One, two, three

      В мире, где смерть была словно божество, выжидавшее необходимый момент, чтобы нанести удар, Уилл предпочёл уйти с головой в рыбалку.       Его отец умер восемь месяцев назад прямо в канун его дня рождения — с тех пор рыбалка стала для него не просто интересом, а полной одержимостью. Он не видел смысла возвращаться в опустевший дом, поэтому все чаще и чаще стал уходить к ручью, перебираясь через забор, и уходил так далеко, насколько ему позволяла смелость. Он лежал на влажном, темном песке часами, разглядывая небо и слушая нежную мелодию пения птиц, журчания воды и ветра. Он сам мастерил приманки для рыбалки. Уилл мог часами бродить по лесу в поисках перьев или ракушек, получая удовольствие от процесса создания не меньше, чем от самой ловли. Он принёс несколько ржавых ложек из дома и начал делать приманку с сомнением, что рыбы вообще клюнут на тёмно-оранжевый цвет, но тем не менее надеялся, что у него все получится.       В лесу у него не было необходимости с кем-то разговаривать. Держа в руках самодельную удочку, Уилл закрыл глаза и позволил себе раствориться. В свободе. Природе. Покое. Воспоминаниях о своём отце, где он улыбался, учил его готовить и играл с ним в комнате, пока по телевизору, обязательно установленном в каждом доме, мелькали дети и подростки, жестоко убивающие друг друга. Уилл предпочитал жить в своём воображении, оставляя за гранью сознания реальность. Картинки были настолько живыми, настолько яркими, что он каждый раз был на мгновение ошеломлён, открывая глаза и видя серость окружающего его мира.       Жители Дистрикта 9 были достаточно вежливыми, но он часто сталкивался с недоверием с их стороны. Приходя купить рыбу, они иногда оставляли ему ненужный хлам, который он превращал в новые приманки, но стоило ему отвернуться — за спиной его называли странным, сумасшедшим и инфантильным.       «Он редко разговаривает» — говорили они, — «он проводит все своё время в лесу. Бог знает, чем он там занимается. Он ненормальный. Просто загляните ему в глаза».       Возможно, Уилл не был слишком общительным человеком, тем не менее, какая-то часть него хотела быть понятой другими, поэтому каждое обидное замечание в его сторону несло за собой новый шрам. Это также заставляло его все больше и больше отдаляться, поэтому лес стал его новым домом. Почти. Он скучал по людям и общению, и пока он знал, что его жизнь каждый год находится под угрозой, он не мог полностью отдалиться от мира. Заниматься рыбалкой было прекрасно, но Уилл сомневался, что сможет выжить на одной только рыбе до конца своей жизни. Зимы были суровые и холодные, поэтому одна лишь мысль о том, что ему нужно будет убивать животных, чтобы добыть их мех или мясо, заставляла его дрожать.       Однажды он убил одного маленького кабана, когда тот появился из ниоткуда и кинулся на него, громко визжа словно сумасшедший. На секунду Уилл перепугался, но затем...его охватило более могущественное и опьяняющее чувство, под воздействием которого он решил пойти в атаку. Он до сих пор не может объяснить, как у него получилось убить кабана голыми руками. Он понял, что был весь в царапинах и залит кровью, и осознание этого ошеломляло его настолько, что становилось трудно дышать, а внутри его переполняли восторг, трепет и удовлетворение. Однако, длилось это недолго. Его тут же накрыла волна вины и отвращения, поэтому Уилл предпочёл похоронить останки, не взяв ни кусочка мяса, несмотря на громкие протесты его живота. Он украсил могилу травой и своими любимыми приманками, оплакивая забранную им душу и стыдясь того, что он слишком сильно наслаждался процессом.       Воображение было его даром и его проклятьем. Он предпочитал коротать время в своих фантазиях, но также он уже множество раз видел свою смерть. Он видел, как маленький ручей, превратившись в разгневанную смертоносную волну, утянул его под воду. Он видел себя растерзанным и обглоданным животными, которые обычно не осмеливались подходить к дистрикту, но иногда все же умудрялись подобраться слишком близко. И, конечно, он видел себя одним из тех, на кого выпадет жребий. Он видел себя одним из трибутов* на Играх, соревнующимся с другими насмерть, не сумев спасти собственную жизнь. После этих жутких видений Уилл предполагал, что готов ко всему в этой жизни.       Как же он ошибался.

***

      День Жатвы* в этом году выдался довольно мрачным. Гроза была настолько сильной, что при каждом раскате грома небо содрогалось, а воздух был тягучим от предстоящего дождя. Уилл не мог найти себе место — странная тревога охватила его тело и текла по венам, заставляя слегка вздрагивать. Возможно, это все из-за того, что было холодно, а, может быть, что-то плохое должно было случиться.       — Один, два, три, — сказал он вслух, не торопясь. Услышав свой голос, он немного пришёл в себя.       Все жители Дистрикта 9 от двенадцати до девятнадцати лет могли быть отобраны в качестве участников, имя Уилла было написано всего лишь пять раз. Пять карточек с его именем среди сотен других — каковы были его шансы?       — Хей! Уилл, привет! — Джимми Прайс, единственный, кого можно было назвать кем-то вроде друга, усердно махал ему рукой. — Пошли, давай встанем здесь вместе.       Тёплое чувство охватило его, и Уилл направился в сторону юноши.       — Привет, — поздоровался он, — ты в порядке?       — Насколько это возможно, — Джимми вздрогнул и покосился в сторону пустой сцены, — еще два года, и мы сможем забыть об этих чёртовых Играх.       — Мы не забудем, — безэмоционально протянул Уилл, — даже если они когда-нибудь закроются.       — Их никогда не закроют, — в голосе Джимми без сомнения можно было почувствовать горечь, — пока Мэтью Браун и будущие члены его семьи будут выигрывать в президентских выборах, мы всегда будем участвовать в Жатве, и нас всегда будут убивать. Это семья безумцев.       Уилл аккуратно уложил свою ладонь на плечо Джимми в попытке немного успокоить, хоть и знал, что это мало чем может помочь в данной ситуации. Каждый человек, стоявший перед сценой, чувствовал себя онемевшим от страха и напряжения, и ни одно слово или знак не могли успокоить их, пока не будут выбраны двое из поселения.       Лишь один человек из Дистрикта 9 становился победителем Игр за всю историю их существования. Брайан Зеллер, не выделяющийся особым умом или физической подготовкой, выиграл благодаря своей удаче. Уилл не был лично с ним знаком, но он помнил одного юношу Брайана, имя которого попалось в жеребьевке. Беззаботный, веселый и беспрерывно заливающийся от смеха — таким он был, пока его не увезли в столицу. Если бы он решил вернуться назад, Уилл бы точно никогда больше не увидел улыбку на его лице.       — Приветствую всех вас, — воскликнул знакомый голос, и Уилл поднял взгляд на сцену, где между двух стеклянных шаров, заполненных карточками, стояла Фредди Лаундс – эскорт*, назначенный для их дистрикта. Не впервой выражение ее лица можно было назвать веселым, и не один раз Уилл задумывался о том, что это всего лишь притворство или она настолько была пустышкой, что в толпе в упор не замечала сотни бледных и испуганных лиц.       — Я рада объявить об открытии наших восемьдесят третьих Игр! — заявила Фредди, уже глядя на стеклянные шары. — Сперва мы послушаем гимн, а затем приступим к самой захватывающей части.       Уилл прикрыл глаза, позволяя своему воображению унести его подальше от этого цирка. Он забрел в лес, глядя на ручей, мерцающий синими и серебристыми оттенками. Чувство умиротворения потихоньку начало успокаивать его разум, но все исчезло в мгновение ока, когда он услышал:       — Девочки вперед.       Неохотно открыв глаза, Уилл наблюдал за Фредди, которая перебирала карточки, думая, какую бы ей вытянуть. Наконец, она сделала свой выбор и вытащила ее из чаши — их окутала гробовая тишина, такая, что Уилл мог услышать учащённое словно в панике растерянного животного сердцебиение окружающих его людей.       — Риба Макклейн, — объявила Фредди своим звонким голосом, и вздохи облегчения публики начали перерастать в гнев и возмущение, когда они поняли, на кого выпала жеребьевка.       Сердце Уилла болезненно сжалось в груди, когда он посмотрел на Рибу, маленькую и лишившуюся зрения Рибу, медленно поднимающуюся на сцену. Она быстро моргала, будто пыталась проснуться от ночного кошмара, а в глазах ее собрались слезы, которые уже начали стекать вниз по щекам.       — Это, должно быть, шутка, — прорычал Уилл в полной тишине, отчего его голос прозвучал так громко, что привлек внимание окружающих людей.       Он смутился всего на мгновение, побледнев от того, какие муки испытывала Риба. Её боль была настолько ощутима, что Уилл с трудом пытался удержать себя на месте и не броситься к ней на помощь, осознавая, что всё это тщетно.       Несправедливо. Это было несправедливо. Несправедливо. Их Дистрикт имел маленькую надежду на победу, впрочем, как и всегда, но против профессионалов*, посвятивших всю свою жизнь подготовке к Играм, у них не было и шанса. Они всегда были самыми сильными, жестокими и опасными. Риба и дня не выживет на арене.       — Сюда-сюда, — прошептала Фредди и аккуратно помогла подняться Рибе на сцену. Ей было явно не по себе от произошедшего, но даже это было для нее маленьким утешением.       — Отлично, — наконец сказала она, поняв, что Риба не собирается произносить ни слова. — Девочка у нас есть, давайте же перейдем к мальчикам!       Уилл до боли стиснул зубы, с ненавистью глядя на стеклянные шары, расположенные на сцене. Когда Фредди вытянула карточку, он без сомнения понял, чьё имя там было написано.       — Уильям Грэм! — зачитала Лаундс, и Джимми чуть не задохнулся, отступая назад.       Уилл застыл на минуту, затем медленно двинулся к сцене, стараясь не показывать никаких эмоций, чувствуя себя полностью опустошённым. Фредди задала ему вопрос, на который он ответил, не помня ни слова. «Я не попрощался» — отдавалось у него в голове раз за разом. С лесом. С ручьём. С его домом. Он не успел попрощаться, у него больше не будет шанса это сделать — победа в играх казалась совсем абсурдной. В какой-то момент он пришёл в себя и вместо пустоты он почувствовал нарастающую панику. Уилл уверен: он весь дрожал — это было его единственным воспоминанием на пути к вокзалу. Находясь в более удобной обстановке, чем он когда-либо мог себе представить, он сжал ладонь Рибы сильнее, поддерживая и получая эту поддержку от нее в ответ.       Он не оглянулся, просто прошептал «Прощай» ярким образам в своём сознании. Всё, что у него осталось — Риба и его воспоминания.

***

      — Мои соболезнования, — сказал Брайан Зеллер в тот самый момент, когда они зашли в комнату. Уилл повернулся к нему медленно, все еще до конца не сумев прийти в себя от шока.       — Мне жаль, что выбрали вас, но вы не можете ничего изменить. С большой вероятностью вы не сможете выжить, поэтому я просто предлагаю вам принять этот факт и наслаждаться блюдами и роскошью, которые будут вам предоставлены в течение всего месяца. Вы не сможете сохранить себе жизнь, но вы можете умереть, вдоволь насытившись хорошей жизнью.       Уилл уставил в него свой взгляд.       — Интересная позиция, — наконец произнёс он, — почему ты так уверен, что мы погибнем?       — Потому что это факт, — пожал плечами Брайан, — я знаю, что вы из себя представляете. Талантливый рыбак и слепая девчонка. Вы не умеете сражаться, вы не обладаете отличительной силой или хитростью. Я сделаю все, чтобы помочь вам, но вы должны знать, что у вас не будет спонсоров — вы не настолько интересны. У тебя милая мордашка, — кивнул он Уиллу, — а ты можешь вызвать у людей сострадание, но там будет также много и других красивых участников, и плаксивых историй, так что у вас нет шансов.       — Не слишком обнадёживает, — пробормотала Риба, уставившись пустым взглядом в окно, — но спасибо за честность.       — Хотя мог бы и не вести себя как последний гадёныш, — презрительно шикнул Уилл, на что Брайан устало вздохнул.       — Трибут прошлого года, Клариса, — начал он, — она была одной из тех, в чью победу я верил. У нее было для этого всё — красота, ум, выносливость. Удача должна была быть на нашей стороне, потому другие трибуты, даже профи, были довольно слабы — это мог бы быть удачный год для нашего дистрикта. Мы с ней подружились, я рисковал всем, убедив важных людей поставить на нее ставку, но Клариса умерла в течение первых двадцати секунд — одна из трибутов толкнула ее, и она разбила себе голову. Камень и неудача разрушили все. Конечно, вы можете оставаться в живых какое-то время, да чёрт там, вы можете пережить даже первые сутки, просто убежав вместо того, чтобы бороться за оружие, но что потом? Не имеет значения. Будет лучше, если вы примете это сейчас.       — Я не боюсь смерти, — спокойно ответил Уилл, когда шок начал отступать и ему удалось прийти в себя, — но я и не собираюсь сдаваться просто так.       — Возможно, ты изменишь своё мнение, когда увидишь других трибутов, — с раздражением пробормотал Брайан, кивнув в сторону экрана телевизора, где показывали начало Жатвы. Уилл придвинулся ближе к экрану и помог Рибе сесть поближе.       — Я буду описывать тебе то, что вижу, — прошептал он, а она с благодарностью кивнула ему в ответ.       Кадры из Дистрикта 1 мелькнули на экране и Уилл уставился на самодовольное лицо мужчины-эскорта.       — В этом году мы начнем с юношей, — объявил он, — и… победителем Дистрикта 1 становится Мейсон Вёрджер.       Невысокий, мускулистый мужчина шагнул на сцену, так злобно смотря в объективы камер, что Уилл почувствовал дискомфорт, зудящий под его кожей.       — Он похож на чучело, — сказал он Рибе, — я бы ни за что в жизни не сказал, что он профи.       Риба коротко засмеялась, Уилл снова взял ее за руку. Среди девушек победительницей стала Беверли Катц. Уилл не мог прочитать ничего кроме холода, исходящего от нее, поэтому он решил описать Рибе ее внешность.       Трибуты Дистрикта 2, Тобиас Бадж и Марго Вёрджер, вызывали сильное впечатление и выглядели довольно величественно. Уилл ненадолго задумался, как бы ему описать их, не желая пугать Рибу и лгать ей.       — Они выглядят опасно, — наконец произнёс он, а она кивнула, понимая все без слов.       Сейчас их шансы сократились.       Когда объявили победительницу Дистрикта 3, Беделию дю Морье, Уилл почувствовал, что беспокойство начало переходить в тревожность.       — Беделия выглядит миниатюрной и хрупкой, — сказал он, — но что-то в ней не так. Её глаза не мёртвые, они…бесчувственны. Враждебные.       — Я уже не хочу пересекаться с ней, — подметила Риба. Уилл хотел было ответить, но он потерял дар речи, как только услышал имя Ганнибала Лектера, молодого мужчины со светло-коричневыми волосами, поднимающимся по ступеням. Он встал рядом с эскортом и посмотрел в ближайшую камеру — глубина его взгляда обжигала Уилла сквозь экран на огромном расстоянии между ними. Аура вокруг него была мрачная, шепчущая о жестокости и следующей за ней боли, в ней было что-то хищное. Ганнибал был не просто опасен — он был смертельно опасен.       — Думаю, я поняла– — сухо ответила Риба, — тебе не нужно ничего говорить.       — Он очень умён, — мягко прошептал Уилл, — он намеренно может использовать насилие по отношению к другим людям. Он очень сильный. Думаю, что мало у кого есть шансы против него.       Несмотря на то, что, на экране сменились кадры на Дистрикт 4, холодное с оттенком забавы лицо Ганнибала Лектера до сих пор мелькало у него перед глазами.       Трибуты из Дистрикта 4 оказались влюблённой парой. Джек Кроуфорд и Филлис Беллс выглядели так, будто бы их жизнь померкла в один миг и у Уилла заболело сердце при одном только взгляде на них.       — Они довольно милые, — сказал он Рибе, — кажутся добрыми и хорошими людьми, мне даже тяжело представить, чтобы они смогли убить кого-то.       — Ну уж если ты не можешь этого представить, вероятно, они действительно на это не способны, — высказала она свои мысли вслух, и Уилл усмехнулся, все еще чувствуя осадок тоски.       — Франклин Фруадево и Эбигейл Хоббс были победителями из Дистрикта 5, оба они напоминали больше напуганных детей, чем бойцов.       Дистрикт 6 представляли по-деловому выглядящая девушка Кейд Пурнелл и странный молодой человек Фредерик Чилтон.       — Он похож на кузнечика, — протянул Уилл и Риба хихикнула, прикрывая рот ладошкой.       Другие участники не вызывали в нем ни капли страха после того, как Уилл увидел Ганнибала Лектера, поэтому он кинул довольно спокойный взгляд на Алану Блум и Абеля Гидеона, выбранных от Дистрикта 7. Затем они сменились диким и полным безумия Фрэнсисом Долархайдом и разгневанной Мариссой Шур из Дистрикта 8.       — Сейчас наша очередь, — подметил Уилл, невольно напрягаясь при виде родного дистрикта.       Риба выглядела еще более хрупкой и уязвимой, направляясь в сторону сцены. Напуганная, но не сломленная. При виде себя Уилл издал недовольный стон и ударился лбом об окно, желая провалиться под землю от стыда.       Может, нужно было сделать еще более напуганное личико? Прекрасно, просто прекрасно. Он выглядел ребенком, побледневшим от страха с напуганными глазами, дрожащим от одной мысли быть победителем. Единственное, что ему показалось нормальным — это то, как он взял Рибу за руку и улыбнулся ей в попытке успокоить. Но, а так? Это был просто смертный приговор самому себе. После этого вряд ли кто-то будет воспринимать его всерьез.       Сцена позора сменилась Рэндаллом Тиром и Джорджией Мэдчен из Дистрикта 10, затем на экране мелькнули Гаррет Джейкобс и Чио Мурасаки из Дистрикта 12, не производя на Уилла сильного впечатления, но, тем не менее, ему понадобилось время, чтобы избавиться от тоски, которую в нем вызвала судьба брата и сестры Кесси и Николаса Бойл из Дистрикта 11. Как такое вообще возможно? Создавалось впечатление, будто кто-то заранее решил, чьи имена должны быть вытянуты на жеребьевке, потому что все это казалось слишком подозрительным совпадением.       — Что ж, — сказала Риба после того, как Жатва подошла к концу, — говоришь, у нас нет шансов?       — Абсолютно, — с нотками печали в голосе согласился Уилл. Он осторожно взял в руки лежавший перед ним кусок хлеба и глубоко вдохнул его аромат, прикрывая глаза.       Уилл заметил, что последние увядающие клочки надежды потонули в жестоком океане реальности, и он не сделал ничего, чтобы они не ушли под воду.       Брайан был прав. У них нет и шанса на победу…но они могут позволить себе наслаждаться парочкой счастливых недель перед Игрой. Он принял неизбежную реальность и впервые с момента Жатвы он почувствовал себя снова свободным.