Оборотни: диада

      Первое, что почувствовал Чонгук, увидев Тэхёна, было облегчение. Живой. Только сейчас он осознал, насколько сильно его внутренности все это время сжимал страх, как сильно он боялся его больше не увидеть. Все его стремление победить, оказывается, подогревалось желанием защитить Тэхёна. За счет этого он так долго держался, не позволяя себе свалиться под натиском чужих когтей и зубов. Да, он-вожак бился за свою стаю, но он-альфа думал лишь о том, как не дать врагам добраться до своего омеги… Теперь все хорошо. Тэхён выжил.       Но затем, присматриваясь к белоснежной шерсти волка, Чонгук подмечал все больше и больше крови на ней, и не только чужой. Царапина на морде, глубокие раны на спине и боку… наверняка были еще, но с расстояния толком не разобрать. Когда и с кем Тэхён успел вступить в бой? Изнутри всколыхнулось чувство вины — не усмотрел, не уберег, не смог защитить… Позволил причинить ему боль. Едва уловимые отголоски которой ощущал и он сам. Возможно, из-за этого Тэхён — альфа? Чонгук точно помнил, что тот мог становиться им только во время гона, который был совсем недавно, и прийти сейчас просто так не мог. А значит, ему пришлось сражаться за свою жизнь. Все потому, что Чонгук не справился. Хреновый из него альфа...       Тэхён медленно, тяжело дыша, ступал по траве, пасть была приоткрыта, а грудь ходила ходуном. Бежал сюда? Скорее всего. Его аура давила, ощущалась неподъемной тяжестью, придавливающей к земле. Чонгук помнил, что не смог устоять перед ним даже тогда, когда тот был в облике человека. А сейчас, будучи волком, он давил в разы сильнее.       Альфы не использовали свою ауру, если не сражались один на один, или не были окружены только врагами, ведь слишком велика вероятность ослабить и своих тоже, невольно помогая другой стороне. И невозможно предсказать, свои или чужие среагируют на давление скорее. Так что Чонгук сегодня даже не пытался подавить противников. Но Тэхён мог сделать это — его аура была настолько сильна, что действовала практически мгновенно. На всех. Никто просто не успевал продолжить бой, нанести хотя бы один удар, они останавливались, ощущая его силу, а при приближении Тэхёна и вовсе оседали на землю. Кто-то рычал, пытаясь сопротивляться и сбросить с себя действие ауры, кто-то бесполезно скреб когтями землю, некоторые в ужасе скулили, но подняться на ноги не выходило ни у кого. И своим, и чужакам досталось одинаково.       Чонгук устоять тоже не смог, да и не пытался даже, опускаясь к земле и склоняя голову. Когда-то он думал, что подобная демонстрация покорности может задеть его гордость вожака или разозлить его альфу, однако сейчас испытывал лишь благодарность — Тэхён остановил бойню. И если ради этого ему надо склониться, признавая, что тот сильнее, то что ж, он готов.       Когда Тэхён подошел совсем близко и замер, Чонгук поднял взгляд, жадно вдыхая озоновый запах своего истинного. А тот внимательно оглядел его своими светлыми глазами, обнюхал и, наклонившись, осторожно лизнул раненную лапу. Потерся о его морду своей, негромко поскуливая, ткнулся носом в его нос и внезапно лег рядом.       Давление немного ослабло, самую малость, но, кажется, даже дышать стало легче. Тэхён позволяет ему встать? Похоже на то. Неловко поднявшись на лапы, Чонгук огляделся, однако никто не спешил следовать его примеру. Разве что Минджэ попытался, но стоило Тэхёну зарычать, как тот вновь прижался к земле.       Отчаянно хромая, Чонгук двинулся вперед, выискивая Джиёна. Идти быстро не получалось, он был вынужден буквально ковылять, но Тэхён шел рядом. Не обгонял. Прижимался к нему сбоку, подстраивался под его темп, и Чонгук вновь ощутил заливающую теплом нутро благодарность к своему истинному. Тот не подчеркивал его слабость, наоборот, демонстрировал окружающим, что они равны — и тем, что лег рядом с ним, и тем, что сейчас позволял вести.       Чонгук увидел светло-серого волка Намджуна, тот был ранен, но, кажется, не сильно. Рыжая шерсть Хосока побурела от крови, но в большей степени от чужой. Видя все больше и больше выживших, Чонгук мысленно вздыхал от облегчения, понимая, что больших потерь удалось избежать — как же вовремя пришел Тэхён!       Джиён обнаружился на приличном удалении, пришлось пройти немалое расстояние по лесу, прежде чем они сумели его отыскать. Под ним натекла лужа крови — все же Чонгук хорошо его подрал. Он рычал и скалился, глаза полыхали яростью, и сколько же ненависти в нем было, как же сильно он скреб когтями землю; пытался встать, но падал обратно под испепеляющим взглядом Тэхёна. И хотя ублюдок этого не заслуживал, Тэхён позволил подняться на подрагивающие лапы, прежде чем одним быстрым мощным движением сшиб его обратно наземь, придавил, вгрызаясь в горло, и с хрустом играючи вырвал гортань.       Выплюнул, будто что-то омерзительное, брезгливо тряхнув окровавленной мордой. А затем не глядя перешагнул труп поверженного врага и, задрав морду вверх, громко завыл.       Они победили.

***

      — Ты тупой, безалаберный, бестолковый альфа! — крик Сокджина разносился по поселению. Дел у того в последнюю неделю было очень много, он работал буквально на износ, латая раненных, так что Тэхён старался лишний раз папе не перечить. Знал, что огребет.       Но на этот раз жертвой разноса, к счастью, стал не он, а Намджун, из-под широкой туники которого виднелись пропитанные кровью бинты. У-у-у, кажется, кое-кто решил проигнорировать распоряжение лекаря… Ему конец.       — Джин-и, солнышко, ну прости меня, — Намджун шел позади разъяренного Сокджина и умоляюще заламывал руки. — Я всего-то решил поколоть дрова… не думал, что все разойдется.       Сокджин так резко остановился и развернулся к Намджуну, что тот едва успел затормозить, чтобы не врезаться в омегу.       — Дрова? — уперев руки в бока. — Дрова?! — он угрожающе наступал на пятившегося Намджуна. — Да я тебя сейчас на дрова пущу, самец недоделанный! Я тебе что велел, а? Не поднимать руки, вообще ими не махать, и избегать любых физических нагрузок! А ты что сделал?!       Тэхён переглянулся с Чимином и закусил губу, чтобы не расхохотаться.       Сокджин действительно замахнулся, будто всерьез собрался поколотить альфу. Правда, тот не растерялся и утянул его в объятия, крепко прижимая к окровавленной груди.       — Ну что ты, а? — мягко произнес Намджун. Он вообще, как успел понять Тэхён, был очень спокойным и сдержанным, несмотря на габариты. — Не злись, ладно? Я больше не буду, обещаю.       Сокджин что-то проворчал, утыкаясь носом в шею Намджуна, но из-за расстояния было не расслышать, разве что недовольные интонации Тэхён уловил.       — Пойдем отсюда, — негромко позвал Чимин, — а то попадем еще под горячую руку.       Тэхён кивнул, и они продолжили путь к колодцу. В последние дни им приходилось довольно часто здесь бывать: перевязок требовалось много, а новых бинтов в таком количестве просто не было. Вот и выкручивались: стирали, потом кипятили в колодезной воде, затем сушили на солнце, и так по кругу. Естественно, не только Тэхён и Чимин взялись помогать, многие из стаи подключились. Да и не справился бы Сокджин со всем сам, так что одних добровольцев он натаскивал на перевязки и элементарный уход, других отправлял за травами, а третьи помогали с приготовлением мазей. И что-то подсказывало Тэхёну, что многие захотят продолжить обучение. Так что того гляди через несколько лет в стае будет достаточно лекарей, пускай и не очень опытных.       Кстати, среди самых активных помощников Сокджина неожиданно затесался Лихун, так что Тэхёну волей-неволей приходилось с ним контактировать. И… ну, не сказать, что они общались. Но по крайней мере, тот не сверлил его ненавидящим взглядом, как было прежде. Друзьями они вряд ли когда-либо смогут стать, да и не нужно этого, но и врагами уже не будут.       — Как-нибудь зайди к нам вечером, — Чимин наполнил колодезной водой одно ведро и взялся за второе, — а то Хосок не верит рассказам Юнги о том, как ты перебил охотников.       Минджэ уже потом поведал им, что Джиён пошел на союз с гильдией охотников. Узнал каким-то образом, что те обозлились на Чонгука из-за той стычки в городе, а после принимал людей на территории своей стаи. Что, кстати, даже некоторых сторонников настроило против него.       — Ну, положим, Юнги их тоже бил.       — Конечно, — согласился Чимин, — но он с таким энтузиазмом пересказывает подробности этой бойни, а Хосок все сомневается. Так что уж будь другом, — Чимин закончил набирать воду и уступил место Тэхёну, — приди и расскажи ему сам. Или хотя бы подтверди сказанное Юнги.       — Ладно, — Тэхён пожал плечами, — как-нибудь забегу.       — Вот и отлично, — обрадовался Чимин.       Чимин дождался, пока Тэхён наполнит ведра, проводил его до развилки и направился в сторону своего дома. Ему-то приходилось ухаживать сразу за двумя раненными альфами. К счастью ни Хосок, ни Юнги серьезно не пострадали.       На самом деле, сам Тэхён смутно помнил, что тогда происходило в поселении. Смерть того омеги, которого он вынес из дома, настолько взбесила альфу, что прийти в себя сумел лишь тогда, когда не осталось ни одного живого охотника. Пасть драло от серебра, которого, видимо, нализался вдоволь, вгрызаясь в шеи, грудь ходила ходуном, пульсировали болью арбалетные раны на спине и боку, с клыков капала кровь… А вокруг растерзанные, искромсанные тела…       Юнги тогда обнаружился рядом, и при приближении Тэхёна лег на землю, прижал уши, внимательно следя за каждым его движением. И судя по крови на морде и когтях, поучаствовать в драке тот успел.       Так что да — Юнги видел все, что тогда произошло, и рассказать об этом мог лучше самого Тэхёна. Может, и правда стоит навестить Чимина и послушать? Хотя… приятного в этом ничего не было, он не испытывал удовольствия, отнимая чью-то жизнь. Он-омега не испытывал. В ипостаси альфы ему нравилось.       С трупами была вообще беда — просто бросить их в лесу не вариант. Зверье такое количество не растащит, поэтому чтобы избежать смрада гниющего мяса, тела охотников пришлось закапывать. Своих похоронили. А чужих… Чонгук заставил Минджэ и теперь уже его стаю забрать их с собой…       — Ну и зачем ты таскаешь тяжести? — он вздрогнул от неожиданности. Так задумался, что умудрился не заметить приближения Чонгука. Тот перехватил ручку одного ведра и забрал его у Тэхёна, а затем то же самое проделал и со вторым. При этом умудряясь оба ведра держать правой рукой — левая все еще была на перевязи. — Вот начнет рана на спине кровить, опять Сокджин устроит головомойку.       Раны, оставленные серебром, очень плохо заживали. У Чонгука и вовсе остался тонкий шрам от царапины, которую тот получил в городе.       — Ну, во-первых, они неполные, — попытался оправдаться Тэхён. Ему действительно было запрещено поднимать тяжести, так что он воды набирал чуть больше половины ведра, — а во-вторых, я уж как-нибудь смогу пережить папино ворчание.       — Ну да, потому что выговаривать он будет мне, а не тебе, — Чонгук поморщился. — Пойдем, провожу до дома.       — Что Минджэ хотел? — шагая рядом с Чонгуком, поинтересовался Тэхён.       Тот сегодня заявился на их территорию, что примечательно, один. Тэхён видел, как патруль вел его по поселению, и не трудно было догадаться, к кому.       — Просил о заступничестве, — Чонгук бросил на него взгляд из-под челки.       — И? Что ты ответил?       — Сказал, что мне нужно подумать, — Чонгук остановился и повернулся к Тэхёну. — Я откажу, если ты не захочешь больше иметь с этой стаей ничего общего.       — Хм, — хмыкнул Тэхён, — ты предлагаешь мне принять подобное решение?       — Нет, я просто учитываю твое мнение. У тебя… ну, скажем так, есть поводы ненавидеть эту стаю.       Тэхён поморщился.       — Я не ненавижу всю стаю, Чонгук. Тех, кого я действительно ненавидел, уже нет в живых. Так что… — он развел руками. — Меня больше интересует, чего хочешь ты.       Чонгук качнул головой:       — Идем, — помолчал немного, видимо, раздумывая. — Я хочу поддержать Минджэ, они немало волков потеряли в бою и, как он сам сказал, еще нескольких ярых сторонников Джиёна пришлось казнить. Так что его стая сейчас слаба, им не устоять при любом нападении.       — Это плохо? — Тэхён хоть и не держал зла, жалеть их тоже не собирался. Точно так же, как они когда-то не пожалели его.       — Да, хотя бы потому, что если их уничтожат, то придет другая стая и другой вожак. А Минджэ, каким бы любителем загребать жар чужими руками ни был, производит впечатление хорошего вожака, раз уж пришел сюда просить за свою стаю, — Тэхён кивнул. Он понимал, насколько должно быть унизительно подобное для вожака. — И, кажется, он не склонен нарушать договоренности, ведь поддержал нас во время боя, несмотря на то, что ситуация была проигрышная. Выходит сейчас, впервые за много лет, мы можем заключить перемирие.       — Не думаешь, что он предаст, едва стая окрепнет?       — Нет, — Чонгук внезапно криво ухмыльнулся, — Минджэ боится тебя. Твоего альфу, точнее.       — Тц, — Тэхён цыкнул, открывая дверь и пропуская Чонгука в дом.       — Ну, я вполне могу понять, почему. Его запах стал намного сильнее, — тот донес ведра до кухни и поставил на указанное Тэхёном место. А затем шагнул к нему, так что оказался близко-близко, практически вплотную, и повел носом. — Я даже сейчас чувствую грозу.       Тэхён непроизвольно сглотнул. После боя у них толком не было времени и возможности побыть вместе. Да и ранения… И сейчас близость Чонгука будоражила успевшего соскучиться по этому омегу.       — Да, — взгляд невольно прикипел к губам Чонгука, — альфа словно бы не ушел, такое ощущение, что он совсем рядом. Достаточно лишь позвать.       — Есть у меня одна мысль, — здоровой рукой Чонгук зарылся в волосы на затылке Тэхёна, и он не скрываясь застонал. — Так что через пару дней, как разгребемся с основными делами, мы с тобой сходим в лес.       — Зачем? — хриплым шепотом.       — Будем учиться звать твоего альфу, — и потянул Тэхёна на себя, жадно целуя.       Мысли вымело, а коленки подломились. Цепляясь за плечи Чонгука и постанывая в его губы, Тэхён решил, что о том, как здорово было бы уметь становиться омегой или альфой по своему желанию, он подумает потом. Завтра, например. А сейчас, конкретно в этот момент, он искренне рад быть омегой.       Хотя бы потому, что им не нужна смазка.