В шепоте тени

      Началось все с сакраментальной фразы Сани:       – Нам надо поступить в МГУ!       За ней последовала напряженная пауза, во время которой Родя с крайним скепсисом и непониманием глядел на старшего товарища и оценивал степень его ужратости. Но пьян Саня не был, зрачки тоже обычного размера, так что он заговорил про МГУ на совершенно трезвую голову. Правда, Родя не был уверен, что фонтанирующий невероятными идеями мозг Сани дошел до этой конкретной в таком же уверенном состоянии, а не как обычно, в процессе построения психоделической связи с иными планами бытия.       – Какое нахрен МГУ, Сань, тебе тридцатка скоро, – сказал, наконец, Родя.       – Пять лет – не так и скоро, – ответил тот, на что Родион напомнил ему, сколько раз за эту неделю Саня причитал о проблемах со здоровьем, с памятью, и что вообще он уже старый дед, из которого песок сыпется. При этом оба прекрасно понимали, что при нездоровом образе жизни Александра «дедовые» проблемы совершенно неудивительны.       – Тебе б, по-хорошему, сначала в наркодиспансер поступить, а потом уже думать про дальше, – буркнул Родя.       Саша замахал руками, мол, с этим он как-нибудь справится, на что Родион одарил его еще одним крайне скептическим взглядом. Саня уже пытался бросить не раз и не два, но снова и снова возвращался к своим психоделикам: то ему вдохновение нужно, то он с космосом пытается связаться, то у него приступ меланхолии и желание окончить свое бессмысленное существование. За двадцать пять лет жизнь уже основательно потрепала Сашу, и здесь Родион ему искренне сочувствовал, но все же пытался оставаться на полюсе «зависимости – зло».       При этом познакомился с Саней он именно благодаря этим самым зависимостям. Переходный возраст, что с него взять. Несчастную любовь пережил, эмо-фазу пережил, потом даже мать родную пережил – и пошло-поехало по наклонной. Саня без слов понял глубину горя пацана и помог, чем смог: то есть, долгими беседами о жизни под пивко, прогулками по всяким укромным гаражам и заброшкам и, да, психоделиками и чудо-травой, которые у него всегда откуда-то брались. При всей своей эксцентричности, Саня вообще-то интересная личность, многогранная и развитая, и иногда подкидывает любопытные идеи разной степени адекватности.       Как, например, вот эта, из-за которой весь сыр-бор.       – А я с тройками сижу, – Родион пнул жестяную банку. – Мне б в какое-нибудь Нижнеурюпинское ПТУ поступить, а ты мне про МГУ! Где я, и где оно.       – Да ладно тебе, ты же парень умный, способный, голова на месте, а время еще есть: ты же десятый закончил, да? Ну вот! За годик поднатаскаться – и вперед, покорять столицу! – глаза у Сани прямо-таки сверкали. – Зато какие перспективы, ты смотри! – и обвел рукой горизонт.       В данный момент в обозримой перспективе с четвертого этажа недостроенного дома у них были гаражи, хрущевки и заполненный грязной жижей котлован, который никто за несколько лет так и не засыпал.       – Зашибись перспектива: грязь и палки, – уныло прокомментировал Родя. – Высший класс. Нижнеурюпинское ПТУ и рядом не стояло.       – Да ладно тебе, смотри на жизнь позитивнее! Ты – сын рок-звезды, жил в группе, считай, такие корни и гены, а ты заладил про свое ПТУ. Не все еще потеряно, – Саня продолжал толкать свои вдохновенные речи.       – Признавайся, чем закинулся с утра, – мрачно потребовал Родион.       Саня состроил обиженную гримасу.       – Ничем я не закидывался. Я в кои-то веки нормально поговорил с мамой, и она направила меня на путь истинный.       «То есть, опять накидался на кладбище и пошел вызывать призраков», – пояснил себе Родион. Он не верил в спиритизм: ему и реальных проблем хватало. Саня же, очевидно, находил попытки связаться с духом умершей матери благородным оправданием тяги к запрещенным веществам.       – И что она тебе сказала?       – Она сказала, что еще не поздно все изменить, – неожиданно серьезно ответил Саша, глядя вдаль. – А если для меня еще не все потеряно, значит, для тебя тем более. Подумай об этом. Поговори с кем-нибудь, с отчимом тем же: может, он подскажет.       О чем говорить с семьей, Родя не представлял. Серега с Мишкой мелкие еще, Ира и подавно, пешком под стол ходит, отчим больше занят ими – особенно Иркой, это же его родная дочь, – а старший уже школу заканчивает, сам разберется, что делать со своей жизнью. Родя со злости пнул еще одну банку: разберется он, как же! В школе скатился, хобби забросил почти, куда поступать, не знает, а единственный друг – и тот наркоман со стажем! И сам употребляет не только алкоголь. Временами Родиону становилось от себя противно: Саня, вон, даже во время прихода, кажется, понимает о своей жизни больше, чем совершенно адекватный Родя! Тем не менее, Родион все-таки решил поискать менее опасные для здоровья способы познания мудрости космоса, поэтому по дороге домой шестеренки в его мозгу активно шевелились, пускай и со скрипом.       Для начала нужно что-то сделать с учебой, подтянуть предметы. Нужен репетитор. Чтобы понять, что именно тянуть сильнее всего, нужно решить, на кого поступать, а потом уже куда, смотреть вступительные испытания, экзамены… А чем он вообще хочет заниматься в жизни? Хороший вопрос. Ответ на него Родя, конечно, не знал, поэтому решил, что ему нужен еще и психолог. И нарколог, наверное, чтобы точно прекратить страдать хренью: если не ему, то Сане. Это их всех еще искать, и сколько это будет стоить… Может, правда, у отчима спросить: вдруг знает кого-то надежного?       С отчимом разговор был короткий, но продуктивный. Выслушав Родю, Вячеслав Степанович задумчиво кивнул и зарылся в коробку с аппаратурой и дисками. Через несколько минут активного копошения он все-таки протянул Роде помятую черную визитку. На одной стороне – эмблема «Сынов Тьмы». Хорошая была группа, Туидхана даже записала с ними один из альбомов, только распались уже лет десять назад. На обороте визитки – имя: «Йорген», и номер телефона.       Йорген – гитарист и фронтмен «Сынов Тьмы» – это Родя знал, иначе какой из него тогда фанат. Память подсказала, что этот мужик даже бывал у них в гостях. Но отчим ничего особенно сказать про него почему-то не смог.       – Мы встречались на фестивалях и когда писали совместные треки. Мужик как мужик, – Вячеслав Степаныч пожал плечами. – Странноватый, но кто не без странностей. Таня ему очень доверяла. Сказала еще давно: если что стрясется, если нужна помощь, совет или что-то такое, звонить ему. Возможно, тебе он тоже сможет чем-то помочь.       Поэтому сейчас Родион стоял у совершенно обычного многоквартирного дома, где жил этот, по мнению мамы, всемогущий рокер (который ничуть не удивился внезапному звонку от шкета, бормочущего что-то про Татьяну Масалову и «Сынов Тьмы»), и ковырял ботинком асфальт, все еще думая, а стоит ли заходить. Они с Йоргеном поговорили минут пять всего-то, и тот дал ему свой адрес: приходи, на месте разберемся. Странновато, подумал тогда Родя, ища в шкафу наименее мятую рубашку, но раз уж мама доверяла ему и сказала звонить в случае проблем, значит, у нее были причины так считать.       Поэтому Родя собрался с мыслями – он взрослый парень все-таки – и позвонил в домофон. Открыли почти сразу же, сказали, какой этаж. Родион глубоко вдохнул, приосанился и шагнул вперед. Если что, можно поговорить про группу: например, что там был за мегаскандал, после которого «Сыны» навсегда ушли со сцены.       Дверь открыл высокий мужчина лет… Хороший вопрос, каких. Волосы густо-темные – без седины – глаза внимательные, и по лицу не скажешь, сколько ему.       – Здрасьте, – поздоровался Родя, чтобы долго не стоять на пороге.       Мужчина окинул гостя быстрым взглядом и кивнул, отойдя в сторону:       – Здравствуй, Родион. Проходи.       Квартира оказалась просторнее, чем вроде должна быть в обычном жилом доме. Точно, это две квартиры, слитые в одну: предбанника нет, сразу прихожая. Значит, Йорген живет тут не один: зачем одному человеку такая огромная хата. С братьями, может? Они же вместе играли все.       – Чувствуй себя, как дома. Выбирай любые тапки. Ванная – вторая дверь.       Атмосфера квартиры почему-то действительно успокаивала, хоть Родя и не мог понять причину.       – Вы же Йорген, – одновременно и вопрос, и утверждение.       – Приятно познакомиться, сын Туидханы, – такое наименование из уст рокера прозвучало крайне необычно: как-то чересчур возвышенно и пафосно. Хотя он не сказал ничего сверх: Родион – действительно сын певицы Туидханы. Просто констатация факта.       – Вас прямо так и зовут, сценическим псевдонимом?       Йорген пожал плечами:       – Почему бы нет.       – А по отчеству вас как?.. – осторожно намекнул Родя.       – Батькович, – отмахнулся рокер. – Просто Йорген. Меня это устраивает.       Ну, ладно, без официоза.       Родя быстренько прикинул: если в последних клипах десятилетней давности Йоргену уже было явно хорошо за тридцать и ближе к сорока, то сейчас ему должно быть уже под пятьдесят, наверное, а то и побольше. Но на лице морщин почти нет, и физическая форма вполне себе. Может, он злоупотребляет какими-то омолаживающими кремами: по телику постоянно крутят рекламу. Или…       – Можешь не приглядываться: вряд ли угадаешь, – усмехнулся вдруг Йорген.       Родион сначала не понял, но через пару секунд до него все-таки дошло, что вопрос написан прямо у него на лице.       – А как вы поняли…       – Это один из первых вопросов, которые обычно мне задают, – ответил рокер спокойно. – Да, я хорошо сохранился. Это почему-то так удивляет окружающих.       – Ну… да, это точно, – путано ответил Родя, стянув, наконец, берцы.       Йорген не стал любопытствовать, что именно точно понял для себя парень.       – Рок-н-ролл мертв, а мы еще нет, – только сказал он. – Чай? Кофе? Какао? Градусы?       Родя снова завис на пару секунд. Что, вот так, прямо с порога, заливать за воротник? Может, у них тут так принято. Соблазнительная мысль сверкнула в голове Родиона: зачем отказываться, раз предлагают? – но он смог отогнать ее, предпочтя градусом обычный черный байховый. Йорген кивнул и ушел на кухню, пригласив Родю за собой, когда тот помоет руки.       Родион потянулся за тапочками, как вдруг его с головой накрыло противное ощущение: за ним наблюдают, даже беззастенчиво пялятся откуда-то… сбоку. Родя повернул голову и нервно сглотнул: из коридора на него внимательно смотрели четыре пары одинаковых, как у Йоргена темных глаз. Их обладатели, видимо, услышали голоса и выглянули из комнат проверить, что происходит. И теперь восемь глаз неотрывно смотрели на Родю. Никакой враждебности, страха или осуждения: они просто внимательно изучали незнакомца в их доме. И хотя в квартире было светло, по спине Роди все равно пробежался табун мурашек: как-то крипово, когда на тебя из пустоты кто-то пялится.       Пока Родя думал, как отреагировать, издавая невнятные звуки размышлений, подошел Йорген.       – Ну, я же просил не пугать ребенка, – с легким укором сказал он и обратился к Роде: – Это мои братья. «Сыны Тьмы», слева направо: Дмитрий – клавишные, Николай – барабанщик, Олег – бас-гитара, Александр – солист и автор текстов.       Представленные поименно, братья быстро переглянулись и по очереди поприветствовали Родю одинаковым «здравствуй», произнесенным одним и тем же голосом с одинаковой интонацией, а клавишник и барабанщик, близнецы, так и вовсе поздоровались в унисон. Табун мурашек пробежался в обратную сторону, и Родя, выдавив из себя кривое «здрасьте», поспешил за Йоргеном на кухню. Хозяева глаз не стали следовать за ними и снова скрылись в комнатах.       – Не парься, – негромко сказал рокер. – Они боятся тебя больше, чем ты их.       Родион молча кивнул. И хотя тот факт, что появление семнадцатилетнего пацана напугало четырех великовозрастных мужиков могло бы потешить самолюбие первого, тот все равно чувствовал себя немного нервно. Поэтому предпочел сконцентрироваться на цели своего прихода в этот странный дом: по крайней мере, Йорген не пялится на него из пустоты коридора, с ним можно говорить.       Тут Родя поймал себя на мысли: а ведь «Сынов Тьмы» изначально было шесть, и только к концу еще один куда-то отвалился. Тут только пятеро, и про шестого Йорген даже не обмолвился. Но с этими расспросами Родя решил пока повременить. Главное – поступление.       Родион обстоятельно, как мог, изложил Йоргену свои мысли по этому поводу. По большому счету, мысль была одна: «Мы с другом решили с бухты-барахты поступать в МГУ, но понятия не имеем, на кого и как, и вообще я с тройками, что делать». Йорген внимательно выслушал Родю, погладил подбородок, задумался. Повисла небольшая, но очень неловкая пауза, и Родя зачем-то брякнул про то, что эту идею с МГУ ему подкинул друг. Рассказал немного о Сане, что он, хотя он верит в спиритизм и разговоры с духом матери, иногда выдает не совсем бредовые идеи.       – На чем сидит твой друг? – спокойно спросил Йорген.       Родя опешил от такого вопроса и судорожно стал перебирать слова. Где он проговорился?       – А… почему вы думаете, что он…       – Мне рассказывали о пациентах с похожей симптоматикой. Наркология – не мой профиль, но все же.       Родя замолчал. Зря он вообще про Саню заикнулся.       – А вы типа… в дурке работали? – Родя предпринял попытку выкрутиться.       – Не совсем. В центре психологической консультации и стационаре при нем, – ответил Йорген. – Но да, психотерапия и психиатрия.       – Поэтому у ваших песен такой эффект? Как нейролингвистическое программирование, – задумался Родя. – Начинаешь слушать, раскручиваешь, задумываешься, пропускаешь все вот это, и приходит осознание. Катарсис какой-то.       Йорген приподнял бровь.       – Тексты песен мы писали совместно с Сашей. Некоторые песни действительно были вдохновлены историями моих клиентов. Не знал, что они производят такой эффект. Это любопытно.       – Круто же. Исцеление музыкой, все такое.       Йорген кивнул.       – Тебя очень смутил мой вопрос, я понимаю. Можешь не отвечать. Меня больше интересует, что, кроме алкоголя, употреблял ты, – выдал он.       – С чего вы взяли, что я…       – У тебя на лице написаны несколько психотравм. Одна из них нам обоим прекрасно известна, – пристальный взгляд буквально пригвоздил Родиона к спинке стула. – В процессе нашего разговора всплывет еще, а если мы будем над ними работать – если ты захочешь, конечно, – всплывет еще больше. Поэтому логично предположить, что ты пытался каким-то образом сбежать от них, даже если не осознавал. Зависимости – один из способов такого бегства. Эту симптоматику я встречал очень часто.       Родя застыл на месте. Несколько секунд он просто смотрел на Йоргена, пытаясь уловить тень эмоций в его темных глазах, но в них не было ни неприязни, ни требовательности, ни обвинений: он просто излагал голые факты. Рокер-психиатр моргнул и вернулся к чашке, и только тогда Родя смог вздохнуть спокойно. Глубокий вдох, выдох. Он сгорбился и как-то стыдливо опустил глаза.       – Я не стану осуждать тебя, – более мягко добавил Йорген.       – Как вы лихо разложили все, – грустно пробормотал Родя.       – Пятнадцать лет стажа.       Опять повисла неприятная пауза. Йорген налил Роде еще чай и вновь погрузился в размышления, а сам парень уныло наблюдал за тем, как в чашке тонет кубик сахара. Да уж, после пятнадцати лет стажа можно всех окружающих насквозь видеть. Не исключено, что Йорген так и видит: не человек перед ним, а набор комплексов и травм. Саню бы к нему: он бы поставил ему мозги на место. Если Саня сам захочет ставить их на место, а не начнет отпираться.       – Но об этом мы можем поговорить позже, если ты захочешь, конечно, – снова заговорил Йорген. – Но пришел ты ко мне за другого рода консультацией.       Родя встрепенулся. Он как будто надеялся, что рокер-психиатр выдаст ему панацею от всех проблем – именно такой Саня мнил поступление в МГУ – но тот задал очевидный вопрос:       – Чем бы ты хотел заниматься по жизни?       Родя кисло улыбнулся.       – Если б я знал, я б не парился.       – Хобби, интересы?       Сейчас бы вспоминать тему по английскому про хобби. Что он там писал? Музыка, игра на гитаре, которую он забросил после смерти матери, чтение, в игры играл…       – Хорошо, попробуем от противного, – предложил Йорген. – Подумай, чем ты точно _не_ хочешь заниматься.       С этим оказалось как-то проще.       – Не медицина. И не преподавание. Экономистов тоже пруд пруди. В околовоенные и всякие там полицейские училища не хочу, – перечислял Родя. – Ну… Тяжелая промышленность тоже не моя. Аграрные дела всякие…       – Короче говоря, твой профиль – гуманитарные науки, – подытожил Йорген. – Интеллектуальный труд в противовес физическому.       Родя задумчиво кивнул. Они хотя бы сузили спектр специальностей. Но прежде, чем начать копать глубже, Родя сразу предупредил:       – Только у меня там тройки. Много где. С ними же никуда не поступить, там же еще и аттестат смотрят.       Ему показалось, что он как будто увидел, как стремительный поток данных в глазах Йоргена стихает. Рокер чуть сильнее нахмурился, хотя лицо его при этом оставалось таким же дзенски спокойным.       – С чем у тебя трудности? – спросил он.       Ответ был прост: со всем. Кроме физкультуры и английского. В свободное время Родя нередко пропадал с Саней где-нибудь на гаражах и заброшках, откуда им периодически приходилось удирать со скоростью олимпийских чемпионов, а английский он освоил, в том числе, благодаря песням и играм. Но вот с остальным как-то… Родя вовсе не был безграмотным оболтусом, нет. Йорген ни разу не осудил его. Более того, когда Родя сказал, что у него со всем проблемы, он как будто уловил в темных глазах мужчины молчаливое понимание и сочувствие.       Они ведь оба догадываются, что жизнь Роди покатилась по наклонной после смерти матери. Именно на эту травму на поверхности намекал Йорген.       – Это не смертельно. Мы можем помочь тебе с учебой, если ты в состоянии упорно работать. Потому что у тебя остался год, а для поступления в МГУ, не важно, на кого, нужны высокие баллы, – сказал он. – И я бы не сбрасывал со счетов другие известные вузы и рекомендовал бы подавать документы вовсюда.       Родя кивнул. Работать он готов. Подавать документы тоже. Излагайте план, шеф.       – Знаешь что… Можешь попросить Диму и Колю помочь тебе с информатикой, алгеброй, физикой – где нужно считать, – предложил Йорген. – К тому же, они могут рассказать тебе о перспективах работы в IT и особенностях обучения на соответствующих специальностях. Это поможет тебе понять, та ли эта специальность. Я пока еще подумаю.       Родя вспомнил близнецов, которые даже поздоровались в унисон, и как-то поежился.       – Брось. Я же сказал: они боятся тебя больше, чем ты их. Совершенно серьезно, у них диагностированная социальная фобия, – рассказал Йорген. – Сами по себе они не начнут разговор, только если ты сам начнешь задавать вопросы и найдешь подход. А мне кажется, ты найдешь. Только не наседай сильно, пожалуйста.       – Поэтому никто не мог получить их автограф? – рассудил Родя. – Они исчезали сразу же после концерта.       – И выступали в темных очках подальше от зрителей, – кивнул Йорген.       Родя усмехнулся:       – Мы думали, они косят под Нео из «Матрицы».       – Не исключено, – с загадочной улыбкой пожал плечами рокер. – Они любят фантастику и, к тому же, программисты.       «Матрица». Может, они и в ту игру про киберпанк играли? Родя подумал немного, допил чай и направился к близнецам-айтишникам. Вот уж точно, чувствуй себя, как дома: ходи, где хочешь (или почти), ешь, пей, что хочешь, хоть переезжай! Йорген не сказал этого прямо, но намекнул, мол, пацану всегда тут рады, и он может оставаться и ночевать, сколько захочет. Родя грустно хмыкнул про себя: вот где был этот мужик, когда они с Дашкой хотели убежать из дома? Или когда опять соседи устроили срач там еще мент этот приходил, как его, Соколов, – вот где был тогда этот Йорген? Почему мама не дала сразу его номер?! Но что уж делать. Зато теперь у Роди есть перевалочный пункт, если все-таки решит начать самостоятельную жизнь. Перефразируя известный слоган, пересел с иглы родительского одобрения на плечи какому-то мамкиному приятелю. Класс.       Поняв, что шутка получилась несмешная и вообще с каким-то двойным дном, Родя хлопнул себя по лбу и постучал в комнату айтишников. Шуршание с той стороны притихло. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и появилась голова одного из близнецов.       – Здрасьте, – улыбнулся Родя. – Я Родион. Мне там помощь нужна в школе. По информатике. И алгебре с физикой. И Йорген сказал, что можно спросить у вас. Вы ж… типа… айтишники…       В проеме появилась вторая голова, полностью идентичная первой. Близнецы переглянулись, как будто телепатически сговорились, но потом кивнули и пропустили Родю в комнату. Парень ожидал увидеть кучу аппаратуры, где все мигает и пикает, как в фильмах, но увидел только два мощных компа, синтезатор и еще какую-то странную, но довольно компактную технику. Никакого нагромождения проводов и множества экранов. Родя сел на свободный стул. Близнецы вернулись на рабочие кресла. Родя смотрит на близнецов, близнецы смотрят на него. Искра, буря, безумие.       И опаска в глазах. Так смотрят люди, которые ждут от ситуации чего-то плохого и морально к этому готовятся, продумывают пути отступления. Близнецы переглядываются и молчат, стараясь не выдать своих ощущений. Родя вздохнул, почесал макушку.       – А вы, это… «Матрицу» новую смотрели?       Близнецы переглянулись и кивнули.       Оказалось, что близнецы-айтишники не только «Матрицу», но и много еще интересного и смотрели, и читали, да еще и геймеры со стажем и вообще знатоки фантастики. Процесс пошел, и постепенно близнецы расслабились – насколько это для них возможно – и Роде удалось направить разговор в нужное русло. Айтишники согласились помочь с учебой и даже дали пару полезных утилит для компа и книжек почитать. Но, как бы близнецы ни рассказывали о своей специальности, Роде больше нравилось наблюдать за тем, как пишутся коды и ползут ледоколы: может, он слишком тупой для таких сложных вещей, а может, ему просто нужно что-то более активное.       Через почти два часа Родя вернулся к Йоргену вдохновленный и изложил результаты беседы. Рокер улыбнулся: вот, я же говорил, ты найдешь способ их разговорить. Но все-таки компьютерные технологии тоже отпали.       В процессе дальнейших рассуждений и обсуждений отпали еще несколько специальностей, когда Йорген предложил юридический факультет.       – Юристов же сейчас тоже куда ни плюнь, – нахмурился Родя.       – Может быть. Но хороших юристов днем с огнем не сыщешь. Я пытался, когда это было необходимо. Безрезультатно.       – Это из-за группы? – полюбопытствовал Родя.       – С группой я и сам справлялся. Это другое. Долгая история. Может, когда-нибудь расскажу, – отмахнулся Йорген. Он не мог не понимать, что такой небрежный ответ только разожжет любопытство парня. Что, собственно, и произошло.       – И что такое этот юрфак? – задумался Родя.       Как выяснилось, у Йоргена еще и юридическое образование имеется вполне себе, так что да, с группой он справлялся своими силами и был у «Сынов» еще и менеджером. Вот ведь многогранная личность! Были ли у Йоргена Батьковича такие планы, или же это, как с песнями, произошло случайно, но его рассказ всерьез заинтересовал Родю. Юрфак, в смысле.       В итоге, после целого дня обсуждений – а он просидел у Йоргена и его братьев целый день и почти не заметил! – Родя твердо решил: похоже, поступаем на юридический. Будет юристом! По крайней мере, пока что такой вариант сгодится: всяко лучше, чем ничего. Йорген тоже был доволен таким выбором: точнее, он был доволен, что Родя в принципе сделал выбор.       – С вашими братьями я договорился насчет занятий. И с вами мы тогда прощаемся до… пятницы?       Йорген кивнул.       – Если понадобится моя помощь, пиши и звони в любое время. Мы всегда рады видеть тебя в нашем доме.       Родя еще раз окинул взглядом квартиру и вновь наткнулся на четыре пары глаз, глядящих на него на этот раз и темноты коридора. Никакого страха – только молчаливое внимание. В этом доме его действительно рады здесь видеть, пускай и не выражают это открыто.       – А вы научите меня играть на гитаре? – вдруг спросил Родя почти на пороге. – А то я начинал, но потом… там… ну вы поняли, да.       – Конечно, – мягко улыбнулся рокер-психиатр, что означало и «конечно, понял», и «конечно, научу». – Будешь играть все хиты «Тарлада», как будто сам писал их.       Родион довольно улыбнулся. Да, звонок этому странному мужику с помятой визитке определенно был сделан не зря.       А теперь у него еще есть время, чтобы обрадовать Саню тем, что они все-таки поступают в МГУ. Или в СПбГУ какой-нибудь. Или еще во что-нибудь именитое.       Саня был рад. Даже не так: Саня был вне себя от радости. Все его эмоции были где-то снаружи: он активно жестикулировал, голос его наполнял каждый закоулок недостроенного дома. Саня чуть не задыхался, рассказывая про пресловутые перспективы, чуть не заехал Роде локтем по лбу, пока вещал про то, как круто изменится жизнь, и это будет новый виток жизни. И он искренне в это верил, а не тараторил, как балаболы из рекламы.       – А на кого поступаем-то? – спросил, наконец, Саня.       – Будем юристами. Кричать «протестую» и называть всех не клоунами, а целым цирком, – ответил гордо Родя.       Саня глубоко вдохнул свежий (на самом деле, не очень) воздух. Повисла блаженная тишина, прерываемая стуком подошв о железо. А потом Саня завалил Родиона вопросами о том, какой добрый дух снизошел на него и помог ему принять это судьбоносное решение.       «Ну все, пошла, родимая», – подумал Родя. Саня ж теперь от него не отстанет с расспросами.       И действительно: отговорки и увиливания на Саню не действовали, поэтому, в конце концов, Роде пришлось рассказать ему про номер на старой визитке и визит в гости к пяти почти одинаковым музыкантам. Саня слушал, затаив дыхание. А потом его глаза расширились, как во время трипа, словно в замедленной съемке, он поднял руки и издал приглушенный вопль восхищения. Фонтан эмоций сделал паузу, чтобы разверзнуться с новой силой.       – Да ладно?! Охренеть же! Это ж, блин, «Сыны Тьмы»! Йорген, мать его, из «Сынов Тьмы»! И теперь этот мужик – твой благодетель! Же-е-есть…       – Саня, блин, не выдумывай хрен знает что, а! – тот раздраженно ткнул друга локтем. – Они просто помогут мне с учебой. И вообще, хорошего психотерапевта пойди поищи.       Саня фонтанировал эмоциями, поэтому Родю проигнорировал.       – Говорили, что у него три вышки и шиза, прикинь? Ты что-нибудь такое заметил? Блин, ну, такая эксцентричная личность явно в контрах с миром. Офиге-е-еть…       Насчет трех высших образований Родя не сомневался, но вот шиза… Хотя, наверное, после трех высших образований, одно из которых – врач-психотерапевт, крыша точно должна поехать. Да и потом: чтобы понять психа, нужно думать, как псих!       – Не знал, что ты такой ярый фанат «Сынов».       – Ты че! Я ж на все их концерты ходил, пока они выступали! – гордо заявил Саня. – Это ж, блин, легенды! Неудивительно, что твоя мама с ним дружила. Они круто выступали вместе. Охренеть, Родь, вот это ты попал! Это ты сейчас прям сразу в МГУ одним махом с такими наставниками! Это не просто новый виток жизни, это… Виточище!       Родя внимательно присмотрелся к другу.       – Сань, блин, ты опять накидался что ли?! Ты как собрался поступать, если ты постоянно на колесах? – он затряс бутылкой перед лицом Сани. – Слушай, Йорген Батькыч заикнулся, что он вроде как психиатр, у него там знакомые какие-то есть. Давай ты к ним сбегаешь, они тебя примут и обработают. Потому что тебя обдолбанного сразу нахрен выставят, и хана твоему МГУ.       – Родя, не кипишуй, все под контролем! Я когда говорил с мамой, она мне и про колеса все сказала. Я все понял, – заверил Саша. Руки не трясутся, зрачки нормального размера. Не, вроде не обдолбанный. Значит, искренне фонтанирует эмоциями. – С собой я разберусь, а ты давай, со своим разбирайся. Учись хорошо!       Родион буркнул что-то невнятное и залил в себя остатки колы.       – С первым сентября! – вдруг засмеялся Саня и хлопнул друга по спине.       – Да иди ты, – вяло отмахнулся тот, прицеливаясь, и с довольной ухмылкой зашвырнул металлическую банку в мусорный бак. Трехочковый!       – Портфель собрать не забудь. Давай, бывай!       Родя кивнул и побрел домой. Да уж, опять собирать портфель, опять преподы, домашка, потом вечерние занятия с Йоргеном и его братьями. Еще надо на гитаре струны поменять. И почистить комп антивирусом, который дали айтишники. Сердце Роди наполнил приятный трепет, предвкушение чего-то нового. Даже как-то жить захотелось, как будто все стало по плечу.       Да, правильно сказал Саня: это не просто новый виток, а целый виточище!       А в это время где-то на другом конце города на балконе огромной квартиры основатели группы «Сыны Тьмы» курили и вели важный разговор.       – Ты уговорил парня поступить на юридический, чтобы он отсудил наш дом у депутата-сатаниста? – спросил Саша. Не упрек – вежливый интерес.       – Из всех вариантов, которые мы с ним обсуждали, этот понравился Родиону больше всего, и, кажется, он преисполнился в желании следовать по этому пути. Подтянем его по учебе, я поработаю с психотравмами… – Йорген выдохнул дым. – Он способный мальчик. Из него получится первоклассный юрист.       Саша очень подозрительно покосился на брата и приподнял бровь.       – Ну, а если он поможет нам вернуть дом… – хмыкнул Йорген. – Согласись, выгоду получат все. Кроме депутата-сатаниста, конечно же.       Саша покачал головой.       – Почему-то я даже не сомневался, что ты найдешь, как его пристроить.       – Не надо делать из меня кукловода: я не Эдуард, – в голосе Йоргена прозвучала стальная нота. – Родион – сын Туидханы. Мы обещали ей помочь ее семье, если с ней самой что-то случится. Сейчас Родиону нужна наша помощь, иначе бы он не позвонил. Или, думаешь, что это все тоже я подстроил?       Саша примирительно приподнял руки. Некоторые темы очень задевали брата, и он уже пожалел, что завел эту. Йорген вздохнул и крепко затянулся.       – Что ж, тогда постараемся, чтобы существование дома в Подмосковье, отжатого в 90-х сатанистами, всплыло как можно позже, – после паузы подытожил Саша и, затушив сигарету, вернулся в квартиру.       Часы в гостиной пробили полночь с тридцать первого августа на первое сентября.