человечество несомненно спасет базилик

Ёнхун смотрит. Молчаливо наблюдает за чужой жизнью, убеждая себя, что не его это дело. Он старше - восемь лет это не шуточная разница, - а потому он должен быть разумнее. Осторожнее. Ёнхун смотрит - на радостные улыбки, на нежные прикосновения, на нелепые переговоры. Донмён с братом не сильно то и пытаются быть милыми и добрыми - они ругаются, злятся, рычат как бешенные коты друг на друга, но почему-то в этом всем видится щемящая нежность. Заботливые слова, что иногда, но в самые важные моменты, говорит Дончжу, прикрывая их ехидством и отстраненностью. Сжатые пальцы на запястьях Донмёна, что успокаивают не хуже таблеток. Угрюмые взгляды из-за плеча на тех, кому не следует лезть в их маленький мир. Донмён смеётся очередному клиенту в баре, почти соглашаясь на чашку кофе в пятницу. Почти - потому что Дончжу. Потому что за вечно яркой улыбкой прячется не совсем не милый мальчик, и он умеет злить брата, делая это со вкусом и изыском. Вряд ли им обоим нужен хоть кто-то кроме них двоих. Но ходить по лезвию - это у них семейное. Ёнхун скептически протирает бокал за барной стойкой и косится на сцену - Дончжу щурит глаза и немного сбивается с ритма, но не больше. Больше - будет потом. Когда закроется бар, когда разойдутся клиенты, когда эмоции дойдут до пика, и им просто придется поговорить - возможно даже с истерическими воплями и тяжелыми ударами о стены. Это все кажется глупым и - немного - больным, но в конце концов - это единственное, что они могут делать - играть свои роли, пока они не останутся одни. У них хорошо выверенные правила жизни, сброс эмоций на публику, чтобы никто ни о чем не понял. Чтобы решили, что они просто постоянно ругаются из-за всего на свете. Братья, - снисходительно смеются окружающие. Обреченные, - молчит им в ответ Ёнхун и улыбается. Они знают, если их поймают - это конец. Прыжок со скалы на камни, пуля в висок - сначала себе, потом другому. И никаких компромиссов. - Мы же близнецы, - смеялся однажды Донмён, отпивая горький джин. Он морщился от неприятного вкуса, невысказанной клятвы молчания и обиды за то, что вся его жизнь как зыбкий бархан. - Вместе с рождения и до самой смерти. В горе, счастье, печали и любви. Молчании и страхе. Ёнхун молчит - и на безрассудство Донмёна, что злит брата, и на ситуацию в целом, где нет никакого счастливого конца. Он - старше. Он просто будет смотреть и делать вид, что это не его дело. В конце концов - ему не обязательно что-то говорить, чтобы они знали, что в этом баре им всегда будет место. А значит - пусть все идет так, как идет. До самого конца.