Конец гребанного мира

Том. — Охренеть! Я придерживался такого же мнения. Дом, в который мы влезли дабы переждать ночь поражал своим достатком. Не знал, что в Литтл-Хэнглтоне существуют такие особняки. Тут было всё. Бассейн, мини-бар, панорамные окна, каменная отделка, несколько этажей. И это только снаружи. Внутри мы увидели винтажную мебель, библиотеку, фото владельца, оказавшегося каким-то писателем и то, что привлекло Гарри — бар с элитным алкоголем. Гарри не особенно уважал людей или их вещи. — Голоден? — Всегда. Я спустился вниз и приготовил нам по сэндвичу из найденных в холодильнике ингредиентов. Поттер разлил вино по бокалам, и мы спустились к бассейну. — Было не так дерьмово, как я думал. В смысле, было очень даже вкусно. Спасибо. Он тоже менялся и менял свои привычки. Мне начинал нравиться вежливый и обаятельный Гарри. Мне нравилось, как красиво и плавно он двигался под музыку, каким пластичным и ярким был. Каким вдохновлённым и светлым. Пока он не предлагал какую-нибудь херню. — Давай разденемся. На вроде этой. Гарри. Мы танцевали. Я очень люблю танцевать. В танце я чувствую себя собой. Мне неловко разговаривать. И то, что после, когда понимаю, что сморозил глупость. — Давай разденемся. На вроде этой. Я вытащил Тома в центр комнаты и заставил закрыть глаза, отдаваясь танцу. Может дело было в водке. Или в том, что Том потихоньку менялся ради меня, но он начал танцевать, закрыв глаза. И я думаю, что он по-настоящему красив. Но он никогда ничего не начнёт, так что я решил и в этот раз проявить инициативу. Те, кто говорят, что парни одержимы сексом, не знают Тома. Я не знал, как всё сделать правильно, но хотел, чтобы Тому понравилось. Только вместо того, чтобы расслабиться, он напрягся ещё больше, а потом и вовсе поник. — Ты же сказал, что хочешь меня. — Хочу. Хотел. — Лжец. Пошёл ты. Хлопнув дверью, я покинул коттедж и отправился гулять по спокойным улочкам. Слёзы наворачивались на глаза. Мир суров, мать вашу. А я просто хочу об этом забыть. Занимать себя. Отвлекать от этого. Я думал, Том тоже так поступает. Проблема того, кому недостаёт любви в том, что он не знает на что похожа эта любовь. И здесь легко обмануться. Ты видишь то, чего нет. А как иначе? Ведь мы постоянно себя обманываем. — Привет. — Привет. Парень, похожий на старшекурсника Ли Джордана остановился рядом со мной. И представился Тофером. Что это блядь за имя такое? — Сокращённо от Кристофера. Наверное, я выпендрёжник. — У тебя есть девушка? — Нет. — Парень? — Нет. — А хочешь? — Не откажусь. Тофер неплохо целовался. А я давно хотел попробовать по-настоящему трахнуться. Нас обоих всё устраивало. Так почему бы и нет? — Том, это Тофер. И мы идём наверх заняться сексом, — мстительно добавил я, хватая парня за руку. Мы разделись очень быстро. Тофер начал целовать меня, нежно оглаживая рёбра и шепча комплименты. Но это было плохо. Очень плохо. Иногда я просто не мешаю происходящему, даже если не хочу этого. Не знаю почему. Такое чувство, что секс за секунду может превратиться из желания в наказание. Спасибо, Том. Том. Гарри провёл наверх какого-то маггла, пока я готовился попросить прощения. Даже ощипал несчастную клумбу. Это было так… Я чувствую себя одиноким и разбитым. Я привык не поддаваться чувствам. Долгое время у меня получалось. Совершенно ничего не чувствовать. Даже стараться было не надо. Я просто ничего не чувствую. Но рядом с Гарри я начал испытывать эмоции. Благодаря ему. И сейчас я ненавижу всё, что меня окружает. Я чувствую, как понапрасну растрачиваю свою жизнь. Нужно осмотреться. Я всегда был любопытен. И любознателен. Мне было интересно почему в этом коттедже так много чистящих средств. И клейкой ленты. А потом я обнаружил маленькую коробочку с трофеями: карточки разных девушек и парней — по большей части девушек, слабых и избитых, изнасилованных. И камеру, на которой были прямые доказательства совершаемых преступлений. Я хотел поговорить с Гарри. Сказать, что нам следует убраться отсюда, но он был занят. Чёртов маггл. Чёртов Поттер. Чёртов член, который не смог подняться по команде. Я должен закончить начатое. Мне ничего не стоит подняться наверх, вытащить нож и прикончить обоих. На лестнице послышались громкие шаги. — Он чёртов динамщик. Псих. — Ага. Я передам ему, — я снова опустился в кресло. Значит Гарри просто хотел позлить меня. У него получилось. Только почему я разозлился? Неужели это была ревность? Я ревновал его? Следовало обдумать эти новые эмоции более пристально. Я попытался войти в комнату, но Гарри не впустил меня, поэтому я сел на полу снаружи и просто ждал, пока он уснёт. Прошло несколько часов прежде чем я снова попытался войти. Гарри спал под одеялом, разбросав одежду на полу. Он всегда был чуточку неаккуратен. Я бы ни за что не выпускал палочку в незнакомом доме. А его валяется на полу рядом со штанами. Я лёг на пол и аккуратно прикоснулся к его хрупкой ладони. Ничего. Пока он рядом со мной я не позволю сделать ему больно. Сердце предательски ёкнуло. Что со мной? Откуда такие мысли? Внизу скрипнула дверь, и я отчётливо разобрал тяжёлые шаги. Кто-то поднимался на второй этаж. Паника охватила моё сознание, и я быстрыми движениями заполз под кровать, боясь пошевелиться. — Как ты сюда попал? — слышал я требовательный мужской голос. — П-простите. — Ничего. Всё в порядке. Тебе нужна помощь? Негде пожить? Ты здесь один? — Д-да. — Хорошо, — тихий щелчок двери. — Это ты устроил бардак внизу? Кровать прогнулась по его весом. — Пожалуйста не надо. — Что не надо? Ты усложнишь ситуацию? Я услышал, как Гарри всхлипнул. — О, так ты девственник. Я таких узнаю сразу. Они слаще всего. Я не видел, что происходило наверху, но прекрасно всё слышал. Гарри плакал и кричал, пока грязный маггл пытался его изнасиловать. Меня трясло от гнева и бессилия. Я и сам не понял, как выскочил из своего укрытия и со всей силы воткнул нож в шею. Руки тряслись. Кровать тут же оросилась кровью. Тело Гарри тоже. Я отступил на шаг, наблюдая как безымянный хозяин коттеджа свалился на пол, закрывая глаза навсегда. Вокруг его головы собралось пятно крови. — Ты девственник? — Да. — Я тоже. — Да ты что, блять! Гарри. — Что ты, блять, наделал? — Он хотел сделать тебе больно, Гарри. Правда. Блять. Блять. — Надо избавиться от тела. Но поднять дохлого мужика нам не удалось. И ещё Том, которого секунду назад вывернуло рядом с трупом, поделился ценной информацией о том, что мёртвые тяжелее живых. Кто вообще, блять, читает о таком? И что нам нужно было делать? Я, ориентируясь на детективные романы, прочитанные пару лет назад, предложил тщательно вымыть место преступления. Но я не знал, как правильно это делать. В доме всё делала мама бытовыми заклинаниями, а в школе домовые эльфы. Я, конечно, знал парочку чистящих, но не мог применить их легально ещё почти год. Насколько я знал, Том тоже. Зато он нашёл чистящие средства в подвале. И если мы не могли избавиться от трупа, то могли избавиться от своих следов. Оставшуюся часть ночи мы убирались, вычищая каждую поверхность, где могли наследить. По большей части мы молчали. Я не знал, чем можно занять роящиеся в голове мысли. Каждая была мрачнее другой. Что он, блять, творит? Том сидел рядом с трупом и неотрывно смотрел на него. — Том, что ты делаешь? Том! — Я не знаю. Мой взгляд не отрывался от бездыханного тела, смотрящего в пустоту. Я отчётливо видел, как нож пробивает сонную артерию, и оттуда брызжет фонтан крови. — Что ты блять наделал? — Он хотел сделать тебе больно, Гарри. Правда. Том спустился вниз и принёс мне фотокарточки. Свидетельства преступлений этого психа. Много юных девушек изнасилованных и избитых. А потом ещё и видео. Поморщившись, я откинул их в сторону. Светало. Необходимо было уходить отсюда. Если кто-то обнаружит нас здесь, нам несдобровать. Убить человека это не угнать машину. Мы закончили с постелью на которой произошло убийство, собрали в кучу кровавые шмотки и двинулись в сторону пустыря. Необходимо было всё сжечь. И снова избавиться от машины, потому что ярко-красный автомобиль могли заметить соседи. Зачастую ты не понимаешь важность момента, когда он наступает. Эту важность ты понимаешь гораздо позже. Когда Джеймс ушёл — вот это был конец. И когда Лили смеялась вместе с гостями и Тони на заднем дворе, держа на руках двойняшек, сразу после того, как застала его пристающим к своему сыну — и это был конец. Наша встреча с Томом и всё, что мы пережили это было начало. Начало чего-то большого. Большого и ужасного. Такого, что разъебёт всю твою жизнь. И, конечно, когда адреналин в крови утих, назрел соответствующий вопрос. — Где ты взял нож? — Что? — Которым убил его. Том молчал. — Это был твой нож? Том. Гарри начал вести себя странно. Не смотрел на меня. Старался избегать прикосновений. Молчал. Мы были совершенно одни в чужом городе и теперь нас связывал совместный секрет. — Это был подарок от мамы. Нож. — Для чего? — Для охоты. И для защиты. Там, где я вырос было небезопасно передвигаться без какого-либо оружия в руках. Я сохранил его как память. Она оставила его мне перед тем как повеситься. Сказала беречь в память о ней. Теперь этот нож плавает в какой-то запруде. — Ты умеешь убивать. — Не людей! Я раньше никогда... — Думаешь, есть разница? — мрачно спрашивает Гарри. Самое страшное — разницы никакой нет, нужно всего лишь забыть, что они люди. С тем маньяком так и случилось. Но Гарри... этого так просто не объяснить. Я понял, что он боится меня. Это показалось несправедливым. Я же его защитник. — С тобой всё в порядке? — А что с тобой не так? — он наклонился ко мне поближе. — Вчера ты так просто угондошил мужика. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его лицо и его шею. И как ты вонзаешь нож. Прости, мне нужно отойти в туалет. Он поднялся со своего стула, подхватил старую куртку отца, за которую продолжал цепляться, и ушёл в сторону туалетных кабинок. Я прождал полчаса, прежде чем понял, что Гарри ушёл. Это конец. Всё было не так, как я предполагал. Совсем не так. Раньше я мог избавиться от всего. Просто отключать. Но я знал, после этого дня это будет уже непросто. Иногда ты понимаешь, то, что тобой двигало — может быть ложью. И когда ты реально осознаешь, что всё это с самого начала было враньём — это как проглотить камень. Но не только что, ты проглотил его давным-давно. И в глубине души мне не давало покоя знание: такое же неизменное, как собственное имя, но гораздо более болезненное — я ужасный человек. Наконец, убив человека, я осознал важную вещь — я не психопат.