Wonder-land 5: туман рассеивается.

      Поздней ночью, плавно переходящей в очень раннее утро, калитка в воротах Изумрудного Города распахнулась, и из неё вышагнул закутанный в тёплые одежды человек. Несмотря на то, что Страшиле, действительно, не страшны были холод и туман, его всё же обрядили в самые тёплые вещи, какие смогли найти. Под слоями кафтанов и кардиганов были скрыты перевязочные материалы, небольшой тюбик столярного клея на случай поломки и несколько найденных в одной из лабораторий ТАРДИС термосов. Их заполнили горячим сладким чаем, чтобы в случае надобности Страшила отпаивал замёрзших мышей прямо в дороге. В руках у пугала чернела сколоченная мигунами лопата для расчистки снега, а на боку болталась сумка с зерном для мышиного войска.       Фарамант, провожавший Страшилу, смотрел тому вслед, пока фигура пугала не растворилась в грязно-жёлтой хмари, и только прошептал:       — Вернись живым, юноша.       В кармане на груди, там, где у среднестатистических жителей Земли находится сердце, путешествовала со Страшилой Рамина. Она прекрасно знала свои земли, и помогала Страшиле ориентироваться, изредка вылезая из своего укрытия и сообщая, когда нужно повернуть на подходящую тропку. Порой эти тропки приходилось выкапывать, но деревянный ассистент волшебника работы не боялся — лопата летала в его руках, как тростинка, а плотный снежный ковёр рассыпался бело-золотыми искрами по обе стороны его пути. Ко входу в подземные туннели, расположенному в старой башне, Страшила добрался с рассветом. Не без труда открыл приржавевшую дверь, повозился со второй дверью, закрывающей проход в подземелье, и наконец ступил под каменные своды. Рамина выбралась из своего убежища и проговорила:       — Ступайте осторожнее, пожалуйста, не раздавите моих подданных!       Страшила взглянул вниз — нарисованные глаза отлично видели в темноте, и он обнаружил, что под его ногами колышется ковёр из серых спинок мышей! Они заполнили верхний этаж и, скорее всего, нижние также не остались без их присутствия. Если прикинуть площадь, занимаемую одной мышью…       Пока Страшила вычислял, сколько полёвок на этом уровне, Рамина вылезла на его шапку, устроилась на самом видном месте и проговорила, воздев передние лапки вверх:       — Слушайте внимательно, мои мыши! Мои министры уже спросили, кто готов идти сквозь снега на битву с колдуньей. Если кто-то передумал или что-то случилось — у вас есть время спуститься в Пещеру. Если же вы не изменили своего решения — останьтесь здесь, но прижмитесь к стенам, чтобы наш проводник мог пройти до другого выхода и вести нас оттуда.       Тут же мыши хлынули к стенам, и посередине коридора образовался проход. Страшила аккуратно, но поспешно пошагал вперёд. Рамина направляла его, и вскоре они упёрлись в рукотворную стену — сколоченную из досок стенку и дверь, которую неплотно прикрыли спасавшиеся подданные Рамины. Представив, каких усилий мышам стоило это, Страшила только покачал головой.       Пришлось подождать около пятнадцати минут, прежде чем министры отчитались Рамине об итоговых цифрах добровольцев и королева скомандовала выдвижение армии. Страшила запахнул поплотнее верхний кафтан, положил руку на насквозь промерзшую древесину и надавил. Дверь со скрипом поддалась, поползла вперёд и… Застряла, упёршись в сугроб.       — Стойте здесь, — проговорил заместитель Гудвина, доставая из карманов специально выданные Доктором кожаные варежки. — Я быстро. Госпожа Рамина, попрошу указывать мне путь.       Царственная мышь тут же забралась на плечо пугала и устроилась в складках шарфа, обмотанного вокруг шеи и головы Страшилы. Она была готова помогать лично и почитала за честь вести войско вперёд. А Страшила перехватил лопату поудобнее, протиснулся в проём и уже привычными движениями принялся раскидывать снег.

***

      Наконец мигуны выполнили последнюю свою большую работу: создали топор для Теты Сигмы. От идеи арбалета в конце концов отказались: легче и надёжнее сделать простое холодное оружие, а не сложный прибор и запас зарядов к нему. Вместе с ним привезли и Волшебный Ящик из розового дерева, что остался Лестару от феи Спорта. Он стоял всё это время как памятная безделушка — Лестар ведь не мог включать его, волшебный ящик слушался только Доктора и его ученицу Сару. Но сейчас он мог пригодиться, и таймлорд попросил привезти его в Изумрудный Город. Мало ли, вдруг им удастся незаметно подглядывать за Арахной? Сканеры ТАРДИС в этом отвратительном тумане начали барахлить, похоже, придётся в итоге заменить основные камеры, но магический-то телевизор, работающий на волшебных силах Стеллы, должен работать без сбоев.       От уроков географии Тета перешёл к урокам фехтованию и ближнему бою. Дин Гиор, заткнув бороду за пояс, с юношеской лёгкостью размахивал полноразмерным деревянным макетом боевого топора, а Тета Сигма, привыкающий к своему новому оружию, старался повторить все эти движения. Вместе с ними занимался фехтованием и Гудвин — он дублировал всё, что делает Тета, с помощью рычагов, чтобы в критический момент помочь железному великану сдержать удар.       Несмотря на то, что волшебники не могли выступить, пред-походное напряжение витало в воздухе. Свободные от дел мигуны сооружали передвижную ставку главнокомандующего. Ловко сколачивали подмёрзшие доски, составляли их на обозной телеге в стены, наводили косую крышу, чтобы с неё легко было сбивать снег… Работа, в общем-то, шла неспешно: пока мыши не доберутся до владений Арахны, они не смогут выступать в поход. Даже если Тета прекрасно освоит все приёмы учителя.       Доктор смотрел на всё это без особой радости. Зима в Волшебной Стране поселила в обоих его сердцах космических размеров тоску, плавно так мутирующую в полномасштабную депрессию. Он сделал всё, что мог, и приходилось только ждать. А ожидание убивало.       — Доктор? — Тиган, только с мороза, румяная, в бордовом демисезонном пальто из недр ТАРДИС, подошла к угрюмо стоящему у окна изумрудной гостиной Доктору. — Ты тут стоишь все три часа, пока меня не было?       — А тебя не было три часа? — ответил таймлорд ей в тон, не отрывая взгляда от того кусочка дворика, что он видел сквозь туман.       — Иди сюда, — Джованка ухватила таймлорда за локоть и поволокла к дивану, упираясь каблуками форменных туфелек. Доктор покорно потащился, не видя смысла в сопротивлении и только надеясь на то, что Тиган обойдётся без пошлой жалости. Он очень ценил, на самом деле, некоторый цинизм своей спутницы: если Нисса всегда видела его в ванильно-розовых тонах, преувеличивала его способности и преуменьшала различные недостатки, а Адрик был слишком простодушен и добр для предположений, что в глубинах души Доктора есть вообще хоть что-то плохое, вроде тоски или неверия, то Тиган оценивала всё здраво. Может быть, сейчас она здраво оценит текущее состояние дел и разделит его чувства?       — Так, — девушка усадила Доктора на диван, села рядом, сбросив пальто на стоящее рядом кресло. — У нас всё идёт по плану.       — Как в песне Летова, — буркнул Доктор.       — Что? — Тиган наморщила брови, то таймлорд лишь махнул рукой, и она продолжила: — Мы организовали центральное отопление во дворце и самых больших домах, где разместились оставшиеся горожане. Местные медики успешно лечат заболевших остатками травяных сборов. Тета Сигма машет мечом как настоящий рыцарь. У нас всё хорошо!       — Мы всё ещё в зиме, — проговорил Доктор. — Каждый день край вечного лета умирает, всё сильнее и сильнее. Мы ждём, ждут Мигуны у своих печей на литейных мануфактурах, ждут Жевуны в Пещере, ждут звери, птицы, насекомые. Ждут горожане, не понимающие, почему великий волшебник Доктор, взяв Гудвина под ручку, не творит великое чудо спасения от Тумана. Мы должны ждать, когда уничтожат ковёр, ждать, когда Страшила приведёт мышей в страну Арахны, ждать, когда Тета Сигма закончит обучение. Слишком много ожидания…       Он ведь, если задуматься, никогда не ждал. Никогда не стоял на месте так долго. Вся его жизнь (или большая её часть) прошла на бегу. Новые планеты, новые времена, удивительные миры и умопомрачительные приключения. Действия, движение, события. Всё это было так насыщено и ярко в жизни Доктора, что сейчас, вынужденный ждать нового шага, нового поворота судьбы он испытывал какое-то подобие ломки.       — Мне кажется, продолжить обучение можно и в пути, если ещё не достаточно того, чему успели обучить нашего робота, — заявила Тиган. — Если тебе так не терпится — можно выехать прямо сейчас. Дорога в таких условиях займёт около недели, если я правильно понимаю, к тому же, мы можем остановиться в столице Фиолетовой страны, если ковёр не будет к тому времени уничтожен. Как только ваш фургончик построят — пакуем вещи и выдвигаемся. Так тебе станет легче?       Она действительно была потрясающей. Не поучала, не упрекала. Просто помогала. Предлагала решения. Сочла допустимым отправиться сейчас, хотя разумнее всего было бы подождать. Земляне… Такие недальновидные. Но всё же, будем честны, Доктора это в них больше привлекает, чем раздражает. Если вообще когда-нибудь раздражало.       — Я думал об этом, — ответил таймлорд. — Но мы не можем выступать, пока мыши не уничтожили ковёр.       — Вообще-то, — Тиган важно подняла палец: — Мы станем отвлекающим манёвром. Арахна будет бояться нас и совершенно не будет ожидать, что мыши нападут первыми.       Доктор помолчал, обдумывая. Звучало это разумно.       — Вообще-то, — проговорил он. — Это интересная точка зрения. Если Дин Гиор сочтёт это стратегически верным, то так и поступим.       — Но одно условие: ты не пойдёшь один, — добавила Тиган быстро.       — Я и так не пойду один, нас едет почти десять человек, — ответил Доктор.       Джованка не стала гадать, это он так изящно уклоняется от прямого ответа или действительно не понял, и продолжила:       — Я еду с тобой. И лучше тебе согласиться по-хорошему.       Зная Джованку, Доктор решил не думать о "по-плохому". Эта девушка была действительно непредсказуема, когда идёт к какой-то цели. Не опасна, конечно, но непредсказуема. Может, действительно будет лучше, если Тиган будет у него на виду, а не где-то в снегах, потерявшаяся при самостоятельной попытке добраться до Арахны.       — Там опасно, — напомнил таймлорд невинным тоном.       — Все наши путешествия научили меня одному: тебя нельзя выпускать из виду, — парировала стюардесса. — Ничего страшного не случится, если ты возьмёшь меня с собой.       — Мы будем ехать почти неделю по таким условиям, — проговорил Доктор, пытаясь дать девушке последний шанс передумать. — Ты будешь совсем одна в компании ворчащих волшебников и механиков, да ещё и в тесноте. У нас, конечно, есть резерв места, но Лестар вознамерился взять запчасти для Теты Сигмы…       — Бориль может остаться в городе, — предложила Тиган. — Врачи тут всегда нужны, а первую помощь смогу оказать и я. Вы же не собираетесь лезть в пекло и получать серьёзные травмы?       Этот вопрос прозвучал так холодно и резко, что Доктор даже не подумал бы после него никуда лезть.       — Вероятнее всего, Тета Сигма будет отправлен на поле боя один, — ответил таймлорд, даже не покривив душой. Там великан приведёт Арахну в полную небоеспособность, а Доктор и Гудвин потом, если окажется, что она действительно каррионит, используют «магию слов» и устроят поэтический вечер с лишением колдуньи силы. В идеальном варианте она отправится на перевоспитание к Урфину, полоть грядки с морковкой.       — В таком случае нет причин отказать мне, Доктор, — проговорила Джованка. — Ну а попробую ускорить нашу подготовку.       Она встала с диванчика, набросила на плечи пальто и поспешила прочь. А Доктор с ужасом осознал, что перенёс на себе действие каких-то женских чар и совершенно не мог с этим поделать, ведь и магии не было — лишь психология и сила убеждения. И теперь попробуй откажи. Мало того, что всё равно поедет, так ещё и смертельно обидится. Такова уж Тиган, и этого не изменить.       Главное, чтобы теперь никто из его спутников не увязался вслед за ними. Подвергать опасности ещё и Ниссу с Адриком Доктор не мог. Тиган-то взрослая женщина, а это — подростки, которым Доктор, кстати, по сути заменяет родителей и законных опекунов. Так что на этих правах он их должен оставить в безопасном городе. Любыми путями. ***       Как человек слова, Тиган ускорила подготовку как могла. Готовившая город к холодам вместе с Фарамантом, она прекрасно знала баланс припасов, топлива и тёплых вещей, а также осталась в добрых отношениях с дуболомами, которые помогали всё вышеуказанное загрузить и укомплектовать, так что когда Джованка по мере своих возможностей попыталась пришпорить подготовку, два десятка деревянных людей за пару часов принесли к временной ставке всё необходимое, а ещё через час, когда мигуны старательно застеклили маленькие окошки и тщательно замазали все щели глиняно-крахмальной смесью, быстро загрузили вещи в телегу. Оставалось лишь зайти людям, и можно было выдвигаться — эти же самые дуболомы были готовы круглосуточно тащить колёсный домик по дорогам, предварительно раскидывая снег на пути. Таймлорд проинспектировал работу Тиган, и ему пришлось признать, что она сделала всё для того, чтобы отряд выдвигался сейчас и не умер по пути.       — Вроде бы уже стоит успокоиться, а ты всё творишь чудеса и творишь, — хмыкнул беззлобно Гудвин, подходя к фургончику. — Так не терпится, Доктор?       — Зачем откладывать? — спросила стоящая рядом Тиган. — У Теты неплохо с успеваемостью, а практика в походе ему только поможет. Можно выехать сейчас и напасть внезапно сразу с двух фронтов — мышиного и механического.       — Стратегия, — протянул Гудвин серьёзно. — Но и правда, Тета Сигма большой молодец. Дин Гиор спит по три часа, ведь наш железный дружок требует все больше внимания и знаний. Тогда завтра утром выдвигаемся. Соберём всех по списку, и поедем.       Тиган проглядела на Доктора, задумчиво осматривавшего крепление крыши к стенам, и тот едва заметно ей подмигнул. В конце концов, они действительно не полезут в пекло, и Тиган будет в безопасности в фургоне.       Это меньшее зло, которое Доктор должен принять в плату за ускорение хода событий.       Только бы теперь всё прошло гладко.

***

      Арахну начало беспокоить её магическое бессилие.       Прошло уже немало времени с тех пор, как она последний раз произнесла работающее заклинание. И обычно, если она исчерпывала свой магический ресурс, он полностью восстанавливался после недели отдыха. Но пошла уже третья неделя, а Арахна всё не могла сотворить даже мелкого чуда. Она пыталась превратить яблоко в грушу, сменить цвет своих волос, даже попыталась заставить одного из гномов левитировать. Но ничего из этих слабых шалостей не работало, что уж говорить о более серьёзном колдовстве вроде обращения животное или призыв стихийных сил. Арахна ходила всё мрачнее и мрачнее с каждым днём. Это не могло укрыться от проницательного старейшины гномов, и Кастальо, когда Арахна без особого аппетита опрокинула в рот тазик солёных груздей, спросил:       — Госпожа моя, вам не нравятся угощения? Может быть, изволите варенья?       — Изволю чтобы вы убрались глаз долой, — процедила колдунья. Гномы, сервировавшие стол, тут же ретировались. Кастальо тоже ушёл, правда, не так спешно и не слишком далеко. Он затаился за ближайшими кустами, завернувшись в серый плащ с головы до ног.       Арахна некоторое время задумчиво грызла ножку быка, а потом вдруг проговорила:       — Посколь луна и звёзды в небе, слова мои как вольный ветер. Летают вкруг земли они, несут потоки магии. Как только голос замолчит — пусть чародейство заискрит. Сактус, верис, мирс! Да будет так!       Говоря слова силы, Арахна делала пассы руками. После этого заклинания руки её должны были запылать, остатки мяса — обуглиться, а во все стороны из её глаз полететь смертоносные искры собранной из окружающего пространства стихийной магии.       Но мясо осталось мясом, руки — руками, а из глаз даже маленькая капелька слёз не вылетела.       Колдунья зарычала и бросила окорочок в пустую кастрюльку от супа.       — Почему я лишилась магии? — прошипела она не хуже кипящего чайника. — Почему сейчас?       Она некоторое время посидела молча, а потом крикнула:       — Гномы!       Кастальо скинул плащ, подождал пару секунд, будто он не торчал рядом всё это время, и со всех ног бросился к госпоже:       — Что нужно, повелительница? — спросил он, подбегая и на бегу почтительно склоняясь.       — Мне нужны пергамент и стилос, — приказала колдунья. — Приготовь это к ночи, и стой неподалёку с факелами наготове, разожжёшь пламя, когда я скажу.       Кастальо поклонился и проговорил:       — Будет исполнено.       Ночью Арахна смотрела на звёзды и вычерчивала на бумаге точки, линии, кривые. Что-то считала, шевеля губами, что-то прикидывала, выставив ладони к небу. Работа её тянулась уже пару часов, но Кастальо не смел роптать, лишь молча стоял рядом и ждал, когда же его госпожа закончит. Наконец она отложила стилос и махнула рукой. Гном чиркнул спичкой, зажёг факел.       Колдунья принялась раскладывать листки пергамента на земле в каком-то порядке, известном ей одной. Потом перехватила у гнома факел, аккуратно держа его двумя пальцами, осветила листки.       — Стой вот тут, — Арахна протянула руку с факелом к нужному месту, и гном быстро перехватил его, вставая там, где приказали. Колдунья снова начала что-то рисовать на листках, но в этот раз её работа не затянулась надолго. Она провела с десяток линий, а потом отбросила стилос в траву и прошептала:       — Так вот оно что…       Она умела читать по звёздам — гравитационно-магнетическое резонирование являлось одной из основ вокабулярного кодирования. От положения звёзд зависела сила магии слов и специфика вносимых изменений в окружающий мир. И сейчас звёзды говорили ей, что её родная планета, Рексел, отлично видимая из того участка космоса, где она оказалась, не влияет на движение других небесных тел. А значит, более не существует.       Вдруг колдунья вцепилась в свои волосы, взвыла и ударила кулаками по своим заметкам. Это оказалось выше её сил — узнать, что она осталась последней в своём роде. Это было хуже сна в пятьдесят веков, это было хуже, чем смертельное заклинание, которое мог бросить в неё Гуррикап. Это было отложенное на тысячелетия страдание одиночества и всепоглощающей пустоты. Арахна отдала бы всё, чтобы умереть вместе с сородичами или же возродить хотя бы кого-то с её родной планеты. Она сделала бы что угодно, чтобы это страдание отступило от неё. Но если нет Рексел — значит, нет и магии, питающей её, значит, нет и возможности что-то изменить.       — Госпожа? — спросил Кастальо, предусмотрительно отскакивая на пару метров подальше.       Арахна медленно выпрямилась, откинула волосы назад. Проклятый Гуррикап переиграл её. Но ничего, то, что она успела сотворить, уничтожит всё, что этот недоумок так любил. Может быть, она и умрёт в одиночестве, но и его обожаемой стране не жить. Уж её жёлтый туман об этом позаботится.       — Принесите воды, — приказала колдунья хрипло, и вдалеке затопали ноги слуг-гномов. — Кастальо, подойди.       Гном подошёл, аккуратно освещая факелом титаническую фигуру госпожи. Черты лица её заострились, напоминая вороньи, и даже тёмные волосы словно стали чернее чёрного, словно поглощали свет и взгляд. Арахна была сейчас поистине устрашающей колдуньей.       — Вот что, Кастальо, — проговорила женщина. — Мне нужны точные сведения о местоположении непокорных людишек. Хватит им сидеть в своём городишке. Раз уж они не идут ко мне, я пойду к ним сама. И сотру их в пыль.       От тона, каким это было сказано, от блеска глаз Арахны, гном внутренне содрогнулся. Но древняя магия всё ещё имела над гномами силу, и потому голос его звучал ровно, а факел не дрогнул, когда старейшина склонился в поклоне:       — Как прикажете, госпожа.