Напарник моей мечты

— Вот умеешь же ты, Олли, настроение испортить, — зловеще проговорил Флинт. — Тебя это какого хуя волнует? — Так просто спросил. Из спортивного интереса. Слышал, что у магглов в боксе так принято: не трахаться накануне важного матча пару недель. Тогда злость появляется и азарт, желание разделать под орех соперника. Вот думаю, может, и ты такую тактику выбрал: чтобы парни злее были? — Тогда ты, Вуд, должен быть исчадьем ада по этой логике, — тихим, не предвещавшим ничего хорошего голосом проговорил Флинт. «Один-один», — подумал Оливер. В конце концов, он первый полез не в свое дело, так что Флинт вполне справедливо ответил ему тем же. — Учти, я тебя не убиваю прямо сейчас только потому, что ты притащил ценную информацию. Да и вратарь ты приличный. Но еще одна такая выходка, и ты, дятел, пойдешь искать работу с самыми отвратительными в мире рекомендациями, — прошипел Флинт, скрываясь в ванной. Оливер упал на кровать, пытаясь подавить смех. Последние несколько дней были весьма нервными, и это дало о себе знать. Он зарылся лицом в подушку, но неуместный ржач все равно прорывался. Промучившись так несколько минут и плюнув на всех и вся, Оливер закрыл глаза и тут же провалился в сон. Маркус был в ярости! Мордред бы побрал этого Вуда с его языком. Неужели мамочка не научила его такту? Слова Розы Гинзбург о том, как ему с Вудом повезло настроили Маркуса на определенный лад. Пока он поднимался в номер, он уже был готов извиниться перед Вудом за то, что оттолкнул, поцеловать в ответ, надеясь, что Вуд простит. Но теперь хотелось убивать, желательно, начав с этого придурка, ржущего за стеной. Охренеть как смешно! Нашел же еще с кем сравнить, с магглами. В принципе, очередность убийства можно поменять и на первое место поставить Дейва. Вуду определенно повезло поймать того почти с поличным. Теперь надо обмозговать все на свежую голову и придумать, как зацапать их окончательно. Ко всем претензиями, которые накопились у него к теперь уже найденному шпиону в команде, добавилась еще одна: на кой хер было сообщать Вуду о том, что капитан в завязке. Спасибо, не растрепал, что это был неудачный роман и как Флинта бросили чуть не перед алтарем. Что ж, надо завтра с утра связаться с Люцем, пусть передаст своим, что теперь-то доказательств хоть отбавляй, а свидетельствовать может еще и Вуд, у которого репутация совершенно безупречна. Пусть они поймали эту девку и не совсем на горячем, но пока идет следствие, ее хотя бы ненадолго запрут куда следует. Строго говоря, когда Маркус рассказывал Оливеру о том, что в аврорате от него отмахнулись, он кое-что скрыл. Официальный аврорат ему, конечно, отказал, но бывший однокашник и сокомандник, Люциан Боул, дослужившийся нынче до заместителя главы отдела правонарушений, догнал его в коридоре, сунул в руку визитку с адресом камина и велел связаться с ним лично нынче же вечером. В приватной беседе Люциан согласился негласно помогать Маркусу по праву старой дружбы и с условием, что, как только появятся не просто зацепки, а крепкие, как стальные канаты, улики, Маркус первым делом сообщит ему. Боул был далеко не дурак и быстро сообразил, что попусту дергать авроров Флинт вряд ли бы стал, а значит, на горизонте маячит серьезное дело, пусть пока и без неопровержимых доказательств. Но они обязательно появятся, и вот тогда он, Люциан Боул, проявит себя во всей красе и получит внеочередное повышение в должности, а может быть, и в звании. Маркус тоже понимал, что Боулом движет отнюдь не альтруизм, но плевать он хотел на такую корысть, если в итоге преступник окажется за решеткой, а «Соколы» возглавят пьедестал. Эти размышления слегка отрезвили Маркуса, и когда он вышел из душа, Вуда уже хотелось не так сильно убить. А тот лежал и дрых без зазрения совести, совершенно не подозревая, какой страшной участи избежал. Маркус еще раз посмотрел на Вуда. Симпатичный, хоть и дятел редкостный. Губы у него мягкие, а руки сильные. Маркус потер шею в том месте, где тот обнимал его. Несмотря на душ, казалось, он до сих пор чувствует прикосновение, как будто руку убрали меньше минуты назад. Еще вчера ночью, когда Вуд так бесцеремонно его разбудил, Маркус сам хотел поцеловать его, услышав такое сладкое «да» в ответ на свой вопрос. Если бы Вуд хотя бы пять секунд повременил с новостью про Дитмар, Маркус бы непременно так и сделал, поддавшись порыву. Благо, потом, если бы все вышло неудачно, всегда можно было бы отговориться пьянкой. Но все пошло бы как надо. Маркус уверен был, что и Вуд хочет его: наверняка тоже давно никого не было, вон он как поник после его слов про исчадье ада. Поцеловать спящего Вуда, словно сказочную принцессу, захотелось и сейчас. Но момент был просран там, на реке. Маркус сильно сомневался, что если он сейчас разбудит Вуда поцелуем, тот его не проклянет. Оставалось только смотреть на него и прокручивать в голове несбывшиеся варианты. Блуждая взглядом по телу Вуда, Маркус вдруг посмотрел на тумбочку и с удивлением не нашел там рамки. Убрал, значит. А зачем? Не хочет, чтобы Маркус там увидел что-то? Или кого-то? Неожиданная и приятная догадка кольнула в груди. А если на этом снимке он сам, Маркус Флинт? Как это узнать? Не лезть же в вудовский чемодан посреди ночи. Спрашивать тоже странно. Ладно. Все завтра: и сообщение Боулу, и арест Дейва, и разговор по душам с Вудом. А ведь еще и Лиззи надо навестить, а это аж в Лондон тащиться. Первым, что увидел Маркус утром, был Вуд, сидящий на кровати, полностью готовый к тренировке. — Флинт, прости за вчерашнее — мозги совсем набекрень, — видимо, у Вуда это вместо «доброго утра». — Впредь обещаю следить за языком. Мир? Вуд протянул ему ладонь и улыбнулся. Маркус никак не отреагировал, внутренне офигевая от вудовской непосредственности: сначала спросить в лоб нечто очень личное, потом проржаться в гордом одиночестве, а наутро, как следует выспавшись , как ни в чем не бывало просить прощения и протягивать руку в знак примирения. Вуда такая холодность обескуражила и он неловко убрал руку, пожал плечами, мол, не очень-то и хотелось. Маркус сел в кровати и с хрустом потянулся. Потом повернулся к своему незадачливому напарнику: — Мир, деревяшка. Но ты бы хоть подождал, пока я не просто глаза открою, а совсем проснусь. Ты с каких пор стал таким нетерпеливым? — Со вчерашнего вечера, — сварливо заявил Вуд, — решил, что извиниться надо как можно быстрее. Я же обидел тебя. Ждал-ждал, пока ты намоешься, и заснул. — А ты вредный, Вудди. Раньше таким не был, вроде, — заметил Маркус — Почем ты знаешь, каким я был раньше? Мы лет десять после школы не виделись. — Помню. Школу-то я помню. Ты был спокойнее, что ли, — Маркус покачал головой. — В школе я просто учился и играл в квиддич. Мне не надо было выяснять, кто хочет убить меня или членов моей команды. — Да уж, это и так было ясно как день, — хохотнул Маркус и добавил, — значит, так, Вуд, я в душ, ты никуда не уходишь. Расскажу потом еще кое-что. Когда Флинт скрылся в ванной, Оливер облегченно вздохнул: судя по последней его фразе, он больше не сердился, отношения были восстановлены. Теперь оставалось дождаться обещанных новостей, что-то подсказывало Оливеру, что они будут ого-го! Флинт вышел быстро, минут через десять, но и за это время Оливер уже успел придумать множество вариантов того, что Флинт мог ему сообщить. — Итак, Вудди, ты знаешь, что аврорат меня послал, когда я пришел к ним и рассказал, что квиддичных игроков пытаются убить прямо во время матчей. Я-то как самый умный сунулся сразу к Поттеру, но он мне не поверил. Разумеется, уж его-то ни разу не пытались грохнуть во время игры, — поморщился Флинт. — Так вот, Поттер заверил меня, что сейчас перед играми проводится куча мероприятий по безопасности. Беспрецедентные меры, все пафосно и дорого. А значит, ни опоить, ни заколдовать игрока и науськать его на кого-то совершенно невозможно. Так сказал Поттер. Не волнуйтесь, мистер Флинт, я думаю, ваш вратарь пострадал в результате неудачного или чуточку жульнического маневра соперника. Вспомните хотя бы свои школьные матчи, — Флинт так ярко передразнил ответ Гарри, что Оливер не удержался и прыснул. — Да, Вуд, мне бы тоже было весело, если бы я не знал, что за нападениями стоит один конкретный Неил Дуглас. — Извини, но это было так похоже. Твоя пародия, я имею в виду, — объяснил Оливер. — Возможно, во мне погиб артист. Слушай дальше. Оказывается, Боул после школы подался в авроры и даже немного преуспел в карьере. Вот он-то втихаря от начальства и предложил мне содействие: проверить кого по базе или достать флакончик сыворотки правды. Вот как для тебя вчера. — Карьеру планирует продвинуть? — догадался Оливер, решив не возмущаться по поводу сыворотки правды: все же Флинт ее не для вреда использовал. — Вот чем ты мне, Вуд, всегда нравился, так это своими мозгами, — подмигнул ему Флинт. — Значит, это с ним ты дня три назад связывался по зачарованному зеркалу? — Так ты не спал, что ли? Вот засранец, мог бы и отозваться, когда я спрашивал: этот разговор для твоих ушей не предназначался. Оливер лишь пожал плечами. Флинт пошарил в чемодане и достал зеркальце: — Вечером надо пересечься с Люцем. Всем троим, я имею в виду — ты больше подойдешь аврорату в качестве свидетеля, если что. Тебе же Поттер должен поверить? Оливер снова пожал плечами: — Откуда я знаю? В нашем с Джинни инциденте никто ведь так и не разобрался. — Тем лучше. Если в числе пострадавших от Дугласа окажется подружка самого Гарри Поттера, нам это только на руку. Быстрее упрячем. Флинт потер зеркало, подул на него и позвал: — Люц, ты здесь? Стекло неярко засветилось: — Привет, Марк! Днем? Значит, важные новости. — В точку! Тут Вуд со мной, очень хочет свидетельствовать против одного козла. Ты вечером свободен? — Вуд? Ты-таки решился, Марки? — издевательски поинтересовался Боул. Вместо ответа Флинт показал зеркалу средний палец, оттуда заржали. Просмеявшись, Боул ответил: — В пять вечера я весь твой. Снова на маггловской территории? — Да, там же, в Фулеме. Меняй галеоны, Люци, — Флинт подмигнул в зеркало, потом дунул на стекло, и оно потухло. — Слышал, в пять? — повернулся он к Оливеру. — Определенно. А почему Боул сказал, что ты-таки решился? Что это за слизеринский прикол? — хитро поинтересовался Оливер. — Прикол, ага. В последний год парни стебали меня без конца, что я на тебя запал. Вроде как все наши драки и склоки от того, что я в тебя влюбился и хотя бы так пытаюсь обратить на себя твое внимание. Идиотами были, — развел руками Флинт. — Да уж, — только и сказал Оливер. Да уж, повторил он мысленно. Слизеринцы были не так уж и далеки от истины. Если бы они только узнали, что на самом деле несчастным влюбленным был Оливер! Ох, и не поздоровилось бы ему тогда! Сколько внимания ему бы доставалось весь оставшийся год. Только успевай реагировать! Да и сейчас тоже — додумался же эту фотку на тумбочку поставить. Все предыдущие дни каждый побывавший в их номере не преминул спросить, зачем Оливеру на тумбочке колдография Хогвартса (дирижабля, играющих котят и прочего). А Флинт так больше всех допытывался. Хорошо, что вчера ума хватило убрать подальше в чемодан и уменьшить раз в пять. Теперь изображение стало маленьким. Разглядеть обманку стало сложно, а истинное изображение стало скрыто еще надежнее. — Ладно, понастальгировали и хватит, пойдем. Келлер тоже ждать не любит, — поднялся Флинт. После нескольких недель изнуряющей жары погода начала меняться: небо затянули тучи, на город опустилась густая и тяжелая духота, но столбик термометра все еще находился высоко. По всем приметам вскоре должен был пойти дождь. Маркус терпеть не мог летать в такую погоду: вещи быстро намокали от пота, становились тяжелыми, вверху дышать было тяжелее, чем на земле, у него даже начинала кружиться голова. В довершение всего параллельно с тренировкой он внимательно следил за Дейвом, но так, чтобы тот не заметил. Конечно, капитан обязан следить за всеми игроками: он с воздуха, а тренер с земли, но сегодня только к Дейву было приковано его внимание. Как Маркус не исхитрялся, но Дейв заметил такой пристальный интерес капитана к себе и во время короткого перерыва подлетел к Маркусу, явно собираясь поругаться. — Что, Марк, новенький уже успел стукануть? — ядовито спросил он. — Ты о чем? — притворился Маркус, будто не понимая. — Ясно, о чем. Думаешь, я настолько идиот, что не пойму, зачем он шныряет по вечерам по коридорам? Решил помощничка себе завести? И как благодарить его будешь? — Дейв с ненавистью смотрел на Маркуса. — Я, честно сказать, хотел обсудить одну комбинацию. Думал, кого сделать основным — тебя или Терри, но сейчас планирую серьезно поговорить с Вудом. За чем таким он тебя застукал и промолчал? — озадаченно, будто беседует сам с собой, произнес Маркус. Дейв смешался, осознав, что сказанул лишнего и принялся сочинять на ходу: — Не бери в голову. Прибухнул я в номере, лишку выпил. А Вуд какого-то хрена ко мне завалился, увидел, что я бутылку прячу. Я же знаю, что ты против пьянок на сборах, хотя и позволяешь себе порой двойные стандарты. — Двойные, Дейв? — прищурился Маркус. — А кто с Бобби на пару четыре бутылки огневиски уговорил? Или ты думаешь, это охренеть какая тайна? Маркус даже растерялся от такого напора: удивительным образом Дейв перехватил у него инициативу. Срочно надо было искать отходные пути, чтобы не спугнуть его раньше времени. — Выпил, говоришь? Чтобы в первый и последний раз, иначе вылетишь со свистом, быстрее снитча, — хмуро ответил Маркус, досадуя на себя, что так попался. Он махнул рукой Вуду, чтобы хотя бы для формы поругать его: пусть Дейв посмотрит издалека, может, решит, что Марк и правда ругает Оливера за то, что не рассказал о «пьянке» Дейва. — Ну что, Олли, раскусили тебя, шпион ты недоделанный, — сообщил ему Маркус сразу, как тот приземлился. Вуд удивленно поднял брови. — Дейв нанес превентивный удар и сообщил, что он просто-напросто выпивал в одиночестве. Бедняга, — Маркус скривился. — Не дергайся, я тебя не сдал, но надо работать быстрее. Он явно что-то подозревает, так что завтра крайний срок, когда надо удалить его из команды и лишить нашу красотку источника информации. — Боул будет готов завтра утром? — спросил Оливер. — Я на это очень надеюсь, — кивнул Маркус и, услышав свисток Келлера, скомандовал, — вверх, Олли. После тренировки и обеда Оливер с Флинтом отправились в Лондон навестить в госпитале Лиззи. Целительница в лимонной мантии проводила их на четвертый этаж, где находились пострадавшие от зелий и ядов. В палате кроме Лиззи было еще двое: седая пожилая волшебница, которая шепотом командовала вязальными спицами, да парень, спавший лицом к стене. Сама Лиззи сидела в кровати и читала какой-то журнал. Увидев вошедших Оливера с Флинтом, она разулыбалась: — Ребята, я так рада, что вы пришли! — Мы без цветов, извини, — смутился Оливер. — Как ты? Лиззи пожала плечами: — Вроде бы хорошо. А цветы тут под запретом — отделение ядов как-никак: может, у кого-то будет внезапная реакция на них. — Мы можем здесь поговорить про вчерашний случай? — Оливер кивнул в сторону соседей по палате. — А что скрывать? — удивилась Лиззи. — Сова принесла мне коробку конфет и записку с извинениями. Я подумала, что от тебя, и съела парочку. Сова-то местная, ее частенько нанимают, если своих нет. — Так просто? И никаких сомнений не возникло? — вытаращил глаза Оливер и обернулся к Флинту в поисках поддержки, но тот невозмутимо стоял рядом, разглядывал вяжущую старушку да спящего парня и делал вид, что разговор никак его не касается. — Я не знаю, Оливер, но меня как будто что-то заморочило: я была абсолютно уверена, что конфеты послал ты и что я должна, понимаешь, съесть хотя бы одну. А после первой у меня сразу нагрелась заколка, волосы запахли паленым. Я сняла ее и съела вторую конфету, хотя заколка должна была меня насторожить. — Заколка? — Да, она зачарована. Маркус сказал, что это амулет, от мелких сглазов там, завистниц, чтобы парня не отбили, — Лиззи наклонилась, открыла ящик прикроватной тумбочки и достала ту самую заколку, — вот, держи. — Маркус? Вот этот, что ли? — Оливер кивнул на Флинта, тот по-прежнему внимательно смотрел на третьего, спящего, пациента, и терпение Оливера лопнуло. — Флинт, да вернись к нам уже! — Не нервничай, Вудди, юные детективы так себя не ведут, — усмехнулся Флинт и забрал у него из рук заколку, — пригодилась, значит? Лиз, я заберу ее? У меня приятель в аврорате служит, пусть проверит. — Конечно, Маркус, спасибо тебе за помощь. Я чуть все не испортила, — улыбнулась Лиззи и повернулась к Оливеру, — и тебе спасибо, Олли. Жаль, что у нас ничего не получилось, но я думаю, ты скоро будешь счастлив. Даже не думаю, а знаю. — Ты была отличницей у Трелони? — усмехнулся Оливер. — Еле-еле получила «удовлетворительно» на СОВ, так что — нет. Просто знаю, и все, — она подмигнула, но Оливер так и не поняла кому: ему или Флинту. — Тебе можно выходить на прогулки? — неожиданно спросил Флинт. — Думаю, да. Надо спросить у целительницы, — и Лиззи потянулась к колокольчику у изголовья кровати. — Нет, я спрошу, — остановил ее Флинт и вышел из палаты. Оливер воспользовался его отсутствием и спросил Лиззи «в лоб»: — Что у вас за тайны: Почему он дарит тебе эту заколку? Что ты чуть не испортила? — Оливер, это не моя тайна, а Маркуса, я не могу тебе ответить, если только он не разрешит. Даю слово, что на прогулке все прояснится, — она погладила его ладонь, лежавшую поверх одеяла. Вскоре вернулся Флинт с разрешением на короткую прогулку от дежурной целительницы. Они спустились в небольшой внутренний двор с парой скамеек да одиноким кленом в центре. В этот час во дворе никого не было, и все трое расположились на одной из скамеек. Оливер начал разговор первым: — Ну, что, Маркус, — он специально сделал акцент на имени, — расскажи, что у вас с Лиззи за тайны? — Лиз, а он ревнует, — подмигнул ей Флинт и повернулся уже к Оливеру, — с чего я должен начать в этот раз, Оливер? И тоже, паразит, акцентировал внимание на имени. — Да, вот хотя бы с заколки. — А, ну тут все просто: я давно знаю миссис Гинзбург и саму Лиззи, еще с девяносто седьмого года. Лиззи тогда была еще совсем мелкой, второкурсницей. А я помогал ее родителям, так и познакомились. Лиз мне как сестра, правда, мелкая? — он перегнулся через Оливера и в шутку дернул Лиззи за нос. Так взвизгнула и одарила Флинта щелчком по лбу. — Так что не ревнуй, Олли, детка, — осклабился Флинт, — заколка — не более чем презент для сестренки. Просто вот такой полезный. — Не ревную, не льсти себе, Флинт, — огрызнулся Оливер и повернулся к Лиззи, — прости еще раз. Я должен был сразу тебе сказать, что я… — Ладно, Вуд, кончай сопли на кулак наматывать, нам еще с Люцем встретиться надо. Лиз, тебя проводить? — Не стоит, Маркус, я дойду. Кстати, скоро будут давать пончики, надо поторопиться, а то вчера я его проворонила, и мой полдник достался соседке по палате, миссис Свонсон, — хихикнула Лиззи и встала. Оливер и Флинт поднялись вслед за ней, по очереди обняли девушку на прощание, и Лиззи ушла. Флинт тоже пошел к выходу из больничного мини-парка, но Оливер удержал его: — Погоди, Флинт, поболтаем еще. Наедине. Тот в ответ удивленно поднял брови и опять уселся на скамейку. — Ты не говорил, что давно знаешь миссис Гинзбург. Почему? — начал с обвинений Оливер. — А ты спрашивал? С какой стати я вообще должен был говорить об этом? — хмыкнул Флинт. — Ну, вот сейчас спрашиваю. Если уж ты рассказал мне про свое расследование, то и об этом логично рассказать. Да и заколка, сдается мне, не совсем простая. Я прав? — Оливер не стал садиться рядом с Флинтом, а стоял напротив, возвышаясь над ним, будто какая-то статуя. — Прав. Падай, — Флинт кивнул на скамейку, — не могу так разговаривать — как на допросе себя чувствую. — В общем так, — продолжил он, когда Оливер присел рядом, — мать Лиз магглорожденная. В тот год, когда я с ними познакомился, они скрывались от... Волдеморта, — Оливер отметил как Флинту тяжело далось это имя, — а я случайно пересекся с ее отцом в Косом переулке еще летом, когда он собирал Лиз в школу. Смотрел перчатки, а он выбирал ей метлу. Сначала про квиддич разговорились, а потом, когда за окном мелькнул кто-то из Пожирателей, я увидел, как он побледнел, ну и я понял, что он боится. Стал расспрашивать, а Джон, так его звали, все мне и рассказал. Я до сих пор думаю, что это было: безрассудство, глупость, отчаяние? Все вот так выложить незнакомцу. Джон рассказал, что сам он чистокровный в десятом, что ли, поколении, а вот жена из магглов. И я предложил им укрытие. У меня есть дом, это материно приданое, даже отец о нем не знал. Недалеко от Кардиффа, мы там были вчера, кстати. Там я предложил спрятаться родителям Лиззи. Сама она осталась с бабушкой и дедом. Я запрещал Джону с женой выходить из дома, сам приносил им еду. Но ему невыносимо было сидеть взаперти, когда остальные боролись. Он начал выходить потихоньку. Я не знал об этом: Джон успешно прятался, его ни разу не засекли. А он, оказывается, помогал таким же магглорожденным, как его жена, ловушки для Пожирателей какие-то ставил. Но однажды в марте они его заметили. Выследили до самого дома, ворвались и убили вместе с женой. Когда я пришел, над крышей уже висела Метка. Флинт замолчал и уставился себе под ноги. Через пару минут он тяжело вздохнул и продолжил: — Лиз осталась сиротой. Я поклялся Розе и ее мужу, что буду помогать им всю оставшуюся жизнь, что не брошу Лиззи. А они приняли меня как сына. И сейчас вот я попросил у них помощи, потому что подозревал, что Дуглас пошлет кого-нибудь вроде этой Лесли, чтобы опять сделать мне какую-нибудь пакость. — Тебе? — удивился Оливер. — Не команде, а именно тебе? — Нам всем. И команде, и мне. Я владелец «Соколов», Вуд. Не Шенбрук, а я. Никакого Шенбрука не существует вообще. Флинт замолчал, надеясь, видимо, насладиться произведенным эффектом, но не вышло. Оливер подавился всеми словами, которые так хотел ему высказать в самую первую секунду, потом несколько раз глубоко вздохнул и поднялся со скамейки. — Пошли, владелец. Боул уже заждался, наверное, — бросил Флинту через плечо. Маркус чувствовал себя хреново. Вуд прав: давно надо было ему рассказать, тем более, что про свое «расследование» информацию ему выложил почти всю. Но как было в этом признаться? Как сказать, что не какой-то мифический мистер Шенбрук обратил внимание на игру Оливера Вуда, а он сам, Маркус, наблюдал, анализировал и, в конце концов, пришел к выводу, что именно Вуд будет идеальным вратарем, звездой, которая приведет команду к победе. Как признаться, уже даже не Вуду, а самому себе, что был даже рад, когда прежний вратарь вышел из строя, и для Вуда появилась вакансия. Как он радовался, когда тот согласился. Сначала тому, что в команде появился сильный игрок. А с недавнего времени, что Вуд ему симпатичен, и это, кажется, взаимно. А вот теперь все виртуозно испортил. Вуд шел чуть впереди, заложив руки в карманы, демонстративно не оборачиваясь. — Эй, Вуд! Оливер, погоди, — догнал его Маркус и тронул за плечо. Тот обернулся, вид совершенно равнодушный. — Извини, что не сказал сразу. Даже оправдываться не буду, итак понятно, что виноват, — хоть Маркус и на самом деле считал себя неправым, но семь лет Слизерина ни для кого даром не проходят: небольшая манипуляция Вуду не повредит. Расчет оправдался: Вуд скривился и пусть ворчливо, но ответил: — Я один такой несведущий дурачок в команде, или остальные тоже не в курсе? — Ребята не знают, но, возможно, догадываются. Хотя я никого и не посвящал в это, — Вуд оттаивал, и это радовало. — Считай, что я тебя простил. Но исключительно в память о школьных днях. Так что там с помощью от миссис Гинзбург? — Я еще с полгода назад понял, что примерно задумал Дуглас, и дал им амулеты, такие, чтоб внимания не привлекали. Кольцо и заколка, ничего особенного. Но они ослабляли разное постороннее влияние. От Империуса не спасли бы, конечно, но что-то помельче: сглазы, присухи, крадники, оморочки нейтрализовали легко. Хотя, Роза еще и безоар всегда под рукой держала. Лиз его терпеть не может: говорит, козой воняет. И до последнего времени амулеты работали на отлично, а сейчас стали давать сбой: миссис Гинзбург на тебя срывалась пару раз, Лиз ворчала, потом додумалась конфеты эти еще съесть. Я хочу Люцу амулеты сдать на проверку, думаю, Лесли смогла как-то их обезвредить, хотя бы частично. Что скажешь? Вуд некоторое время молчал, а потом задал неожиданный вопрос: — Лиззи говорила, что конфеты ей принесла местная сова. Мы можем узнать, кто ее нанимал? Маркус даже остановился: такая простая мысль совершенно не пришла ему в голову. Но она была гениальна! — Ну, напарничек, ты растешь на глазах! Мы это обязательно сделаем, только завтра. Вот прямо с утра ты пойдешь на местную почту, плевать на тренировку, ты и так великолепен, и расспросишь хозяина. Главное — прикинься простачком, чтобы он ничего не заподозрил. Хотя, что прикидываться, ты это и так отлично умеешь, — Маркус засмеялся и довольно стукнул Вуда по плечу. — Придурок, — проворчал беззлобно Вуд, — когда мы уже придем-то? Не мог назначить встречу ближе к госпиталю? Через весь Лондон тащимся. Аппарация это ведь для слабаков. — Не ной, Вудди, еще полквартала, и мы на месте. Спустя минут десять они уже сидели в баре, официантка почти молниеносно принесла им по бокалу пива и, удостоверившись, что больше гостям ничего не требуется, оставила Оливера с Флинтом вдвоем. Боул запаздывал, о чем-то надо было говорить, и Оливер мучительно придумывал тему. Никаких идей по расследованию пока не было, поэтому обсуждать его смысла было немного. Но его неожиданно выручил Флинт. — Ну, что, Вудди, хочешь услышать одну увлекательную романтическую историю? — он придвинул к себе один бокал. — Только предупреждаю сразу… — Не перебивать, а то получу по морде, — улыбаясь, кивнул Оливер. — И это тоже. Но еще и не ржать. Об этой истории только команда в курсе. Никому из школьных друзей я не рассказывал, и Люцу в том числе. Оливеру понравилась оговорка Флинта, он не стал его поправлять: приятно, что тот наконец причислил к школьным друзьями и Оливера. — Короче, ты спрашивал, правда ли я уже полгода как не трахался. Слушай сказочку, детка. У «Соколов Сеннена» был молодой перспективный и просто потрясающий капитан Маркус Флинт. Это я, — Флинт отхлебнул пива и ткнул в себя пальцем, чтобы у Оливера точно не осталось сомнений, о ком идет речь. — Года два назад в команду наняли штатного колдомедика, такого же молодого, красивого, многообещающего и все по списку. Очень быстро выяснилось, что этот доктор той же, «голубой», ориентации, что и я. Ну, и закрутилось. Ты себе не представляешь, как я влюбился. Да, я и сам не представлял, что могу так голову потерять. Как будто приворот или типа того. И вот иду я однажды утром с кольцом наперевес в ресторан, бронирую столик, все честь по чести. Древний род Флинтов, мать его так. Вечером собираюсь предложение делать. А уже в обед узнаю, что наш доктор, он же мой женишок, работает на два фронта, и трахать баб у него получается так же круто и страстно, как и стонать подо мной. Оливер понял, что Флинт порядочно опьянел, раз не стеснялся в выражениях. Сам он почти не пил, боясь так же потерять контроль. — Ну, и вот, Вуд, угадай, кто это был. — Лесли? — от неожиданной разгадки у Оливера даже пальцы онемели. — Она самая. Только тогда ее, конечно, не Лесли звали, а Сара. Но в общем, один хрен. А дальше ты знаешь. Подарки, привороты. Эквадор. Потом Сара пропала, на ее место пришла Нора. И попал уже наш вратарь. После Норы появилась Лесли. Оливер потрясенно молчал, комкая в руках салфетку. Вот так вот все, оказывается, просто. Несчастная любовь Флинта все объясняет. А еще он, скорее всего, боится повторения, потому и оттолкнул Оливера вчера на речке. Ну, что ж, в благотворительность он играть не собирается, строить из себя Матушку-Заботу, чтобы отогреть флинтовское сердце, тоже не будет. Нет, так нет, какие бы причины там не скрывались. Плюс была еще одна неувязка. — Слушай, а вот этот пункт про запрет отношений внутри команды, он же после этого случая появился? — наконец спросил Оливер. Флинт молча кивнул, разглядывая свое пиво и даже не подняв глаз на Оливера. Боул все не приходил. Ситуация становилась с каждой минутой все более унылой. — Слушай, Вуд, а давай… — заговорил все же Флинт и тут же резко сменил тему, увидев открывшуюся входную дверь. — А вот и Люц пришел.