escape from reality

Вместе Арсений и Дима быстро управились с водой. Антон хорошо залил пол, но не критично. Парни мало разговаривали, да и было не до общения. Оба пыхтели, елозили с тряпками и тазом по достаточно маленькой ванной и несколько раз ударялись. Вопрос про чувства больше не поднимался, чему Арсений рад. Главное, что не затопили соседа, раз ворчливый старый дед всё ещё не прибежал. — Спасибо, что помог, — говорит Поз. — Сколько уже времени? Димка взглянул на часы. — Пол пятого. — Это я столько времени здесь сижу, — удивился Арсений, — скоро домой пойду. — Да ладно тебе, — Дима махнул рукой, — надо бы накормить тебя, устал наверное. — Да не, я не голоден, спасибо. — По тебе видно. Не отказывайся. Я же не отраву тебе предлагаю, — он усмехается, — у меня холодильник забит. На самом деле Арсений очень хотел наконец-то поесть. Последний раз еда была в его желудке ещё утром перед школой, когда бабушка сделала бутерброды. В школе парень не любит есть и обычно просто пьёт чай или другой напиток, который там в меню. — Ну, хорошо. Только бабушке позвоню, потеряла наверное. Надеюсь, что из школы её не тревожили ещё, а то мне влетит. Когда Арсений заглянул в комнату, с трудом решившись на это, Антон спал, нацепив на себя только огромную футболку Димы и трусы. Парень смутился, но подошёл и вытащил одеяло, на которое завалился Шастун. Антон даже не шевельнулся, продолжив сопеть в подушку. Арсений осторожно провёл по животу в месте, где задралась футболка. Одноклассник нахмурил брови, но его тело охотно отреагировало на касания и покрылось мурашками. Арсений замер, стараясь не шевелиться, и даже дышал через раз. Боится, что Шастун проснётся и выгонит его из комнаты. — Попов, — вдруг послышалось за спиной, и парень испугался, — ты где застрял? — Сейчас приду, — шепнул Арсений. Он ещё раз взглянул на Антона, а потом накрыл его одеялом и ушёл. Поз, который копался всё это время на кухне, успел приготовить чай и поставить тарелки. Арсений тихо сел на стул. — Что ты будешь? Салат будешь? У меня оливье есть. — Я думал, что его только по праздникам едят, — Попов усмехнулся. — Серьёзно что ли? Ждать Новый год, чтобы съесть оливьешку? Легче умереть. Он, не дождавшись ответа, положил себе и парню салат, а затем сел напротив. Арсений скромно попробовал еду и поблагодарил. Парень старался не смотреть на Диму, чтобы не чувствовать, что ему некомфортно, но ощущал, как одноклассник не переводит с него взгляд, будто хочет что-то снова сказать. Тишина начинает быстро раздражать, и Арс сдаётся. — Что-то не так? — поинтересовался он. — Да просто… твоё поведение интересное. Я видел, как ты Антона гладил, когда в комнату пошёл. — А, ты про это… Я не знаю, что я делаю, правда. Просто мне хочется коснуться, потрогать лишний раз его… Это одновременно так пугает и тянет, понимаешь? Поз задумался и не сразу ответил Арсению, который теперь от таких признаний сидел, как на иголках. — И мне все равно кажется, что ты влюблён, — выдал он в итоге. — Не может такого быть, — возмутился Арсений, — точно не может. — По тебе видно. Знаешь, иногда поведение лучше видно со стороны. У влюблённых людей словно пелена перед глазами, они никого не видят и не слышат. Отрицают до последнего. Не хотят признаться себе. — Я ненавидел Антона… — Ненавидел? А теперь что? — А теперь не уверен, что хоть что-то осталось от ненависти, — парень вздыхает, — у меня просто не выходит злиться на него. — Ну вот! Ты просто полюбил его. Такое бывает. От ненависти до любви один шаг, как говорится, — Димка грустно усмехнулся. — Не говори глупости. — Ладно, тебя не переубедить, это и так понятно. Ты потом ещё вспомнишь мои слова, я уверен. За столом больше не поднимался этот разговор. Арсений совсем помрачнел, а Позов старался говорить о чём-то другом, но когда увидел, что парень неохотно продолжает диалог, то перестал. Доели ребята под новости по телевизору, где снова ручьём текла тоска. Раздался телефонный звонок. — Да, Ир? — ответил Дима. Арсений вздрогнул и даже перестал дышать, пытаясь услышать, что говорит Кузнецова. — Нет, он спит… Да как я его разбужу? Он пьяный, — говорит Позов, — ой, только не начинай… Сама, наверное, Антона и довела до такого состояния. Дима сбросил и отключил телефон. — Истеричка больная, — высказал он в пустоту. — Это Кузнецова была? — спросил Арсений. — Ага. С Шастом хотела поговорить. Даже если б он был трезвым, то я хер бы трубку дал. Ирка только нервы мотать будет. — Не любишь её? — Арсений усмехнулся. Кузнецова почему-то очень его раздражала с того самого дня, как парень застал их с Антоном в раздевалке. — Да у меня никогда с ней общего языка не было, но раз Шасту нравится, то разве могу я иметь что-то против? Конечно, мне не нравятся их отношения, но с Тохой спорить невыносимо. — А почему не нравятся? Парень выпытывал всю возможную информацию, лишь бы зацепиться за что-то. — Она ветреная. В общем, не тот человек, с которым можно серьёзно встречаться, так, просто погулять и всё. Ходят слухи, что Кузнецова ещё и с парнем из параллели мутит. Арсений удивился, слушая Поза. Конечно, он не любил эту девушку, но не думал, что всё настолько плохо. — Антон знает об этом? — Бесполезно ему что-то говорить. Любовь закрыла глаза и всё. Шаст позлится, но Ира поцелует его, скажет, что это всё враньё, что он у неё один и всё. — Неужели он другу лучшему не верит? — Я же говорю, что шашни на горизонте — это всё слухи. — Ужас, — Арс вздохнул. Он взглянул на часы и встал. — Ладно, спасибо за салат, мне нужно идти уже. Бабушка там, наверное, с ума сходит, а у меня ещё и телефон сел. — Это тебе спасибо. Я бы действительно не дотащил без тебя Антона. Тебе может такси вызвать? Парень выглянул в окно и прикинул сколько ему идти. На улице уже совсем стемнело, а Арсений чертовски боится темноты, точнее маньяков, которые могут гулять по улицам. Именно такую странную компанию парень случайно и встретил в конце августа. — Да, пожалуйста. *** Ночь выдалась для Арсения тяжёлой. Он совсем почти не спал, оставшись наедине со своими мыслями. За окном гудел ветер, качал ветки деревьев, и парень полностью накрылся одеялом от холода. Вопрос Димы сильно задел его и заставил думать только об этом. Действительно Арсений любит Антона? За столько времени, проведённого с одноклассником, парень ни разу не допускал ни одной мысли про это слово. Арсений и раньше влюблялся в парней, точнее в единственного. После счастливого, как казалось парню, времени, тот бросил его и ушёл к другому. Арсений долго отходил от расставания, почти не ел ничего и плохо спал, сидел за рисованием бессонными ночами, но даже это у него плохо получалось. Ему не удавалось хоть что-то делать, всё валилось из рук. Рисунки выходили мутными, страшными и пугающими, олицетворяли душевное состояние Попова, а на портретах всё время был один и тот же человек, когда-то родной. Арсений решил больше никогда не начинать отношения, да никто и не предлагал. Казалось, Антон Захарьин был единственным, кто способен быть рядом с парнем. Остальные люди издевались над ним, как могли. Никто не мог пройти мимо, не пропустив какой-то шутки или оскорбления в сторону парня. Захарьин показал, что его можно любить. У парней развивалось всё быстро, как в кино. Антон пригласил Арсения погулять, потом в кино, а в другой раз неожиданно поцеловал и предложил встречаться. Парень не сразу понял, как и что произошло, но вскоре чувства нахлынули, и он с головой окунулся в омут. С Захарьиным было хорошо. Он спокойный, любит домашние посиделки и почти ничего не требует в ответ. Арсений считал, что такое бывает только в сказке и вскоре убедился. Антон никогда ничего не просил, но однажды, когда они сидели у него в гостях, а родители были в командировке, ласки внезапно переросли в домогательства. Сколько бы Попов не отказывался, друг был настойчив и продолжал лезть. Арсений успел вырваться из рук Захарьина, сильно толкнув его. Парень кое-как напялил ботинки и убежал из квартиры. С того момента он заметил, как Антон начал так же быстро отдаляться от него: меньше общался, почти не писал сообщения и не подходил в школе. Арсений думал, что дело в нём и, может, нет ничего плохого в том, что Захарьин хотел его. Парень даже извинился, но Антон сказал, что больше не желает как-то контактировать с занудой и что такого никто не полюбит. Слова Антона сбылись — Арсения больше не любили, и он больше не любил. Шастун же совсем другой. Он популярный, шумный и любит драки. Антон решает все проблемы, от него зависит многое, его боятся. Одноклассник даже близко не подпускает Арсения и каждый раз старается задеть, зацепиться за что-то волнующее его, после чего подхватывает волну уже весь класс. Антон всем показывает, как ненавидит. Самое главное — у него есть Ира, которую слепо любит и готов сделать что угодно, чтобы та была рядом. И всё-таки есть то, что заставлять трепетать Арсения — в моменты, когда с Поповым что-то случается, он как сам не свой, переживает и спасает. Всегда оказывается рядом. Антон, будто сам этого не замечая, ходит по тонкому льду, который вот-вот может треснуть и тогда ему некуда будет деться от Арсения. Он тянет за собой парня, даже не думая об этом. Антон — хороший игрок, правда не знает, что делает. Арсений хочет снова ненавидеть его, гораздо сильнее, чем раньше, но в один момент жизнь перевернулась, и теперь он не представляет своё существование без одноклассника. Когда наступил этот переломный момент — он не знает. Просто стало не хватать воздуха рядом с Антоном, будто тот отобрал его намеренно. Стало так невыносимо тянуть, словно где-то внутри этого человека огромный магнит. Арсений озадачен и потерян, такого безумного чувства у него не было. Он не знает, что с этим делать дальше, как смириться с тем, что на Антона ему совсем больше не плевать и как жить, зная, что он обречён. Парень заранее проиграл, если даже не старался участвовать в этом. От потерянности Арсений полез в интернет и вбил в поисковике «признаки, что ты влюбился». Когда всё совпало, то парень даже ни на секунду не удивился. Всё было настолько очевидным, что это видел даже друг Антона, но не сам Арсений. Теперь он представляет, как по-идиотски выглядел каждый раз, когда пялился на одноклассника, смущался и всячески был ближе к нему. Арсений покраснел, когда вспомнил, как старался подружиться. Как хорошо, что сейчас глубокая ночь, в комнате полная темнота, а бабушка спит: парень может убиваться сколько хочет, и никто не увидит. Попов измучился от бессонницы и постоянного образа Антона в его голове. Придуманная версия одноклассника делает больно Арсению. Она чертовски отличается от реальности: Антон широко улыбается, влюблённо и тепло смотрит на парня. Арсению трудно осознавать, что в жизни такое не произойдёт. Он тихо взвыл и зарылся в одеяло. Арсений теперь знает точно — он любит. Хоть наверное глупо и забавно, но любит главного врага.

***

Арсений стал ненавидеть будильники намного сильнее, чем раньше. Особенно, когда телефон включает сирену ранним утром, а ты не спал эту ночь. Парень проигнорировал будильник и завалился спать обратно. — Арсюша, проспишь всё на свете! — сказала зашедшая в комнату спустя какое-то время женщина. Парень с трудом переосилил себя и поднялся с кровати. Сразу же обдало холодом и захотелось забраться обратно под тёплое и мягкое одеяло. Арсений подошёл к зеркалу и увидел характерные синяки, которые не могли не выделяться после бессонницы. — И такой может кому-то понравиться? — вслух спросил парень у своего отражения, но то почему-то молчит, — понятно, что не может… Арсений никогда не считал себя красивым, но и уродом тоже. По мнению парня, у него самая стандартная внешность, в которой нет ничего привлекательного. Единственное — Арсений очень любит свои глаза. «Мамины», — говорила бабушка. Парню хочется быть похожим на свою маму. Не только внешне, а ещё и внутренне. Мама любила свободу и всегда стремилась к ней. Она не любила осуждать, но и не любила врать. Если маме что-то не нравилось — она сразу об этом говорила. У женщины был единственный ребёнок, которому она дала прекрасное имя. Мама в Арсении души не чаяла и старалась дать всё то, что ему было необходимое, а главное отдавала всю свою любовь. Парень до сих пор помнит, как сидел заплаканный у неё на коленях, а она смотрела на него своими синими, как море, глазами, улыбалась, провела тёплой рукой по волосам и сказала: «Ну что ты, малыш?» Арсений каждый раз рассматривает в зеркало свои глаза и видит мамин взгляд. Женщина отдала этот взгляд сыну, чтобы он дарил его тем, кому тяжело.

***

Класс сегодня был воодушевленнее и шумнее, чем обычно. Как Арсений понял по чужим разговорам — день рождения у одного из парней, и, кажется, на неделе намечается вечеринка в эту честь. Антон сидел в обнимку с Ирой и поддерживал радостные крики, которые доносились из каждого угла. Он громко смеялся, сильнее прижимал к себе девушку рукой и тоже что-то говорил, а Арсений чуть не сломал карандаш, который от нервов вертел в руках. Подруги завидовали Ире, то и дело сообщая паре о том, что они идеально сочетаются. «Сладкая парочка, конечно, а как красиво смотрятся, обалдеть!» — бесился про себя Арсений. Он впервые заметил, как сильно ревнует, как бушует ураган внутри, когда Антон смотрит таким взглядом на Иру. А смотрел он, наслаждаясь, что смог завоевать сердце самой популярной девушки в школе. Хотя, кажется, добивалась Антона именно Кузнецова, как рассказывал Дима. Стоило Шастуну на секунду отвлечься от Иры, как он нарвался на испепеляющий взгляд Арсения. Антону вдруг стало не по себе, он быстро отвернулся и почувствовал, как его морозит или от девушки, или от парня, который по-прежнему наблюдает за ними. Так или иначе, Шастун сомкнул губы и потерял интерес ко всему классу, ушёл в себя. Он всё ещё чувствует, как сидящий сзади Попов прожигает в нём дыру. Чувствует каждой клеточкой тела этот взгляд. — Антош, ты вообще слушаешь меня? — громко спросила Ира. «Антош», — Арсений хмыкнул и получил несколько недоуменных взглядов на себя, а Антон снова замер. Он не узнает Попова. — Эй, — девушка щёлкнула прямо перед лицом и тогда, наконец, получила внимание Антона. — Да-да, — Шастун несколько раз кивнул. Девушки странно смотрят на него, особенно Кузнецова, которая наконец заметила Арсения. — Ты в порядке? — Всё нормально, — Антон потёр переносицу. Он видит, как девушка хочет что-то высказать и понимает по какой причине. Ира воздерживается, вероятно из-за того, что рядом сидят подруги, да и в кабинете много народа. — Я говорю: если я надену фиолетовое платье, то нормально будет смотреться? — Какое конкретно? — Ты что? Ну, то, с разрезами на плечах. Я в нём ещё на дне рождения Дарины была. — Нормально будет смотреться, — старается отвязаться от Кузнецовой парень. — Хотя… Нет, уже не модно. Я видела в торговом центре такое бордовое платье, просто красотень! Девушки улыбаются, ожидая, что скажет Антон. — Ир, оно же дорогое, — Шастун вздыхает. Подруги Кузнецовой переглядываются, а та закусывает губу. — И что? Ты не хочешь, чтобы твоя девушка красиво выглядела? Ира грустно смотрит на Антона, который уже не знает, куда деться. Ему трудно соображать, когда понимает, что диалог слушают не только девушки, но и один нежелательный человек сзади. — Ты и так красиво выглядишь, — он задумывается, — у тебя вроде есть такое платье прикольное, кожаное, чёрное… Почему не хочешь снова его надеть? Девушки разом засияли, и Антон успокоился, ведь понял, что угадал с ответом. — Точно! Я уже такую идею с причёской придумала, — она ухмыльнулась, — только надень, пожалуйста, свой кожаный пиджак, тогда вообще будет вау. А то придёшь, как обычно, в своём растянутом худи. Нужно выглядеть лучше всех, мы же первая пара в школе. Две подруги Иры поддержали её, а Антон кивнул и успокоился — у него получилось отмазаться. Кузнецова явно намекала на покупку платья, а у Шастуна совсем не осталось денег, ведь она постоянно что-то просит. Арсений в этот момент захотел пропасть, потому что ему невыносимо слушать их «милые» разговоры. На первую парту уселся Денис — виновник торжества. — А вы знаете, что вечеринка устраивается на коттеджах? — с широкой улыбкой на лице спросил он у класса. — Да? — удивлённо поинтересовался класс. — Я решил разнообразить наши скучные пати на квартирах и в клубах, поэтому попросил отца купить прекрасный домик в лесу с бассейном и другими развлекухами, короче оторвёмся! Всё, что знал Арсений о Денисе — это капризный пасынок богатого бизнесмена, по щелчку которого исполняется любое желание. Он бесил его с первого же учебного дня, но был всеми остальными любим, ведь устраивал постоянно подобные вечеринки. — Будет и ещё кое-что интересное, — Денис пробежался по классу хитрым взглядом, — могу сказать, что парни точно оценят. «Ууу» — пробежалось по ребятам. Мальчики довольно переглянулись, что сделал и Антон, после чего получил неописуемый взгляд от Иры. — Приглашаются все! — напоследок добавил одноклассник, чтобы окончательно настроить всех на предстоящее веселье. Класс зашумел сильнее прежнего. Кто-то хлопал, кто-то радовался, кто-то поздравлял Дениса и хлопал ему по ладони. Только один Арсений притаился на задней парте, стараясь не реагировать на всех. — А ты, новенький, пойдёшь? — спросил Денис, подойдя к нему ближе. Все притихли в ожидании ответа. Всем было интересно, что скажет самый тихий в классе. Арсений не сразу понял, что обратились непосредственно к нему, но когда все повернулись в его сторону, то увидел Дениса. — Нет, — тихо произнёс он. В кабинете повисло напряжение. — Ого, а что такое? Родители не отпустят? Арсений почувствовал, как тяжело стало дышать. Денис, конечно же, не знал о семейной ситуации парня. Совершенно случайным образом был в курсе Антон и мог рассказать всем. По Денису было видно, что он не насмехается. — Да он же у нас латентный! — подал голос Антон и взглянул в глаза Арсению, который опустил голову, — правильно, синеглазка? Класс загоготал, подхватив слова Шастуна. Арсений в последний раз бросил тяжёлый взгляд на него, как на последнего идиота, а потом упёрся в тетрадь, чтобы сделать вид, что больше не заинтересован разговором. На самом деле ему снова стало обидно из-за поведения Антона. — Что за шум, а драки нет? — ворвался с тетрадями в кабинет Павел Алексеевич. — Да так, есть у нас тут один отличившийся от всех. И много взглядов на Арсения, а он совсем притих, не зная куда деться. Учитель сочувственно взглянул на него. — Арсений, пойдём, поможешь мне, — сказал Добровольский. Парень с удивлением оторвал взгляд от парты. — Я? — В классе вроде один Арсений. И одноклассники снова усмехнулись, любят они обжшника, а ещё больше любят его шутки. — Давай-давай, — позвал учитель. Арсений вскочил с места, мысленно благодаря учителя, потому что уже не представлял, как вытерпеть ещё хоть минутку в одном кабинете с Антоном. Парень стремился быстро покинуть кабинет, но грохнулся между партами на пол. Все засмеялись, наклонившись, чтобы посмотреть на него. — Денис, встал и к директору, — приказным тоном сказал Добровольский. Все шокированно переглянулись, от веселья практически не осталось и следа. — Но, Павел Алексеевич, — начал Денис, не поверив, что этот богоподобный учитель способен повышать голос. — Я непонятно выразился? Встал и к директору! Живее! — он грозно пробежался по всему классу. Арсений встал и внимательно посмотрел, не собирается ли кто-то ещё пошутить над ним. Кажется, все сидели теперь смирно, в полной тишине, ожидая, когда Денис уйдёт. Одноклассник не выдержал взгляда обжшника, поэтому что-то невнятно буркнул и вывалился из кабинета, под провожающие его взгляды. — Неудачник, — шепнул кто-то из класса Арсению, но он пошёл вслед за Павлом Алексеевичем. — Сидите тихо, мы скоро вернёмся, — напоследок сказал учитель. — Уже звонок же был! Почему Вы именно Попова забираете? — Ещё вас спросить забыл, кого мне забирать. Я не гулять его веду, а помочь мне с бумагами. Он вывел Арсения, когда тот уже был в полном ожидании предстоящего разговора. По учителю сразу видно, когда он что-то собирается говорить — это Попов сразу выучил. — Нужно перетащить те коробки в кабинет технологии, — Павел Алексеевич указал на небольшую кучку около склада. — И всё что ли? Арсению кажется, что здесь легко управиться без помощи. — Ты хотел макулатуру таскать в одиночку? Могу устроить, — Добровольский улыбнулся. — Нет, спасибо, мне коробок хватит. — Вот и славно. Приступай. Арсений начал таскать коробки, а сам всё поглядывал на учителя. Он постоянно ждал, да ждал, когда тот наконец заговорит, но учитель убивающе молчал, наблюдая за процессом и иногда помогая, когда было тяжело. Парень даже решил, что ошибся и его действительно просто так позвали на помощь, как самого тихого. Однако как только он управился с работой и решил попить воды, Павел Алексеевич наконец обратился к нему: — Рассказывай, — сказал он. — О чём Вы? — Арсений глупо приподнял брови, глотнув воду из стакана. — Ты знаешь, о чём я. Не просто так же я звал помочь. На переменах тебя не выловишь, пришлось на полчасика отпрашивать у директора. Попов молчит, продолжая жадно пить воду. Он не хочет жаловаться. — Арсений, я же говорил тебе, что ты всегда можешь обратиться ко мне? Говорил. Я же тебе помочь хочу. Давай, рассказывай, что у вас там опять в классе происходит? — Да ничего такого. Просто у Дениса вечеринка намечается. — А, у Дениса… А ты что? — А я отказался. — И правильно сделал. Они там напиваются и каждый год что-то происходит. — Откуда Вы знаете? — Да постоянно что-то творят. Один раз глубокой ночью отправились гонять на машинах по городу, а их потом отлавливала полиция. Представь, глубокая ночь, а они несовершеннолетние, без прав, да и ещё пьяные носятся на огромной скорости. Весь класс сидел в отделении, потом к директору водили. — Ого… А Антон? Он тоже там был? — Что же ты всё про Антона спрашиваешь? — учитель усмехнулся, — это и была их с Денисом идея. Ты мне лучше скажи, почему снова над тобой так издеваются. — Я не знаю почему. Наверное, потому что я не хочу на тусовки, как они. — Ты смышлёный пацан, да и сильный в душе. Чтобы на тебя не «набрасывались» нужно учиться давать отпор, из недостатков делать доспехи. Они же видят твои все слабости, которые ты показываешь, туда и бьют. Начни с любви к себе. — Откуда Вы всё знаете? — снова задал тот же вопрос парень. — А я наблюдаю, причём очень внимательно. Ты показываешь, что боишься, поэтому они и не отстают. Знаешь, Антон же был самым настоящим изгоем. Арсений даже перестал пить и широко распахнул глаза, когда услышал нужную ему информацию. — Да, правда, — Павел Алексеевич усмехнулся. Кажется, это была его привычка, — над ним всегда издевались, доходило до директора и не раз. Но он научился защищать себя. Причём, дело даже не столько в драках, сколько в одном его взгляде. Возможно, где-то он резкий, где-то грубый, холодный, я это не одобряю, но его перестали трогать. Более того — его боятся, как огня. Антону достаточно ответить обидчику, и тот будет его уважать. Шастун, конечно, не самый лучший пример, ведь был весёлым и ярким мальчишкой, а стал закрытым и грубым почти ко всем. Но главное, факт, что он стал неприкасаемым для всех. Воспитывай себя, Арсений. Не терпи унижения, бей словесно. Арсений тяжело вздохнул, когда выслушал учителя. Ему даже трудно посмотреть в глаза, а Павел Алексеевич внимательно обращается к тому. «Легко сказать — воспитывай себя», — подумал парень. Особенно, когда ты любишь главного врага. — Ты чего? — Добровольский коснулся плеча Арсения, когда парень совсем ушёл в себя, — может, нужна помощь? Если хочешь, то с ними можно провести беседу у директора, а я буду свидетелем. — Это не поможет, — отрезал Арсений. — Будет угроза, что выгонят из школы, тогда поможет. Многие из вашего класса и так на учёте. — Им директор не авторитет. Я знаю, что не поможет! — высказал парень на эмоциях, чувствуя, как начинает злиться, но не на учителя, а на весь мир, особенно на Антона, — можно идти на уроки? Он не способен продолжить этот разговор. Парень понимает, что обжшник говорит абсолютную правду, но ему страшно. Если Антона выгонят из школы, то он ни за что не переживет это. Уверен, что не сможет находиться здесь дальше. У парня совсем нет друзей, никого нет, но Антон вдруг стал для него всем сразу, смыслом жизни, хоть и не знает об этом. Хоть ему и плевать. Арсений не может слышать горькую правду. Он сам не знает, почему разрешает так издеваться над собой. — Да, иди конечно, — уже тише произнёс учитель, сожалея, что парень хочет скорее убежать от него, — подумай над моими словами, Арсений, это очень серьёзно. Попов кивнул и очень быстро исчез из коридора. Учитель не стал идти следом за ним, а немного подождал, понимая, что парень на эмоциях. Парень ввалился в кабинет. Болтающий класс притих, переводя взгляд на него. Он быстро проследовал между партами к своему месту, на удивление даже не получив подножку. — Где Добровольского потерял? Съел? — поинтересовался Матвиенко. — Ой, заткнись уже, — неожиданно для всего класса высказала Оксана. — Правда, где учитель? — спросил Позов. — Щас придёт… Наверное, — пробурчал Арсений. Он же действительно не знает, где Павел Алексеевич. Парень убежал и не смотрел, идёт ли за ним кто-то. К счастью, сразу после этого пришёл и Павел Алексеевич. — Так, ну, начинать новую тему, я думаю, уже нет смысла, ведь до конца урока около десяти минут. Пройдёмся по домашнему параграфу. Класс недовольно посмотрел на него, точно не готовый к такому повороту, после чего все устремлённо начали искать нужную страницу, то и дело спрашивая друг у друга «что мы проходим?» — Шастун, дорогой мой, выходи, поговорим, — иронично сказал Павел Алексеевич, когда увидел, как извертелся испуганный Антон. У него, кажется, не осталось сил язвить. Антон встал и пошёл к доске, совсем нахмурив лицо. — Даже разрешу тебе выбрать. Теория или практика? — Ну… Лучше, думаю, теория, — он пожал плечами, ведь не знает ни то, ни второе, просто ляпнул наугад, неготовый сейчас демонстрировать надевание противогаза, собирание автомата или что там хитрый Добровольский задумал. — Отлично! Тогда будешь рассказывать технику безопасности. Задумчивого лица Антона надолго не хватило. Сколько бы он ни делал вид, что напрягается и вспоминает, но только нёс бред, чем хорошо веселил класс. — Да уж… — кратко сказал обжшник, когда снова парень притих, — скажи честно, ты хоть открывал дома учебник? — Открывал… Конечно открывал. Просто забылось всё. Это из-за переживаний. — Вот оно что, переживания. Не знаю, насколько ты переживаешь из-за оценок, если переживаешь вовсе, но вот тебе ещё одна двоечка, — учитель поставил оценку, — не стыдно по такому предмету в одиннадцатом классе, да ещё и у такого доброго учителя плохие оценки получать? Антон опустил голову, но скоро снова заговорил. — Ну, Павел Алексеевич! — жалобно начал он. — Всё, иди на место. *** Время на уроках длилось целую вечность, и Арсений ужасно скучал, не зная, чем занять себя. Антон почти не смотрел на него, что обижало парня. Арсений весь извертелся перед ним, чтобы привлечь внимание, но от Шастуна никакой реакции. Тогда парень сдался и решил забить, но, конечно же у него это не получилось. Только Антон решил поправить волосы, как у Арсения пробежалась волна мурашек. Он так и не понял, от чего именно. Парень с мучениями выдержал все шесть уроков и, еле дождавшись звонка с урока, схватил рюкзак и убежал. Он так соскучился по дому, как никогда не скучал. И всё из-за Антона. Вообще всё. Даже сейчас парень несётся в раздевалку, как угорелый, лишь бы одеться в одиночестве и уйти из здания. Лишний раз пересекаться с Антоном у него желания нет, даже если Арсений хотел бы снова заглянуть в глаза и утонуть. Он просто знает, что Шастун не пройдёт молча. Резкий, достаточно сильный и болезненный удар отрезвил Арсения. Он вместе с кем-то повалился на пол. Попов потёр лоб, поднял голову и понял, что он попал — перед ним Денис и Журавлёв со своими людьми. — Цыпочка, ты смотришь, на кого летишь? — поинтересовался Журавлёв, поднимаясь на ноги. Арсений сам не ожидал завалить такую громадину, которая весит, наверное, как несколько Арсениев, если не больше. Он сглотнул, прежде чем придумать, что сказать. — Простите, — быстро ляпнул он, поднялся и чуть было не дал дёру отсюда. Сильные и тяжёлые руки схватили Арсения и развернули. — Убежать решил? Мы и так хотели тебя разукрасить немного, — он взглянул на Дениса, тот хмыкнул. Злопамятный какой. Видимо, директор сделал выговор, — а ты к нам сам в руки попал. — Я же говорю: простите, я случайно, — а у самого голос дрожит сильнее стёкол после грохота Журавлёва на пол. — Латентик, у нас слова «простите» нет, — Денис подошёл ближе. «Ну, хоть не синеглазкой назвал», — вспомнились Арсению слова Антона. Журавлев толкнул парня обратно на пол, и тот чуть не ударился головой. — Мне из-за тебя пришлось урок у директора сидеть, — Денис ударил кулаком по лицу, а потом прошипел с гневом, — пидор.

Он учился с тобой в

одном классе.

Любил рисовать, не любил

одноклассников

Арсений так и не понял, почему его называют таким противным словом. Пидор. У него это на лице написано? Или так называют всех тихонь? А может смазливый слишком? Арсений не знает, что в нём не так. — Погоди, — остановил Журавлёв друга, когда тот поднял руку для замаха, чтобы снова вмазать по лицу. У Попова вдруг появилась слабая надежда. Он посмотрел на Диму глазами, которые уже заслезились. — Лицо пока не трогай ему, — продолжил Журавлёв и сам пнул под бок.

И на портфеле

прицеплен значок

Ждёт в коридоре звонок на урок

Арсений чуть не заскулил, сильно стиснув зубы. Чего он ждал от Журавля? Тот не пощадит никого, ни при каких обстоятельствах, тем более «пидора»

Хулиганы затащили после школы обманом

И на теле снова новые раны

Подключились другие парни, будто Арсению этих ударов мало. По нему начали колотить со всех сторон, не жалея парня. Первое время Арсений пытался сопротивляться, и даже зарядил ногой в лицо Димы. Но то скорее разозлило главаря банды до предела. Он уже забыл про свои слова и врезал в челюсть Арсения. Невыносимая боль пронзила всё тело парня. Его отрезало от всего мира, следующие бесконечные удары уже не чувствовались так остро, потому что он был настолько замучен и не мог реагировать. Арсений не ощущал тела, как будто его парализовало. Всё, что он мог — плеваться кровью и беспомощно стонать. Бьющие будто не знали предела. Арсений молвил про себя, звал Антона, надеясь, что тот появится из ниоткуда. Он же всегда появляется…

Тушили о его запястья спички

Подростки — самые жестокие обидчики

Попову хочется плакать, даже реветь. Он такой слабый, бессильный. Издеваются над ним не продолжительное время, а такое ощущение, что уже целую вечность. Время тянется медленно. Мимо никто не проходит, никто не останавливает драку. Куда все делись? Где учителя? Где Павел Алексеевич? Где вся школа, когда так нужна?

На них синими глазами смотрит

И о помощи уже не просит

Арсений услышал приближающиеся громкие шаги и попытался встать. Антон. Он не прогадал. Попов нашёл в себе силы крикнуть, потом его толкнули. — Уроды, отвалите от него! — заорал Шастун не своим голосом, набросившись на Журавлёва. Арсений не понял, во что превратилась драка. Крики доносились со всех сторон. Биться начали между своими. Арсений схватился за лавку и отполз в сторону. Его сердце отчаянно колотилось от страха. Парень смотрит на всех подряд, не разбирая, кто где. — Антон… — прошептал Арсений, стирая рукой кровь около носа. Шастун сел прям на Журавлёва и начал лупасить по лицу со всей ненавистью. Арсений хочет его остановить, ведь знает, что это всё из-за него. Антон снова спасает. Парень пытается подняться на ноги, но тело ломает настолько, что хочется орать. Он ползёт, чтобы разнять Диму и Антона. — Попов, уйди блять! — крикнул Шастун, отмахиваясь от него рукой.

Не имеет права даже на слёзы

Ведь мальчики не плачут

— Перестали драться и живо все к директору! — раздался голос злого до предела Павла Алексеевича, — я сказал, живо закончили! Народ подоспел. «Как не вовремя», — подумал Арсений. Когда его таскали, как неживую игрушку, то никого не было. Все окружили кучу, валяющуюся на полу, обсуждая происходящее. Никто, кроме учителей, даже не попытался разнять парней. Школьники поражались, даже снимали это всё и шумели. Когда всё стихло, то Арсений снова почувствовал, как его рвёт на части. Парней увели за руки к директору, пока Антон и Дима снова вырывались, пытаясь наброситься друг на друга. «Тварь!» — кричал Антон, разъяренный до предела. Павел Алексеевич со страхом в глазах подбежал к Попову и сел на колени. — Арсений! Арсений! — он хлопал по щекам, пытаясь привести Арсения в сознание, — ты меня слышишь? — Слышу, — прохрипел Попов. Адская боль мешала Арсению даже шевелиться. Он почувствовал, как случайно потекли слёзы по щекам, попадая на ссадины. — Ты можешь встать? Ноги не побили? Арсений хочет только лежать на полу и стараться не дышать. Его тошнило, голова кружилась, а раны кровоточили. Однако, парень не желает, чтобы его тащили отсюда, поэтому встаёт на ватные ноги, которые вообще не хотят слушаться и двигаться. — Господи, какие же придурки, я даже не побоюсь этого слова, — он подхватил Арсения и чуть ли не потащил на себе в медкабинет, — встанет вопрос об их отчислении. — А Антон? Что будет с Антоном? — Он дрался, поэтому тоже идёт к директору. — Нет! — воскликнул Арсений, посмотрев со страхом на учителя, от чего тот даже удивился, — он ни в чём не виноват. Антон защищал меня. — Защищал говоришь? — обжшник задумался, — однако он тоже избил Журавлёва. — Он спас меня! Неизвестно, что было бы со мной, если бы не прибежал Антон. Он дрался, только чтобы не трогали меня. Павел Алексеевич с невыносимой грустью посмотрел на Арсения, у которого одна за другой текли слёзы и началась истерика. — Всё, всё, успокойся, — учитель аккуратно приобнял его, убедившись, что не доставляет боли и дискомфорта, — потом объяснишь всё директору. Тебя все равно туда вызовут на разборки, как только обработают раны.

Ты бей и издевайся

Ведь мальчики не плачут

Мужчина ввёл подопечного в медицинский кабинет, а женщина ахнула, увидев окровавленного, дрожащего и заплаканного парня.