Листопад

      Арсений никак не мог согреться. Он надел на свитер жилетку, сверху пуховик, сел около обогревателя, но пальцы всё равно оставались ледяными, а тело то и дело сотрясала дрожь. Он пил третью кружку отвратительного, но горячего кофе, наблюдая за Олегом, без перерыва разговаривающего по телефону и смертельно ему завидовал. Равно как и Стасу. С того момента, как на подъезде к Тихоновке появилась связь, эти двое сели на телефоны, вызванивая всех и вся. Арсению оставалось только ждать. Олег первым делом связался со знакомыми МЧС-никами. Стас — с Москвой. Общими усилиями удвоив давление на местных начальников чрезвычайных служб, они смогли уговорить выделить в срочном порядке команду поисковиков и кинологов. Во Владивостоке связались с отделением Лиза Алерт. Начались бесконечные переговоры с добровольческими отрядами.       Арсений иногда набирал номер Киры. Телефон был выключен. Как и Димин. В первый час он подходил то к Олегу, то к Стасу, чтобы узнать хоть что-то новое. В итоге оба не выдержали и попросили их не дёргать. Арсений сел у окна, рядом с масляным обогревателем, который принесла заботливая тётя Маша, льющая теперь слёзы, и бездумно пялился на площадь перед клубом. Они расположились на первом этаже, хотя хозяйка предложила им спальни на втором, чтобы передохнуть. Арсений на мгновение представил, как лежит в тёмной комнате, смотрит в потолок, сходит с ума и отказался наотрез от предложения. Тут хоть какая-то деятельность происходит.       По дороге обратно они выдвинули с десяток предположений каждый, что же заставило уйти ребят от машины. Арсений никак не мог остановить свой зарвавшийся мозг, привыкший придумывать истории на ходу. По его мнению, Олег предложил в какой-то момент самую правдоподобную версию случившегося. Скорее всего, они действительно решили, что до Тихоновки дойти будет гораздо быстрее, чем ждать Олега с группой у дороги. Уже доехав до клуба, Олег сверился с картой. От точки, где сейчас валялся перевёрнутый джип до села по прямой через лес было около пятидесяти километров. Ещё и через болото.       Арсений в очередной раз вспомнил Кирино «всё будет хорошо» на прощание, не выдержал и вскочил из кресла, которое сам подтащил к окну, широким шагом направился к Стасу. Он просто свихнётся ничего не делая. Стас заметил приближающегося Арсения, понял, что на этот раз послать уже не получится. Закончил очередной разговор: — Ну что, Арсений? Недолго тебе осталось без дела сидеть. — Стас снял кепку, устало потёр блеснувшую лысину. — Нам с Олегом удалось уговорить выслать группу поисковиков вертолётом, вперёд машин. Через пару часов уже будут здесь.       Арсений посмотрел на часы. Половина четвёртого утра. Или ночи. — Иди хоть немного поспи. Тебя разбудят. — Стас внимательно смотрел на измождённое лицо Арса. Обычно красивое, сейчас оно было страшным, с этими заострившимися скулами и огромными синяками под глазами. — Ты не поможешь в поисках, если свалишься с ног. — Всё нормально, — сообщил Олег, подошедший к ним. Лицо у него какое жуткое, заметил вдруг Арсений. Наверное, у него не лучше. — Прибудет Андрей Степанович со своей группой. Это лучший поисковик… — Нормально? — Арсений приподняв бровь смотрел на Олега. — Что же нормального в нашей ситуации ты нашёл? — Арсений! — Стас предостерегающе глянул на него. — Нет, мне действительно интересно, что сейчас является нормальным? Мне просто для понимания. Чтобы знать, когда мы уже выйдем за рамки этой нормальности и признаем, что ваш проводник куда-то увёл ночью в лес двоих людей? Без связи, без каких-либо объяснений. Просто испарились. Это у вас тут обычное дело, да? — Арсений! — Стас хлопнул ладонью по столу. — Угомонись. Не надо среди нас врагов себе выискивать. Иди спи. Скоро прибудут поисковики, бросишься в гущу событий. Сейчас потерпеть надо.       Арсений свысока посмотрел на Стаса, склонил голову, издевательски щёлкнул каблуками ботинок, развернулся, умудрившись свистнуть полами пуховика и стремительно удалился в сторону лестницы. Взбежал по ней, чувствуя, как поднимается в груди ледяная ярость, против логики обжигая горло и бросается огненным жаром в голову. Он хорошенько шваркнул дверью, залетая в отведённую ему комнату.       Бессилие раздражало больше всего. Он ничего не мог сделать. Не зажигая света в небольшой комнатке, он пересёк её в три шага, остановился у окна, тяжело уперся руками в потрескавшийся белый деревянный подоконник. По стеклу стегал дождь, оседая мокрыми снежинками, которые тут же таяли, сползали кривыми кляксами вниз.       Он пытался как-то успокоиться, чтобы действительно лечь спать. Организму нужны силы, необходимо восстановиться, чтобы не валиться с ног. Арсений сильно зажмурился, до ярких вспышек перед глазами, прислонился лбом к холодному стеклу. Глаза подозрительно защипало. Он со злостью ударил кулаком в подоконник, зашипел от боли, как-то странно её смакуя. Раздутый внутри пузырь ярости грозил вот-вот прорваться, от любой мелочи. Он попытался продышаться, чтобы хоть немного снизить давление в этом опасном шаре, зная, что если тот лопнет, он перестанет себя контролировать.       На третьем длинном выдохе в дверь робко постучали. Арсений открыл глаза, мрачно глядя на фонарь за окном.       Идите все к черту, подумал он. — Арс? Не спишь?       Максим. Арсений выдохнул, раздувая ноздри, как можно спокойнее подошёл к двери, взялся за ручку. — Арс, мне Антон звонит, спрашивает, надо ли им с Серёгой сейчас прилететь или могут на машине с МЧС-никами…       Арсений резко распахнул дверь, наслаждаясь испуганным выражением лица Краба. — На хер они тут нужны? Они поисковики? Или они за руку меня хотят подержать?       Краб продолжал на него таращиться. — Или они просто хотят подольше поваляться в гостиничных кроватях, пока Дима с Кирой где-то в болотах сидят? Мне насрать, Макс, пусть все делают, что хотят. И ты тоже, иди, поспи, блять!       Он с силой хлопнул дверью перед носом Максима, так и не дав ему сказать ни слова. В комнате под ноги попался шаткий деревянный стул. Он пнул его, зацепился за ножку, больно ударившую по косточке на лодыжке. Пузырь с бессильной злобой прорвало, раскаленный воздух из него заполнил всё пространство вокруг. Он схватил стул за спинку, с рычанием швырнул в стенку, тот разлетелся на деревяшки. На столе лежало стопкой постельное белье и стояла лампа с покосившимся тканевым абажуром.       Лампа полетела в дверь, брызнула стеклом по полу, абажур пружинисто отскочил от досок, подкатился к ногам обратно. Арсений поднял его, кинул в дальний угол комнаты, раздражаясь все сильнее, что легкий абажур не бьется так эффектно как сама лампа. Над кроватью в простой деревянной раме висел какой-то незамысловатый пейзаж, неразличимый сейчас в темноте. Ломать картину казалось кощунством, но остановиться он не успел. Сдёрнул раму с гвоздя, метнул в громоздкий двустворчатый старый шкаф, в последний момент заметив в левой створке зеркало. Оно со страшным звоном, будто он уронил буфет с посудой, осыпалось на пол, погребая под собой разломанную раму и холст с пейзажем. Переступил по осколкам, хрустевшим под ботинками, оглядывая комнату. Больше громить в ней было нечего. В дверь постучали уже настойчиво. — Арсений! Что там у тебя? — Не дожидаясь ответа, Стас вошёл, застыл на пороге. Нашарил рядом на стене выключатель, зажигая свет. Весь пол был в осколках стекла, валялся разломанный стул, а посредине всего стоял к нему спиной всё ещё в длинной чёрной куртке Арсений.       Стас присвистнул: — Арс, так нельзя. Макса на хер послал, разнёс всё… — Арсений развернулся, тяжело прошагал мимо него, не замечая. — Иди в мою комнату, — сказал Стас ему в спину, — там диван есть. И угомони истерику, так ты никому не поможешь.       Арсений притормозил у лестницы, положив руку на перила: — Лучше бы ты там был вместо неё, — и ушёл вниз.       Стас только головой покачал и осторожно зашёл в комнату, намереваясь хоть немного убраться.       Арсений приткнулся всё в то же кресло у окна на первом этаже. Он так и не понял, спал он или нет. Но, наверное, всё же отключился. Потому что когда его опасливо, словно дикую собаку, ткнул в плечо Максим, за окном уже серели предрассветные сумерки, а на площади перед клубом стоял рыжий вертолёт. Около него общалась группа людей в камуфляже и ярких жилетках. Среди них были и Олег со Стасом. Арсений рывком поднял себя из кресла, выскочил на улицу, отмахнувшись от бормотавшей что-то о завтраке тёти Маши. — Это Андрей Степанович, — Олег представил Арсу крепкого широкоплечего седого мужчину с карими, всё время прищуренными глазами. Тот протянул здоровенную ладонь для рукопожатия. — Андрей Степанович – начальник нашего поискового отряда. Сейчас они полетят на место аварии, осмотреться там хорошенько до прибытия всех остальных служб, и выйдут в первые радиалки. Скоро и местные подъедут, — Олег кивнул на дорогу, выходившую к площади из посёлка, по ней уже ехали первые «Нивы» и «девятки». — Арсений. И я лечу сейчас с вами, — глядя в глаза Андрею Степановичу сказал Арсений.       Тот коротко хмыкнул: — Видимо, спорить с тобой смысла не имеет, я понял. Но Арсений, давай так – беспрекословно меня слушаешь, как в армии. Служил?       Арсений кивнул, не отвечая на вопрос, произнёс: — Всё, что угодно, лишь бы быстрее их найти.       Андрей Степанович окинул цепким взглядом Арсения с головы до ног, сказал, не поворачивая головы: — Миша, выдай ему одежду и снаряжение, — один из парней в камуфляже тут же полез по лесенке внутрь вертолёта. — Выход на маршрут только с рюкзаком и только после инструктажа, никакой самодеятельности, это понятно?       Арсений коротко ещё раз кивнул: — Когда вылет?       Андрей Степанович проигнорировал его вопрос, обратился к Стасу: — Из города уже вышли машины, идут колонной часам к девяти будут здесь. С ними выезжаете к нам. К тому времени уже будет стоять лагерь и первые группы будут на маршрутах. Собаки, жаль, только к вечеру будут. — Как – к вечеру? — Переспросил Арсений. — А вот так, — к ним вернулся парень из вертолёта с рюкзаком и мешком одежды, вручил всё Арсению. — Переодевайся иди и позови из дома Васю. Так и крикни – Вася, Степаныч зовёт взлетать. Это пилот наш.       Арсений забрал тяжеленный рюкзак, вещи и направился выполнять указания. За ним пошёл и Стас, чтобы собраться. За столом на первом этаже восседал огромный лысый мужик в кожаной куртке, видимо, Василий. Арсений передал ему слова начальника, тот смерил его в ответ презрительным взглядом и продолжил жевать куриное бедро. Арсений занёс ногу над ступеньками лестницы, когда услышал от стола: — Вот, тётя Маша, ужрутся сначала, потом трать на них государственные деньги на поиски. А машину мне за чей счёт обслуживать? А солярка бесплатная, думаешь? Скольким людям геморроя причинили. Ещё видишь, блатные какие-то, всех с города согнали. Одно слово, москвичи, да ещё и с телека какие-то.       Стас предупреждающе ткнул Арса в спину, чтобы тот не обращал внимания и поднимался. — Вася! — Крикнул через всё помещение Арс. — Ты бы рот свой только для жратвы использовал, так и вылетим быстрее! Развёл бухгалтерию, я тебе лично накину за солярку, не переживай.       Складчатый затылок Василия налился багрянцем. Стас зашипел как гусь: — Арс, не надо тут разборки устраивать, он шире нас всех вместе взятых!       Но Арсу было плевать. Он отшвырнул выданные вещи в сторону. Василий вытащил своё громоздкое тело из-за стола, подошёл к Арсению, вытирая руки о полотенце. — Не боишься, что личико-то попорчу? Как ты с разбитой мордой в телек потом полезешь? — Ты для начала попасть попробуй, — процедил Арсений, внимательно следя за плечами лётчика, чтобы не пропустить первого движения. — Мужики! — Окликнул их сильный голос от двери. — Всё, брейк. Василий, заводи свой аппарат.       Василий угрюмо поглядел на Арса, сплюнул ему под ноги, отчего Арс дёрнулся в его сторону, и вышел мимо Андрея Степановича на улицу. — Арсений, — позвал он от двери. — Ещё раз подобное увижу — отправишься во Владивосток в гостиницу сидеть, понял? Мне эти петушиные разборки на поисках не нужны.       Арсений не отвечая подобрал вещи и ушёл по лестнице на верх.

***

      Спустя полчаса лёта вертолёт приземился на поле неподалёку от перевёрнутого джипа. Там уже стояло несколько машин, сновали какие-то люди, устанавливая несколько больших палаток. Снова зарядил дождь разбавляя блёклые сумерки потоками воды. Арсений заставлял себя через силу вслушиваться в слова инструкторов о правилах ведения поисков и технике безопасности. Вновь оказавшись на месте аварии он рвался выйти на поиски, всё казалось слишком медленным и бессмысленным. К тому времени, как ему в очередной раз рассказывали про содержимое его рюкзака и для чего там что нужно, к лагерю уже приехали первые машины из Владивостока. Это были машины реанимиции и пара джипов. Из одного из них выбрались Серёжа и Антон. Поисковики уже выставляли первые цепочки людей, поэтому Арсений не подошёл к друзьям, стремясь быстрее выйти из лагеря.       Бесконечный моросящий дождь и сильный ветер больно хлестали по лицу. Он надвинул капюшон пониже, не переставая думать о Кире с Димой, которые провели без крыши над головой эту ночь и сейчас где-то бредут под этим дождём. Или сидят в укрытии. Или лежат бездыханные. Он помотал головой, вытряхивая жуткие картинки из головы, но они настойчиво продолжали вставать перед глазами. Наконец старший в цепочке дал отмашку и вереница людей выдвинулась по полю в сторону леса, согласно сектору, который определил Андрей Степанович по карте, рассчитывая часом ранее их маршрут.       Он шёл, мерно меся жидкую грязь ботинками, внимательно вглядываясь себе под ноги, как наставлял начальник отряда. Нетерпение гнало его вперёд, темп и так был достаточно велик, однако проходили минуты, вот уже полчаса, час, но никакой информации о найденных следах не поступало. В какой-то момент у него противно закружилась голова и он вспомнил, что после завтрака вчера утром так больше ничего и не ел, если не считать ведро кофе, выпитого ночью. Слабость собственного организма снова начала его раздражать. Периодически к нему подходил Миша, молодой ещё совсем парень, сын Андрея Степановича, справлялся о его делах. Арсений стиснув зубы старался отвечать без мата.       Спустя еще пару часов они дошли наконец до леса, так и не обнаружив никаких следов. Время превратилось в странную материю, которая почти осязаемо ускользала от него. Вроде бы они прошли совсем не много и он постоянно ждал, что кто-то из его цепочки вот-вот скажет, что заметил какой-нибудь след. Но часы показывали уже четыре часа дня, а поиски пока не принесли никаких результатов, совсем.       Ветер усиливался, заглушая все звуки вокруг. И без того тяжелый рюкзак с каждым шагом давил на плечи всё сильнее. По цепочке от старшего передали наказ возвращаться в лагерь. Арсений в отчаянии заозирался, надеясь что-нибудь заметить рядом с собой. Но вокруг был только безликий лес, шумевший почти голыми ветвями над головой, а под ногами — расплывающаяся грязь. Понурив голову, он поплёлся за остальными к лагерю.       Начинали сгущаться сумерки. Он различил другие отряды, вереницами тянущимися к палаткам. Машин там прибавилось, как и людей. По краям лагеря стояли мощные прожекторы, направив свои лучи во все стороны. Ещё издалека он услышал вой сирены, которая ревела каждые пять минут. Над головой несколько раз пролетел вертолёт, описывая широкие круги над областью поисков. И всё это в сумме за несколько часов не дало ничего, абсолютно. Ни следа, ни ветки сломанной, ни оброненной перчатки.       Эмоциональное опустошение накрыло его с головой, он мрачно хлебал предложенную еду, не чувствуя вкуса, и когда к нему подошли только что вернувшиеся со своими отрядами Серёжа и Антон, он даже не поднял на них глаз.       Серёжа заговорил первым: — Андрей Степанович проложил новые маршруты, но уже темнеет, нам, скорее всего, не разрешат выйти. Надо отдохнуть.       Арсений промолчал. — Арс, на тебе лица нет, тебе бы лечь и поспать, хоть не много, - предложил Антон.       Арсений допил одним глотком пахнущий веником, но горячий и сладкий чай, ответил тихо: — Я не могу. Надо идти, — подхватил стоявший рядом рюкзак и пошёл искать Андрея Степановича.

***

      Ноги становились всё тяжелее, каждый шаг давался с трудом, как будто он месил вязкое тесто. Заныла икроножная мышца на левой ноге. Арс продолжал бездумно тащиться по белому полю, мерно выкрикивая через каждые сто шагов имена, странным образом превратившиеся за эти часы в бессмысленный набор звуков. Подошёл какой-то парень из поискового отряда, вроде Миша, дал попить воды из термоса. Хотя, наверное всё-таки Артём. Арсений не видел разницы, как и смысла запоминать. Снова просил пойти его обратно в штаб, греться и есть. Арсений головой понимал, что нужно вернуться, смениться, но не мог. И продолжал идти, отсчитывая шаги. Молча кивал головой, говорил, да, ещё немного, и шёл дальше. Ветер становился сильнее, уносил звук голоса, подхватывал его у рта и кидал сразу за спину, душил в снегу. Ему казалось, что он кричит в плотную подушку. Следов под ногами не было никаких, ёлки сменялись такими же ёлками, спускаясь с холма он видел точно такой же впереди. Бешеный адреналин, колотившийся в нём в начале, сменился тупым отчаянием.       Ему всё сильнее приходилось напрягать глаза, прежде чем до него дошло, что солнце уже село. Начальник отряда строго запретил новичкам принимать участие в поисках по темноте, а Арсений считался именно новичком. Но на убеждения Андрея Степановича Арсений только тяжело смотрел из-под хмурых бровей. Тогда Андрей Степанович махнул рукой и приставил к Арсению своего сына. Снова подошёл Артём (нет, точно Миша), уже потребовал вернуться назад. Арсений поплёлся за ним к штабу. Миша всю дорогу уверял его, что с инструктором ребята не пропадут, что всё будет в порядке, что много людей вышли на поиски, что уже направили технику, что их обязательно найдут. Арсений механически переставлял ноги, не слушая парня. Когда до палатки оставалось не больше тридцати шагов, к горлу подступила тошнота. Никогда его ещё не мутило от страха так, как сейчас. В палатке ждали парни, замолчав при виде Арсения.       Антон первым отмер и протянул ему кружку с дымящимся чаем. Арсений с трудом удержал её негнущимися неловкими пальцами. — Кинологи приехали, сейчас выходят на маршруты. Говорят, в такую погоду толку от собачьего носа не много, у них есть еще максимум 4-6 часов. Но есть. — Серёжа сидел около стола с мониторами, где транслировалось видео с камеры вертолёта. — Ночью будут искать только МЧС-ники и поисковики из отряда Лиза-Алерт, нас не пускают. Честно говоря, столько людей, техники, собак, они должны найтись, просто обязаны. — Я палатку увидел только метров с двадцати. Огромную сраную палатку. — Голос у Арсения сел, звучал сипло, говорить был неприятно. — В сумерках, с этой пургой или как они там это называют, вообще ни хрена не видно. Как их тут найти, я не понимаю. Всё одинаковое. Палки, ёлки, пригорки, никаких ориентиров. Господи, какой я кретин.       Он замолчал, откинулся назад в шатком туристическом стуле и закрыл глаза. Слышно было нескончаемое бормотание раций в другом конце палатки. Там составили в ряд три раскладных стола, на них лежали карты, в которых Арсений ничего не понимал. Андрей Степанович отмечал на карте обследованные зоны, широким сектором расходившиеся от штаба в сторону предполагаемого местонахождения пропавших. Надо было идти спать, чтобы с утра присоединиться к поискам снова. — Арсений, — тихо позвал Стас. — У нас завтра самолёт.       Арсений открыл глаза и непонимающе на него уставился. — Какой, к чёрту, самолёт? О чём ты? Я никуда не лечу. — Мы можем сыграть пару концертов без Димы, как это было уже. Сошлёмся на болезнь.       Повисла тишина. Антон с Серёжей быстро переглянулись. Арсений допил чай несколькими глотками, устало поднялся, пошёл к выходу из палатки. Остановился у полога. — Шаст, дай сигарет.       Антон кинул ему пачку. Арс откинул брезент палатки и задержался в проёме. На улице стемнело окончательно. В очередной раз завыла сирена. Наконец ответил Стасу: — Я не уеду отсюда без Киры и Димки. А если ты дашь концерт без него – я уйду.       Он вышел на улицу. Ветер как будто стихал, а может, он уже просто привык. Около палатки под навесом суетились кинологи с собаками. Арсений подошёл поближе, разглядывая четвероногих спасателей самых разных пород. Очередной МЧС-ник заканчивал краткий инструктаж. Кинологи потянулись вереницей из-под навеса мимо столов, где им выдавали личные вещи Киры и Димы. Арсения снова замутило, когда он увидел кроссовки Димы и пижамную футболку с котятами Киры. Отбросил окурок в сторону и побрёл в сторону отведенной для них палатки. Там уже стояли по стенкам разложенные раскладушки с жёсткими ламелями, на них лежали спальники. Под потолком висел фонарь, в углу работала тепловая пушка.       Кретин. Полнейший. Зачем было переться на эту гору, для чего? Как можно было позволить ей сесть в другую машину? Что там произошло, почему они не связались, не дождались их? Он снова и снова прокручивал все эти вопросы в голове, на которые не было пока ответов. Вспоминал смеющуюся Киру у машин, где они расстались. Как она его быстро поцеловала. Злящегося на самого себя, но бодрящегося Димку, подшучивающего над смущющейся Кирой. Подумал о Кате, которой надо как-то завтра утром сообщить, что её муж пропал без вести. О Кириной сестре и её сыне. Остервенело потёр щетину на лице.       Арсений разложил спальник, подготовил пижаму. Снял свитер, зацепился за крестик на цепочке. Сел на раскладушку, тяжело упёрся локтями в колени, повесил голову, закрыл лицо ладонями. Ничего. За сутки поисков никаких свежих следов, вещей, сломанных веток. Они как пропали, все трое. Исчезли. Перед глазами стояла Кира, она смотрела на него доверчиво снизу вверх, шептала что-то беззвучно. Плечи затряслись. Он сильнее прижал пальцы к глазам, чтобы не дать пролиться слезам. Нельзя их (её) оплакивать. Она (они) должны быть живы. Их найдут. С часу на час кто-то увидит следы, сообщит в лагерь и их найдут.       Или нет.       Он глухо застонал в ладони. Безнадеждие и страх ширились, затапливая и разрывая на части внутренности. Он с силой провёл пальцами по лицу, по жёсткой щетине, растягивая кожу, как будто пытался содрать её вместе с отчаянием. Залез в спальный мешок с головой. Несмотря на газовую пушку, исправно гоняющую горячий воздух в палатку, и тёплый спальник, его начал пробирать озноб. Бессилие пугало больше всего. Ограниченность собственных ресурсов раздражала. Ему нужно было поспать хоть немного, чтобы восстановиться. Но заснуть казалось невозможным.       Этого просто не может быть. Так вот по-идиотски потерять (в другое время он оценил бы дурацкий каламбур) любимого человека. Почему он ей не сказал? Почему надо чего-то вечно ждать, проверять, испытывать? Может быть, скажи он ей эти несложные три слова, всё сложилось бы по-другому. И они просто не вышли бы вообще из номера вчера, например. Он повернулся на бок, скукожившись, сжимая в руке крестик, стараясь согреться и унять наконец дрожь.       Антон, который стоял у входа в палатку, так и не зашёл внутрь. Он смотрел через щель в пологе на убитого горем Арсения и не решался потревожить его. Только когда Арс лёг, Антон очнулся и ушёл под навес курить. Выждав минут десять он вернулся, залёг на раскладушку у противоположной стенки и забылся тяжёлым сном, сжимая до побелевших костяшек край своего спальника.       Показалось, что он совсем не спал, когда Антон сильно потряс его за плечо. На наручных часах было четыре часа. Щурясь, посмотрел на Шаста. — Нашли. Пойдём. — Коротко сказал Антон и сразу вышел из палатки. Арсений чуть не упал с раскладушки, пытаясь выпутаться из спальника, наконец справился с застёжкой. Завязать шнурки на ботинках трясущимися пальцами уже не получилось. Он выбежал из палатки и сразу налетел на курящего Антона. — Где? — Слово больно царапнуло по воспаленному горлу.       Антон окинул взглядом Арсения. В книгах Антон часто встречал это выражение — за день он постарел на несколько лет. Сейчас это не в полной мере подходило к Арсению. Он стал страшным, именно пугающим. И дело не только в огромных синяках под глазами, щетине и всклокоченных волосах. Изменился взгляд, всегда яркие глаза как будто выцвели. Прежде живое лицо осунулось, почти не выражая никаких эмоций. Кроме чёрного отчаяния и не менее тёмной решимости. От уверенных жестов и всегдашней бодрости не осталось ни следа. Он стал как будто меньше ростом. — Погоди, — Антон глубоко затянулся. — Что — погоди? Где они? — Арс схватил его за руку. — Не они. Он. — Шаст отбросил окурок. Посмотрел прямо на Арсения. — С вертолёта час назад обнаружили инструктора. Забросили туда группу кинологов. Нашли его одного.       Антон замолчал. — И? Где он? Что говорит? Где Кира с Димкой? — Их рядом не было. Были только следы. Там сейчас группа работает. Мы можем присоединиться, полететь на вертолёте.       Арсений взорвался и заорал срывающимся голосом: — Ты можешь нормально ответить, что сказал этот грёбаный инструктор?! — Ничего он не сказал. Нашли его тело. Умер он, Арс. Говорят, медведь задрал.       Арсений отпустил Шаста. Выматерился. Потом ещё раз. Руки сами сжались в кулаки. Он отступил на пару шагов, отвернулся. Антон испугался, что Арсений плачет. Сам он с трудом смог сохранить самообладание, когда услышал, что Киры с Димой рядом с инструктором нет, а сам Тимофей жестоко разодран.       Над головой застрекотал вертолёт. Антон проводил его взглядом. После сообщения о погибшем, количество техники и людей начали наращивать. К штабу из Владивостока выехали дополнительные реанимационные бригады. Он перевёл взгляд на застывшего Арсения. — Арс, — глянул на часы, — у нас есть 10 минут, потом улетят без нас.       Арсений молча направился в палатку, и вскоре вернулся одетый, с рюкзаком, которыми их снабдили ранее. Антон успел увидеть красные глаза и поспешил за широким шагом друга.