалился на своей кровати, положив руки под голову, и разглядывал потолок. Оливер был не прочь вздремнуть с час, но для начала надо было объясниться с Флинтом. — Это из-за того, что я ночью храпел? Не дал тебе выспаться? Извини, не могу пока победить эту проблему: ни зелья, ни заклинания не помогают полностью. Мне вообще часто говорят, что спать со мной невозможно, — Оливер виновато пожал плечами. Маркуса как током ударило. Говорят ему, значит, что спать с ним невозможно? Интересно знать, кто бы это. Наверняка какие-нибудь вертлявые девки вроде этой Лиззи, готовые залезть в штаны каждому мужику, кто хоть немного красивее гоблина. А этот мудак еще и хвалится, наверняка, сейчас про постельные подвиги начнет рассказывать. Еще и свидание у него вечером. Сам же подбил Вуда на эту авантюру. Кажется, у кого-то сегодня будет секс. И явно не у Маркуса. От этой простой фразы Вуда он сильно разозлился, сел на кровати и как можно язвительнее ответил: — Ну, сегодня тебе переживать не о чем. Думаю, эта Лиззи и сама не даст тебе уснуть, дятел. Горячая штучка, главное, ты не оплошай, будь мужиком. Вуд мгновенно побледнел и растерянно заморгал. Не ожидал такого напора, и Маркуса это порадовало. Будет знать, придурок, как в эротических снах являться и задницей по утрам крутить. — У тебя проблемы с женщинами Флинт? Ты ревнуешь? Почему тогда сам не пригласил ее? — Оливер говорил сбивчиво, торопливо, у него даже ладони дрожали. — Никаких, Вудди. Я с бабами во время сборов шашни не вожу, а она абсолютно точно имеет на тебя виды, так что тебе и отдуваться. Предохраняйся только и не влюбляйся, — Флинт говорил негромко, спокойно и только в конце фразы скривился, как будто ему было неприятно, что Оливер может в кого-то влюбиться. Решив, что дальше разговор с Флинтом не имеет смысла, если только не ставить целью разозлить его окончательно, Оливер, не отвечая, лег на кровать, отвернулся к стене и задремал. А Маркусу теперь было не до сна, хотя он и начинал дремать, пока этот идиот не ошарашил его этим «спать невозможно». Он и правда ревновал, только не Лиззи, разумеется. Он банально ревновал Вуда к этой девице и боялся, что тот не вернется сегодня ночевать в номер. Блядь! Не дай Мерлин влюбиться, но похоже, он, Маркус Флинт, был в половине шага от этого ужаса. Столько лет он старательно избегал разного рода чувств, которые могли помешать ему в карьере, столько лет заводил отношения на одну ночь, ради разрядки. А теперь этот Вуд, черти бы его побрали. Нет, влюбляться нельзя! Недопустимо! И тем более не тогда, когда они в одной команде, они напарники по расследованию. Маркус ведь и пригласил Вуда, чтобы победить с ним. Он классный вратарь, всегда был таким, даже в школе Маркус это признавал, хотя и про себя. А теперь оказывается, что Вуд еще и просто классный чувак. И симпатичный, боггарт его поцелуй. Хотелось завыть от досады на себя, заскрежетать зубами — что угодно лишь бы не влюбиться в Вуда. Маркус повернулся на бок, спиной к стене. Перед глазами вновь оказалась заманчивая картинка: Вуд спал на боку, немного поджав ноги и оттопырив задницу. Ущипнуть бы его сейчас! А потом погладить то же самое место, подуть, поцеловать, чтобы не было больно. Вот ебанина-то! Маркус перевел взгляд на вудовскую тумбочку. Рябь на картинке с дирижаблем усилилась, как будто ему в глаза песку насыпали. Изображение, конечно, и так двигалось, но сейчас оно начало «плыть» и слегка трястись. Странно: или с картинкой что-то, или у него уже помутнение рассудка началось из-за этого засранца. Вторая тренировка прошла еще напряженнее. Если до этого Флинт хоть как-то с ним взаимодействовал, то после обеда совсем замкнулся: сам даже не подлетал к кольцам, все указания передавал через Бобби или Дэйва, а на ужин демонстративно не пошел. Оливер вместе с остальными недоумевал: какая муха укусила капитана. Уже придя в номер и переодеваясь для встречи с Лиззи, Оливер снова решился заговорить. Удивительно, но в этот раз Флинт ответил, пусть односложно и резко, но тем не менее. — В общем так, Вуд, поменьше розовых соплей. Твоя задача — узнать, откуда взялась эта Лесли и что ей здесь нужно. Хотя, конечно, эта дуреха всего и не знает, но на след навести может. Так что используй все свое очарование и достань сведения. Ночевать можешь не приходить, — Флинт чуть помедлил и добавил как бы нехотя, — и я разрешаю тебе завтра с утра чуть опоздать. Первая ночь, все такое. Оливер вспыхнул как первокурсница, до корней волос. Подколы Флинта начали порядком надоедать. Рассказать ему обо всем что ли? Но ничего рассказывать Флинту он не стал, ни к чему. Если уж на любовном фронте ничего не светит, надо хотя бы на профессиональном состояться. Искоса взглянув на хмурого напарника, Оливер покинул номер. — Удачи не желаю, Вудди, так справишься, — донеслось ему уже в спину. Оставшись в номере один, Маркус сел на кровать и подпер обеими руками голову. Со всех сторон выходила какая-то херня. Сначала эта телка из Глазго нарисовалась и что-то вынюхивает, теперь еще на Вуда некстати встает. Сегодня после второй тренировки Маркус позорно сбежал в номер, на ходу сочинив какую-то отговорку. Команда принимала душ в раздевалке при стадионе, и его тело самым откровенным образом отреагировало на голого Вуда. Потому Маркус второпях ретировался в гостиницу, пока намерения его члена не стали очевидны всем окружающим. Весь день он старался держать себя в руках, поменьше думать о Вуде, убеждал себя, что всему виной полугодовое воздержание. Но вечером, когда Вуд собирался на свидание, да еще и спросил, что ему там делать, Маркус еле сдержался, чтобы не высказать в лицо этому придурку все, что за день накипело. Нет, конечно, тот отреагировал бы адекватно, максимум поржал бы от души, но все же ушел бы на свидание с девчонкой. А Маркус уже жалел, что подкинул Вуду идею. Ну, узнали бы как-то по-другому, подумаешь. Зато можно было бы весь вечер провести вместе. Поговорили бы хоть о жизни, об игре, да мало ли о чем. Маркус поймал себя на мысли, что еще совсем ничего не знал толком об Оливере Вуде, но уже безумно его хотел. В дверь тихо постучали. Пришел Бобби с бумажным пакетом и хитрой ухмылкой. — Чего тебе, Уилсон? — Маркус чувствовал подвох. — Для настроения, вот. Ты же весь день сегодня злой, как хвосторога, — Бобби протянул ему подозрительно звякнувший пакет. — Огневиски на сборах? — Маркус заглянул внутрь, — Да, ты, видать, решил покинуть «Соколов», Бобби? — Брось, кэп, чего тут пить? У меня и антипохмельное есть, стащил из лечебницы. Или кому-то можно с красотками зажигать, а нам так и по стаканчику не пропустить за мое чудесное исцеление? — за такими наигранными возмущениями Бобби уже успел усесться на вудовскую кровать, достать из кармана пару уменьшенных заклинанием стаканов и вернуть им первоначальные размеры. — Быстро ты, — заметил Маркус, садясь напротив и беря один стакан. — Если завтра просплю тренировку, разрешаю себя оштрафовать, — Бобби наполнил стаканы. — Разрешает он, — проворчал Маркус, но уже не сердито, а скорее для порядка. — А остальные что не пришли? — Остальные — нежные фиалки. Им, видите ли, завтра вставать рано, а злой капитан Флинт такой злой, что они уже все дрыхнут, как убитые, — заржал Бобби и залпом осушил стакан, нарушая все каноны застолий. — Тогда за очень маленький подпольный банкет и за твое выздоровление, — хмыкнул Маркус, поднял свой стакан и, отсалютовав им Бобби, тоже выпил. — А быстро наш новенький себе подружку нашел, — неожиданно ляпнул Бобби, наливая повторно. — Да, у него таких подружек полстраны, ручаюсь. На него еще в школе девки гроздьями вешались. — Везет же некоторым. И почему не мне? — притворно вздохнул Бобби. — Потому что у тебя жена, идиот, — Маркус наклонился назад, опираясь затылком о стену: с непривычки его повело и сильно закружилась голова. Бобби, как и Маркус пивший довольно редко, тоже порядочно захмелел с двух стаканов. Он разлил им по третьему стакану, но пить пока не спешил. Вместо этого он уставился на рамку с колдографией на вудовской тумбочке. — Слушай, Вуд точно с приветом: фотка с котятами на тумбочке это перебор даже для него, — Бобби взял в руки рамку. — С котятами? — покосился Флинт. — Вот, — Уилсон протянул ему рамку, тыча пальцем в центр и ухмыляясь. — Не хочу тебя расстраивать, Бобби, но с приветом здесь ты. Какие котята? — Флинт озадачено переводил взгляд с колдографии на Уилсона и обратно. Никаких котят не было и в помине, вместо них он видел дирижабль, парящий над горами. Колдография, хотя и рябила, была настолько однозначная, что видны были даже люди, выглядывающие из окон и машущие руками кому-то внизу. О котятах и речи быть не могло. Бобби тревожно посмотрел на Флинта и забрал рамку: — Ну, вот ведь: белый в центре, в корзинке, а рядом рыжие ловят клубок. Флинт, ты меня пугаешь! — А я вижу дирижабль и горы, — медленно произнес Маркус. Ответом ему стал недоумевающий взгляд Уилсона. Зато Флинт, кажется, кое-что понял: — Ха! Теперь ясно, почему Дэйв говорил, что Вуд скучает по школе. Он еще сказал, что, мол, у Оливера колдография с Хогвартсом на тумбочке стоит. Я еще подумал, неужели так быстро фотки поменял. А главное — зачем? — Мой дорогой Марки, наш Вуд что-то скрывает. Или кого-то, — победно ухмыльнулся Бобби. — Подружку? — оскалился Флинт. — А сам на свидание с этой, с ресепшен, свалил. — Давай думать, — Уилсон отхлебнул из стакана и почесал в затылке, пародируя кого-то из школьных учителей. — А что думать? Подружку! Дело раскрыто, детектив Бобби, — Флинт забрал у него бутылку, проигнорировав наполненный стакан, сделал внушительный глоток и отсалютовал Уилсону. — А ты бы стал скрывать подружку от команды? — Бобби склонил голову набок и прищурился, сложив руки на груди. — Тем более, он сейчас воркует с этой Лиззи с ресепшен, значит, девушки у него нет. Это я скован цепями… — Ну, не знаю. А если она страшная? Я бы на его месте стал, ну, или если бы мне было тринадцать, или если бы… — Флинт резко замолчал, лицо его озарилось неожиданной догадкой. — Если бы это был парень, — закончил за него Бобби. — Вуд — по мальчикам? — тупо переспросил Флинт. — А зачем скрывает? Но на это всем плевать сейчас. Гей и гей, кому какое дело? Я же не скрываюсь. — То ты, а то — Вуд, — кто знает, может, у него вместо мозгов гнездо клубкопухов, — пожал плечами Уилсон. — А я вспомнил! — Флинт вдруг хлопнул себя по коленкам,. — У тетки была такая же заколдованная колдография. На ней был ее возлюбленный, погибший в молодости. Так она говорила. Но мы все видели разное: кто пасхального кролика, кто водопад, кто Хогвартс, а ее мать, то есть моя бабка, вот ведь прикол, — магазин Олливандера. — А тетка что там видела? — Уилсон явно заинтересовался. — Возлюбленного. Она говорила, что настоящее изображение могли видеть только они вдвоем. Истинная взаимная любовь и всякая такая чушь, — махнул рукой Флинт — Похоже, тут все точно так же. А еще мы с тобой, Марки, точно не являемся возлюбленными Оливера, — притворно всплакнул Бобби. — Уж по крайней мере, не взаимными, — хохотнул Маркус, одним глотком осушил бутылку и призвал следующую. Когда пить больше стало нечего, Уилсон распрощался и, покачиваясь, ушел, а Маркус прямо в ботинках, полностью одетый рухнул на кровать. Отчаянно клонило в сон, но закрывать глаза нельзя было: непременно нужно было дождаться Вуда и узнать, как прошла встреча, что удалось выспросить у девчонки. Как он ловко все завернул, однако! Маркус и не подумал бы никогда, что Вуд — гей: вокруг него всегда столько девок, на свидания зовут. А что, если они ошиблись? Вдруг Вуд не гей: мало ли, что может быть на той колдографии. Не обязательно тайный возлюбленный Вуда. Хотя, хорошо бы он и правда предпочитал парней. Не то чтобы Маркус был в него влюблен, нет, просто трахаться охота. Нельзя отрицать, что Вуд симпатичный, да и человек хороший, да еще сон этот, будь он неладен. И в сексе, наверное, тоже… А вот интересно, какой он в постели? Как ему больше нравится, если он и правда гей — активно, пассивно? А целуется как? В паху потяжелело: с пьяных глаз Маркусу все казалось сексуальным, привлекательным, а уж Вуд после сегодняшнего сна и последнего открытия казался просто воплощением секса. Вуд, который обещал прийти до полуночи и принести информацию. А уж гей он там или натурал, какая к боггарту разница, если Вуд вытянет из девчонки сведения. Решив больше не думать об Оливере, Маркус стащил ботинки и, завернувшись в покрывало, мертвецки заснул. Ему снился Вуд, почему-то в розовой мантии, прижимающий к себе рамку с колдографией. Маркус пытался эту рамку отнять: ему казалось, что сейчас-то он увидит, кто там изображен на самом деле. Вуд изо всех сил сопротивлялся. Флинт не отставал и тащил рамку к себе. Внезапно Вуд разжал руки и со всего размаху отвесил Маркусу оплеуху: — Вставай, идиот! Маркус открыл глаза, растерянно моргая. В комнате было темно, шторы он наглухо закрыл еще с вечера, только из-под двери пробивалась полоска света, но ее хватало, чтобы увидеть перед собой рассерженного Вуда. — Флинт, я уже минут десять пытаюсь разбудить тебя. Договорились же, что ты не будешь спать. А ты и пил без меня. Я на жаре гуляю с Лиззи, вру ей напропалую, лишь бы достать информацию, а он здесь в комфорте бухает! Где справедливость? Или у тебя завтра одиночная тренировка часа на два? — Вуд, ты гей? — спросонок ляпнул Маркус первое, что пришло ему в голову сейчас и последнее, о чем он думал перед сном. От неожиданности тот шагнул назад, стукнулся о свою кровать и резко сел: — Кто тебе сказал? — Да? — ошарашено спросил Маркус, мысленно ругая себя. Определенно, проходи сейчас конкурс идиотских вопросов, он бы победил. — Да, но я не понимаю, к чему это, — удивленно ответил Вуд. — И ты не спал с ней, — даже не спросил — констатировал факт Маркус. Вуд вздохнул, покрутил у виска пальцем и сел на свою кровать: — Тебе вредно, пить, Флинт. Итак мозги отбиты, ты еще и усугубляешь. В общем, у меня завтра тренировка очень рано, так что я — спать. Утром поговорим. Он поднялся и ушел в душ. Маркус услышал лязг задвижки: до этого Вуд никогда не закрывался, а теперь почему? В голове было мутно, язык плохо слушался, мысли скакали, как дурные. Одно было ясно точно: Вуд гей, на такие внезапные вопросы обычно отвечают правду. И это безумно радовало! Теперь бы дождаться, пока он выползет из ванной, и можно переходить к активным действиям. Но Вуд все не выходил, и Маркус, устав ждать, опять провалился в сон. На этот раз до утра. Пробуждение было тяжелым и печальным. Он давно уже не пил, тем более в таких количествах, а антипохмельные зелья остались где-то во вчерашних рассказах Бобби. Спасибо Вуду — он не забыл про чары будильника, а еще очень по-доброму не стал их выключать, наоборот, даже прибавил громкости. Чтобы дорогой капитан точно не проспал. Сам Вуд снова плескался в душе. У Маркуса даже мелькнула мысль, что, может, Вуд и ночевал там. Он сел на кровати и отрубил пищалку одним взмахом палочки. С перепоя концентрация была не ахти, поэтому заклинание зацепило еще и ночник на стене. Плафон звонко разлетелся по номеру. Что ж, он докинет галеон в счет. Сейчас надо было найти в себе силы встать и сходить к Бобби за зельем, иначе тренировку он сегодня провалит. Пока Маркус уговаривал себя на такой подвиг, из душа появился Вуд, уже в форме, застегнутый на все пуговицы. — С пробуждением, кэп! Надеюсь, оно было неприятным, — радостно поприветствовал его Вуд. — Лови! Маркус вовремя сориентировался и успел поймать пузырек. Оно! И ни к какому Уилсону тащиться не надо. — Спасибо, Вуд. Оливер! — исправился он. — Бобби скажи спасибо. Я только передал. У тебя сегодня одиночная внеплановая тренировка, так ведь? — теперь тон Вуда был холоден. Вот ведь, гаденыш, помнит, что Маркус заставил его в первый день пахать три часа в одиночестве. Но, вообще-то, это было справедливо для всех, и Маркус кивнул: — И у Бобби тоже. Мы с ним вчера тут.. — он не договорил и красноречиво обвел номер взглядом. Вуд увидел разбитый плафон, покачал головой и починил его. Потом еще повозился с чемоданом, что-то туда складывая и, видимо, не желая больше молчать, выдал: — Ты с какого хрена вчера спрашивал гей ли я? — Да так, не обращай внимания. Я не то спросить хотел. Что ты узнал? — Маркус поежился: спросонок, да еще и с похмелья, он мгновенно замерз, хотя жара уже вновь вступала в свои права, несмотря на семь утра. — Тупее отговорки я не слышал, но спишу это на пьяный бред. Потом обсудим, а сейчас позволь тебе кое-что рассказать о Лесли Дитмар. После этой фразы Маркус сразу же протрезвел и уселся на кровати поудобнее: похоже, Вуд расскажет что-то интересное.