Конец гребанного мира

Гарри. — Кто он? — папа кивнул на Тома, который решил оставить нас наедине в относительно тесном помещении. — Он мой парень. — Это моя куртка? — переключил он внимание на куртку, что была со мной всю нашу поездку. Там же хранились открытки и палочка. Самые ценные вещи. — Заметил? — Конечно. Тебе идёт. Ну, в смысле, ты неплохо вырос. В детстве ты выглядел очень странно. Это облегчение. Куришь? Я пожал плечами. Нет, я ни разу не пробовал курить, но мне так хотелось сблизиться с отцом, поговорить с ним. — Как твоя мама? — Да нормально. Вышла замуж за урода, но нормально. Отец усмехнулся. — Можно мы у тебя поживём? Пожалуйста, скажи да. — Конечно можно. Ты ж мой сын. — Круто. Спасибо. Это было настоящим облегчением. А Том не верил, что у меня получится. — Значит ты сбежал от мамы? Точно моя кровь. Я расскажу ему. Не сегодня, но расскажу, что у нас проблемы, что мы сбежали из школы и много наследили среди магглов. А пока просто хочется впитать в себя его заботу. Джеймс Поттер оказался нормальным. И неплохим отцом. У меня есть отец. Это так волнительно. Том. Джеймс на Гарри был непохож. — Том, хочешь покидать ножи? — Что? — я понятия не имел почему старший Поттер спрашивает его о таком. — Ты раньше не кидал? Конечно. — Нет. — Снимай рубашку. Мы спустились вниз с холма, прямо на пляж, где во время отмели из земли показывались полуразвалившиеся деревянные сваи. На одной из таких была нарисована мишень. Джеймс с неизменной сигаретой в зубах, размялся и запустил нож в воздух. Он попал, но далеко не так идеально, как мог бы. Пришла моя очередь. Найти центр тяжести ножа. Взяться точно за найденную точку указательным и большим пальцами. Кончиками остальных прижать лезвие к ладони, расположив его на линии жизни по направлению к себе. Выставь левую ногу вперёд, правую руку для замаха отвести вверх и назад, не сгибая запястья. Поворотом корпуса влево и выталкиванием руки вперёд послать нож в цель. — Что? Новичкам везёт. Что-то поменялось в Поттере. Он улыбнулся и даже предложил пиво. Вообще мы с утра хлебаем только его. Казалось, этот взрослый волшебник про которого в школе ходили разнообразные слухи, а некоторые даже считали, что он далеко пойдёт (конечно, я изучил биографию Гарри перед тем как начать с ним встречаться), полностью погрузился в жизнь обычного маггла с техникой, спиртными напитками и отчуждённым обитанием на холме. Заметив движение наверху, я обернулся. Гарри помахал мне рукой. И я неосознанно сделал такое же движение в ответ. Меня как будто бы пронзило. И не знаю даже, что именно. Странная теплота, идущая из глубины тела или приятная истома, а может быть предвкушение чего-то опасного, поскольку совсем недавно в моей руке покоился нож. — Ты присматриваешь за ним? — Да. — Это очень хорошо. Слушай, он говорил обо мне? — Да. — Любит меня, как думаешь? — Да, — в третий раз ответил я. И Поттер-старший просто взял и обнял меня. Я ещё не встречал таких как Джеймс Поттер среди взрослых. Большую часть времени он и походил на взрослого, но в нём будто чего-то не хватало. Гарри. Папа не умел готовить. Его стейки были горелыми, а пил он только пиво, но мне было так приятно это говорить: — Спасибо, пап. Мы никуда не ходили, просто целыми днями тусили на пляже, пили пиво, разговаривали, иногда курили. Мы с Томом чуть позже сами пометали ножи, и я был восхищён его умением быстро учиться. Он сравнивал нож с палочкой и рекомендовал движения для отработки, как при том или ином заклинании. И в эти дни я совсем не думал про мать, школу, уёбка Тони, своих младших брата и сестру. Просто жил. Просто был свободен. Том. — Кажется твой отец наркодилер. Гарри пожал плечами, наблюдая за тем, как аппарировавший к ним печально известный в аристократической среде Сириус Блэк передаёт Джеймсу Поттеру какой-то свёрток. — Круто, — пожал он плечами. — Но… Возможно Гарри осознанно упускал суть. — Что? — Стоит ли нам тут оставаться? — Я пока никуда не собираюсь, — огрызнулся тот в ответ, а затем смягчился. — Он за нами присмотрит. Мы в безопасности. Гарри подбежал к мужчинам и обнял Джеймса. Тот уже продемонстрировал ствол, который принёс его друг. И даже выстрелил в воздух, заставив Гарри рассмеяться. А я думал о том, что нихрена мы тут не в безопасности. Уже позже мы увидели подростков, которые покупали у него дурь. Гарри поубавил свой восторг, но попытался его оправдать. Сам Джеймс Поттер не считал свой бизнес чем-то противозаконным. Он свято верил, что нужно бороться с системой. Быть сумасшедшем в поехавшем мире — это не сумасшествие. Это нормальность. Это его слова. Гарри нравилось в нём даже это. Но как по мне Джеймс много болтал. — Так что ты о нём думаешь? Иногда бывает важно приврать. — Ну, он вроде ничего. — Ничего? — недовольно выгнул бровь Гарри. — В смысле, хороший. — Ты не понимаешь. Мы бы снова поссорились, если бы не Джеймс. В присутствии отца Гарри даже перестал сквернословить. И почему-то это сбивало меня с толку. Как будто он притворяется другим человеком, чтобы получить одобрение окружающих. Как делал это я всю жизнь. Со мной Поттер был собой. — Итак, кто хочет пива? Гарри. Папа аппарировал нас в тёмный переулок, из которого мы вышли к старенькому деревенскому пабу. В Годриковой Впадине тоже был такой. Раньше я не был в таких местах, но папа не считал, что я слишком мал для подобного дерьма. Бар не напоминал волшебный, но как по мне, никакие злачные местечки волшебников не сравнятся с маггловскими. И это так странно. Когда так долго чего-то хочешь и когда так боишься, что это окажется дерьмом. А потом это вовсе и не дерьмо. Это потрясающе. Ещё никогда мне не было так комфортно. Папа был рядом. И он любил меня. Заботился. Интересовался моим мнением, обещал сводить на корабль, севший на мель в нескольких милях от его дома давным-давно. Даже выпивая и веселясь с барменшей и друзьями завсегдатаями, он не забывал обо мне. Кажется, именно этого я и добивался. Портил всё только Том. Он не хотел задерживаться в доме отца. И пусть и не говорил этого, считал, что он не лучший кандидат в родители. Мы будто вернулись назад. Мне было всё равно на его мнение. Если хочет свалить, пусть сваливает. — Я скучал по тебе, ребёнок. Только посмотрите. Только гляньте. Я десять лет тебя не видел. Он так крепко меня сжал, а потом я почувствовал, как дрожат его плечи. — Эй, что такое? — Я бесполезен. Я, блять, нахуй, бесполезен. Я так не считал. — Нет, ты не бесполезен. Каждый год по открытке без пропуска. Это очень хорошо, пап. Всё хорошо. Том. Я и в самом деле начал подумывать о том, чтобы уехать и оставить Гарри с его отцом. Внутри меня корёжило от того, что я так и не сделал задуманное, но больше не по части Гарри, а просто как факт собственной неудачи. Оставалась надежда, что тогда в Литтл-Хэнглтоне я исполню задуманное. Но ещё я определённо точно знал, что то хорошее, что есть сейчас не продлится вечно. И был прав. — Джеймс. Нам нужно поговорить. К столику подошла молодая женщина, и Поттер сразу растерял свой запал. — Брось, Джейн, не сейчас. Мы только поссоримся. Ты же этого не хочешь. Джеймс всё-таки отошёл. Блэк попытался сострить что-то про больную на голову женщину, но Гарри оказался проворнее. Рядом с этой Джейн стояла кудрявая девочка в коротковатом для неё платье и дёргала мать за руку. — … нужна новая школьная форма. Она выросла и выглядит как фрик. — Ну и что мне с этим делать? Расти она не перестанет. — Дай мне денег. — Он твой папа? — Гарри смотрел только на испуганную девочку перед собой, чья мать ругалась с его отцом. И из этой беседы всё было ясно. Особенно, когда девчонка кивнула. — Нет, Гарри, нет, — Джеймс тут же развернулся к сыну. — Ты не планировал мне сообщить? — Это ж блин, ёбаная засада. Я домой. Джеймс вылетел из помещения, Джейн побежала за ним, таща дочь прицепом. Но тот уже успел ускользнуть. Какая-то секунда и мужчина исчез в воронке аппарации. Мы с Гарри растерянно посмотрели на женщину. Та не выглядела напуганной, значит знала о магии. И не аппарировала следом, потому что была магглой. — Какой же придурок, — тихо вздохнула она, и я невольно почувствовал жалость. — Гермиона тоже пошла в него. А вы? Оба его? — Только я, — покачал головой Гарри. На улице был полумрак. И мы оба не знали куда идти. — Выйдете по этой дороге на пляж и идите налево не сворачивая. Дойдёте до коттеджа. И мой тебе совет, Джеймс не тот, на кого следует равняться. — Спасибо, — глухо обронил Гарри. Я ничего хорошего не ждал, но всё равно оказался разочарован. Хотя по Гарри нельзя было сказать, что его это так уж сильно расстроило — скорее, отрезвило. Всю дорогу назад мы молчали, думая каждый о своём. Я уже давно отклонился от намеченной цели, и это никак не давало мне покоя. Но думать об убийстве прямо сейчас было как-то неправильно. Всё произошедшее с нами странным образом отрезвляло. И мне это не нравилось. Я не хотел думать, что ошибаюсь. Мы легли прямо на пляже. Гарри плакал, едва слышно вздрагивая плечами. Я не знал и не умел утешать. Почему, когда нужно много чего сказать, тем тяжелее говорить? Поэтому просто обнял его со спины, пока он не уснул. А вслед за ним в беспокойный сон провалился и я сам. — Ты как? Гарри проснулся спустя несколько часов. Только-только начало светать. — Ничего. Не верится, что у меня есть сестра. Может их много. Повсюду. Он же много путешествовал. Может у меня и во Вьетнаме родня есть. И знаешь, кажется, я ненавижу папу больше чем маму. — Я тоже, — хмыкнул я в ответ. — Я обоих родителей ненавижу, но папу точно больше. — Почему? — Потому что она умерла, а он нет. Она покончила с собой. И я это видел. И ничего не сделал. В тот день я узнал, что тишина бывает громкой. В тишине трудно ни о чём не думать. И от этого трудно избавиться. Раньше я мог избавиться от всего. Просто отключать. Но я знал. После этого дня, это будет уже не просто. И я понял нечто важное…. — Какой она была? Гарри как будто знал, что мне хотелось поговорить с кем-то о маме. И в тоже время я запрещал себе любые мысли о прошлом. — Очень добрая. И очень грустная. Ей было тяжело жить. Нам обоим было тяжело, но она по крайней мере пыталась. А потом просто опустила руки. Я не виню её. На самом деле иногда я очень злюсь на Меропу Риддл за то, что она сбежала с пустыми карманами. Даже если её обман раскрылся, она могла бы использовать магию, чтобы околдовать папашку снова. Или хотя бы обчистить его и уйти. Подумать о будущем. — Том, ты не виноват. Я знаю это. Гарри медленно потянулся ко мне. Он всегда первым целовал меня. И каждый раз я терялся, потому что не имел понятия как реагировать. Это никогда не было в моих планах. Девушки, парни, секс. Всё казалось таким далёким, таким несерьёзным. Мы были парой, но я никогда не планировал заходить так далеко с ним. И если честно, сейчас, когда наши губы соприкасались, а языки попеременно сталкивались во рту, я не чувствовал никакого возбуждения. И это не редкость. Просто я всегда отличался от волшебников и магглов, думающих лишь о продолжении рода или об удовольствии. — Стой. Подожди, — я несильно оттолкнул Гарри от себя. — Мы можем подождать? Немного. Несколько дней. У нас же вся жизнь впереди. Я хочу сделать всё идеально. Это не должно быть на пляже. Не так. — Хорошо. Конечно. Наверное, по какой-то причине Гарри просто нужна была поддержка, а не близость. Поэтому он не стал устраивать скандал. А я выгадал себе ещё несколько дней. Как сообщить своему парню, которого несколько недель мечтал хладнокровно убить, о том, что возможно наш первый секс никогда не состоится? Гарри. Такое ощущение будто мы в безопасности. На краю света. Вот только это не так. — Здесь оставаться нельзя. — Нельзя. — И домой нельзя. — Да. — Надо уехать. Подальше. Я видел, как лицо Тома просветлело. И был уверен, что он одобряет моё предложение. — Можно взять автомобиль твоего отца. Мы знаем, где он стоит. Нужно только достать ключи. Мы поднялись к коттеджу, когда совсем рассвело. Храп отца слышался с порога. Осторожно открыв дверь, мы увидели его спящим на тахте. Рядом стояла переполненная пепельница и валялись банки из-под пива. Гораздо проще считать человека решением, если ты много лет его не видел. Ведь он не совсем настоящий. Человек не может быть ответом. В них лишь новые вопросы. Вроде таких. Ну почему у тебя, блять, такой никчёмный отец? Я хотел его разбудить, даже собирался кинуть пустую железную банку прямо в него, но Том остановил мою руку. Взглядом указал на валяющуюся рядом палочку. И нас осенило. Запрета нет. Мы можем воспользоваться ей. Нет, красть я её не собирался, но кое-что другое да. Что Тому, что мне она подошла неплохо, но Риддл позволил колдовать мне палочкой из красного дерева. Наложив оглушающие чары на мужчину, мы призвали ключи акцио, а также обнаружили запертый сейф, где он хранил наркотики и деньги. К сожалению, алохомора не сработала. Нужен был код. Когда у меня что-то не получалось, я начинал нервничать. Но Том был не такой. Он взял палочку в свою руку и применил легилименцию к спящему человеку. Я не знал, что Том был настолько подкован в ментальной магии. Это было невероятно тяжело. Меня обуяла гордость за него. А ещё беспричинная радость и азарт. Мы вытащили приличную стопку денег из сейфа, оставив весь его товар на месте. Ни мне ни Тому не нужна была травка. Я думал, что после этого мы уйдём, но у Тома всегда был план на много шагов вперёд. Он просто взмахнул палочкой и произнёс настолько сложное заклинание, что я так и не разобрал его, пока сам Риддл не объяснил его смысл. Это стёрло все данные о нашем пребывании в мире магглов, наши фото, наши преступления. Теперь мы были абсолютно свободны. Кажется, я действительно влюблён в него. И всё равно я не мог уйти, не поговорив. — Гарри! Ты вернулся! Я беспокоился о тебе. Правда. — Неправда. Ты послал меня и аппарировал домой, бросив нас с Томом посреди зачуханного бара рядом с твоей бывшей и дочерью. — После этого. После всего этого. Зуб даю. — А, зуб даёшь. Ага, сильное заявление, — съязвил я. — Закрой свой блядский рот, — вдруг рявкнул Джеймс на меня. — Не разговаривай с ним так, — негромко но отчётливо холодно произнёс за моей спиной Том. — А то что? Он повернулся к Тому, но Риддл мог выдержать любой взгляд на себе. И не только выдержать, но и подавить противника. Так и вышло. — Прости. Прости. Скажем честно, я не лучший на свете, но я всё равно твой папа, Гарри. Мне можно доверять. Что случилось? — С чего мне тебе доверять? Почему ты не рассказал мне о дочери? — Ну, стыдно мне было. Вот почему. Её зовут Гермиона. И ей девять. Она странная — не понятно в кого. Прости, я должен был тебе сказать. Давай начнём с чистого листа. Оставайся тут со мной. Это твой шанс, наш шанс наладить отношения, избавиться от всякого… Мне так хотелось ему верить. Просто забыть прошедшую ночь. Но я пообщался с Джейн. И Гермиона была не странной. Просто слегка увлечённой девочкой, а Джеймс мудаком. — Да пошёл ты, — я развернулся и направился к двери. — Что с тобой не так, Гарри? — крикнул он мне в спину. — Что со мной не так? Что не так? А знаешь почему я такой? Из-за тебя. Да, тебе плевать на меня. Тебе насрать с высокой... — Чушь. Не насрать мне. Мой голос наверняка дрожал. И как выражаются в слащавых женских романах: сердце оказалось разбитым. — Не заводи детей, если привык их бросать. Они-то всю жизнь будут думать, что сделали что-то не так. — Ой, вот не строй из себя жертву, Гарри. Мы все так можем. У каждого есть причина хреново себя вести. — А у тебя какая? — Том обнял меня за талию. — Почему ты такой урод? Слёзы катились по щекам. Я так его люблю. — А он прав. Но знаешь что? Я тебя не разыскивал. Сидел тут и думал: лучше тебе обо мне забыть. — Зачем вообще ты слал открытки на день рождения? — и тут я понял очевидное. — Ты вообще их слал? О, Мерлин, это всё мама? — Зря она это делала. Очень безответственно. — Я просто схожу с ума. — Эй, быть сумасшедшим в поехавшем мире… — Заткнись! Заткнись, блять, нахер! Хватит себя цитировать. У меня случился неконтролируемый выброс, как у маленького ребёнка. Я просто хотел, чтобы Джеймс Поттер замолчал. И он рухнул как подкошенный на свой же диван. Во мне не осталось больше слёз и жалости. По крайней мере к этому человеку. Я снова поднял его палочку и использовал обливиэйт. Была бы моя воля, я стёр бы каждое воспоминание обо мне. Возможно, поступил бы также даже ночь назад. Но я знал историю матери Тома. И мне не хотелось повторять её путь. Мой отец был богат. И если он может предложить мне свои деньги, я обязательно их приму. Том одобрительно качнул головой. Теперь, когда Джеймс очнётся, он внезапно вспомнит, что у него есть наследник, и ему можно отписать всё своё имущество. Это был конец. Теперь в моей жизни не было родителей.