Напарник моей мечты

Что за херня? Точно ведь картинка была другой! Выходит, они тогда были правы с Бобби? Срочно нужно было получить у Вуда ответ. Знать бы еще, когда тот изволит очнуться. Маркус связался с Боулом, но тот его огорчил. Во-первых, Вуд по-прежнему был без сознания, а во-вторых, время было уже к вечеру, а значит, все посещения откладывались как минимум до завтра. Маркус даже разозлился! Ждать не хотелось ни минуты. Сейчас, когда все ответы уже так близко, дурацкий Вуд валялся в отключке, да еще больничные правила. Черт бы их побрал! Оставалось ждать завтрашнего дня и то и дело посматривать на часы, с сожалением отмечая, что стрелки движутся слишком медленно. Но сегодня вечером Маркус хотел проверить еще кое-что. Прихватив рамку, он спустился в холл. Лиззи сидела за стойкой и что-то отмечала в большой тетради. Увидев Маркуса, она улыбнулась: — Скучаешь по нему? Ребята сказали мне, что вы встречаетесь, а я этому очень рада. Представляю, как глупо выглядела, когда пыталась флиртовать с Оливером. — Ты никогда не выглядишь глупо, Лиз, — подмигнул ей Маркус, — но, кстати, о Вуде. У меня тут есть одна его колдография, так, для эксперимента. Что ты на ней видишь? Лиззи посмотрела на колдографию, потом на Маркуса. Потом опять на колдографию и снова на Маркуса. И во второй раз уже недоверчиво. Ей казалось, что все это розыгрыш. — Ну, розы. А что я должна там увидеть? — Ничего. То есть, да, именно розы и должна. — Маркус, это опять какое-то твое секретное расследование? Имей в виду, я больше ни на какие авантюры не подписываюсь, — нахмурилась Лиззи. — Расследование, но другое. Понимаешь, эта рамка стояла у Вуда на тумбочке. Все ее видели: я, Бобби, Дейв. Да все, кто в номер заходил. И сначала я видел на колдофото дирижабль. Такой, знаешь, с людьми, плывущий по воздуху. А теперь вижу совсем другое. Но сейчас рамка была спрятана у Вуда в сумке. — А ты, значит, рылся в его вещах? — вытаращилась на него Лиззи. — Только не смей меня воспитывать! Я собирал вещи ему в больницу, — попробовал оправдаться Маркус, но по виду Лиззи понял, что затея оказалась провальной. — Не важно. В общем, я нашел рамку в сумке. И там был вовсе не дирижабль. — А что? — Лиззи спросила так быстро, что стало ясно: именно эта загадка занимала ее больше всего. — Ну, другое, — замялся Маркус, — я скажу тебе, но позже. Сейчас еще Бобби спрошу для чистоты эксперимента. — Как хочешь, — Лиззи опять вернулась к своей тетради, делая вид, что она тут одна, но Маркус знал, что все это только игра, и на самом деле она ждет не дождется узнать ответ. Бобби был у себя и с готовностью взглянул на колдографию. А потом разочарованно протянул: — Ну, опять коты. Я-то думал, тут что поинтереснее появилось. Никакой у Вуда фантазии. Но для Маркуса это стало самой важной уликой. — Коты? Те же самые или другие? — выпалил Маркус. — Те же, конечно. Сплошная романтика, как у Амбридж из Министерства. Знаешь такую? Она когда-то в Хогвартсе работала. Так вот у нее в кабинете все стены были такими тошнотворными котятами увешаны. Я как-то взыскание там отрабатывал, думал, задница от одного только их вида слипнется. — Чувак! — Маркус был вне себя от счастья. — С меня пиво! Прямо сейчас! — Слушай, Марк, а что я должен был увидеть, чтоб получить огневиски? — Да, пожалуй, огневиски, тоже сойдет. Пошлем местного эльфа? — Зачем? У меня есть бутылочка. И пока Бобби доставал тщательно запрятанную в чемодане бутылку, пока искал стаканы и наливал, Маркус думал, что завтра вместо похода в госпиталь к Вуду Бобби стоит наградить тремя часами внеплановых тренировок. — Так, чем обязан такому банкету? — Бобби поднял свой стакан. — Помнишь, мы говорили, что изображение заколдовано? Я еще про свою тетку говорил, что у нее такая же была. — Ага, и только она могла видеть истинное изображение, да еще ее возлюбленный. Это то, о чем я думаю, Марк? — Скорее всего. Раньше я видел дирижабль и горы, а теперь вижу себя. — Да ладно? — Бобби аж подскочил. — И что там? — Там я на седьмом курсе, еще первый раз. Мы тогда взяли в очередной раз Кубок школы по квиддичу. И на Гриффиндоре был такой мелкий пацан, первокурсник, везде с колдокамерой таскался. Вот и меня тоже щелкнул и Вуду передал, видимо. — А теперь ты, похоже, влюбился, — ухмыльнулся Бобби, — да, видать, сильно, раз можешь видеть эту фотку. К Вуду Маркус собирался с самого утра вместе со всей командой, но буквально за несколько минут до выхода его вызвал Боул и попросил явиться в аврорат прямо сейчас. — Поттер хотел тебе что-то там такое важное сообщить, именно лично, без посредников. А потом у него совещание у главы аврората. Сам понимаешь — не на пять минут, — вздохнул Боул. — Я после совещания к вам зайду, — предложил Маркус. — После он отбывает в Шотландию. По вашему делу или нет, не знаю, — виновато пожал плечами Боул. — Бля, Люц! У меня тут тоже вопрос жизни и смерти! Мне сейчас надо Вуда увидеть, именно сейчас! — взмолился Маркус, но в ответ увидел лишь виноватую улыбку, мол, ничего не могу поделать. Маркус попросил Бобби извиниться за него перед Вудом, сказать, что забежит позже, как только освободится, и попросил от себя ничего не пороть. Ровно то, что он, Маркус, передает. — Будь спокоен, все передам слово в слово, — и утешающее похлопывание по спине. В аврорате было прохладно и шумно. Сотрудники сновали туда-сюда по кабинетам, под потолком порхали бумажные журавлики в поисках адресатов. Кабинет Поттера Маркус отыскал быстро. Строго говоря, это был кабинет не лично Поттера, а целого отдела, но на дверях красовалась табличка с его именем, правда, под табличкой с названием отдела, но тем не менее, именно для Поттера сделали такое исключение. Маркус подумал, как же сам герой относится к такому вниманию, ведь судя по всему, тщеславным тот не был. Поттер сидел в самом дальнем углу за колченогим столом. Похоже, что его привилегии в аврорате ограничивались одной лишь табличкой на двери, поскольку мебель герою досталась видавшая виды, да и место не сказать чтобы хорошее, даже окна рядом не было. Маркус почему-то думал, что поттеровское рабочее место будет завалено документами, записками, перьями и разным мусором, но все оказалось совсем не так. Стол был почти пуст, если не считать письменного прибора и тонкой черной папки. Должно быть, квиддичного дела, решил Маркус. Кабинет был полон сотрудников в одинаковых форменных мантиях, и Маркус, пришедший в майке «Соколов» сразу стал объектом всеобщего внимания. Наверное, следовало одеться как-нибудь неброско. Поттер сдержанно поздоровался и кивнул на дверь: — Хорошо, что ты пораньше пришел, потом не смогу говорить — дела. Давай в переговорную. Переговорная почти ничем не отличалась от камеры, где Маркус общался с Дейвом. Разве что кровати не было, а так — те же мрачные тона, та же теснота и допотопная мебель. — Что удалось узнать? — сразу начал Маркус. — Ну, во-первых, колдовства почти не было, поэтому наши чары на стадионе и не засекли ничего. Почти, потому что в туалете мы нашли флакон из-под оборотного зелья. Он был спрятан в бачке, — Поттер открыл папку и начал показывать Маркусу документы по этому поводу. — Дай угадаю. В мужском? — Нет, в женском. Но это мужчина, ты прав. Игрок шотландской команды «Горгульи из Глазго», Неил Дуглас. Ты его знаешь? — Хуже, он мой родственник. Дальний, — нахмурился Маркус: итак, он был прав в своих подозрениях насчет этой девицы, а значит, скорее всего, прав и насчет организатора всей этой херни. — Но если не было колдовства, как он заставил Губерт пронести палочку и напасть на Вуда? Как вы узнали вообще, что это он? Что он делал в женском туалете? — Давай с последнего вопроса. Он там пил оборотку. Чтобы выйти из него уже как Лесли. Зашел, видимо, когда никого поблизости не было, а то бы дамы шум подняли. Флакон спрятал там же, сразу, но немного просчитался. Когда в туалет зашла Салли, он еще не до конца превратился в Лесли, так что она его увидела и запомнила. Маркус слушал Поттера со смешанными чувствами: с одной-то стороны и хорошо, что теперь они знают точно хотя бы половину, а с другой — ему было досадно, что не он прищучит ублюдка Дугласа. — У нас есть ее воспоминания, потом тебе Боул даст их посмотреть. — А ты быстро получил санкцию на изъятие воспоминаний, — съехидничал Маркус. Поттер сделал вид, что не заметил и спокойно пояснил: — Нападение на игрока, дисквалификация, в перспективе пожизненная, но если она без санкции соглашалась отдать нам воспоминания, то всего три года. Иногда приходится идти на такое почти нарушение. Тем более, что я перед Оливером в долгу, в прошлый раз не стал заниматься похожим случаем. — Ну да, а иначе и этого бы не произошло, — проворчал Маркус. — Я извинюсь перед ним. Обязательно. Тем более, что похоже, в прошлый раз Дуглас действовал точно так же. Джинни, когда напала на Оливера, не была ни под какими заклятиями или зельями. — А что тогда? — Гипноз. Маггловский гипноз. Знаешь такое? Маркус помотал головой. — Если кратко, то это внушение человеку, чтобы он сделал что-то. Чаще всего, конечно, что-то неблаговидное. Как аналог Империуса, но это не заклинание, а психология. Маглы изучают ее, это наука. При гипнозе даже палочка не нужна. Я общался с их специалистами, говорят, что порой надо всего лишь определенным образом прикоснуться к человеку и быстро проговорить что-то, негромким голосом. Тогда человек впадает в особое состояние. И в этом состоянии ему дают приказ, уже громко и отчетливо, а он его выполняет. — Мудрёно как-то, — усмехнулся Маркус, — с палочкой проще. — Проще уехать в Азкабан, согласен. А тут отследить почти невозможно. — И ты вчера сразу об этом догадался? — не поверил Маркус. — Нет. Честно сказать, я и не сам додумался до этого. Мне помогла подруга, ее родители магглы, врачи. Ну, и она в курсе разных маггловских технологий. Да и вообще, очень умная, — Поттер улыбнулся, как будто ему было неловко, что он не дошел до этого открытия сам. — Да, я помню, у вас на курсе была такая зубрилка. Малфой постоянно бесился, что она успевает лучше него, — улыбнулся Маркус. — Ну и вот, — Поттер улыбнулся в ответ. — Сейчас у нас совещание, а потом я должен попасть в Глазго, надо арестовать этого Нейла Дугласа. — Нет, Поттер. Его не надо арестовывать. Иначе спугнешь более крупную рыбешку, того, кто и отдает ему приказания. Может, пока затаиться? — У тебя есть подозрения, кто его напарник? — Есть. Могу тебе их изложить, но в обмен на помощь в поимке. Хочу, чтобы это произошло максимально торжественно, — ухмыльнулся Маркус. — Давай. Будет тебе торжественно, — Поттер протянул ему ладонь для рукопожатия. После разговора с Поттером Маркус нашел Боула. Он рассчитывал, что просмотр воспоминаний и обсуждение деталей поимки главного подозреваемого займет от силы минут десять, но все растянулось часа на два, после этого еще около полчаса заняли всяческие бюрократические процедуры. Оказалось, что и аврорату они не чужды. Когда Маркус наконец вырвался на улицу, оказалось, что полдень давным-давно прошел, и время уверенно приближается к чаю. Он сразу же направился в госпиталь Святого Мунго, но поскольку знал Лондон не очень хорошо, то порядочно успел поплутать по улицам, прежде чем нашел нужный дом. В прошлый раз они с Вудом добирались туда из гостиницы через камин, а сейчас воспользоваться служебным камином аврората Маркус как-то не рискнул. На первом этаже его встретила та же самая привет-ведьма, которая дежурила во время их визита к Лиззи. Маркус подошел к стойке регистрации: — Маркус Флинт, я к мистеру Вуду, третий этаж, травмы от… — Сожалею, сэр, но время для визитов закончилось полчаса назад, — приятно улыбнулась девушка. — Как закончилось? — оторопело уставился на нее Маркус. Боггарт задери эти лондонские улочки! Если бы он набрался наглости и попросил Боула разрешить ему воспользоваться служебным камином, он бы уже увиделся с Вудом, они бы обо всем поговорили. Все было бы чудесно. Маркус решил попробовать еще раз. — Мисс, мне всего на пару минут. Обещаю, меня даже не увидят. Я в школе отлично убегал от Филча. Мне правда надо встретиться с мистером Вудом. Это очень важно! — Сэр, время визитов ограничено не просто так. Мы не гостиница, а клиника. У нас пациенты, которым нужен покой, процедуры. У нас режим, — тихо, но твердо закончила привет-ведьма. — Окей, — пожал плечами Маркус. — Я могу хотя бы ознакомиться с расписанием целителей? Девушка кивнула. Маркус отвернулся к большой таблице, на которой были в столбик выписаны фамилии целителей, график их работы и указаны номера кабинетов. Делая вид, что изучает расписание, он то и дело оборачивался и поглядывал на привет-ведьму. Та углубилась в бумаги и, казалось, вообще не следила за обстановкой в холле. Буквально футах в десяти начиналась лестница. Девушка за стойкой занималась своими делами, больше в холле никого не было. И Маркус решил рискнуть. Улучив момент, он бросился к лестнице, но буквально перед первой ступенькой врезался в невидимую стену и чуть не упал на задницу. По воздуху прошла рябь, кое-где посыпались искры. — Сэр! — привет-ведьма подняла голову и укоризненно взглянула на Маркуса. — Не нужно стараться обмануть систему. Повторяю, часы посещения выдуманы не от нечего делать. И даже для самого министра я не сделал бы исключения, — припечатала она, а в ее взгляде Маркус прочел: «хотя министр и не позволил бы себе такого откровенного пренебрежения больничными правилами». — Простите, — ему и правда было стыдно, плюс, ее вид напомнил Маркусу МакГонагалл, которую он изрядно побаивался в школе. Привет-ведьма смягчилась: — Вы можете написать записку, а я передам ее мистеру Вуду. Вот, держите, — она положила на стойку небольшой лист пергамента, с ладонь, чернильницу и перо. Записка! Ну, хотя бы так. Что же написать? Маркус никогда не был особо силен в изящной словесности. Да что там, он вообще редко писал какие-то неформальные письма, записки и прочее. Обычно все получалось скупо, сухо и коротко. Из школы домой он писал чаще всего нечто подобное: «Здоров, все хорошо, провел столько-то тренировок, выиграли матч, оценки средние». Сейчас же требовалось написать Вуду что-то такое, чтобы он понял, что их отношения вышли на новый уровень, что Маркус готов идти дальше, что назрел важный разговор. Но, дементор его раздери, если он знал, как это описать в двух словах, да еще так, чтобы никто посторонний не понял. Маркус почему-то был уверен в том, что девушка с ресепшен сунет в записку свой нос. Еще минут двадцать ушло на сочинение записки. Маркус прикидывал и так, и этак, вычеркивал, вписывал что-то новое, наконец он попросил у девушки новый пергамент и переписал все начисто, а первый исчерканный лист засунул в карман. После долгих раздумий у Маркуса получилось кратко и, как он думал, неясно для посторонних и абсолютно прозрачно для Вуда следующее: «Вуд! Не смог сегодня прийти, так получилось. Есть важный разговор про наши отношения. Произошло кое-что важное, я должен тебе сказать. Зайду, как только смогу. Поправляйся!». Потом подумал немного и заключил слово «отношения» в кавычки. Так ему казалось, что Вуд точно поймет, о чем именно хочет поговорить Маркус. Свернув записку вчетверо и отдав ее девушке за стойкой, Маркус вздохнул и вышел на улицу. Было дьявольски обидно, что не получилось увидеться с Вудом. Он и беспокоился, как там Вуд поправляется, и скучал по нему, хотел обнять, поцеловать и далее вниз… по списку. И, конечно, Маркус надеялся, что уж завтра-то он точно увидится с Вудом. Оливер был разочарован. Он ждал Флинта. Ждал с того самого момента, как очнулся, то есть примерно с полуночи. Под утро он забылся ненадолго сном, но уже в восемь его разбудил целитель: осмотр, потом лекарства, процедуры. В довершение всего заглянул Боул, задал несколько вопросов по вчерашнему матчу, про Салли Губерт, напавшую на него, про Лесли. Посетителям можно было приходить часов с одиннадцати и до половины четвертого. Уже в одну минуту двенадцатого Оливер начал беспокойно ерзать на кровати, потом встал и начал мерить шагами небольшую палату. К счастью, он лежал один и никому своим хождением не мешал. В полдень Оливер начал откровенно глазеть в окно и грызть ногти. За окном суетился маггловский Лондон, не обращая на серое больничное здание никакого внимания. Оливер в окне был совершенно невидим для прохожих, но вот Флинта он бы среди них легко распознал бы. Если бы Флинт пришел, разумеется. К часу Оливер уже устал ждать, пообедал и прилег, стараясь хотя бы подремать после обеда: так, глядишь, время пройдет быстрее. Он уснет, потом его разбудит стук в дверь, а там Флинт. «Как маленький!» — сердито подумал о себе Оливер. Его действительно разбудил осторожный стук в дверь. Пришла команда, тренер и Лиззи с миссис Гинзбург. А Флинт не пришел. Скрыв разочарование, Оливер старался, изо всех сил старался быть веселым, дружелюбным. Спрашивал о матче, активно обсуждал игру. Смеялся шуткам Бобби и саркастичным комментариям Дейва. Кивал головой на замечания миссис Гинзбург о питании и лекарствах. Обнял Лиззи. И даже чмокнул ее в щеку на прощание. А Флинта все не было. Каждую минуту, пока у него были гости, Оливер ждал его, а когда дверь за ними закрылась, Оливер свернулся на кровати калачиком и чуть не разревелся от обиды. Он специально не стал ни у кого спрашивать, почему не пришел Флинт. Это выглядело бы так…глупо и влюблённо. Как будто Оливер только и думает, что о Флинте. Не пришел и не надо. Так он хотел, чтобы выглядело внешне. А в душе Оливеру выть хотелось. И ведь он точно знал, что Флинт точно не лежит где-нибудь в соседней палате — он это выяснил еще утром у целителя. Значит, появились какие-то более важные и интересные дела, чем визит к мимолетному любовнику. К тому же никто из гостей о Флинте тоже не сказал, почему его нет, куда он делся. Как будто тоже забыли о капитане. «А чего ты хотел»? — спрашивал он сам себя. И сам себе же отвечал, что хотел взаимности, да, видно, опять мимо. А к пятичасовому чаю ему принесли записку. Флинт написал ясно и просто, что у него нашлись более важные и, видимо, интересные дела, чем визит вежливости Оливеру. Да еще так недвусмысленно намекнул, что их отношениям конец. Произошло что-то важное! Конечно, Оливер сразу понял, что такое важное могло произойти, что Флинт даже слово «отношения» закавычил, понятно, что не воспринимал их всерьез. Наверное, бывший любовник объявился, Флинт же ему когда-то даже предложение хотел делать. Что ж, вполне в духе Маркуса Флинта не сказать обо всем в глаза, а прислать записку. Скоро Оливера выпишут, он вернется в команду и там уже выяснит все окончательно. Хочется надеяться, что из команды его все же не попросят, контракт, как никак. До конца сезона Флинту придется его терпеть, а потом Оливер сам начнет подыскивать себе новую работу. Теперь вылечиться захотелось как можно скорее, просто из вредности. Чтобы скорее вернуться в строй. Следующая игра, ребята сказали, с «Горгульями из Глазго». Вот там он и покажет этому Нейлу Дугласу, кто такой Оливер Вуд на самом деле. Принесет «Соколам» победу, пусть Флинт ест полной ложкой. Напарничек, чтоб его. «Что ж, Оливер Вуд, у тебя была хотя бы пара счастливых недель», — подвел он черту. Флинту было не по себе. Точнее, ему было плохо. А еще точнее — хуево. Предчувствие, что с этой его запиской произойдет какая-нибудь лажа, не покидало его. Перед сном он поцеловал свой собственный портрет, как будто Вуду мог передаться этот поцелуй через мили, разделявшие их, и лег спать с твердым намерением завтра прийти в Мунго в десять, чтобы точно не прозевать часы приема. И он совершенно забыл спросить у Бобби, передал ли тот Вуду его слова. На другое утро все, разумеется, пошло не так. Не могло не пойти. В восемь утра Маркус еще только успел открыть глаза, как в дверь постучали. Тренер обрадовал его тренировкой через полчаса. — Марк, быстро в душ и на поле. Через два дня играем с «Горгульями», некогда прохлаждаться. — А Вуд? — конечно, Маркус имел в виду визит в Мунго, но тренер понял все по-своему. Или притворился, что понял. — Вуд выписывается завтра, у него есть еще запас времени на тренировки. Пусть вливается на ходу, он не новичок уже. Ситуация была дерьмовая как ни крути. Либо отменять тренировку, либо не идти в госпиталь. Маркус выбрал второе, хотя и подозревал, что любое решение будет хреновым. Около трех тренировка закончилась. И это было большой удачей, на которую Маркус и не надеялся. Еще оставалось время, чтобы увидеться с Вудом. В этот раз он успел минут за десять до окончания времени визитов, но если уж день начался дерьмово, то и продолжается он так же. — К мистеру Вуду нельзя, — покачала головой привет-ведьма и добавила громким шепотом, как будто боялась, что их подслушают и в то же время страшно гордилась такими сведениями, — у него Гарри Поттер. Просили других посетителей к нему не пускать. Там даже аврор палату охраняет. — Записку? — разочарованно вздохнул Маркус. Но пока он сочинял текст, чтобы вышло чуть менее по-идиотски вчерашнего, время снова (вот же херня!) вышло, и, значит, к Вуду совершенно точно попасть не получится. Потрясающее везение, мистер Флинт! Видимо, кто-то наверху решил дать и Маркусу немного удачи, потому что в холл спустился Поттер. Можно хотя бы у него узнать, как там Вуд. По словам Поттера, тот был как будто чем-то подавлен, но в целом готов выйти сразу после выписки на поле. — Может, выпьем по кружечке чего-то такого? Обсудим предстоящую игру? — предложил Маркус. — Идет. Тем более, я и сам хотел тебя искать через Боула. Так что мы очень удачно встретились. Выбрали ближайший маггловский паб и по кружке темного пива. Пока Поттер излагал свои соображения насчет матча и улик против организатора, Маркусу в голову пришла одна идея. Не то чтобы отличная, но попробовать стоило. — Слушай, ты знаешь что-нибудь о зачарованных колдографиях? — Это как? — не понял Поттер. — Берется колдофото, зачаровывается так, чтобы истинное изображение видел только его владелец и тот, кто на фото изображен. При условии, что у них взаимные чувства. Ну, ты понял, любовь и все такое, — Маркус неопределенно покрутил ладонью в воздухе. — Первый раз слышу, — пожал плечами Поттер, — но я ведь у магглов рос, многое до сих пор для себя открываю в волшебном мире. Но у меня точно есть тот, кто знает об этих колдофото. Или может найти информацию. Что конкретно тебя интересует? — Заклинание. Как заколдовать колдографию. И насколько все это быстро происходит. А то, может, месяц, надо ковыряться. — Эта информация как-то связана с нападениями? — Нет, с Вудом. Долго объяснять, да и запутано все, — поморщился Маркус. — Понял, — кивнул Поттер. — К завтрашнему дню не обещаю, но к игре постараюсь найти. — Кстати, ты в курсе, что перед игрой с «Горгульями» состоится пресс-конференция? Наш тренер зачем-то договорился. В обход меня, — задумчиво проговорил Маркус и покачал головой. Поттер уцепился за эту информацию, как ищейка: — Значит, у нас совсем мало времени. Остался только завтрашний день для того, чтобы подбить все улики. — У нас тренировка с девяти утра и приблизительно до трех. Постарайтесь успеть в этот промежуток. Остаток встречи был посвящен обсуждению уже имеющейся информации и планов на игру. Хотя Поттер уже давно не играл в квиддич, но болельщиком был активным и заинтересованным, поэтому увлеченно обсуждал с Маркусом стратегию, как если бы сам был членом команды. В гостиницу Маркус вернулся уже под вечер и сразу же достал из вудовской сумки колдграфию. Просто убедиться. На колдофото по-прежнему был он сам, и, убрав его обратно, Маркус отправился на ресепшен к Лиззи. — Лиз, тут такое дело, — он замялся, чувствуя себя влюбленной школьницей, — у тебя есть колдография Вуда? Лиззи в ответ разулыбалась и прямо расцвела вся, будто Маркус спрашивал ее собственную колдографию: — Марк, это так романтично! Ты готовишь ему сюрприз? — Нет, порчу хочу навести по колдофото, — проворчал тот. Вместо ответа Лиззи, хитро улыбнувшись, ушла куда-то в офис, откуда принесла потом блокнот с замочком. Маркус понял, что сейчас увидит святая святых любой девчонки — личный дневник. — Будешь должен, — подмигнула Лиззи и вытащила откуда-то из недр блокнота, даже не пролистав его (настоящая ведьма!) колдографию Вуда. — Я купила ее в сувенирном киоске в прошлом году на одном из матчей. Если проболтаешься хоть кому-то, ты труп, Маркус Флинт. — Ты же мне ее подаришь? — уточнил Маркус. — Ну, теперь, видимо, да, — послышался вздох. На другой день Маркус с самого утра умчался на тренировку в приятном предвкушении: Вуд должен был выписаться около обеда. Ясно, что сразу из госпиталя на тренировку он не пойдет. Зато, когда Маркус вернется, он вполне может пересечься с Вудом в номере. Они смогут, наконец, поговорить, и много чего еще, чего Маркус очень ждал. До номера он поднимался чуть не бегом. Очень хотелось обнять Вуда, зацеловать, да и просто сказать, как скучал и беспокоился, извиниться всеми доступными способами за то, что не пришел, за записку вместо нормального объяснения. — Привет! — буквально выдохнул Маркус, залетев в номер. Вуд лежал на кровати. Руки за головой, нога на ногу. И притворялся, что на потолке что-то очень интересное. — Вуд, блядь! Привет! Вуд окинул его преувеличенно равнодушным взглядом: — Привет. — Извини, что не приходил, так получилось, знаешь, — и слова застряли где-то на полпути. — Ну, не приходил и не приходил, бывает. Дела, понимаю, — пожал плечами Вуд и снова уставился в потолок. — Да нет, же, блядь! — Флинт, не истерии, — укоризненно посмотрел на него Вуд, — ты же все в записке написал. Раз не получилось поговорить раньше, можешь выкладывать все сейчас. Времени полно. — Ты только палочку подальше убери, — на всякий случай предупредил Маркус и подошел ближе. Хотел сесть к Вуду на кровать, но не решился, слишком равнодушно тот выглядел. — Я и без палочки тебе в глаз дам, если что, не волнуйся. — В общем, так, Вуд. После игры, когда тебя увезли в Мунго, я вернулся сюда. Хотел собрать тебе какие-то вещи в больницу, ну знаешь, книгу там или носки. И так получилось, что я наткнулся там на колдографию, которая раньше тут стояла, — Маркус вздохнул, чтобы перевести дух, и этим тут же воспользовался Вуд. — И почему я не удивлен, что ты стал шарить по моим вещам? — Заткнись, Вуд, а то я… Тот примирительно показал ладони, но выражение глаз не изменилось — все то же равнодушие. — И, в общем, Вуд, там, блядь, я на колдографии, — выдавил Маркус. Это было потрясающе! Маркус готов был сохранить этот момент не только в памяти, а достать воспоминание и отлить его в бронзе навечно. Выражение лица Вуда и его взгляд менялись быстро, но ярко. Равнодушие сменилось смятением, потом пришло сомнение и, наконец, вид у Вуда стал абсолютно и полностью испуганным. — Как ты это понял, Флинт? Что там ты? — Вуд не отрывал от него взгляда, говорил тихо и медленно, как с сумасшедшим. — На ней я. А раньше был дирижабль, — Повторил Маркус таким тоном, как будто обвинял Вуда, хотя еще вчера в его воображении эта сцена выглядела совсем по-другому. Вуд покачал головой: — Там всегда был ты. Но не должен был этого увидеть. Вообще, даже узнать об этом. Никогда. — Но увидел. Как действует заклинание, Вуд? — теперь и ему стало страшно. Что, если Вуд объявит все это шуткой? Что, если изображение сменяется по какому-нибудь графику? Или просто настраивается под эмоции смотрящего? Маркус старался, чтобы в голосе звучало поменьше эмоций, но получалось плохо и нотки волнения и страха все же прорывались сквозь деланное равнодушие. — Оно на самом деле такое дурацкое! — Вуд опустил взгляд, смутился. — Я его случайно в школьной библиотеке нашел. Оно еще на шпаргалках хорошо работает, кстати. Он усмехнулся, поднял глаза, но, столкнувшись с тяжелым взглядом Маркуса, отвернулся: — В общем, колдография зачарована так, чтобы могли видеть только двое: я и тот, кто на ней изображен. При условии взаимных чувств, конечно. Вуд покраснел до корней волос, а Маркус почувствовал, как с души упал не просто камень, а гигантский валун. — Вудди, ты понимаешь, что это значит? — широко улыбаясь, он уселся к Вуду на кровать, взял его за плечо и развернул к себе. — Я-то понимаю, — Вуд отчаянно пытался не смотреть на него, но Маркус так крепко держал его, что выходило не очень. В воздухе повисло невысказанное от Вуда: «А ты?». — А почему ведешь себя по-дурацки? Почему мы не можем просто поцеловаться? Обняться хотя бы? — Потому что это тоже будет выглядеть по-дурацки, сопливо, как в дамских романах. Достаточно того, что мы видим одно и то же изображение. Одно ведь? — Вуд подозрительно уставился на Маркуса. — Тебе вредно играть с «Гарпиями», Вудди, определенно последние мозги вышибли, — проворчал Маркус. — Ну, давай сверим наши «картинки». Маркус полез под кровать, вытащил сумку Вуда, пошарил в ней и достал колдографию. — Ну, давай смотреть, Вудди. Вот тут я, держу Кубок школы. Это седьмой курс. Первый седьмой. Кто меня снял, не знаю, видимо, ваш пронырливый паренек, фанат Поттера. Откуда у тебя эта колдография и зачем, даже думать боюсь. Доволен? — Маркус скривился, глядя на Вуда. — Доволен, — ухмыльнулся Вуд, — а как именно я доволен, я покажу тебе после игры с «Горгульями». — Кстати, об игре. Вчера к тебе приходил Поттер. Я надеюсь, вы обсуждали не какую-то херню, а предстоящий матч или поимку нашего дорогого Дугласа и его босса. — Не сомневайся. Как думаешь, завтрашней тренировки мне хватит, чтобы хорошо сыграть? — Боюсь огорчить тебя, Вуд, но завтра не будет тренировки. Одна только большая пресс-конференция, которую за каким-то хером созвал Келлер, — ворчливо отозвался Маркус. — Вот как? Интригует. Но хотя бы одна тренировка мне все-таки нужна. — Что скажешь, если мы полетаем вдвоем под покровом ночи? — подмигнул Маркус. — Только если потом навестим сарай для метел, Марки, — в тон ему отозвался Вуд.