Часть 12.
22 мая 2026 г., 13:14
С отбытием армии весь город погрузился в нервное, оцепенеевшее от холода, ожидание. Большинство жителей, помогавших строить и поддерживать работу мастеров, благополучно переправились в тëплые края с окончанием строительства, и оставались в стенах замка лишь самые упрямые — Дракс, Гиор, Балуоль и Фарамант. И, конечно, Нисса и Адрик. Юные спутники Доктора в первый же день похода смертельно обиделись на то, что мужчина, во-первых, не взял их с собой, при этом взяв Тиган, и, во-вторых, не попрощался перед отъездом. Это было ужасно не вежливо.
— Мне кажется, Доктор нас недооценивает, — расссудил Адрик, попивая слабенький травяной настой с шиповником. Алзарианец плохо переносил продолжительный холод, потому, закутанный в найденную в ТАРДИС шубу, он получал первую народную помощь от простуды в изумрудной гостиной.
Нисса, расписывавшая рецепт генерации таблеток от возможной пневмонии Адрика, оторвалась от расчётов и проговорила:
— Мне кажется, теперь уже ничего не поменять, и нам не стоит нервничать зря, — хоть девушке было ничуть не менее обидно, что Доктор оставил их в арьергарде, она понимала, что на передовой пользы никто из них не принёс бы. К тому же, если так рассудить, они — дети. Ей самой до тракенского совершеннолетия оставалось полгода — но оставалось же! А Адрику… Сколько бы ни оставалось, он иногда вёл себя как пятилетний мальчуган!
— Я не могу сидеть тут, сложа руки, — вздохнул юноша. — Неужели мы никак не можем ему помочь?
— Ты собираешься дистанционно сразить эту Арахну? — поинтересовалась Нисса.
— Я на все готов! Но я не могу убить её, а пока она жива, и этот туман никуда не денется, — Адрик посмотрел на Ниссу: — Туман!
— Что? — Нисса оторвалась от расчётов. Сложно работать, когда рядом болтает Адрик.
— Помнишь, ты готовила порошок, при сжигании которого воздух во дворе немного очищался? — спросил Адрик. И продолжил, не дожидаясь ответа: — Если мы сделаем достаточно, и запустим в атмосферу на нужную высоту, мы сможем выжечь этот туман! Сначала над городом, а потом и над остальной страной!
— У нас закончились компоненты для смеси, — проговорила Нисса. Действительно, сульфат кальция в ТАРДИС не хранился в промышленных масштабах, и того, что Нисса нашла, хватило едва-едва на очистку воздуха при постройке. И даже если они найдут нужное количество, марганцовки, которую Нисса подсыпала в пламя для увеличения температуры его горения, тоже уже осталось слишком мало.
— Но должно же быть что-то, что мы можем сделать! — ответил Адрик. — Мы же можем подключить к этому делу твой химический синтезатор?
— Он не берёт вещи из воздуха, — пояснила Нисса, как маленькому ребенка. — Для этого нужен исходный материал, который преобразуется холодным ядерным синтезом.
Адрик задумался, ища контраргументы, а потом воскликнул:
— Мы и можем взять вещи из воздуха! Помнишь, Доктор анализировал окружающий мир и воздух? В этом тумане столько всего намешано! Если бы мы могли собрать концентрат этого тумана и залить в генератор…
— Мы можем собрать концентрат! — Нисса мгновенно уловила и развила мысль Адрика. — Очистка воздуха мокрым дымом! Он оседает на поверхности и уносит туман с собой! Гудвину писали об этом.
— Давай найдём Фараманта и какое-нибудь помещение, которое не жалко, — Адрик оставил чашку с чаем. — Нам пора действовать.
С этими словами он подобрал полы шубы и бросился прочь.
— Адрик! — крикнула Нисса ему вслед, но юноша не остановился.
Девушке ничего не оставалось, кроме как отложить блокнот и побежать следом.
Дерзкий план обсуждался с отстаками Кризисного Комитета. Дин Гиор в упор не понимал, как это может помочь. Но Фарамант, кажется, уловил смысл:
— Это какой-то подвид магии? Превращение одного в другое? Гудвин делал так в свои лучшие годы. Вы тоже можете это сделать?
— Мы попробуем, — ответила Нисса осторожно. — Одно из устройств в ТАРДИС может ограниченно перерабатывать материю и преобразовывать её в другую материю. Мы попробуем сделать материалы, которые выжгут туман.
— Но нам нужно будет спроектировать ограниченно возгорающий носитель, — добавил Адрик. — Когда мы со Страшилой считали, мы выяснили, что концентрация тумана максимальна на высоте километра над землëй. Нам нужно поднять смесь туда, а затем поджечь.
— И тогда туман выгорит так, как выгорел на дворе? — теперь и Гиор начал понимать, что к чему.
— Именно! Нам нужно какое-то помещение, в котором мы сможем концентрировать туман по методу Джюса, — кивнула Нисса. — Проведëм там пару экспериментов, а потом займëмся спасением страны!
Помещением, выделенным для экспериментов, оказалась одна из кладовой на дворе Изумрудного Дворца. Когда-то Балуоль хранил тут сухофрукты и джемы. Сейчас всё это было благополучно съедено, полки аккуратно разобрали и унесли, так что голые каменные стены не грозили пожаром в случае ошибки.
Около суток молодые люди, не отходя, возились с газоанализатором, преобразовывая его в синтезатор материи, пока Гиор и Балуоль снова и снова запускали в кладовку отравленный туманом воздух, затем в жаровне с горем пополам разжигали отсыревшее сено, чтобы тяжёлый дым унëс частички тумана на пол и стены, а затем влажными тряпками собирали эту жëлтую взвесь и выжимали в ведро.
Оно наполнилось как раз к моменту, когда Ниссе удалось перепрограммировать газоанализатор. Адрик ввёл рассчитанные пропорции веществ в воспламеняемом топливе, и молодые люди осторожно залили в аппарат собранный туман. Прибор фыркнул, чихнул, загудел надсадно, и процесс разложения состава на элементы начался. За ним последует рекомбинация, но теперь… Теперь всё будет хорошо!
— Теперь остаётся ждать, — проговорила Нисса. — Синтез займёт почти двенадцать часов.
— Это уже не так много, — отозвался Адрик. — По моим расчётам, сейчас Доктор и остальные находятся в окрестностях столицы Мигунов. До долины Арахны им ещё около двух суток пути. Возможно, когда они доберутся до границ тумана, мы как раз с ним расправимся.
— Возможно, — Нисса зевнула, прикрыв лицо ладонью. — Предлагаю поспать немного, а потом проверить прогресс.
— Спи, если хочешь, — отмахнулся юноша. — Я займусь изобретением того, что отправит наш ограниченно воспламенимый состав на нужную высоту.
С этими словами Адрик уселся за расчёты и принялся чертить в блокноте схему взрывателя с таймером. Нисса же, пожав плечами, действительно отправилась спать.
Когда состав был готов, стало ясно — отложенный взрыв техническими средствами не выполнить. Паял Адрик ужасно, Нисса — тоже не отличалась успехами, и если общий принцип они понимали, то практически создать механизм, который на нужной высоте запустит искру к содержимому капсулы взрывателя, они не могли.
— Может, все же попробуем? — Нисса смотрела на груду старых плат, из которых Доктор и так собирался выпаивать детали. — По сути нам нужен программатор и немного времени.
— Времени… Этого у нас и нет, — ответил Адрик. — У Балуоля заканчиваются твои лекарства, Дин Гиор тоже начал покашливать. И борода, кажется, плесневеет на кончике. Так что надо что-то придумать быстрее.
— Что ты предлагаешь? — спросила девушка, взглядывая на товарища.
— Быстрее создания механизма отложенного взрыва лишь механическое воздействие на капсулу, — проговорил Адрик. — То есть мы должны её разбить на километровой высоте вручную.
— И как ты это собираешься сделать? — поинтересовалась Нисса.
— Что бы сделал Доктор на нашем месте? — спросил Адрик больше у самого себя.
— Взрыватель с таймером, — подсказала ему Нисса.
— А Тиган? — уточнил Адрик.
Девушка задумалась.
— Она бы использовала имеющиеся ресурсы, — признала Нисса, поразмыслив. — И действовала бы, действительно, руками. На её планете автоматизация не в почëте.
— Доктор исходит из возможностей окружения, а Тиган иногда находит нестандартные решения, — продолжал Адрик. — Если бы мы встали на их точки зрения и совместили бы идеи…
— Как дела, юные господа? — спросил Дин Гиор, подходя к двери в тронный зал и стуча в створку отворëнных дверей. — Работает ваша волшебная машина?
Нисса с тоской поглядела на при открытую дверь ТАРДИС и выглянула наружу:
— С машиной всё в порядке. Но есть другая загвоздка.
— Ну-ка, — временный военный министр нахмурился, подходя к Ниссе. — Что нужно? Ещё этой гадости?
— Мы не можем поджечь наш заряд на нужной высоте, — ответил Адрик. Он в паре предложений описал ситуацию, и Дин Гиор задумался. Он стоял, теребя роскошные усы, и думал.
— А что, если выстрелить в этот ваш заряд? Используем горящую стрелу, Фарамант не такой меткий, как Страшила, но не слепой же, — рассудил он. — Такое вам подходит?
— Примитивное механическое воздействие, — кивнула Нисса. — Может сработать.
— Если Фарамант не промахнëтся — сделаем именно так, — решил Адрик. — Тогда я сейчас соберу аэростат для подъёма, и запустим наш выжигатель. Сможете связать имеющиеся верëвки в одну большую? Нам нужно сделать километровый якорь, чтобы обозначить местоположение аэростата с грузом.
— Хорошо, — ответил Гиор, — тогда я приведу Фараманта, и мы займёмся этим.
***
В маленьком домике в долине возле гор было тихо и холодно. Дрова для кухни кончились, мебель давно ушла в топку, забор — тоже, и Урфин даже разобрал навес для дров, безжалостно забросив отсыревшие доски в печь. Снег укрывал одинокую усадьбу плотным одеялом, и ничто не нарушало смертного покоя долины. Кроме Топотуна. Похожий на оживший сугроб, неповоротливый, трещащий ледяной коркой при каждом движении, он медленно проламывал грудиной сугробы, двигался неумолимо, как ядерный ледокол, только шерстяной и медведеобразный, и нёс в пасти тощего зайца. Топотун добрался до домика, пару раз аккуратно стукнул в заледеневшую дверь лапой, бросил добычу на снег и заревел: — Хозяин! Открывай! Медведь пришёл! Тишина. Домик словно вымер. Но через минуту скрипнули половицы, грохнул засов, и дверь при открылась. В цель просунулась рука в толстой варежке, сцапала зайца и скрылась, плотно захлопнув дверь и не впуская туман внутрь. — Спасибо, Топотун, — раздался из-за двери голос Урфина. — Не знаю, что мы делали бы без тебя. Медведь довольно заурчал. Хозяин так хвалил его за каждую, даже самую маленькую добычу. Этого зайца он выслеживал три дня, сейчас в лесах уже ничего не осталось. Видимо, пора идти в тëплые края и ловить там рыбу. — Хозяин, я могу пойти на юг, в Розовую Страну, и наловить там рыбы? — спросил медведь. Он любил ловить рыбу, а в реках в стране Стеллы водились особенно жирные пресноводные лососи. — Иди. На зайце мы продержимся неделю, — ответил Джюс. — Но постарайся вернуться раньше. Корзинка у порога, откопай и отправляйся. Удовлетворëнный ответом, Топотун порыл носом снег, нашёл корзинку и, надев её ручкой на морду, поспешил в сторону границы, надеясь успеть вернуться до того, как Джюс доест зайца. Столяр, дождавшись, пока шаги медвежьего чучела затихнут, вернулся в жилую комнату. Сел на тюфяк на полу, потрогал почти остывшую жаровню. Он свято берëг запасы дров, и сейчас в углу комнаты лежала совсем небольшая кучка чурок и колотой щепы, оставшейся от шкафа. Рядом с Джюсом, в груде заячьих шкурок, лежал отощавший Гуамоколатокинт. В прежние дни, лет десять назад, от бедняги остались бы кучка перьев да наваристый суп. Но сейчас Джюс аккуратно отсëк заячье ухо, опалил куцую шерсть над лучинкой, торчащей из стенки жаровни, и сунул в клюв птице: — Погрызи пока. Остальное я освежую и засолю. На варку дров нет, будем есть солëное и запивать талой водой. Потом будет рыба. Знаю, что ты её не жалуешь, но выбирать не приходится. — Хозяин… Спасибо, — проухал филин, жуя и посасывая жилистое ухо. — Пока ещё не за что, — буркнул Урфин. — Было бы спасибо, если б я в Изумрудный Город поехал и с Арахной помогал бороться. С этими словами Джюс занялся свежеванием зайца. Скоро одеяло из заячьих шкурок станет чуть шире.***
Новости в Пещеру приходили с опозданием в пару часов: от входа в катакомбы выстроилась живая цепочка вестовых. Жевуны и рудокопы расселили тюфяки прямо в каменных коридорах, и сидели под холодными лучами светящихся шариков, ожидая новостей. Видевший что-то у входа кричал соседу, тот передавал новость дальше и так вести шли до самого города Семи Владык, в котором разместили эвакуированных. Ставились времянки и палатки, селились в старые дома и сараи. В Радужном дворце разместили детей и стариков, остальное же население распределилось в городе и было выведено на работы в шахтах и поле. Издревле урожай почва Пещеры давала крайне скудный, но всё же мигуны засеяли старые пашни щавелем и черемшой, надеясь, что хотя бы трава взойдёт тут и даст хоть какую-то прибавку к пайку на душу населения. Арриго с тоской глядел на пашни, дороги, домики, свинцово-серые воды озера неподалёку от дворца. Под сводом пещеры клубились жёлтые облака — то единственное жёлтое, что хотел оставить ловчий шестилапых в этом мире. Раздались негромкие крики. Это сеть весовых передавала сообщение. Арриго напряг слух, и уловил фразу «Пошёл снег». Пошёл снег… Опять. Как бы не замело вход. Нужно распорядиться о расчистке. Поправив серый кафтан, мужчина покинул балкон Красной части дворца. Прошёл мимо игровой, где самые маленькие дети разыгрывали финальный волейбольный матч марранов и мигунов, помахал рукой садовода Арбусто, пытавшемуся в бедную подземную почву пристроить чахлый черенок сирени. Прошёл мимо часовой башни, в которой до сих пор крутятся надëжные шестерни, свернул к тракту наверх. И между постами вестовых позволил себе пустить слезу. Возвращение, даже вынужденное, вернуло его в голодную молодость. Ему всё ещё было горько. А от того, почему он вернулся, становилось ещё горше. Он никогда не молился, в Волшебной стране вообще не было понятия «религия», скорее, тут все так или иначе поклонялись волшебникам. Не обожествляли, конечно, но понимали их влияние. И одного волшебника испокон веков помнили в Пещере — в основном, правда, придворные историки да старые бабки. Но как раз эти бабки рассказывали детворе самые красочные сказки о волшебнике Верхнего мира — Гуррикапе. — Волшебник Гуррикап, — прошептал Арриго беззвучно, только шевеля губами. — Если ты хоть когда-то существовал, помоги им. Помоги изгнать туман из нашей страны. Не дай Арахне отнять нашу новую родину. Вестовые растерянно глядели на бредущего мими них и беззвучно шепчущего что-то Арриго, а он лишь шагал к выходу наверх, шептал и почти незаметно плакал.***
Лагерь беженцев на границе стран медленно просыпался с рассветными лучами. Повара в передвижных кухнях кипятили воду для каши, пастухи гнали овец на пастбища, изрядно победневшие в последнее время. Солнце окрашивало оранжевыми тонами крыши времянок и полотнища палаток, и в этом свете, несмотря на всю его красоту, сквозила тревога. Виллина чувствовала отличие этого дня. Ощущала, как ощущают молнию перед ударом — словно всё тело было наэлектризовано, коснись — и посыпятся искры. Давно уже она не ощущала этого — с самого появления тумана. Тогда она проверяла отчёты о перераспределении пастбищ на будущий год — и вдруг поняла, что что-то сейчас будет. И спустя буквально полчаса появился туман. А сейчас… Будь рядом Дракс — они бы это обсудили. Беглый таймлорд, выброшенный в Волшебную страну после аварии в его ТАРДИС, был для Виллины не просто первым советником, но хорошим другом. Он умудрился из того, что посыпалось из ТАРДИС вместе с ним, собрать новое тело умирающему дровосеку Керни, изобрести механический нажимной капкан для отлова Саблезубых Тигров, и даже собирался заняться побегом из Волшебной страны на дельтаплане. Хорошо хоть Виллина его в этот момент всё же от следила по своей книге Всеведения и пригласила в Жëлтую страну. Там Дракс быстро освоился — Виллина любила инженерное дело, обожала архитектуру, а Дракс был великим механиком-практиком и оптимизатором. Порой женщина думала — если бы не тот мельничный винт, что перешиб Драксу позвоночник, он остался бы? Сейчас он в Изумрудном городе. Или уже выдвинулся к Арахне. Волшебница давно зареклась использовать психобумагу, чтобы узнать что-то о своих близких. И близких-то особо не было, но всё же… Тревога не отпускала, и женщина, накинув на ночную мантию лëгкий халат, подошла к столику с книгой. Давно уже на пожелтевших страницах она видела одно слово: «смерть». Смерть природы, смерть Волшебной страны… Она не выясняла, смерть чего именно подразумевается. Но, возможно, уже пора? Женщина раскрыла книгу на середине, закрыв глаза, стараясь «настроиться» на нужную телепатически волну. Её «грязное», как говорили доброжелателм, происхождение, конечно, здорово ограничивало её способности как Повелителя Времени. Конечно, её очень любили и всему учили, но галлифрейкой она была лишь по отцу, а мать её была с планеты пятого уровня, о которой было почему-то запрещено говорить. Она была живорождëнной, а не сплетëнной. Особенной. Изгоем. Волшебницей. Если задуматься, в Волшебной стране они, правители, все были изгоями. Аномалия Времени, которой нет места во Вселенной. Преступница из Штормкейджа, уничтожившая несколько планет ради науки и своей любимой расы с Миасимия Гория. Дитя из пробирки, знавшее только идею арийского превосходства и использовавшее свои искусственно выведенные способности телекинеза и телепатии во славу свою. Полукровка, ушедшая в добровольное изгнание, чтобы снять позор с Дома. Круглый сирота, выживавший в Большом мире и волей случая заброшенный сюда. Все они были одиночками, исключениями, и обрели здесь дом. Дом, который теперь стоит на краю гибели. Женщина вынырнула из своих размышлений и опустила глаза на страницу. Сейчас за всех, на тех, кого она помнила, за тех, кто уже покинул её память, она за всех них просила у будущего благоприятного исхода. Смерть, смерть, смерть… Смерть Арахне. Виллина неловко дëрнула головой, вглядываясь в сплетение линий. Те же буквы, те же слова, что и раньше, но теперь среди них есть новое слово! Смерть Арахне. Смерть Арахне! Книга кричала, книга скандировала. Каждая страница, какую Виллина ни открыла, повторяла одно и то же. Два слова прошили весь том психобумаги, как автоматная очередь. На трясущихся ногах женщина добралась до кресла и грохнулась в него, облегчëнно выдыхая. Смерть Арахне! Но пока рано, рано сообщать во всеуслышание. Из её времянки хорошо была видна стена тумана в паре сотен метров от поселения. Похоже, Доктор и Гудвин только вступили в бой. И всё ещё зыбко и эфемерно. Пусть прочитанное будущее станет реальным, о, Всевластное Время! Пусть действительно придёт конец Арахне и падут её чары с чудесного края! Пусть будет так!
