Листопад

      Рейс задерживали. Владивосток не принимал самолёты. Они провели в креслах вип зала Шереметьево уже час и сидеть им предстояло ещё четыре минимум, то есть до шести утра. Единственный день отдыха перед следующим концертом сокращался на глазах. Кира разместилась рядом с Серёжей в кресле у окна, наблюдая за самолётами. Арсений с Димой уделяли всё своё внимание местному бару. Они расположились в одном из небольших кубиков из перегородок, деливших пространство общей зоны ожидания. Антон со Стасом заняли места в диванной комнате и скорее всего уже спали. — Пойду ещё раз узнаю, не появилась ли информация о посадке, — проговорила Кира, с трудом поднимая себя из глубокого кресла. — Да сиди ты, — Серёжа повернул к ней голову. — Про нас не забудут, десять раз подойдут, напомнят. — Ну может быть, нам имеет смысл пойти в комнату отдыха и лечь спать, — попыталась поспорить Кира. Впрочем, без особого энтузиазма. — И об этом бы нам уже тоже сказали, — Серёжа хорошенько зевнул. — Не дёргайся, постарайся поспать немного, пока есть возможность. — Нам ещё восемь часов дрыхнуть в самолёте, — Кира потянулась, разгоняя кровь по затёкшим мышцам. — Никогда не пренебрегай временем для сна, — мудро ответил Серёжа и надвинул кепку на лицо, закрываясь от света, явно намереваясь последовать своему совету.       Перспектива подремать, конечно, манила, но Кира понимала, что потом в самолёте будет страдать бессонницей. Она посмотрела в сторону выпивающих. Предложить, что ли, свою компанию? Она в нерешительности раздумывала, когда Дима увидел её и махнул рукой: — Кирюх, давай к нам, что ты с Серёженькой-пироженкой там унываешь.       Кира села в свободное кресло между Димой и Арсением, начала изучать барное меню. Все коктейли либо вызывали сомнение, либо казались приторно сладкими, чего она не любила. Потому наткнувшись в перечне виски на Лох Ломонд Сингл Молт одобрительно покивала головой и заказала одну порцию. — Лох Ломонд? — повеселевший Арсений выделил первое слово.       Кира фыркнула: — А с многочлена ты тоже до сих пор ржешь? — Конечно! Димка, ты знал, что она — юмористическая критиканка? — Критиканка? — Дима посмаковал слово. — Звучит, как оскорбление. Как будто не очень умная квартирантка. Или глупая гражданка Ватиканка… нет, Ватикана. Кстати, Кирюх. Ты же поклонница шоу, верно? Или ты прям фанатка?       Кира с подозрением на него посмотрела: — Давай называть поклонницей, хорошо? — Это как хочешь. Расскажи хоть, как ты начала смотреть, давно ли смотришь. Или вот, лучше другое! — Он даже руками взмахнул от возбуждения. — Кто тебе больше всех нравится? — Ты разыгрываешь меня? — Она больше утверждала, чем спрашивала. — Нет, ну а что, у нас спрашивают до бесконечности, что больнее — шокеры или мышеловки, — Дима интонацией изобразил всех стереотипных интервьюеров сразу. — А мы сами никому такие вопросы задать не можем. Так что давай, придётся тебе за всех отдуваться.       Официант принёс бокал с виски. — Надо же, даже бокал правильный, — пробормотала Кира себе под нос. — Что? — переспросил Арсений. — Бокал, говорю, правильный. Подходит для солодового виски. — Искушённый зритель и знаток культуры пития виски? Поз, у нас, кажется, появился собутыльник. Собутыльница, вернее. Ну, давай, и чем же хорош этот бокал? — Арсений приподнял бровь, явно забавляясь.       Кира наградила его презрительным взглядом: — Чаще всего виски подают в стакане тамблере или олд фэшнд, как хотите, с толстым плоским дном и прямыми стенками, без сужения или расширения в верхней части. Что неверно, если ты, конечно, не белую лошадь с колой бодяжишь. Виски — это аромат в первую очередь, и, конечно, вкус. Пожалуй, только купажированный виски можно из такого стакана пить, и то, он слишком широкий. А я заказала односолодовый. Его делают из ячменного солода, и он обладает ярко выраженным ароматом, поэтому пить его следует из стакана с широким дном и зауженной верхней частью. Чтобы удержать и лучше почувствовать весь букет запахов, это во-первых. И во-вторых, чтобы ограничить контакт с кислородом до непосредственного употребления, скажем так.       Дима покосился на рюмку с водкой: — Блин, мне как-то неловко теперь за свою водку. Давайте я её скорее выпью и буду приобщаться к прекрасному. — Он посмотрел на бокал мартини с тоненькой ножкой в руках Арсения. — А ты вообще со своим коктейлем убого смотришься. Давай, закажи что-нибудь нормальное, как мужик. — У меня самый мужественный коктейль из всех возможных, — возмутился тот. — Это настоящий мартини, тот самый, взболтать, но не смешивать.       Кира слегка покрутила бокал, оставляя на стенках следы виски: — Кстати, вы знаете эту легендарную ошибку в переводе, да? И что фраза должна звучать по другому, не так абсурдно?       Арсений закивал: — Да-да, там игра слов забавная получилась. Мне рассказал Женя. По-английски нормально звучит «взболтать, а не смешивать». Взболтать — это когда в шейкере трясут два разных по плотности напитка. И получается коктейль, с пузырьками воздуха. А когда смешивают — просто сливают одинаковые жидкости в один стакан и размешивают, никаких пузырьков нет. А по-русски получилась чушь — взболтать, но не смешать, как это возможно. — Да, ну и настоящий мартини смешивают именно, а не в шейкере трясут, поэтому Бонд и уточнил в фильме. Хотя в книгах такого вообще не было, там какой-то другой, более мудрёный рецепт.       Позов переводил взгляд с Киры на Арсения, ощущая себя зрителем на теннисном турнире. — А знаешь, как все эти разногласия закончились? В фильме с Крейгом Бонд заказывает свой мартини, его бармен спрашивает: «Вам взболтать?», а Крейг ответил: «Мне всё равно». Такая пасхалка для фанатов. — Не обратила внимания. Вообще не то чтобы самый ярый поклонник бондианы. Вернее, обожаю фильмы с Коннери, Броснаном, Далтоном, Муром… — В общем, все, кроме Крэйга? — Арсений улыбнулся. — Да, проще так сказать, — ответила Кира.       Она на мгновение засмотрелась в его глаза. Видимо, из-за освещения, они сейчас были темнее, чем обычно. Кира неосознанно прищурилась, вглядываясь в эту темноту, против воли улыбаясь Арсению в ответ.       «Мне хорошо», - простота мысли лучше всего передавала то ощущение безмятежности, что испытывала сейчас Кира. А больше поражала посредственная доступность этого чувства. Давно она не могла расслабиться в малознакомой компании. Но почему-то с ребятами ей не приходилось испытывать неловкость узнавания, что обычно бывает с новыми людьми. Она по привычке выпрямила спину, укорив себя за излишнюю расслабленность. Спина, шея, наклон головы, позиция ног и рук — за всем этим она обычно следила краешком сознания, почти машинально, позволяя отпустить себя только с очень близкими друзьями или наедине с собой. Виски предсказуемо и с устрашающей скоростью метнулся из пустого желудка сразу в голову, варварски рушил там все скрупулёзно возведенные защитные ограждения, растекался по телу, пробирался к некогда закрытым уголкам сердца, растапливая все преграды.       Так всегда было. Сначала от боли, защищаясь, боясь новых ударов. А затем вошло в привычку, ведь это намного проще — не доверяться, не сближаться, не пускать за границы. Поначалу чуть одиноко. Но время и каждодневные заботы всё вытесняют. Потребность в близости с другим человеком ушла, мир слишком огромен, чтобы сужать его до одного человека. Она полюбила быть одна, принимать мир и его красоту только через своё восприятие, и всё равно не успевала насмотреться, надышаться, налюбоваться. Впускать ещё одно человека означало узнавать его, а ей было не интересно, абсолютно. Всматриваясь сейчас в лицо Арса, ей хотелось понять, а что там, в этой голове. Хотелось как в юношестве схватить за руку и пойти гулять по ночному городу, вдоль каналов, разговаривая решительно обо всём, делиться, спорить, соглашаться, узнавать.       Мгновение явно затянулось. Дима с интересом продолжал наблюдать за этими двумя, откинувшись в кресле. Чувство такта подсказывало срочно найти себе занятие подальше от столика, но любопытство и некоторая доза алкоголя в крови категорично глушили все благородные позывы. Поэтому он только чуть громче чем следовало опустил свою стопку на стол и предложил обновить напитки. Парочка рассеяно кивнула ему. Дима ухмыльнулся и удалился.       У бара ему встретился весьма помятый Антон. Дима попросил официанта отнести напитки Арсению с Кирой, сам сел на барный стул у стойки. Антон тяжело опёрся на столешницу. — Не спится? — Да кошмар какой-то, — Антон устало потёр лицо ладонью. — Вроде бы так хотел уснуть, и никак, проворочался как дурак. Стас храпит вовсю. А вы тут что, пьянствуете? — Мы чуть-чуть. И вообще я один, похоже, остался.       Антон оглянулся. Кира что-то увлечённо рассказывала, размахивая руками, Арс тихо посмеивался. Антон нахмурился. — Это не будет нам мешать?       Дима пожал плечами: — А почему должно? Арсений не давал поводов усомниться, в любом состоянии работает. Кира… Я думаю, ещё постараться нужно, чтобы её из равновесия вывести так, чтобы это на работу повлияло.       Антон со сомнением покачал головой, но ничего не ответил. Покрутил бокал в руках. Тускло блеснули пара колец.       Дима не понимал волнений Антона: — Они хорошо смотрятся вместе и, мне кажется, Арсений с ней как-то… расслабляется, что ли.       Антон отпил виски и поморщился. Он не сказал, что проснулся на самом деле от звонка Иры, и разговор вышел неприятным. По сложившейся многовековой традиции Антон, как мужчина, искренне не понимал своей вины, а по мнению Иры, как женщины, был обязан знать, где оступился. И если данная ситуация была более-менее привычной и Антон всегда умел вырулить или шуткой, или взывая к разуму жены, то сейчас разговор закончился натуральными рыданиями. Ира бросила трубку в жанре худших романтических драм, а на его попытки дозвониться, руководствуясь теми же шаблонами, написала: «Тебе бесполезно объяснять». На неё совсем не похоже. Антон не знал, как реагировать и куда себя деть. Подумав, что раз ей можно вести себя, как стереотипной героине дамских романов, решил не отставать и теперь предсказуемо напивался дрянным виски в баре ночью. — Не знаю, мне всё это не кажется хорошей идеей. — И как ты им запретишь? — Поинтересовался Дима. — Да не знаю я, — теперь Антону еще и курить захотелось, зря выпил.       Дима проницательно прищурился. Как Антону не нравился этот взгляд. Прячась от него он снова принялся крутить стакан в руке. Дима некоторое время разглядывал кольца на руках Антона, затем повернулся на стуле спиной к стойке. Теперь рассказывал что-то Арсений, глубокий низкий голос доносился до бара. Дима усмехнулся. Умеет, чёрт обольстительный.       Он одним глотком выпил свой коктейль (слишком сладкий), с удовольствием потянулся, обернулся к Антону: — Давай-ка спать, Антош, график всё равно сбили уже, когда полетим — неизвестно. А весёлая попойка не задалась.       Антон задумчиво покивал, и поплёлся за Димой в комнату отдыха.

***

      Пробуждение явилось к ним в виде Серёжи. Посадку наконец объявили. Дима глянул на часы — половина седьмого утра. Кряхтя и подшучивая друг над другом они с Антоном кое-как поднялись с не очень удобных кресел, в которых заснули за каким-то дурацким фильмом. Серёжа ждал в дверях, загадочно улыбаясь. — Что там у тебя, Серёж, что ты такой весёлый? — Спросил Антон, даже не пытаясь бороться с отчаянной зевотой.       Серёжа прижал палец к губам и поманил за собой в зал ожидания. У того же столика, где ночью их оставили Дима и Антон, сидели Арсений с Кирой. Только теперь они перебрались на один диванчик, на столе стоял планшет, видимо, что-то смотрели и уснули. Арсений спал, закинув голову на спинку дивана (наверняка будет болеть шея, подумал Дима), а Кира, забравшись с ногами на подушки дивана, накрытая пальто Арсения, свернулась калачиком и пристроила голову у него на груди. Под столиком стояла почти пустая бутылка виски. Правая рука Арсения лежала на плече Киры, приобнимая. Напротив композиции стоял Стас, снимая парочку на телефон. — Вот они, крышесносные вечеринки, когда тебе чуть за тридцать, — сказал он подошедшим ребятам. — Напились и уснули под фильм на диване. Я сделал фотку, то ли для шантажа, то ли для будущего семейного архива. Давайте будить этих пьяниц. И кто-нибудь, растолкайте Крапа, я не справился с этим.       Дима подошёл к столику и попинал торчащие из-под него ноги Арсения. Тот чуть всхрапнул и вскинул голову, ещё мутными глазами посмотрел на возмутителя спокойствия. Дима кивнул на Киру. Арсений перевёл тяжелый взгляд на копну каштановых волос у себя на груди. Затем увидел остальных парней. Левой рукой махнул им, отгоняя куда подальше. Шушукаясь и посмеиваясь, они потянулись к выходу из зала, только Антон вернулся в комнату отдыха за Крапом.       Арсений дождался, пока хихикающие парни пропадут из вида. Затем приобнял Киру сильнее. Она чуть глубже вздохнула, повернулась под рукой и теперь лежала на спине, практически у него на коленях.       Ночью они в итоге включили «Квант милосердия». После очередного стакана виски сидеть на диване рядом показалось удобнее, чем на соседних креслах. Кира весело смеялась над комментариями Арсения, а он был рад стараться, ехидничая над фильмом. В какой момент она оказалась у него на плече? Арсений не помнил точно, но во второй половине фильма Кира начала откровенно клевать носом, засыпая рядом. Арс помнил только, что разлив очередную порцию, обернулся к ней со стаканом, а Кира уже дремала, откинувшись на спинку. Он заметил, что она обнимала себя руками, будто пытаясь согреться, и потянулся за своим пальто. Да, здесь, когда он аккуратно укрывал её, голова Киры как-то приютилась у него на плече. Не найдя в этом ничего неправильного, он укрыл её и, пригревшись рядом, сам не заметил, как задремал.       «Что же делать-то с тобой?» — подумал он совсем не о том, как её теперь будить. Не удержался, откинул прядь с лица. Этого движения хватило. Кира распахнула глаза сразу, без прелюдий. Щурясь от света всматривалась в его лицо, пытаясь осознать себя в пространстве. — Доброе утро, — он чуть улыбнулся.       Кира приходила в себя быстро. Голова на коленях, чёртовы голубые глаза слишком близко, и что это? Он обнимал её? Кира незаметно пощупала своё неожиданное одеяло, втянула воздух — судя по запаху туалетной воды, это его пальто. Закрыла глаза, желая проснуться сейчас в своей кровати дома. Одним движением села на диване, Арсений еле успел спасти свой нос от прямого контакта с её головой. Оказавшись наконец к нему спиной, увидела табло над баром — посадку на их рейс объявили десять минут назад. — Нам пора на самолёт, — сообщила она хрипловатым от сна голосом. Аккуратно сняла с себя пальто, положила на диван. Так и не поворачиваясь к Арсению, встала, забрала свои вещи и ушла, не сказав ни слова, в сторону туалетных комнат.       Арсений проводил её взглядом до ближайшего поворота. Шея немилосердно болела, он попытался размять её, но оставил это. Сначала умыться, действительно. Потом думать. Хотя чувство раздражения уже начинало затапливать всё внутри. Стараясь не поддаваться злобному похмелью, Арсений собрался и широким шагом направился к мужскому туалету.       Кира на скорую руку привела себя в порядок, воспользовавшись дорожной косметичкой, и теперь преувеличенно тщательно мыла руки, разглядывая своё не самое свежее отражение в зеркале.       «В конце концов, ничего криминального же не случилось? Ну, уснули, бывает. Не в голом виде же, всё более чем целомудренно. Даже накрыл меня, какая забота».       Но дело же не в этом, понимала она. Дело в том, что ночью она просыпалась и понимала, где и как она спит. И её вполне устроило положение дел. Точнее, тел. Если уж быть до конца честной, это было очень приятно — слышать его дыхание, ощущать внезапно тяжёлую руку, чувствовать сердцебиение. Она раздраженно закатила глаза, решительно закончила гигиенические процедуры, подхватила сумку и вышла из туалета, излишне сильно толкнув дверь наружу. — Господи, я понял-понял, ты недовольна, можешь просто послать меня к чёрту. Необязательно пытаться покалечить, — Арсений еле успел отпрыгнуть к противоположной стене, спасаясь от двери.       Кира сделала было шаг вперёд, намереваясь проигнорировать его снова, затем остановилась, посмотрела в потолок и устало выдохнула. Арс боязливо подошёл сзади. — Точно бить не будешь? Кир, правда, мне же выступать с этим лицом. — Прекрати, никто тебя калечить не собирается, — она всё ещё разглядывала потолок, словно там можно было найти ответы. Потолок был унылым и равнодушным.       Он обошёл её, встал напротив. Кира продолжала взывать к высшим силам Шереметьево. — А послать к чёрту?       Она себя за это ненавидела, но на глазах вскипели слёзы. Это невыносимо, постоянно животный страх перед любым мужчиной, как долго это ещё будет продолжаться. Она посмотрела наконец на Арсения, помотала головой, опуская глаза, что-то тихонько пробормотала. — Что? Извини, я ничего не.. — Арс не успел договорить. — Мне очень страшно, понимаешь. Прости, это глупо, и тебе это точно всё не нужно.       Арсений вздохнул. Как тяжело-то, господи. Это будет очень не просто. Он потянул Киру к себе, обнял настолько целомудренно, насколько мог. — Во-первых, позволь мне самому решать, что мне нужно, а что нет. Во-вторых, мне тоже страшно. Так что давай бояться вместе, а там посмотрим.       Тёмная макушка покивала где-то на уровне его ключиц. Арс чуть отстранился и заставил приподнять голову. Плюнул на всю осторожность и аккуратно поцеловал. Просто прикоснулся к губами и тут же разорвал связь. — Так не страшно? — Так не очень, только, — она замялась. — Пообещай, пожалуйста. — Что? — Приободрил он её. — Всё, что угодно. — Пообещай, пожалуйста, больше никогда не целовать меня около туалетов.       Арсений пару секунд ещё смотрел в её уже абсолютно сухие и весьма ехидные глаза, потом уверенно кивнул: — Ты просто издеваешься надо мной, я понял. — Ни-ког-да. Но правда, — она взяла его под руку, разворачивая, — больше никаких туалетов.

***

      Торопясь по кишке телескопического трапа к самолёту, Кира делала последние звонки, объявляя менеджеру на Дальнем Востоке, что они, наконец, в пути. Менеджер вываливал последние новости о непогоде, неубранных дорогах, и отключении электричества в гостинице. Всё должны успеть восстановить к их прилёту, если позволит погода. — Спроси про Русский остров, — в третий раз уже шепнул Арсений.       Она отмахнулась, на второй линии ещё висел концертный организатор. Они встали в конец небольшой очереди к стюардессе, проверяющей билеты. Арсений скрестил руки на груди и смотрел на Киру, приподняв бровь. Она в ответ зашипела, прикрыв трубку рукой: — Мы не знаем, кто точно поедет, захотят ли парни. — Стас точно поедет, Дима тоже. Так что минимум на четверых.       Подошла их очередь, Кира шла по салону, отвечая на вопросы менеджера, умудряясь делать пометки в ежедневнике, Арсений шёл следом, неся её сумку. Остановились рядом с парнями, который уже заняли свои места. Арсений сел согласно билета в кресло по соседству со Стасом и выразительно на него посмотрел. — Серьезно? Арс, как на школьной экскурсии будешь? — Стас, уйди, прошу тебя, — он сунул Кирин билет в руки Шеминову и буквально вытолкнул того из кресла.       Стас неодобрительно покачал головой, но переместился на соседний ряд к Серёже. Кира всё так же стояла в проходе, записывая что-то в ежедневнике под диктовку из трубки. Арсений потянул её за локоть и она послушно села рядом. Закончила разговор под пристальным взором стюардессы, напомнившей о необходимости отключить все мобильные устройства уже в третий раз, когда самолёт маневрировал, выкатываясь на взлётную полосу. — Куда-то билет засунула, точно это моё место? — Я твой билет Стасу отдал, — не моргнув глазом ответил Арсений. — У тебя руки были заняты. — Хорошо, я договорилась о поездке, если всё сложится с погодой, сейчас там какой-то сумасшедший ветер и метель. — И это прекрасно. Побывать во Владивостоке и не съездить на Японское море, на острова — идиотизм.       Спереди, заглянув через промежуток между спинками, к ним повернулся Дима: — Это вы куда там собрались?       Кира предоставила Арсению объяснить ситуацию, тайком от стюардессы продолжая переписываться в мессенджере с концертным менеджером. Она закрыла последний вопрос точно в тот момент, когда самолёт, замерев перед взлётной полосой, завибрировал и загудел, наращивая обороты двигателей и готовясь к взлёту. Привычное ощущение дискомфорта перед полётом наконец настигло её. Кира машинально нащупала маленького скарабея на цепочке под свитером, вытащила его и зажала в ладони. От Арсения жест не укрылся. Самолёт рванул по полосе, набирая скорость. Кира решительно выдохнула через ноздри, успокаиваясь. Арсений молча взял её за руку. Она сначала посмотрела на их переплетённые пальцы, а потом повернулась к Арсению, вглядываясь в его глаза над чёрной маской. Он так же внимательно смотрел на неё.       И оба предпочли отнести странное чувство в животе к перегрузкам во время отрыва самолёта от земли.

***

      Самолёт зашёл на третий круг перед посадкой, в ярко освещённом салоне повисла напряжённость людей, знающих, что путешествия по воздуху являются самыми безопасными, но нет-нет да и происходят катастрофы. Причём чаще всего именно при взлёте и посадке. В иллюминаторе вновь показались огни аэропорта имени Арсеньева, в третий раз. Самолёт снова нырнул вниз, заходя на полосу, но вдруг салон ощутимо качнуло, по крену крыла было видно, что судно развернуло боком. Разметка посадочной полосы была всё ближе, когда крыло опустилось ещё сильнее. Нос резко задрался кверху и самолёт ушёл на новый круг. Кира беспокойно заёрзала в кресле: — Да что же мне так везёт на полёты! Ни одного случая не могу вспомнить с нормальной посадкой, честное слово. — Об этом надо было указывать в резюме, — заметил Стас через проход от неё.       Она ответила ему бледной улыбкой. Арс чуть поморщился – Кира вцепилась в его руку до побелевших костяшек. Он взглянул на её серое лицо, аккуратно освободился от её пальцев. — Не трусь, Кирюх. Ну как мы все можем взять и разбиться в одном самолёте? Не будет такого. В конце концов, я только тебя встретил, — он кое-как обнял её за плечи и притянул к себе. Она снова вцепилась в своего священного золотого жучка. Он уже знал, откуда это украшение.       Самолёт пока ещё разворачивался, заходя на очередной круг. — Я подумала, они хотя бы так испугаться не успели, — она явственно всхлипнула. — Так, тише-тише-тише, — забормотал Арс, пытаясь заглянуть ей в лицо. — Мы совершенно на другом самолёте, у нас нет тумана, сосен, просто сильный ветер. Пилоты не будут рисковать, мы улетим в другой аэропорт, если тут посадка будет невозможна.       Самолёт снова шёл на снижение. Киру начало трясти, пока мелкой дрожью. — Кира, на меня посмотри, — Арсений нарочно заговорил резким голосом, привлекая её внимание. Пока сработало, глаза подняла, но в них — чёрная паника.       Он поднял подлокотник между их креслами, наплевав на выпученные глаза Стаса, в недоумении глядящего на это представление. Кира в ужасе вцепилась в подлокотник, пытаясь вернуть его на место. — Опусти, не надо, это небезопасно, — зашептала бледными губами. — Успокоилась и руки убрала! — Пришлось повысить голос, но наградой ему была вернувшаяся осмысленность во взгляде. Он притянул её к себе совсем близко. — Давай-ка про выдру вспоминай. Которая в недрах тундры тырит ядра кедра. Сейчас для тебя самое время. — Отвлечь меня хочешь? — Она снова шмыгнула носом. — Умничка. А может, хочешь мне стихи прочитать? Оду, сонет? Частушку?       Опять стали видны огни аэропорта, Кира, как завороженная уставилась в иллюминатор. В этот раз самолёт шёл как будто бы ровнее. — Кира! Я требую внимания к своей персоне! Стихи, читай стихи! Она на автомате начала вспоминать: — Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку...       Самолёт, судя по крылу, снова развернуло. Арсений сделал себе пометку в голове – никогда больше для Киры не брать места у крыла. Если они ещё, конечно, когда-нибудь полетят. Он отогнал мрачные мысли. — ...Если только можно: "Авва, отче, Чашу эту мимо пронеси"… — Ничего пооптимистичнее не смогла вспомнить? — Он и сам уже начинал переживать не на шутку.       Пилот, по-видимому, решил во что бы то ни стало посадить судно. Самолёт приближался к полосе под каким-то немыслимым углом, как угодно, но не носом. Надрывно ревели двигатели, то наддавая, и тогда самолёт подкидывало выше, то наоборот затихая, и тогда салон будто проваливался вертикально вниз. Закрылки приняли максимально опущенное положение, конец крыла раскачивался, словно картонный. — ...Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Я один, все тонет в фарисействе...       Внезапный порыв ветра — Арсений буквально увидел его по трепещущему крылу — и самолёт развернуло ещё сильнее. Разметка была уже перед глазами. Кира уткнулась в плечо Арсения, замолчав, он стиснул её, обнимая, неосознанно пытаясь прикрыть от предстоящей беды.       Под первый удар шасси об асфальт Кира даже пискнула. Самолёт подпрыгнул и через мгновение ещё раз ударился колёсами о полосу, на этот раз удержался на ней, сразу же заработали все тормозные системы, двигатели загудели, сбрасывая обороты. Пара секунд и пилот развернул самолёт носом по полосе. Еще один легкий удар засвидетельствовал соприкосновение переднего колеса с землёй. Самолёт завибрировал, мчась по полосе и сбрасывая скорость. Все расслабленно зааплодировали. — Блять, я обосрался от души, — Дима повернулся к ним, заглядывая в щель между креслами. Кира отстранилась от Арсения: — Жизнь прожить — не поле перейти, — закончила она шёпотом. — Что? — Тут только Дима обратил внимание на несколько очумелый вид Киры, обнимающего её Арсения. — Вы тут что устроили? — Мы? Ничего. А что, уже сели, как будто? — выдохнул Арсений. — Мы тут тоже немножко обосрамши, — виновато ответила Кира. — Да ладно, я даже не заметил ничего. Кира укоризненно посмотрела на Арса. Поддавшись порыву, он снова притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Всё, всё, сели уже. А по поводу этого насекомого, — он подержал мгновение в пальцах подвеску, — я с тобой ещё поговорю. И выучи что-нибудь бодрое, весёлое. "Гамлета" она Пастернака вспомнила, самое время.

***

      Всё ещё обмениваясь впечатлениями о посадке, они получили багаж и вереницей потянулись к выходу. В зале их ждал местный концертный организатор, Константин. Они втроём с Кирой и Стасом отделились от общей группы, обсуждая расписание на завтра. Благодаря задержке вылета, во Владивосток они прибыли в одиннадцать вечера по местному времени, так что теперь находились в некотором цейтноте.       После погрузки вещей в автобус, все стояли на улице рядом с курящими, которые блаженно затягивались наконец сигаретным дымом, отходя от сумасшедшего перелёта. — Кирюх, ты летать боишься? — Стас задал вопрос, который тревожил его последние полчаса. — Я не боюсь полёта, а вот такие нештатные ситуации.. Не до сумасшедшей паники, но да, пугаюсь, — честно ответила Кира. — Но следует признать, что это чуть ли не самое страшное происшествие во время перелёта. У меня лично. — У тебя лично? — переспросил Дима. Кира в нерешительности отвела взгляд. На помощь пришёл Арсений, подойдя к ней со спины совсем близко: — У Киры в авиакатастрофе погибла семья в 2011 году, родители и младший брат. — Ох, — выдохнул Стас. — Пиздец какой, — пробормотал Антон. — Да я бы вообще на хер никогда на борт не поднялся больше, — сказал Серёжа. — Да почему? — Спросил Дима. — Это же очень маленькая вероятность, чтобы такое в одной семье случилось дважды. Самолёты вообще мало бьются. Что ты так на меня смотришь, Арсений? — Спросил он у Арса, недобро сверкающего глазами у Киры над головой. — Я прекрасно понимаю, что она боится полётов, и почему. И боялся бы не меньше. Причём она правильно говорит, что боится внешатных ситуаций, как вот сегодня. Но совсем не летать – это же чушь. — Просто выключи душноту свою на вечерок хотя бы, — бросил Серёжа. — Нет, нет, всё в порядке. Извините, что доставила неудобства, — смущённо проговорила Кира, обращаясь к кончику сигареты. Ей хотелось провалиться от стыда сквозь землю. — Прекрати. Рядом со мной мужик сидел, он молиться начал, вслух! — Ответил Серёжа. — Я конечно, и сам тоже не очень себя, скажем, уютно чувствовал, но.. — Да пиздец, не уютно он чувствовал, — прервал его Антон. — Я реально думал, что штаны надо будет переодевать, так стрёмно сука его шатало во все стороны. Сижу, думаю, ну редко, редко падают самолёты. Но падают же. — Падать уже не высоко было, зря боялся за штаны, — ответил Арсений. — ОЙ, пиздец, ты как будто не испугался, — поморщился Антон. — Немного, конечно. Но у меня другие дела были. — Он решительно привлёк к себе Киру, не обращая внимания на поднятые брови окружающих, подтолкнул её ко входу в автобус. — Пойдемте, холодно, ваши обосранные штаны сейчас заледенеют. В полном молчании они проводили взглядами Киру с Арсением в автобус. — Даа, — протянул Стас. — Давно я рыцарствующего Арсения не видел. — Зрелище весьма идиотское, — резюмировал Антон.