Мой друг назвал тебя принцессой...

             Вода тащила за собой неумолимо и кротко. Молчаливые волны разве что порыкивали иногда. Но не отвечали на мольбы и просьбы. А угрозы встречали смехом. Немым смехом ледяных глаз — черных пучин водоворотов, таких резких и темных на фоне кристальной чистоты, прозрачной синевы. Хлопковый лед. Обманчиво теплый и настолько же мягкий. Утроба коридоров зычно ворчала, втягивая девушку все глубже. Она схватилась ладонью за поручень, тут же обжегшись. Сквозь кожу проступил иней.              Фена предприняла последнюю отчаянную попытку побороть своенравную стихию. Она рванулась вперед что есть сил, стараясь вдохнуть разрывающего гортань воздуха. Оттолкнулась ногами от упругого, плотного течения и влетела в иллюминатор руками вперед. Последней мыслью, мелькнувшей в сознании, была фраза «лучше утонуть добровольно. В спокойной воде среди акул».              А затем Фена проснулась. Проснулась от столкновения с чем-то жестким и теплым. Во всяком случае по сравнению с захлестнувшей недавно ее стихией.              Ее бесцеремонно отпихнули. И теперь пришлось обниматься с дощатым полом.              — Юкима-а-ра… За что..?              — Могу задать тебе тот же вопрос, — сонно пробормотал парень, потирая ребра.              Спал он, как верный питомец, на полу, удерживаясь рукой за ножку кровати, а теперь, проснувшись, кажется, не совсем понимал, что происходит и за что на него свалилось столько счастья.              — Кошмары… — вздохнули они в унисон. Юкимара с напряжением, Фена с печалью.              Парень пробормотал что-то про «самый страшный кошмар на этом корабле», но достаточно тихо, чтобы не вызвать негодования.              Он неловко поднялся, массируя отдавленную пятую точку на радость зрителям. Слишком поздно заметил восхищенно-удивленный взгляд Фены, обрадованной внезапным представлением. На этом щедрость судьбы иссякла, и она получила полный негодования взгляд. Недостаточно суровый спросонок. Но все еще отрезвляющий. И пьянящий.              И тут же была выставлена за порог с громким хлопком дверью в спину.              Следовало вернуться в каюту, пока ничей любопытный нос не высунулся из-за косяка и его хозяин не вылил тонну румянца на щеки девчонки. Она была к этому не готова. И если с тем же Макабой или Карин можно договориться, то близнецы не оставят ей шанса на отступление. Фуф. Что это было? Неужели она правда свалилась во сне на Юкимару, и он ее не убил? Не верится. Видимо, это она его чуть не убила. Случайно — значит не считается.       Половицы прижались друг к другу тощими боками, лишь бы не скрипнуть, пока Фена по стеночке пыталась прошмыгнуть к себе. Не споткнулась о порог. И не зацепилась многострадальным рукавом за ручку двери. В общем, была предельно собранной и аккуратной. Ликующий вздох облегчения — миссия успешно завершена.              Ну почти.              Упс.              Миссия была бы завершена успешно, если бы дверь принадлежала нужной комнате. Надо ж было свернуть налево, а не направо, ага.              Конечно, она могла бы выйти на цыпочках. Прикрыть дверь так же тихо, как и входя. Конечно, она так и собиралась сделать. И, возможно, сделала бы, если бы сзади не послышались чужие шаги. Фена застыла, пытаясь притвориться вешалкой на тот случай, если шаги принесут своего обладателя к порогу злополучной двери. Но, к превеликому облегчению, пронесло. А девушка обнаружила себя вжавшейся в стенку за импровизированным занавесом из полотенец. Вот уж точно импровизация что надо. Не хватало еще вывалиться под ноги Шитану или Цубаки из душевой, откуда явственно слышатся звуки текущей воды и возня. И кого нелегкая в такое время принесла в санузел? Ну, кроме нее самой. Это действительно катастрофа — и не поспоришь.              Катастрофа цвета марсала раскачивалась маятником прямо перед глазами. Неотвратимо сползая все ниже и ниже, пока не шлепнулась прямо на нос «партизанке». Ни дать ни взять, окопалась она тут профессионально. И, конечно, кто еще удосужился бы прицепить форменную перчатку поверх полотенец сушиться? Ответ стоял за металлической стенкой, обшитой лиственницей. Впрочем, проверять правильность догадки было необязательно. Следовало выйти и сделать вид, что никто не забывал закрываться изнутри в одной из персональных душевых комнат. Ага. И конечно проигнорировать зеркальную поверхность внешней стены.              Чисто ради приличий.              Не везет так не везет. Хотя… с какой стороны посмотреть. А посмотреть было на что. Пусть и в искаженном, размытом отражении.              Где-то на задворках сознания всплыла утренняя стычка. Падение — и невольное соприкосновение двух тел. Какой же он теплый, когда не отталкивается всеми четырьмя лапами, как одичавший кот.              Она задумалась. Конечно, никто не спорит, личные границы это о-о-очень важно. Ну прям очень. И не то чтобы на острове было недостаточно анатомических примеров всем известного выражения про пестики и тычинки. Просто обходить такое стороной было залогом как физического, так и душевного здоровья. Ей лично хватало впечатлений в не самом приличном районе. Но никто не отменял любопытства юной госпожи. Да и ее попутчик не был обрюзгшим пьяницей, который только и думает о том, как облапить «белую диковинку», но кроме рвотного рефлекса не вызывал ничего. Совсем.              Отнюдь. Юкимара был привлекательным юношей… И девушка только что получила тому еще одно подтверждение.              Она ведь ничего плохого не собирается делать, правда? Тем более, оказалась здесь случайно, без злого умысла. А если за дверью до сих пор кто-то стоит? Нет, выходить точно нельзя.              Фена крепко зажмурилась. Сжала руки в кулаки. Но это никак не помогло в борьбе за здравый рассудок. Вся наша жизнь, если подумать, сплошная борьба. И чаще всего с самим собой.              Что глаза закрыла зря, она осознала сразу: из темноты прикрытых век сразу начали проступать дагерротипы впечатлений. Увиденное, услышанное, объятое… Юкимара не пел в душе, хвала небесам. Зато были отчетливо слышны его движения. Предательская вода снова утаскивала юную девушку в густеющий водоворот. Только на этот раз сознание не пыталось сопротивляться. Что он там делает с таким ритмичным похлопыванием? Она только одним глазком глянет — второй даже открывать не будет! Ну честное пиратское!              На корточках (и как потом объяснить красные коленки?), стараясь как можно тише хлопать ладошками по металлическому полу, поползла юная леди на разведку. Как заправская партизанка, да? Оставалось помолиться, чтоб не поймали, не то на допросе ее молчания на долго точно не хватит. Да что он там вытворяет, в самом деле?              Нет, Фена, конечно, слышала, чем развлекаются всякие далекие от приличных людей, парни. Но представляла себе что-то совсем другое.              Аж оба глаза открылись.              Непроизвольно.              Юкимара стоял ссутулившись под тугими струями пресной, отфильтрованной воды, растирая бока мокрым насквозь полотенцем. Весь его обреченный вид показывал, насколько данная процедура неприятна и рутинна. Последнее, вероятно, было хуже всего, так как, видимо, заменяло какую-то жизненно важную медицинскую процедуру. Ну, ладно, просто жизненную. Юноша прохаживался жесткой тканью по длинному синяку, уже принявшему светло-лиловый оттенок, свидетельствующему о скором заживлении. Жаль только, недолгому. Когда Юкимара получил именно этот удар, Фена не знала. Но что подставлялся он почем зря на регулярной основе, было неутешительным фактом.              Совсем, совсем не то, на что она рассчитывала.              В нетрезвом отражении мелькнули расширившиеся глаза и зажатый ладошкой рот — она приложила все доступные усилия на то, чтобы не выдать врагу дислокацию.              И, собственно, перевела взгляд вниз. Как собачку на поводке через оживленную дорогу. Аккуратно и со всей ответственностью.              Парень стоял вполоборота, угрюмо склонив голову, что, вероятно, и спасало девушку от разоблачения и скорой расправы. Хотя даже интересно было бы увидеть его глаза. Да и вообще реакцию Хи-хи. Она покрепче сжала ладошку на лице.              Поджарый мускулистый живот, содрогающийся под ледяными струями. Мышцы груди — неширокой, но, как знала Фена, твердой и развитой. В костюме Юкимара казался едва ли не тощим. Но сейчас она не видела его ребер. Все сплошные пластины мышц, как доспехи. Не объемистые, как у силовых бойцов. Скорее выносливые и гибкие, как у гимнастов. Дарящие силу и ловкость. И, черт возьми, красоту. По распущенным волосам текла вода, скрепляя темные пряди. Будто капюшон. Или шлем.              Обнаженный суровый воин. Или просто усталый мальчишка. Достаточно упрямый, чтобы переносить тяготы жизни беглеца.              Жилистые сильные руки без жалости растягивали ткань все жестче. И девушка следила за этими грубыми, болезненными движениями, будто гипнотизируя саму себя. Ей было холодно. Ледяная воды выстудила помещение на раз-два. Ей было страшно. Страшно поднять глаза и встретиться с разочарованным взглядом Юкимары. И как тогда объяснить свое присутствие?              Поэтому она продолжала следить за руками, за тканью и за каплями воды, которые скатывались по животу, собираясь в струйки, вспарывающие теплоту кожи.              И текли вниз… Куда именно «вниз» было не видно за бедром многострадального объекта изучения. Фена только набралась смелости, чтобы представить, как именно «внизу» выглядит, как вдруг резкий звук, похожий на удар хлыста, разорвал барабанные перепонки, таким громким он был.              Молодой человек отбросил бесполезный кусок ткани. И звук шлепка привел Фену в чувства. Она все еще не обнаружена и все еще слышит. Уже две хороших новости за сегодня!              И снова теряет чувства… В глазах не потемнело, о нет. Но почти.              Потому что теперь парень стоял полностью повернувшись к ней лицом.              «Мама!»              Примерно с таким звуком пятая точка Фены встретилась с полом.              «Я не вижу его, значит, он не видит меня».              Примерно с такими мыслями Фена оказалась в правильной комнате. Наконец-то своей. Где было сухо, темно и тепло. А главное — не было обнаженного Юкимары. Плюс это или минус, она предпочла сейчас не думать.              Воспалившееся после ледяного душа подсознание все еще пребывало в саузле, за стенкой, ошпаренное звуком шагов по мокрому металлу. И очень неприличными мыслями.              Да в жизни она больше в душевую не зайдет! С медузами будет плавать, акулам спинку натирать! Только бы не это... И главное, самое главное, она больше никогда и ни за что не увидится с Юкимарой. Божечки, за что все это на ее светлую голову?              А главное — ради чего? Не успела толком и рассмотреть!              До завтра минимум отсюда не выйдет. Хоть на абордаж берите!              Она зарылась с головой под одеяло, вслушиваясь в собственное сердцебиение. Звук доносился извне, и Фене почудилось, что это не сердце ее взбивает перинку из легких и желудка, а кто-то колотит в дверь.              — Завтрак в постель в стоимость билета не входил! Подъем! — донесся сквозь ватную тишину голос Эндзю. Или Каэде…              Все, что оставалось, это смириться и принять свою участь с достоинством. Главное не спалиться. И ни за что не смотреть в глаза тому, на кого не стоило бы вообще смотреть.              С такими мыслями Фена разгребала одеяло, пытаясь не то похоронить себя окончательно, не то все же выбраться и принять свою судьбу с честью наследницы Хаутман.              Первый вариант казался более вероятным и более предпочтительным.              Но еще не хватало, чтобы кто-то действительно решил заявиться с завтраком в каюту.              Он ведь не видел, что случилось за стенкой, верно? Как бы он смог? А значит — и опасаться нечего. «Ты ничего не сделала, веди себя прилично и непринужденно».              С такими мыслями Фена Хаутман повернула ручку двери и сделала второй шаг в свое нелегкое утро. Ну хоть с какой-то попытки оно должно начаться нормально?