Листопад

      Кира пришла в себя почти сразу. Сложно было определить себя в пространстве. Однозначно она лежала, но почему тогда перепаханная земля перед капотом машины стоит вертикально? Тут же вспомнился заяц, занос и невероятный прыжок машины через канаву. Кира покосилась вбок (или вниз?), увидела Тимофея, который слабо возился с пряжкой ремня безопасности, напрасно её дёргал, не зажав кнопку на замке. Почему-то это зрелище очень раздражало своей бессмысленностью. Слева (или сверху?) от неё послышался хрип. Она повернула голову на звук. Дима висел на ремне, держась за голову и нечленораздельно мычал. Она снова посмотрела на Тимофея. Тот всё ещё дёргал ремень. Она поморщилась. Начинало тошнить. — Нажми, — голос на удивление был ясным. — Тим, нажми кнопку.       Картинка происшедшего уже восстановилась в голове. В плечо упирался рычаг переключения передач. Она осторожно пошевелила ногами. Вроде бы ничего не болит, руки тоже слушаются. — Вы как? Никого не зажало ничем? — Спросил Дима. — Я вроде в порядке, тошнит немного только. Ноги-руки работают, — ответила Кира.       Потянулась к замку ремня, нажала, и Тимофей наконец смог отстегнуться. Муть в голове окончательно улеглась. Кира огляделась, понимая, что они перевернулись через крышу и затем машина остановилась, упав на бок. — Я башку разбил, но, думаю, ничего страшного, других травм вроде бы нет. Дим, попробуй дверь открыть. Если не получится, через багажник полезем, — произнёс Тимофей.       Взгляд его прояснился, рукой он зажимал ссадину на голове. Из-под ладони сочилась кровь. Дима поджал ноги к груди, кое-как развернулся в кресле, стараясь не рухнуть на Тимофея с Кирой, и двумя ногами со всей силы надавил на дверь. К его удивлению, она быстро поддалась, распахиваясь. — Отлично, — прокомментировал Тимофей, — не заклинило. Уже хорошо. А вот это, — он ткнул пальцем на капот, — не хорошо.       Из-под крышки капота потянулся сизый дым. — Давайте, давайте! Загореться может, вылезаем быстрее.       Дима вылез наружу первый, встал на боку «вранглера» протянул руку Кире. Та уже и сама высунулась наполовину наружу, спешно выбираясь из салона. Следом показался Тимофей. Он кинул в руки Димы маленький рюкзак: — Отбегите подальше, я сейчас, — и нырнул обратно.       Кира оглянулась. Белый дым валил всё сильнее, потянулся в салон через какие-то щели. Дима спрыгнул на грязную землю, с трудом удержавшись на ногах в раскисшей жиже. Помог спуститься Кире, и они вдвоём поспешили от машины. Дима отсчитал тридцать шагов прежде чем остановиться, обернулся. Тимофей уже вылезал на бок джипа, на плече был ещё какой-то рюкзак. Он ловко приземлился, и трусцой направился к ребятам. Под капотом вдруг что-то не сильно бахнуло, дым стал темнее, язычки огня плясали уже по внутренней обшивке. Тимофей дотрусил до ребят, произнёс, пытаясь отдышаться: — Аккум взорвался, что ли.       Ему никто не ответил.

***

      Джип не сгорел. Он поклубил ещё с полчаса, с каждой минутой всё менее интенсивно. Огоньки по салону тоже не занялись в большой костёр. Дима, как смог, осмотрел Киру и Тимофея. Серьезных травм не обнаружил. С помощью аптечки обработал рану на голове Тима, на этом необходимость в оказании первой помощи была исчерпана. Сильные ушибы да пара ссадин. В конце концов, скорость была невысокой. Отделались лёгким испугом, как Дима заключил.       Тимофей рылся в рюкзаке, за которым возвращался в салон. Нашёл тонкий спальник, расстелил на жухлой траве, вывалил всё содержимое. На спальнике рассыпались фонарики, какие-то туристские штуковины, шмотки, упаковки с неизвестно чем. Зло потряс пустой рюкзак. — Блять, карту мою у моста Олег забрал! — Он отбросил рюкзак в сторону. Захлопал себя по карманам. — А телефоны-то? Где ваши? Может, ловит что?       Кира достала свой. Через экран шло несколько больших трещин, но в целом аппарат вроде работал. Только связи не было. Только перечёркнутый кружок. Она потыкалась, пытаясь включить карту или навигатор. Но сенсорный экран не реагировал на прикосновения. — У меня экран не работает. Но сам телефон пашет. Зарядки не много и на холоде сядет быстро, скорее всего, — объявила она. — Мой не включается, разбит совсем, — ответил Дима. — Прекрасно, — произнёс Тим. — А свой я вообще найти не могу, в машине видимо. Пойду, попробую найти.       Он ползал минут десять по салону, прежде чем вернуться обратно. — Завалился за коврик, насилу нашёл. Это вот нарочно не придумаешь, только в идиотских фильмах так бывает! — Он сердито помахал перед Димой с Кирой телефоном. — Там лужа с ботинок натекла, телефон в ней валялся. Не работает вообще, совсем.       Он кинул бесполезное устройство на спальник. — Кир, надежда на твой телефон. Выключи его пока что, чтобы зарядку не сажать.       Она с сомнением последовала совету и убрала телефон во внутренний карман куртки, сказала Тимофею: — Давайте тут останемся. Они же обратно поедут. Заберут нас. — Они точно по низу будут возвращаться. До Тихоновки близко, к вечеру дойдём. Я эти края хорошо знаю. — Тимофей принялся чертить палочкой на земле схему. — Вот тут мы съехали с дороги с мостом, — он поставил точку. Справа от точки нарисовал схематично реку, увел её крюком вниз. — Река делает петлю, поэтому на этой верхней дороге, — он кивнул себе за спину, — нет моста. Река эту дорогу не пересекает. Мы с вами сейчас примерно здесь. — Он пририсовал от первой точки широкую дугу вверх и вправо, поставил в высшей части дуги ещё одну точку. — А Тихоновка примерно вот здесь, — он вывел длинную горизонтальную прямую влево от второй точки. — По дороге получается километров сорок. А по прямой тут часа четыре пешком. Ну, возможно больше по такой грязи. Эту скалу, — он ткнул пальцем в каменную стенку на противоположной части дороги, — я узнал. Я тут летом грибы собираю.       Дима молча смотрел на схему на земле. Все эти игры в бойскаутов были ему чужды и совершенно не нравились. Да ещё неизвестно, может, у них у всех сотрясение мозга. Себя он чувствовал нормально. Но травмы головного мозга могут быть коварны. — А может быть, — подала Кира голос, — имеет смысл всё-таки дождаться ребят. Погода такая, даже не знаю, мы с Димой не заядлые туристы. — Она с сомнением покачала головой. — Ну, смотри, — ответил Тимофей. — Они в двенадцать начнут восхождение. К четырем будут на вершине. Пока пофоткаться, чаёк попить, полчаса точно. Спускаться им часа четыре. Хорошо, если в восемь будут внизу. Ещё час до лагеря. Это уже девять вечера. Часа три будут ехать до Тимофеевки по темноте. Это двенадцать ночи. Нас там не найдут, и поедут сюда. Уже два часа ночи. Допустим, нам повезёт, и они на два часа всё сделают быстрее и будут здесь в полночь. Хотя на самом деле так не бывает, и будут они здесь не раньше трёх часов ночи. При этом если мы сейчас выходим, то нога за ногу через шесть часов будем в селе. Я предпочту пройтись хорошенько, и ужинать вечером у тёти Маши с настойкой, чем ждать их тут до глубокой ночи, рискуя раньше дождаться медведей.       Кира округлила глаза: — Тут водятся медведи? — И тигры. — Тимофей улыбнулся. — Нет, тигра встретить нам не придётся точно, а вот мишек тут полно. — Он подумал и добавил, — и волков тоже куча.       Кира схватила за руку Диму: — Димка, может, действительно попробуем дойти? Жуть какая, медведей нам ещё не хватало. Я ничего, идти могу, вроде бы ничего не болит. Тебе какие-нибудь мешки на ноги придумаем. — У меня бахилы есть специальные на ноги. Для гор не подойдут, а вот по полям ходить, самое то, — сказал Тимофей.       Дима ничего не ответил, оторвал травинку, сунул кончик в рот. Молча пожевал. — В общем, вы как хотите, — произнёс Тимофей, поднимаясь и отряхивая ладони. — А я, пожалуй, пойду. Планировали поход? Вот он, пожалуйста. Даже проще, чем в гору идти по леднику.       Дима ещё немного пожевал травинку: — То есть, футбол я в любом случае не посмотрел бы. — Он поднял глаза на Тимофея. — Вот ты говоришь, вы как хотите – то есть ты уйдёшь и оставишь нас тут?       Повисло нехорошее молчание. — И потом, — продолжал Дима, — а если это не та скала, которую ты помнишь. Мы таких скал проехали пятнадцать штук.       Тимофей раздражённо прицокнул языком: — Слушайте, я понимаю, что вы из Москвы. Но я тут прожил всю жизнь. Исходил пешком вдоль и поперёк, причём один большей частью. Думаешь, я почему сюда людей в горы вожу? Мне в этом районе каждый булыжник известен. — Да, — Дима покивал, — именно с таких уверенных заявлений и начинаются все фильмы про пропавших. — В общем, на сегодня вы под моей ответственностью. Я вас должен по договору вернуть в Тихоновку, к автобусу. А вы должны не вступать со мной в спор на маршруте, так у нас в договоре указано?       Кира немного растерянно кивнула. — Прекращай, — поморщился Дима. — Ты нас то медведем пугаешь, то тигром, теперь вот договором. Я так понимаю, что выбора у нас нет, а ты себя бьешь пяткой в грудь, что точно знаешь путь к посёлку? — Он вздохнул. — Я только надеюсь, что ты не маньяк, который заведёт нас в лес к своим дружкам и вы нас там сожрёте.       Тимофей развёл руками только. — Так. У нас с вами есть пара-тройка сухпайков, тонкий один спальник, сейчас ещё воду заберу из машины, там валялась в бутылках, если не поплавились. Пенка туристическая, аптечка, что немаловажно, — он перебирал вываленные из рюкзака вещи. — Два фонарика, батарейки, спички охотничьи, сухой спирт для розжига. Куча верёвки, всё брать не будем, мотка статики хватит, — он положил скрученный кольцом шнур с палец толщиной в рюкзак. — Шапка, перчатки, так. Ну и всё. Снаряжение у меня всё лежит на базе под горой. Но тоже неплохо, на привале перекусим. Жалко чаю будет не в чем согреть.       Тимофей деловито упаковал всё в один рюкзак и пошёл к всё ещё пускающему струйки дыма джипу. Достал что-то ещё, вернулся к Диме с Кирой. — Вот, ещё у нас три фальшфейера, как удачно, что не сгорели. И воды достаточно, две бутылки по два литра, упиться на троих. На тебе бахилы, — он кинул Диме какие-то странные чехлы из прорезиненной ткани, прикрепленные к обычным по виду галошам. Дима с сомнением оглядел конструкцию. — Даю десять минут личного времени и выходим.       Кира переглянулась с Димой. Тот только пожал плечами. Она прогулялась до ближайших кустиков, а когда вернулась, Тимофей стоял под рюкзаком, рядом с ним Дима в забавных галошах надетых на кроссовки, с высокими гамашами почти до колена. Тимофей оглядел поле перед ними, что-то прикинул, оглядываясь на скалу за ними, выбрал ориентир на границе леса с полем и они выдвинулись по раскисшему от снега и грязи полю.       Брели, пряча лица от ледяного дождя, пока Кира не догадалась достать из кармана куртки горнолыжные очки. Стало получше. Спустя полчаса ходьбы она приноровилась к шагу, и теперь мерно ступала, стараясь не проваливаться глубоко в вязкую жижу. — Привал сделаем в лесу, — пропыхтел Тимофей впереди. — Чтобы не под ветром тут сидеть.       Дима шагал молча. Белёсый кружок солнца, почти неразличимый за тучами, с трудом пробивался сквозь морось дождя.

***

      Тимофей стоял на краю очередного поля, с сомнением разглядывая очертания леса впереди. Последние несколько километров пути сомнения, что он идёт верной дорогой, в нём укрепились. Шли они с хорошей скоростью и уже должны были выйти к небольшому ручью, по которому можно было прийти в село. Он никак не мог понять, как так получилось. Видимо, Дима оказался прав и просчёт вышел с начальной точкой. Скорее всего, они гораздо дальше от села, чем он предполагал. Тимофей закусил губу. Олег позвал его водить туристов в горы пару лет назад. Они вместе много в юности отходили вместе в походы по горам и лесам. С Олегом Тим чувствовал себя гораздо увереннее, чем сейчас. Прежняя решимость сейчас уже почти испарилась. Местность он не узнавал совсем. Знакомых ориентиров не было, сектор, в котором по его предположению находилась Тимофеевка, получался слишком широким. Он поморщился, понимая, что надо признаться. И возвращаться назад к машине. Сейчас это был единственно верный вариант. Он развернулся к Диме с Кирой, которые сидели под деревом на пенке, и сообщил, пока не пропала смелость: — Новости у меня плохие. Кажется, ты был прав. И скала совсем не та, о которой я думал. Не знаю, как я мог так ошибиться. До села гораздо дальше, чем я думал по началу. Мы не дойдём. — Дима подскочил, вплотную подошёл к Тимофею. Тот закончил, глядя ему прямо в глаза. — Нужно возвращаться к машине.       Кира в ужасе прикрыла рот рукой.       Дима заковыристо выматерился, с трудом удержался, чтобы не ударить инструктора: — Ты же понимаешь, что это не тот случай, когда можно сказать — ой, простите?! Куда мы, блять, обратно вернёмся, ни следов, ничего по этим полям не найти. — Ну, я не конченный идиот, чтобы не найти дорогу, по которой только что прошёл, — оскорбился Тимофей. — Не знаю, парень. Пока впечатления у меня о тебе не очень, уж прости.       Долго выяснять отношения смысла не было. Начинало смеркаться. Они съели часть галет, размочив их кое-как холодной водой, и выдвинулись в обратную сторону.

***

      Тимофея начинала накрывать паника. В сгущающихся сумерках он не понимал, куда им идти. В какой-то момент он радостно повёл Киру с Димой за собой, уверенный, что наткнулся на свои следы. Но спустя несколько сот метров понял, что это не следы вовсе, а просто причудливо выпирающие из болотной грязи комья, припорошенные снегом. Он остановился. В спину чуть не упёрся Дима. Тимофей, прибавил шагу, в надежде, что ещё немного и он начнёт узнавать местность. В конце концов, он здесь с малолетства бегал.       Пройдя ещё несколько километров Тимофей сдался. Они набрели на глубокий овраг. Он понятия не имел, откуда здесь такой. Тимофей потрясенно стоял на краю оврага, не зная, что делать дальше. Они заблудились. И дальнейшее хождение только ухудшало ситуацию. Дима подошёл со спины. Постоял рядом, вглядываясь овраг. — Посмотрел, блять, футбол, — произнёс он. — Скоро совсем стемнеет. А ты не знаешь, куда идти. Верно?       Тимофей молча кивнул. — Пиздец. — Дима затянулся. Хорошо, хоть сигареты есть. Оглянулся на Киру. Она сидела на пенке, вытянув ноги. — Девчонке нашей не говори ничего. И так уже запугал своими медведями. Надо передохнуть. Нам всем. Заодно может какая-то мысль светлая в голову придёт.       Тимофей снова молча покивал. Они вдвоём наломали лапника, устроили широкое ложе как можно выше от сырой земли, кинули на него пенку. Развели костёр. Кира задремала, укрывшись спальником. Дима мысленно попросил прощения перед Арсением и тоже залез под спальник, повернувшись к ней спиной. Тимофей смотрел в огонь. Иногда брал веточку и чертил схемы на земле. Затем стирал, и чертил сверху новые. Вокруг опустилась ночь.

***

      Дима проснулся неизвестно во сколько. Вокруг стояла густая темнота, только свет затухающего костра слабо освещал небольшую полянку, послужившую для них лагерем. Он перевернулся на спину. Небо было абсолютно чёрным, без оттенков. Ни одной звезды. Лес, днём казавшийся не гуще обычного соснового бора, сейчас подступил совсем близко. Глухая непроглядная чернота деревьев, из которой тянулась сырость и холод. Какие-то постоянные шорохи, звуки капающей воды, поскрипывания, шум ветра, неприятный, как будто кто-то большой недовольно дышит за спиной. Дима не выдержал, вылез из-под спальника, подсел к огню поближе, подкидывая ветки. Тимофея рядом не было. Дима вгляделся и различил за деревьями отблеск света фонаря, который постепенно приближался.       Тимофей вывалил рядом с костром охапку крупных веток, и сказал, отряхивая руки: — Ждал, пока кто-то из вас проснётся. Лучше, чтобы кто-то дежурил, огонь охранял. — Я без часов не понимаю, сколько я спал. Но чувствую себя лучше гораздо, — ответил Дима. — Вот и прекрасно, — Тимофей протянул руки над костром, согревая. — Мы шли больше восьми часов суммарно. Могли уйти от машины километров на тридцать, и больше. Кира проснётся – включим её телефон. Поисковики будут делать запрос, по последнему местоположению телефона отследят. Отсюда уходить не будем, утром сделаем шалаш какой-нибудь и будем ждать. Они уже сейчас поняли, что нас нет, машину нашли. С утра начнутся поиски. К следующей ночи, максимум к утру — найдут. — Он потёр замёрзшие ладони. — Я тут в рюкзаке котелок нашёл, так что можно греть…       Резкий звук из леса оборвал его на полуслове. Громко треснула какая-то ветка, потом ещё одна, и всё стихло. — Это что? — Спросил Дима, вглядываясь в темноту.       Тимофей пожал плечами: — Да всё, что угодно. Старый сук обломился, например. Деревья скрипят, раскалываются стволы иногда. Лес много звуков издаёт.       Дима помолчал. Потом спросил, всё так же разглядывая темную стену леса: — Что ты там про медведей-то говорил у машины?       Тимофей отмахнулся: — Да больше для красного словца. Сейчас медведь наевшийся, ищет места, где залечь. Дичи, грибов, ягод полно, человек ему не интересен. Кроме того, охотники у нас есть, медведь человека знает, не полезет к нему.       Дима ничего не ответил. Тимофей выдал ему небольшой котелок и чай, сам отправился прогуляться перед сном. Отошёл шагов на пятьдесят от лагеря, посветил под куст дикого шиповника. И тщательно затоптал найденный им ранее суточный след от большой лапы.

***

      Кира проснулась, когда замёрзла окончательно и бесповоротно. Солнце ещё не поднималось, да и предрассветной зари не было, но темнота стала жиже, понемногу сдавая позиции. Хуже всего было ногам, пальцы она не чувствовала. Она молча села рядом с Димой на поваленное бревно, негнущимися руками сняла ботинки, вытянула ноги к костру, пытаясь согреться. Дима протянул ей кружку с кипятком, в котором плавали листики чая. Она удивленно подняла на него глаза: — Откуда такое счастье? — У Сусанина нашего котелок нашёлся. — Дима достал пачку, выудил сигарету и прикурил от горящей ветки из костра. — Кстати, он сказал, чтобы ты включила телефон. Чтобы нас отследили по gps.       Кира поджала губы, стараясь не выдавать эмоции: — То есть, мы всё-таки заблудились?       Дима кивнул, не отрывая глаз от огня: — Да. Причём совсем заблудились. И медведей тут нет, в спячку сейчас они ложатся. Господи, — он потёр ладонью лицо, — на хер мы попёрлись за ним, сидели бы сейчас в селе уже со Стасом, Арсом и Крабом. Спали бы как люди, после настоечки.       Кира тем временем вытащила телефон, включила его. Телефон отрегаировал вибрацией. Она положила его на колени, ожидая загрузки. — Ты как? — Спросил Дима.       Кира усмехнулась: — Отлично. Прекрасно просто. Но если ты про физическое состояние, то у меня ничего не болит. Холодно только ужасно. Сырость эта везде пролезает. И воды у нас считай не осталось совсем, что несколько напрягает.       Дима подумал и ответил: — Тим предложил остаться здесь. Мол, так нас быстрее найдут, по телефону. Мне кажется, что надо ручей найти какой-нибудь. Без воды грустно, тем более на холоде таком. Так что разбудим его и пойдем искать. Будем зарубки ставить на деревьях, я не знаю. Но нам надо найти воду обязательно. Чёрт с ней, с едой, пару-тройку дней продержимся на пайке этом туристическом и грибах-ягодах. Но горячее питье необходимо. — Думаешь, нас найдут? — Вопрос сорвался быстрее, чем Кира успела подумать.       Дима наконец оторвался от созерцания костра, посмотрел внимательно на Киру, ответил очень серьёзно: — Знаешь, если бы я один был, я бы ещё переживал. Но я уверен, он без тебя из этого леса чертова не уедет. Весь Приморский край на уши поднимет, это же Арсений.       Кира отвела глаза. Стало вдруг очень тоскливо. Налетевший со спины ветер заставил вздрогнуть, пробирая до костей. Она механически ответила: — Ты говоришь глупости, тебя точно так же ищут. Да и на Тимофея вряд ли рукой махнули. Хоть мне и хочется его придушить. — Оставь на потом, вдруг с едой совсем напряг будет. — ответил Дима. Кира слабо усмехнулась.       Он поднял ветку, пошевелил угли. В рассеивающийся мрак взлетел сноп искр, угасая в высоте. Дима прищурившись проследил за этими маленькими светлячками, подбирая слова, не будучи уверенным, что вообще стоит это обсуждать. — Ты же, наверное, вообще не до конца понимаешь, что происходит.       Кира слегка нахмурилась, повернулась к нему: — В каком смысле? Мы заблудились хрен знает где в лесу, на это у меня соображалки хватает. — Да нет же, — Дима отбросил бычок в костёр. — Я про Арса. Не могу сказать, что я его близкий друг, но и не посторонний человек, это точно. Ходить вокруг и около не умею. Вижу, что между вами происходит. Знаешь, — он наконец взглянул на Киру прямо, — мне это напоминает наше начало с Катей. Когда есть абсолютная уверенность в правильности, что вот он, твой родной человек. Но в двадцать лет гораздо проще решиться, нет ещё всяких дурацких печальных историй, скептицизма.       Кира от удивления моргнула. Лёгкий озноб не был связан с новым порывом ветра. Она обхватила свои плечи, возвращаясь к созерцанию костра. В углях вырастали причудливые огненные фигуры. Дима не спешил продолжать, наблюдая, как она скукожилась с растерянным лицом. — Кир, не бойся ты его.       Если бы его. Она не сразу поняла, что костёр расплывается перед глазами не просто так. Она поджала губы, сильнее вцепившись пальцами в рукава куртки. Вскинула голову, рассматривая постепенно светлеющее хмурое небо в окошке между ветками деревьев. Наконец заставила себя кивнуть и произнести: — Хорошо.       Дима снова поворошил угли. — Вот и славно. Что там с ним, включился? — Он посмотрел на телефон у неё на коленях.       Кира встрепенулась. Понажимала кнопки на сбоку, потыкала в черный экран пальцем, сокрушенно покачала головой: — Видимо, всё-таки сел за ночь. Вот знала же, что не надо выключать. Дима удовлетворённо кивнул, будто такого ответа и ждал: — Закономерно. Если жопа, то полная, без исключений, правильно?

***

      Ветер снова усилился, неся с собой мокрую снежную крупу. Они дождались, пока проснётся Тимофей, сообщили ему новости про телефон, озвучили предложение отправиться на поиск воды. Тимофей странным образом быстро согласился. После весьма скромного завтрака они снялись и опять вышли в путь, уже не питая иллюзий найти дорогу к машине.       Сегодняшний день давался тяжелее вчерашнего. Ноги противно гудели, не отдохнувшие спины ныли после плохого сна на сырой постели. У Киры обнаружилась большая гематома на рёбрах, которая болела при глубоком дыхании всё сильнее. Дима досадливо покачал головой, аккуратно пощупав место ушиба на первом привале. — Похоже, что ты сломала ребро. По ощущениям без смещения и вообще скорее всего, трещина, но тебе нужно в больницу на рентген, конечно.       Кира морщась натянула задранный свитер. Они вскрыли предпоследнюю банку тушёнки на троих, разогрели на небольшом костерке. Заедали ржаными сухарями, запивали горячим чаем. — Давайте побыстрее. Надо выйти засветло к какой-нибудь воде. Ещё лагерь устроить нужно. — Тимофей гнал их всю дорогу, не позволяя делать даже короткие передышки, пока Дима с Кирой, наконец, не взбунтовались. — Куда ты так торопишься? Как будто мы знаем, где будет ручей, — спросил Дима. — Вот именно, что мы не знаем. А я хочу уйти подальше от места ночёвки. — Тимофей прикусил нижнюю губу, раздумывая, говорить ли о своей ночной находке. Решил, что не стоит. Обычно территория обитания медведя составляет около ста квадратных километров, может, и больше. Это значит, что им минимум надо уйти на десять километров от увиденного следа. Первым медведь вряд ли к ним полезет, но вот если нарваться на медведицу, это будет хуже. — Куда нам бежать? Следы запутать посильнее? — Поинтересовалась Кира. — Мы уже и так как могли усложнили задачу поисковикам. Как будто мерзкой погоды не хватает. — Да. Поэтому нам нужен нормальный лагерь, — ответил Тимофей. — С водой и укрытием от этой мерзопакости. Ещё одну ночь под открытым небом мы кое-как проведём, но подхватить воспаление лёгких всё же не хочется. — Какой ты стал благоразумный, — проворчал Дима, но всё же они с Кирой поторопились закончить трапезу.

***

      Кира потеряла счёт времени. Пространство вокруг поражало унылым однообразием. Через очередной холм, вниз, через размытую низину, затем чуть выше на следующий пригорок и снова через холм, огибая бесконечный лес. Понять, в какой стороне солнце не представлялось возможным, небо закрывали тучи и низко летящий вдоль земли снежный дождь. Ветер, поначалу незаметный спутник, становился с каждой минутой всё пронзительнее, не усиливаясь при этом. Он монотонно выдувал тепло из-под одежды, а из груди – надежду.       Кира впала в какое-то эмоциональное отупение, механически переставляя ноги, шаг за шагом по разъезжающейся под ботинками земле. У неё начали тяжелеть веки, будто она могла уснуть на ходу. По большому счёту, так они и было. Она шла и шла вперёд, глядя на рюкзак Тимофея перед собой, а в голове, поначалу полной самых разных образов, теперь клубился только сонный туман.       Она почти налетела на Тимофея, внезапно остановившегося перед ней. — Всё, стоп. Мы идём уже часа четыре после привала последнего, надо передохнуть.       Четыре часа? Она думала, четыре дня. Они с трудом нашли более менее сухое место под разлапистой ёлкой. Кира без сил рухнула на расстеленный коврик. Дима с Тимофеем ушли на поиски сухого хвороста. Сонное оцепенение, сковавшие её, теперь навалилось с новой силой. Она заставила себя достать хотя бы спальник, замоталась в него и уснула быстрее, чем снова легла поближе к стволу дерева.       Дима набрал полную охапку веток самой разной толщины под ёлками, где ещё оставались сухие пятачки. Вернувшись, увидел спящую Киру. Первым делом всё же сложил костёр и разжёг его с помощью сухого спирта. Хоть его у них было вдоволь. Затем пошёл осмотреть Киру. Ему не понравилась бледная кожа её лица, запавшие тени под глазами, острые скулы. Противно быть врачом иной раз. В таких ситуациях лишние знания только повышали тревожность. Если это внутреннее кровотечение, то помочь он Кире никак не сможет. Он недолго колебался и разбудил её.       Кира с трудом смогла открыть глаза. Неприятное чувство, словно песка насыпали. Светло-серое небо раздражало, хотелось прищуриться. — Кир, ты как себя чувствуешь? — Дима внимательно всматривался в ей лицо. — Спать очень хочется. Мерзкое состояние. Кажется, я заболеваю. — Если так, то не страшно. В аптечке есть лекарства, антибиотики. Скажи лучше, у тебя голова не кружится? Пить не хочешь больше обычного? В туалет когда последний раз ходила?       От последнего вопроса Кира глаза вытаращила. — Давай, не до нежностей, я же врач, мне картину диагностическую надо составить.       Кира подумала: — Голова не кружится, пить не особо хочу, горло побаливает, в туалет недавно же бегала, незадолго до привала. — Да, действительно. — У Димы чуть отлегло. Маловато, конечно, для диагноза, но скорее всего и правда просто простуда.       Он выдал ей несколько таблеток из аптечки, поставил котелок, заваривая на последней воде чай.       Вернулся Тимофей с охапкой дров. Дима кивнул на уже задремавшую Киру: — Нам нужно хоть пару часов здесь побыть, чтобы её отпустило немного.       Тимофей оглянулся, нахмурился. Он чувствовал, что скоро начнёт смеркаться, хотя пока ещё было светло. — Не больше часа, если не хотим по темноте шарахаться.       Дима напоил Киру чаем, кое-как приткнулся рядом с ней под спальником, намереваясь тоже вздремнуть. Ему показалось, что он не успел сомкнуть веки, когда Тимофей потряс его за плечо. Вокруг заметно посерело, спускались сумерки. — Пойдемте, я походил вокруг, мне кажется, что за ближайшим холмом начинается долина. Абсолютно мне незнакомая, но там должна быть какая-то речушка. Тут везде есть какие-то речушки. — Да, именно поэтому мы не встретили ни одной за целый день, — пробурчал Дима.       Он чувствовал себя ещё более уставшим, чем до своего короткого сна. Кире напротив, стало немного легче. Они быстро собрали свои нехитрые пожитки, снова вышли под пронизывающий ветер. На этот раз он действительно усилился. Теперь пелена из снежной крошки стала плотнее, сильно сокращая видимость.       Холм, о котором говорил Тимофей, оказался гораздо выше, чем все предыдущие. Они молча взбирались наискосок по склону, чтобы не идти в лоб по круче. Тимофей торопился, чтобы до темноты оказаться на вершине и увидеть, что на другой стороне. В конце концов он отдал рюкзак Диме и один чуть не побежал вперёд, потому что ночь наступала стремительно, унося остатки тусклого света. Вскоре он пропал из вида. Кира упёрлась глазами в цепочку его следов, которую быстро заметал мокрый снег. Он тут же таял, превращая в кашу грунт под ногами. Внезапно сумрак прорезал луч света. Это Тимофей обозначал им своё местоположение. Он размахивал руками и что-то кричал. Кира вслушалась, ветер уносил слова, разбрасывая обрывки по склону. Наконец она смогла разобрать: — Есть река! Вижу, внизу река!       Что-то похожее на надежду шевельнулось снова в ней, хотя казалось, что все чувства выдул этот ужасный ветер. Надежда пробудила и новые силы. Дима тоже несколько воспрянул духом. Торопясь, они вскоре оказались рядом с Тимофеем, оглядываясь. Холм полого спускался в долину, внизу которой действительно было видно тусклую ленту реки. На другом берегу начинался бесконечный лес, насколько глаз хватало. — Внизу будет дуть меньше, осточертел этот ветер, — радостно сказал Тимофей. — А река-то здоровая какая-то, наверняка по ней какое-нибудь село стоит. Переночуем, дождёмся, когда погода устаканиться, и пойдем вдоль по берегу, глядишь и выйдем куда-нибудь. Первым делом надо шалаш какой-то организовать, но надо бегом, пока совсем темно не стало.       Но до темна они не успели, как ни спешили. Близость реки была обманчивой, и на берег они вышли уже в полной темноте, при свете фонариков. С этой стороны действительно дуло гораздо меньше. По дороге Кира заметила целый выводок ещё крепких подосиновиков, с тёмными красными шляпками и набрала в шейный платок, связанный по углам, штук тридцать.       Здесь был широкий разлив реки, судя по всему, не очень глубокой. Мелкая речная галька шуршала под ногами. Русло сужалось дальше вниз по течению, изгибалось и скрывалось за скалистым выступом берега. — Вы тогда давайте тогда костром и готовкой займитесь, а я пойду жердей каких-нибудь наломаю для шалаша, — ответил Тимофей. — Давай я с тобой, быстрее же будет, — предложил с готовностью Дима. — Да у меня ножик-то всё равно один, — ответил Тимофей, прихватил верёвку и вскоре скрылся за деревьями.       Дима отправился вдоль границы леса по берегу, чтобы насобирать хворост для костра. Кира осталась на берегу, чистить грибы. Против её опасений, они оказались практически чистыми, без червей, крепкие.       Быстрее, чем Дима, из леса вернулся довольный Тимофей с первой партией длинных и тонких стволов. — Повезло, на молодой березняк наткнулся. Сейчас ещё схожу. Сверху лапника накидаем и ещё у меня секретное ноу-хау оказалось в маленьком рюкзаке. — Это какое? – Спросила Кира, не поднимая головы от грибов. — Рукав полиэтиленовый, — радостно сообщил Тимофей. — Я его вообще тёте Маше должен был отдать, да забыл. Очень удачно. Пятнадцать метров длинны, ширина полотна метр. Так что крыша будет хорошая. Где Дима-то? И костёр? — Дима ушёл за хворостом, да вон он, — Кира махнула рукой на мелькающий фонарик дальше по берегу. — Ясно. Ну, всё уже. Пару дней точно тут проведём, пока эта гадость сыпаться не закончится. Если к тому времени нас не найдут, а это вряд ли, пойдём вниз по реке. Ладно, пойду я.       Тимофей весело прихлопнул в ладоши. Настроение его стремительно улучшалось. Да, он сильно ошибся, но сумел вывести их к реке. А лес несколько дней как-нибудь их прокормит. Хотя, вряд ли им придётся прожить здесь даже пару дней. Наверняка звёздных потеряшек уже ищут со всеми собаками Владивостока.       Он подошёл к Кире, присел рядом, рассматривая грибы, потянул носом. У неё самой немного кружилась голова от сильного запаха. Уж очень хотелось поесть горячего ароматного грибного супа. — Не грусти, Кирюх, — он ей подмигнул, пребывая в развесёлом состоянии. — Дня три максимум и вернёшься к своему красавцу длинному.       Тимофей поднялся, ушёл прямиком в лес и вскоре скрылся из виду. Она против воли улыбнулась. Задор Тимофея передался ей, пусть и в малой доле. Таким его она и запомнила.

***

      Дима неспешно возвращался по берегу с охапкой дров, из-за которых с трудом видел дорогу. Не дойдя до Киры вывалил груз около запланированного места для костра. — Тимофей вторую ходку уже делает, — сообщила она, поднимаясь с колен. Подхватила котелок, намереваясь идти за водой. — Между прочим, я уже готова. Где мой очаг-то? — Сейчас, хозяйка, всё будет, — Дима разбирал свою кучу веток, выбирая хворостинки потоньше для розжига.       Кира приблизилась к нему: — Как думаешь, нас уже ищут? — Конечно, — фыркнул Дима. — Ни минуты не поверю, что Арсений, ночью обнаружив машину, не согнал весь Приморский край на поиски. Да и Стас наверняка поднял все возможные и невозможные связи. Так что нам теперь главное перестать шарахаться по горам и долам, и всё будет.       Он разложил наконец шалашик из веточек, подсунул таблетку сухого спирта и захлопал себя по карманам куртки. — Погоди, в маленький рюкзак я убрала, — спохватилась Кира. Она подняла из-под куста, где они сложили вещи, рюкзак Тимофея, и понесла Диме, когда вдруг услышала какой-то хруст из-за деревьев за спиной. — О, Тим какой-то скоростной дровосек, — сказала она, подходя к Диме.       Он взглянул на источник звука. За тёмными деревьями не было намёка на свет фонаря. И вообще сложно было что-то разглядеть. — Это не Тимофей, — Дима медленно поднялся. — А кто? — У Киры вдруг быстрее забилось сердце. Глупая мысль проскочила и заронила зерно надежды. Они молча вглядывались в черноту за деревьями. — Что вы стоите, как статуи? Ну где костёр-то, в самом деле? — Тимофей появился из-за деревьев внезапно, как раз между источником звука и Димой с Кирой. Его фонарик светил очень тускло. — Садится, черт. Но батареек много, ничего страшного.       Треск повторился, уже явственнее. Тимофей обернулся на звук. Жерди из берёзы высыпались у него из рук под ноги.       Удивительно тихо, крадучись, с некоторой грацией, которую сложно ждать от такой огромной туши, на широкий берег вышел здоровый лохматый медведь. Дима с Кирой, вцепившись друг в друга, неосознанно попятились к реке. Тимофей застыл. Холодный страх сковал всё его тело. Медведь стоял, широко расставив передние лапы, наклонив голову, исподлобья разглядывал непонятных зверей. Он шумно втягивал воздух большим влажным носом, из приоткрытой пасти вырывались облачка пара. Кира почувствовала, как ледяная вода заливается в ботинок и остановилась. Животный страх затопил всё внутри, парализуя тело, поднимался в лёгкие, грозился выйти криком. Тимофей не шевелился, словно превратился в статую сам. Медведь тяжело пыхтел, всё сильнее втягивая носом новые запахи, грузно порыкивая на каждом выдохе. Сделал шаг в сторону Тимофея, огромная лапища наступила на длинную ветку, та переломилась с оглушительным в повисшей тишине треском, похожим на ружейный выстрел. Тимофей дёрнулся, отмирая, переставил ногу. Киру заколотила крупная дрожь. Она видела, как его ботинок вместо земли медленно опускается на лежащие друг на друге жердине. Захотелось закричать, чтобы он был аккуратнее, но из горла вылетел лишь тихий шелест. Дима услышал, зажал ей рот рукой, отчаянно надеясь, что медведь их не замечает. Ботинок наконец встал на жердины, они раскатились в разные стороны, нога в голеностопе извернулась под немыслимым углом. Тимофей, словно приветствуя долгожданного друга, взмахнул руками вверх, заваливаясь назад. Вторая нога вылетела из-под него. В абсолютной тишине, которое разбавляло только журчание реки, Кира смотрела, как Тимофей рушится вниз на спину, без единого звука. Скорее всего, так же как у нее самой, у него пропал голос от страха. Когда спина Тимофея с неприятным стуком ударилась о землю, чья-то рука будто выключила замедленное воспроизведение.       Медведь страшно заревел, обнажая серо-жёлтые клыки, с которых срывалась нитями слюна и прыгнул передними лапами на Тимофея. Дима развернулся и, дёрнув за руку Киру, побежал насколько позволяла темнота через реку на другой берег.       Тимофей обрёл голос с первым ударом страшной лапы по голове. Сдирая волосы и кожу, когти прошлись по половине черепа, разорвали щёку в лохмотья, обнажая челюсть, разодрали кожу и мышцы на груди, оставляя длинные полосы кровавых лоскутьев за собой. Крик Тимофея заставил Киру остановиться посреди реки, где вода доходила ей почти до груди. Дима дёрнул её так сильно, что она чуть не рухнула. — Мы не поможем никак ему, быстрее!       Она не понимала, орёт он или говорит шёпотом, и что он вообще говорит. Нечеловеческий крик боли и ужаса Тимофея оглушил её, казалось, навсегда. Она во все глаза смотрела, как медведь продолжал драть человека своими лапами, а тот, скрючившись, напрасно пытался закрыться. Тим повернулся на бок, закрывая целую половину головы рукой. Медведь ударил с другой стороны, вспарывая плечо до кости, переворачивая человека спиной вверх. Сменил лапу и подтянул пытающегося отползти Тимофея под себя, вырывая из спины вместе с одеждой куски мяса.       Дима вновь потащил за собой Киру. Она всё-таки потеряла опору под ногами, оказалась в воде с головой. Оказалось, что она кричала всё это время, потому что в рот тут же залилась вода. Дима рывком вытащил её на поверхность, утягивая за собой. Кое-как она нащупала ногами дно, спеша за Димой. Тимофей продолжал кричать, когда они добрались до другого берега. Кира уже не могла разглядеть, что медведь делал с ним. Они побежали вдоль реки. — Надо хотя бы с глаз его скрыться! — пропыхтел Дима на ходу.       Кира бежала, глотая слёзы, не разбирая дороги.       Они вылетели за поворот реки, обнаружив там ещё один широкий плёс. Дима замер. Крик Тимофея стих. — По воде, по воде скорее, Кир! До скалы той.       Они пробежались по колено в воде метров пятнадцать до длинного плоского валуна, вдающегося с берега в реку. Вылезли на него и опрометью кинулись в лес. — Под ноги смотри, ноги береги!       Кира бежала, пока не заболело до тошноты в подреберье. — Дим, я не могу больше! — Задыхаясь, сказала она. — У меня разрывается бок.       Они остановились. Кира еле успела отбежать за ближайший куст, где её вывернуло. Утирая рот рукавом куртки, она вернулась к Диме. Заговорила сквозь слезы бессвязно: — Что это, Дим? Надо вернуться.. Дим, надо помочь.. — Куда, блять, вернуться?! Он мёртв, разодран на куски, ты не видела что ли?! Даже если медведь его бросил, он умрёт от кровопотери, а скорее от шока!       Кира зарыдала навзрыд. Дима обнял её, приговаривая какую-то чушь: — Всё, всё, за нами он не пошёл, мы по воде ушли, следов наших не найдёт. Нас найдут скоро. Всё, тише, надо успокоиться.       Кира вцепилась в его куртку. Крик Тима всё ещё стоял в ушах. — Дурак молодой, — бормотал Дима. — На хер мы попёрлись, господи!       Он обнимал Киру, прижимая её голову к своей груди. — Так. Так! Кирюх, нам надо что-то делать. Мы мокрые насквозь. Без еды, без ни хрена.       Она что-то промычала. — Чего? — Не расслышал Дима.       Кира молча подняла руку. В ней оказался маленький рюкзак Тимофея, который она тысячу жизней назад несла Диме, чтобы выдать спички для костра. — Да ты же умничка, — похвалил Дима.       Взял рюкзак, рассматривая содержимое. Фонарик, куча батареек. Тонкий свитер, их сломанные телефоны. Спички в непромокаемом пакете, фальшфейеры, остатки сухого спирта. Какое-то ещё шмотье, пара шапок. — Хорошо. У нас есть спички, фонарик, фальшфейры. На, — он протянул ей один. — Умеешь пользоваться?       Кира покивала, разглядывая инструкцию на наклейке. — Свитер переодень сухой, свой мокрый выжми, хотя, дай я. О, хоть небольшая аптечка осталась. Смотри-ка, заначка, банка тушёнки. И полиэтилен. Накрыться сможем. Ладно, — он затянул рюкзак. — Надо вернуться к реке. В лесу мы вообще сгинем. Пойдём вниз. Будем идти, пока есть силы, так и одежда просохнет немного.       Кира замотала головой. — Что? Что такое? Болит что-то? Идти не можешь?       Кира подняла глаза на него. По щекам текли слёзы не останавливаясь. — Я не пойду к реке. Там этот… медведь этот.       Дима глубоко вздохнул: — Я тебе ещё раз говорю, мы в лесу точно пропадём. У нас ни воды нет, ничего. Нам у реки хоть какой-то шанс есть. Ни еды, ни котелка, ни ножа, ни хрена. Надо идти, пока есть силы.       Кира снова заплакала, на этот раз тихо и безысходно. Дима помолчал, дал ей пару минут: — У нас нет выбора. И нет времени. Пойдём, — он протянул ей руку. — Я же должен тебя Арсу передать, — он попытался её как-то приободрить.       Получилось только хуже. Он снова её обнял. Самому тоже хотелось рыдать, но успокаивая Киру, к нему возвращалось самообладание. Кира понемногу перестала лить слёзы и теперь что-то бормотала ему в плечо, иногда икая. Он поначалу не разобрал. — Я ему вот сразу скажу! И к сыну сразу полечу. К чёрту это всё. — Обязательно, — не вдаваясь в подробности, радуясь, что она наконец взяла себя в руки, он направился в обратную дорогу. Очень надеясь, что они смогут без приключений выйти к берегу.