Напарник моей мечты

— Дела задержали, извини, — вместо приветствия выдал Боул и протянул Флинту руку. А вот с Оливером поздоровался еще и словесно: — Привет, Вуд! Давно не виделись. Карьера прет в гору? — Вроде да, — пожал плечами Оливер: о чем еще можно говорить с Боулом, он не знал и надеялся, что Флинт отведет ему роль слушателя. — В общем, так, Люц, сейчас у меня есть твердейшие доказательства, что один чувак из команды сливает на сторону сведения и помогает Неилу Дугласу немножечко угробить моих игроков. С игроками других команд Дуглас справляется сам. Я хочу, чтобы завтра утром на тренировке ты арестовал этого чувака. Сможешь? Боул подпер подбородок кулаком и отхлебнул из флинтовского бокала: — Арестовать-то смогу. А что предъявим? — Шпионаж. Хотя сам он и утверждает, что вчера всего лишь в одиночку напивался в номере, но Вуд может подтвердить, что там была девчонка, информатор Дугласа. Все повязаны, понимаешь, — Флинт забрал у Боула свой бокал и жестом подозвал официантку, стоявшую неподалеку, — мисс, еще одно пиво за мой счет этому господину. Официантка удалилась, а Боул ухмыльнулся: — Аттракцион невиданной щедрости, Маркус? С чего? — С того, что мне позарез надо прищучить Дугласа и своего стукача-загонщика заодно. А это считай мелким подкупом, — пьяно улыбнулся Флинт. — На свадьбу позови, и мы в расчете, — ответил Боул и принял из рук подошедшей официантки свой бокал. — Никогда, — нахмурился Флинт, — лучше проверь вот эти штуки. И он выложил на стол перед Боулом кольцо и заколку: — Это мои семейные артефакты, я их с полгода назад дал кое-кому, кто мне помогает выследить Дугласа. До этого сбоев не давали, а вот сейчас начали. Не могу понять, в чем дело. — Проверю, разумеется, но давай вернемся к твоему загонщику. Арестовать я его, конечно, арестую, но в камере при аврорате он проведет три дня, а потом мы его отпустим. — Почему? — удивился Флинт. — Не имеем права держать дольше, если нет надежных улик. Прости, но слова Вуда пока таковыми не являются, тем более, что он еще ничего и не сказал. — Мне надо явиться на допрос? — не понял Оливер. — Я же не могу брать с тебя показания в баре, можем встретиться в аврорате завтра после обеда. Ты как? Оливер кивнул. — Мы сегодня ходили в больницу к Лиз, я тебе о ней рассказывал. Амулеты, — Флинт кивнул на кольцо с заколкой, — носили они с бабушкой. Так вот Лиз вчера получила совой коробку конфет, съела оттуда пару, и как следствие отравилась. Говорит, что сова была местная. Вуд завтра узнает на почте, кто ее нанимал. — Зачем травить эту твою Лиз? — нахмурился Боул. Оливер ответил вместо Флинта: — У нас позавчера было что-то вроде свидания. Лиззи сказала, что я ей нравлюсь, а я отказал. И тогда она предложила мне кавалера. Сказала, что у ее подружки Лесли есть брат, Неил Дуглас, он будет рад сходить со мной на свидание. Потом я вышел в туалет, а когда вернулся, она уже была сама не своя: постоянно повторяла, что подставила Лесли, уговаривала меня все забыть. Очень нервничала. А утром произошло это. Оливер откинулся на спинку стула и замолчал. Ему и самому хотелось теперь найти виновника и наказать, но еще больше хотелось, чтобы Лиззи и ее бабушка не пострадали еще сильнее. Боул молчал, обдумывая что-то. Флинт, нахмурившись, сверлил Оливера взглядом и допивал свое пиво. Сам Оливер чувствовал себя крайне неуютно под таким взглядом и в давящем молчании. Наконец, Боул произнес: — Знаешь, Марк, пока все твои доказательства очень туманны. Для официального аврората, во всяком случае. Поттер настаивает, что задерживать больше, чем на три дня, мы можем только при покушении на убийство, да и то… — Боул вздохнул и развел руками, показывая, что его полномочия не так широки, как хотелось бы. — Как скажешь, Люц. Мы даже за три дня накопаем достаточно, — кивнул Флинт. — Во сколько у вас заканчивается тренировка? — Около часа дня. Ты к завершению подойдешь? Один или с кем-то? У нас пароли для входа на стадион, чтобы кто попало не совался. — Я и еще пара человек. Ордер на арест у меня будет, не волнуйся. Все сделаю в лучшем виде, — пообещал Боул. Флинт поднял свой бокал в знак скрепления договора. После этого разговор пошел уже не об аресте Дейва, болтали о всяком разном. В основном вспоминали Хогвартс, вновь и вновь заказывали пиво. Оливер, сначала боявшийся пить и потерять контроль, видя, что Флинт опустошает уже третий бокал, тоже осмелел и заказал полторы пинты темного пива. Ближе к восьми вечера Боул засобирался домой. Оливер чувствовал, что им с Флинтом тоже уже пора: Флинт успел напиться, протрезветь и снова напиться, а вот у него самого просто изрядно шумело в голове, а мысли были легкие-легкие и не самые приличные. Выходили из бара уже в полумраке: небо затянули такие плотные тучи, что заходящему солнцу было через них не пробиться. Воздух стал густой и тяжелый. Не было никакой надежды немного протрезветь хотя бы на улице. Это значило — снова идти на тренировку с чугунной головой. Примиряло с ситуацией то, что в этот раз мучиться им предстояло вдвоем с Флинтом. — Ты подальше от Косого не мог встречу назначить? Нам же до ближайшего камина топать и топать, — бубнил Оливер, пока они с Флинтом не торопясь шли по улице. Маглы спешили домой, магазины тушили огни и закрывали витрины, владельцы кафе заносили внутрь столики и зонтики, начинали зажигаться фонари. — Ну, и дотопаешь, Вуд, смотри, какая красота кругом. Романтика, — ехидно отозвался Флинт. Сам-то он с явным удовольствием разглядывал все вокруг и в гостиницу, похоже, не торопился. — Я спать хочу. Завтра тренировка еще, — буркнул Оливер. — Ну, можем аппарировать. Делов-то, — Флинт был совершено невозмутим. — Пьяная аппарация — это же так весело, да, Флинт? У меня как раз пара пальцев на руках лишняя. — Обижаешь, Вудди! Я — мастер любой аппарации. Все на месте будет, не дрейфь! — и Флинт под руку потащил его в ближайшую подворотню. За несколькими мусорными баками покоились ржавые останки маггловского автомобиля, дальше был высокий кирпичный забор, а между ними как раз была удобная и небольшая, в несколько квадратных футов, площадка, как нельзя лучше подходящая для аппарации. — Держись за меня, Олли, — скомандовал Флинт и вдруг прижал его к себе крепко-крепко, обхватив обеими руками за спину. От неожиданности Оливер ткнулся носом и губами Флинту куда-то то ли в щеку, то ли в висок, а руками совершенно некстати схватился за шлевки на флинтовских джинсах. Неожиданно, как и всегда, что-то дернуло его в районе пупка, и их с Флинтом закружил вихрь аппарации. Флинт соврал. Мастером подобных перемещений он точно не был. Во всяком случае, не в пьяном виде. Их выкинуло из воронки ровнехонько на крыльце гостиницы, но раскидало в разные стороны, причем Оливер больно приземлился на коленку. С некоторым злорадством он отметил, что Флинту повезло еще меньше — тот упал прямо на задницу и, должно быть, весьма чувствительно, потому что на его лице расцвела гримаса боли. Оливер решил сжалиться над Флинтом и протянул ему руку. Тот помощь принял и, поднимаясь, что-то пробурчал в ответ. Если сильно прислушаться, можно было разобрать что-то, похожее на «спасибо». В номер поднимались почти в полном молчании. Почти, потому что молчал только Оливер. Шедший сзади Флинт поминутно чертыхался — похоже, он приземлился не просто на задницу, а на самый копчик. У двери в номер Флинт долго возился и не мог попасть ключом в замочную скважину, так что Оливеру пришлось ему даже подсветить Люмосом. Сам-то он свой ключ благополучно оставил в номере. Руки Флинта так дрожали, что Оливер ехидно поинтересовался, не три ли бокала безобидного пива так повлияли на координацию капитана. Флинт ничего не ответил и даже не удостоил Оливера взглядом, только еще злее принялся сражаться с замком. Наконец дверь была побеждена, и они ввалились в номер. Шторы были открыты, в комнате царил полумрак, только непогашенный Люмос на кончике Оливеровой палочки разгонял сумрак по углам. — А все-таки ты лопухнулся, Флинт. Ни хрена ты не мастер. И это я еще мало отделался. Нокс! — Оливер погасил свет и стал задергивать шторы вручную. — Мог бы, между прочим, сейчас потерять руку и истекать кровью. — Кровь не обещаю, Вудди, но, в принципе, могу заставить тебя истекать кое-чем, — голос Флинта прозвучал прямо над ухом. Оливер опешил и обернулся. Флинт стоял почти вплотную и, как только Оливер оказался лицом к нему, сразу же стал расстегивать на нем брюки. — Какого хрена, Марк? — Оливер так растерялся, что не заметил, как назвал Флинта по имени. — Проверяю, все ли конечности на месте и не истекаешь ли ты кровью в стратегически важных местах, — почти в самые губы прошептал ему Флинт. — В таком случае, я тоже должен, — и Оливер потянулся к Флинтовой ширинке. У Флинта стоял, и это было просто восхитительно! Все еще не веря в реальность происходящего, Оливер коснулся флинтовского члена, сомкнул пальцы вокруг головки, провел ладонью вниз-вверх, отпустил. Потом скользнул ниже и взял в горсть яйца. Флинт тяжело задышал и быстрее задвигал своей собственной рукой в ответ. Оливеру показалось, что он опьянел во второй раз и уже гораздо сильнее. Он нашел губы Флинта, тот с энтузиазмом ответил. Поцелуй вышел рваным, даже агрессивным: они сталкивались зубами, пытались перехватить друг у друга инициативу. Флинт сдался первым. Отпустив Оливера, он одним резким движением стянул его брюки вместе с трусами до середины бедер и опустился перед Оливером на колени. — Нет, Марк, в душ надо, — попытался протестовать Оливер. — Похуй на душ. Хочу тебя такого и сейчас. Крыша едет, как хочу. После этого Флинт уже не разговаривал. Оливер медленно сходил с ума: даже в самых смелых своих фантазиях он никогда не заходил так далеко. Флинт стоял перед ним на коленях и творил совершенно сумасшедшие вещи, от которых все поджилки тряслись. Оливер старался держаться изо всех сил, завел руки назад, нащупал подоконник, схватился за него. Но даже после этого он не переставал бесстыдно толкаться Флинту в рот, каждую секунду боясь кончить. Медленно, влажно, оглушающее хорошо. В какой-то момент Оливер понял, что его терпение уже на исходе, и севшим голосом попросил Флинта: — Марк, не могу больше, давай на кровать. Флинт поднял на него глаза, шальные, мутные, втянул щеки и резко выпустил член Оливера изо рта. Ох, святой Годрик, он чуть не довел Оливера до оргазма одним только этим. Флинт поднялся, стал резкими, быстрыми движениями снимать с себя одежду. Майка, джинсы, остальные вещи полетели на соседнюю кровать. Оливер, и до этого видевший Флинта голым, не мог оторвать от него взгляда, смотрел, как в первый раз: жадно и голодно, не отрываясь от спасительного подоконника. — Чего ждешь, Вуд? — коротко и ясно. Оливер как будто отмер, стащил с себя штаны и рубашку полностью и растерянно покосился на кровать. Флинт по-своему понял его неуверенность: он аккуратно, даже нежно положил ему руки на плечи и чуть подтолкнул к кровати. — Ложись, Олли, мы так иначе до конца не дойдем, — Оливер первый раз слышал такого ласкового Флинта, у него даже мурашки по спине пробежали. Удивительно, но сейчас и он, и Флинт уже совсем почти протрезвели, и это возбуждало еще больше: секс на трезвую голову нравился ему гораздо сильнее. Оливер сел на край кровати. Теперь Флинт стоял прямо перед ним. Не то чтобы он о чем-то просил, скорее, Оливер сам понял и захотел это сделать. Осторожно обвел головку кончиком языка, слегка пощекотал уздечку, влажно и бесстыдно провел языком по всей длине от яиц вверх и, наконец, губами обхватил головку и вобрал в рот насколько смог. Флинт тяжело дышал, почти сопел и никаких действий не предпринимал. Оливер осмелел и начал сосать, помогая себе одной рукой, а другой поглаживая яйца Флинта. Усилия не пропали даром — Флинт громко застонал, схватил Оливера за вихры на затылке и сам уже начал толкаться ему в рот. Несколько офигев от такого напора, Оливер отстранился, чтобы немного вдохнуть, и поднял взгляд на Флинта. Того можно было принять за сумасшедшего: глаза блестели, в сумраке невозможно было разобрать, где радужка, где зрачок, и потому они казались двумя огромными черными пятнами; волосы взъерошены, рот приоткрыт, грудь покрыта бисеринками пота. — Вуд, бля, не останавливайся, — прорычал Флинт, но вышло как-то не грозно, а скорее, умоляюще. Оливер, все так же глядя ему в лицо, облизал палец и снова вернулся к члену. Левой рукой он ласкал яйца Флинта, а правую протолкнул ему между бедер и слегка коснулся тугого колечка мышц. Флинт все понял правильно и слегка расставил ноги. Это было охуенно: Флинт позволял себя ласкать, и Оливер решил этим пользоваться на полную катушку. Кто знает, что будет завтра, но даже единичного шанса упускать нельзя было. Маркус плавился в удовольствии: мягкие упругие губы ласкали его член, сильная мозолистая ладонь Вуда сжимала яйца, а наглый палец оглаживал вход. Долго он так не продержится, а если Вуд выкинет еще какую-то такую штуку, то спустит ему в рот, как подросток. Вуд как будто прочитал его мысли и, оставив член, втянул в рот сначала одно яйцо, потом другое. Маркус громко застонал: — Да, блядь, Оливер, да! После такого поощрения Вуд стал сжимать губами его член еще сильнее да вдобавок протолкнул палец внутрь. Мерлин великий, так хорошо Маркусу не было уже давно! Вот еще чуть-чуть, сейчас! И когда Вуд сглотнул слюну, не выпуская его член изо рта, Маркус взорвался на тысячи мелких соколков. Уже запоздало он подумал, что, может быть, это как-то неэтично — вот так кончать без предупреждения, но оргазм каким-то океаном затопил его так, что на всю этику мгновенно стало плевать. Маркус открыл глаза. Вуд сидел перед ним и облизывал губы. — Извини, не успел вытащить, — растерянно улыбнулся Вуду. Нет, теперь уже Оливеру. — Не возражаю, — подмигнул ему тот и разлегся на кровати, бесстыдно раскинув ноги, — иди ко мне. Маркуса дважды просить не надо было. Удобно устроившись вежду вудовских разведенных ног, он продолжил то, чего так сильно хотел еще со вчерашнего вечера. Вуд извивался и стонал его имя, сам толкался Маркусу в рот, и это заводило снова. Хотелось второго раунда, а потом еще и еще. Он кончил, когда Маркус трахал его тремя пальцами и кончиком языка, почти невесомо ласкал головку. От криков и стонов Вуда член снова встал, как каменный, но пока Маркус не решался на второй заход. Вместо этого он бесцеремонно спихнул Вуда на край кровати, а сам удобно устроился между ним и стеной. — Хочу тебя нормально трахнуть, Маркус. Когда? — Оливер приподнялся на локте и посмотрел на Флинта. — Когда Дугласа поймаем, тогда обязательно потрахаемся нормально, Олли. Забьемся? — ухмыльнулся Флинт и прикусил его сосок. — Тогда его надо поймать прямо завтра, а лучше прямо сейчас. Ты же уже готов продолжить? — Оливер обхватил стоящий флинтовский член ладонью и провел по нему пару раз. Флинт ничего не ответил, покрывая шею и плечо Оливера мелкими легкими поцелуями. — Марк, продолжаем? — Нет, — Флинт оторвался от своего занятия, — не сегодня, Олли. Хорошего понемножку, — и, как бы извиняясь за отказ, потянулся к губам Оливера. Потом они еще долго обнимались, тискались, как подростки. Было уже около полуночи, когда Флинт несколько нерешительно спросил: — Ты же не обидишься, Вуд, если я пойду спать к себе? — Нисколько, места тут маловато для двоих, да ты еще и меня на самый край вытолкал, — Оливер очень надеялся, что в его голосе Флинт совсем не почувствует разочарования: в конце концов, они просто сняли напряжение, какие еще рассветы в одной постели. Флинт завозился, поднимаясь, и, перелезая через Оливера, как-то замялся, наклонился, легко коснулся его губ своими, а потом прямо в губы и прошептал: — Спокойной ночи, Вуд. Оливер заснул очень быстро, а вот Флинт еще с час ворочался, перебирал самые разные мысли насчет Оливера и того, кто изображен на той колдографии. В глубине души он ждал, что Вуд предложит ему остаться и заснуть вдвоем на узкой и неудобной одноместной кровати, скрючившись и в обнимку. Но Вуд не предложил. Оставалось только гадать, чем был сейчас для него этот недосекс, и ждать завтрашнего утра. Утром Маркус проснулся в отличнейшем настроении. Вуд еще дрых, и ему захотелось как-то поромантичнее того разбудить. Маркус вообще не считал себя романтиком, и поэтому все, на что его хватило, стал поцелуй в губы. Вуд вздрогнул и проснулся. Тараща обалделые спросонья глаза, он сел в кровати. Одеяло сползло и открыло Маркусу совершенно потрясающий вид. — Доброе утро, Вудди! Тебе на почту, не забыл? Вуд молча кивнул, потом поднялся и голышом прошлепал в ванную. Маркус хотел отправиться следом, но решил дать Вуду время чуть «пригладить перышки», а потом уже лезть с нежностями. Вчера, ворочаясь в кровати, он решил, что даст второй шанс. Нет, не Вуду. Себе. Разрешит себе влюбиться в Вуда. А еще Маркус вспомнил, что его прежний возлюбленный каким-то неуловимым образом походил на Оливера. Может быть, он именно в него и был влюблен всю жизнь, просто не понимал этого? И сейчас Маркус решительно зашел в ванную. Вуд стоял перед зеркалом и чистил зубы. Маркус обнял его сзади. Улыбнулся. Отражение улыбнулось в ответ. — Слушай, Вуд, а вот эта твоя колдография с дирижаблем, она где? Вуд напрягся, метнул на него тревожный взгляд, потом сплюнул пасту и как-то очень нервно ответил: — Тебе зачем? Убрал, чтоб глаза не мозолила. — На ней твой парень? — глядя отражению в глаза и не размыкая объятий, спросил Маркус. — Как ты… Не твое дело, — Вуд высвободился и вышел. — У тетки такая была, вот и догадался, — настроение стремительно ухудшалось, и стало очень важно вытрясти из Вуда всю правду. Маркус вернулся в комнату. Вуд одевался, стоя спиной к нему. — Ну, если у тетки, — ответил он уклончиво, но не обернулся. — Ты не думай, Вуд, я не претендую, но вчера разве плохо было? Можем и дальше так… — Маркус пощелкал пальцами, как будто подбирал слова, — помогать друг другу. Если твой возлюбленный не против. — Не против! — Вуд резко обернулся и почти выкрикнул это. — Не против. У меня с ним вообще ничего. Он так… Он обреченно махнул рукой, и Маркус в душе позавидовал этому мудаку, в которого Вуд был влюблен. Повисло неловкое молчание, которое Вуд нарушил первым, одевшись и подойдя к двери: — Я на почту, а оттуда сразу на стадион. Надеюсь раскопать что-нибудь интересное. Маркус был раздосадован, разочарован в себе и много чего еще. Утро так классно начиналось, дернули же его пикси про эту колдографию спросить. Точно, общение с Вудом плохо влияет на его мозги. Или влюбленность в Вуда, будь он неладен! В коридоре он натолкнулся на Бобби. Увидев Маркуса, тот буквально расцвел и заявил с широкой улыбкой: — Поздравляю, Флинт! Надеюсь, ты выспался так же плохо, как и я, но хотя бы удовольствия больше получил. — Так громко было? — нахмурился Маркус. — Не то слово! Но, Марк, ты не боишься штрафов? Или у тебя контракт другой? — У меня сейф в Гринготтсе полнехонек, пусть штрафуют, — ухмыльнулся Маркус. В холле у стойки ресепшен уже стоял Дейв и о чем-то негромко разговаривал с миссис Гинзбург. Неприятное предчувствие охватило Маркуса. Скорее бы уже Люц со своими ребятами прибыли! Он тоже подошел к хозяйке поздороваться. Дейв взглянул на него и насмешливо спросил: — Контракты не для тебя, Марк? Или ты на особом счету у владельца? Маркус обернулся к нему, всем своим видом выражая непонимание: — О чем ты, Дейв? — Вы с Вудом вчера на всю гостиницу стонали. Какие-то двойные стандарты, да? — зло прищурился Дейв. — Тебе показалось, Дейв, — отрезал Маркус и отвернулся к стойке, — миссис Гинзбург, судя по всему, вашу внучку скоро выпишут? По словам целителей, она почти поправилась и сегодня-завтра будет дома. — Да, мистер Флинт, — улыбнулась хозяйка, — если бы еще найти, кто эти конфеты ей прислал. — Не беспокойтесь, мадам, — кивнул Маркус, косясь на Дейва, который стоял рядом и даже не скрывал, что слушает, — я думаю, этим займутся авроры. Вы уже заявили? — Да разве аврорат будет тратить время на такую мелочь, мистер Флинт? — покачала головой миссис Гинбург. — Как сказать… например, сегодня они займутся моим заявлением по поводу нападений на игроков. И даже, надеюсь, арестуют подозреваемых. Маркус пошел ва-банк, рассчитывая на реакцию Дейва, но тот остался невозмутим. Вот это выдержка! Даже на пороге краха он стоит и посмеивается себе. — Кстати, мистер Флинт, вам письмо из Департамента магических игр и спорта, — миссис Гинзбург протянула ему конверт, — министерская сова принесла его утром, но, по правде сказать, у меня ощущение, что его кто-то уже вскрыл до этого. Вот, видите, пятно от сургуча: сначала штемпель был в другом месте, буквально десятая доля дюйма в сторону. Маркус напрягся: что еще за конверт и за каким дракклом его кто-то вскрыл. Все оказалось проще простого: Департамент магических игр и спорта извещал владельца команды о первой игре четвертьфинала, которая должна состояться буквально через неделю. Соперник — «Холихедские гарпии». Второй вопрос пока оставался без ответа, но облегчения не наступило. Если скоро игра, значит, Дуглас должен активизироваться. Кто из игроков пострадает еще — вопрос времени. Хорошо, что сегодня вечером его информатор уже будет в камере. В холле постепенно собралась вся команда и тренер, и Маркус, обернувшись, скомандовал: — Ну, что, парни, на тренировку? Кажется, там намечается дождик. Кто любит играть, промокнув до костей? Команда, ухмыляясь и перешептываясь, двинулась к каминному залу. Маркус попрощался с Розой Гинзбург и пошел следом. В общем, Маркус уже после ухмылок Бобби догадывался, что их с Вудом вчера слышали все, но как отреагирует команда, он не предполагал. В раздевалке при стадионе, как только тренер вышел на поле, парни молча обступили его. Первым не выдержал все тот же Бобби: — Ну, что, Марки, и как тебе нарушение контракта? За ним посыпались вопросы от остальных, только Дейв молчал, скрестив на груди руки и глядя на Маркуса исподлобья. Что-то надо было говорить, дать пояснения. Они имели право знать. — В общем, так, парни, да, контракт нарушен. Что с этим делать? Да, хер его знает, — он пожал плечами, — наверное, надо бы убрать этот пункт. Он и раньше-то выглядел по-идиотски, а теперь и подавно, — Маркус махнул рукой. — И как ты собрался убирать его? Как шефу это преподнесешь? — посыпались вопросы. Маркус понял, что попал в свою собственную ловушку: или парни и правда не догадывались об истинной личности владельца, или сейчас искусно притворялись. В любом случае он будет выглядеть не самым лучшим образом, но отступать уже было некуда: мосты были сожжены еще вчера, когда он полез к Вуду в штаны. — Я владелец, — глухо ответил он, заранее боясь того, что может начаться сейчас. В раздевалке воцарилась гнетущая тишина, всего на несколько секунд, но и они показались Маркусу вечностью: внутри что-то медленно обрывалось и тяжелым липким холодом растекалось внутри живота. Даже сражаясь с Пожирателями Смерти, с собственным отцом, он так не боялся. А теперь на кону стояло куда больше, чем собственная жизнь: уважение и доверие команды. — Ну, положим, я давно догадывался, — хмыкнул Терри, загонщик, — хранитель тайны из тебя не очень. Почему сразу было не рассказать? — Хреново, что ты скрывал, конечно, но зато теперь контракт поменяешь в два счета, — гоготнул Бобби, — я тоже соскучился по свиданиям. — Да ладно, Маркус, считай, вышел из шкафа, — хлопнули его плечам ловец и третий охотник, — ты даже с ориентацией не так скрывался. Только Дейв, молча смерив Маркуса взглядом снизу вверх и обратно, отошел в сторону. Противный липкий страх стал понемногу отступать: Маркус понял, что команда на него, в принципе, зла не держит, за исключением, разве что, Дейва, но и с тем сегодня разберутся авроры. Значит, надо искать нового загонщика. Даже если его через три дня отпустят, играть дальше в одной команде они вряд ли смогут. Дверь распахнулась, вошел Келлер: — Чего копаемся, девочки? Дождика испугались? — ухмыльнулся он. — Марш на поле! Кстати, мне вчера вечером кое-кто поведал отличную новость: мы через неделю играем с «Гарпиями». Так что готовимся! Какого дьявола? Кто ему рассказал? Почему он не дал Маркусу сообщить команде эту новость? Парни стояли, растерянно глядя то на капитана, то на тренера. — Письмо только утром передали, — Маркус вытащил из кармана сложенный вчетверо пергамент, — как раз собирался вам объявить. Он надеялся, что по его тону Келлер поймет степень недовольства капитана. В конце концов, кому было адресовано письмо? — А вам кто сообщил, мистер Келлер? — холодно осведомился Маркус. — Да так. Бывшая любовница недавно устроилась туда на работу, — подмигнул ему тренер, — а расстались мы с ней очень хорошо. Можно сказать, даже и не расстались еще. И он снова развязно подмигнул Маркусу. — Что ж… — обвел тот взглядом команду, — тогда давайте на поле. Мы с мистером Келлером разработаем стратегию на ближайший матч, а вечером предлагаю всем встретиться в холле и обсудить ее. — Стратегию, я не ослышался? — раздался голос от камина: из него вышел Оливер, отрясая с себя сажу. — Парни, — Флинт повернулся к команде и театрально воздел руки, — совсем забыл вам сказать, что в школе Вуд был помешан на тактиках и стратегиях в квиддиче. Иногда они бывали толковым, но чаще Гриффиндор продувал. Не из-за стратегии, не подумайте. Им просто не везло. Флинт оскалился и хулигански подмигнул Оливеру: — Но теперь Оливер Вуд готов покорить «Соколов» не только своими вратарскими талантами, но и познаниями в игровых стратегиях и тактиках. К вечеру жду твои соображения, Вуд. Через неделю играем с «Гарпиями», так что подумай, как мы легально можем сбросить с метлы Уизлету. И постарайся без пафосных речей. — Ладно, идем парни, у них какие-то свои секреты, — улыбнулся Бобби и открыл дверь. Команда высыпала на улицу, под дождь. Маркус тоже вышел, оставив Вуда переодеваться, хотя ужасно хотелось и расспросить его о визите на почту, и накинуться с поцелуями и объятьями. — Придурки вы, — беззлобно проворчал Маркус, — у нас в отношениях с Вудом ничего не поменялось. Это просто секс.