Прощение

***

ОНА ПРИДЁТ К НАМ ИЗ ТЬМЫ, НО ТЕ, КТО РАССКАЗЫВАЕТ ЕЁ ИСТОРИЮ, НЕ УСЛЫШАТ ЕЁ ГОЛОСА...

***

      Холодный чистый воздух окружает её, но она ничего не видит. Всё — тьма. Мир, возможно, не состоит из вещества, просто чистая сплошная чернота, словно она тонет в ней, с такой глубиной и возрастом, но при этом всё перед ней становится плоским, как лист бумаги. Она видит только себя — ни стен, ни неба, ни пола. Она находится в пустом мире ночи.       Ей страшно, и она кричит, но голоса нет, только пустое молчание.       Где-то далеко-далеко, возможно, она слышит шорох древних перьев, призрачный крик какого-то забытого ворона, вороны или грача. Но это мимолетно, и, возможно, его вообще не было. Возможно, она слышит скрежет камня по дереву, звон металла по камню, плеск волн, брызги чернил на бумаге. Но, возможно, и нет. Возможно, она просто воображает — её уши наполняют тишину полузабытыми звуками, как глаза наполняют темноту невидимыми красками.

В темноте она видит себя.

Она светится мягким белым светом.

      Она задрапирована в белую ткань, длинное строгое платье, юбка которого имеет форму конуса. На плечи накинута шёлковая накидка, белая, но переливающаяся разными цветами. Многослойные подъюбники защищают её от холода. На ней высокие белые сапоги, тонкие и изящные. На голове у неё шляпа, а чёрные волосы, как вороньи перья, заправлены за уши. Она поднимает руку и дотрагивается до шляпы.

Она наполняется зрением. Сотни цветов заливает её сознание.

      Города и формы, сооружения и здания, гудящие жизнью и торговлей. Огромное сверкающее озеро. Дворцы, замки, сады; шахты, магазины, каменоломни. Люди. Рабочие и правители, но не такие, как люди, которых она видела раньше — совсем другой вид формы. И всё же она знает их истинный облик.

Хаос. Катастрофа.

Разрушенные строения. Похищенные вещи. Плач.

Бежит. Бежит и плачет. Сильные крылья уносят её вдаль.

В темноту и на другую сторону.

НЕ ВОЛНУЙСЯ, МОЛЧАЛИВАЯ ПРИНЦЕССА. ТЫ ЕЩЁ МОЖЕШЬ ОБРЕСТИ СВОИ КРЫЛЬЯ.

      Голос низкий, сильный и в то же время мягкий, отдающийся эхом вокруг неё так, что она не может точно определить его происхождение. Дрожа, она снимает шляпу с головы и видит внутри украденные формы, аккуратно вложенные друг в друга: тетра и октаэдры, кубы, пирамиды и цельные звёзды, переливающиеся собственным радужным светом. Она украла их. Она взяла их, когда пришли путешественники, распространились слухи и начался хаос, прежде чем камни были разбиты, прежде чем крылья засохли и перья потемнели, а её маленькое тело унесли вороны по ту сторону тьмы.

До того, как она всё разрушила.

ПРИНЦЕССА-ВОРОВКА! НО ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ПРОЩЕНА, ЕСЛИ ЗАМЕНИШЬ ТО, ЧТО БЫЛО ВЗЯТО.

      Она глубоко дышит, тяжело вздыхая, потому что она так долго была в другом мире и не знает, куда идёт, кого встретит, что осталось от мира, который она когда-то любила, и можно ли её простить. Внезапно она чувствует это, тяжесть своего преступления: давит на неё, раздавливает её, голоса кричат. Горячие слёзы текут по её бледному лицу.

Она сделает это. Она заслужит их прощение — кем бы они ни были.

      Ида Фезер, Молчаливая Принцесса, делает свой первый осторожный шаг сквозь темноту. Кажется, что она ступает в пустоту, что она летит, но всё её тело тяжелое, и она почти чувствует, как она соприкасается с чем-то, похожим на землю. Почти.

Ещё шаги, ещё шаги. Кружащаяся, странная и древняя музыка; возможно, только в её голове.

      Серая конструкция, вырисовывающаяся из темноты. Она тянется вверх, забирается на него, ощущая полированный камень, его холод, как стекло, реальную и твердую форму под пальцами, стук ног по нему. Она идёт по нему.       Он немного напоминает квадрат. На самой высокой части находятся ступени к смотровой площадке, ещё один простой квадрат, с рисунком из концентрических квадратов внутри, черные линии узора. Свет падает на него из источника, которого она не видит.

Как она туда заберётся? Тропинка не доходит так высоко.

      Там есть ручка, на стене. Конечно, нет? И всё же она знает, что это так. Она надавливает на холодный прут, давит на него всем своим весом, заставляя древний механизм вращаться. Зубчики и шестерёнки сначала скрежещут, но постепенно работают всё плавнее, быстрее, пока не окажется, что дробь вообще отсутствует. Верхний угол квадрата наклонен так, что по крайней мере, для глаз Иды кажется, что он образует путь наверх, на более высокий уровень. Но это не так. Если она попытается ступить на него, то непременно упадёт; это всего лишь видимость, иллюзия. Перспектива.       И всё же, она помнит слова: слова, которые шептала ей на ухо её мать, её настоящая мать, давным-давно, когда она была ещё совсем маленькой девочкой.

«Всё, что ты видишь — возможно.»

      Поэтому она делает шаг вперёд и идёт, и перспектива не является ложной. Это невозможно — попасть из низшей точки в высшую, идя по ровной поверхности, но она это сделала.       Снова вверх. Вверх, вверх и вверх. Ступени, сверкающие мрамором, ничем не огороженные, просто поднимаются из темноты, к платформе.

До той маленькой каменной площади. Ида стоит на ней.

Свет поднимается и разливается по её плечам, по юбке. Тепло.

Из темноты, вдалеке, появляются фигуры.

      Треугольники. Крутые бока черных гор, возвышающихся по обе стороны: ряды и ряды, один за другим, становясь всё меньше и меньше по мере того, как вы следуете по V-образной долине назад сквозь золотистую дымку. Свет сияет на склонах и озаряет скалы радугой.       Иде кажется, что она видит очертания зданий, дворцов, садов, городов. Огромное сияющее озеро, протекающее прямо по центру расщелины. Её сердце замирает.       Долина Монументов. Это место, откуда она пришла; это место, куда она вернётся. Красота долины с невозможными формами завораживает её: место, где форма священна. Ей кажется, что сейчас, стоя на этой платформе высоко над темнотой, отделяющей её от другого мира, она могла бы протянуть руку и прикоснуться к ней: провести пальцами по склонам, окунуть их в воду озера.

Она снова почувствовала себя дома.

И она чувствует…

…