Листопад

      Солнце поднималось по небу всё выше, разгоняя серую мглу мороси и равнодушно заливая жизнерадостными лучами полянку на берегу. От мокрой травы начинало парить. Серёжа привязал наконец настырного спаниеля к дереву. Методично, обдирая руки в кровь натаскал камней, чтобы хоть как-то прикрыть тела погибших. Справившись со скорбной работой, он направился в домик. Арсений уже привёл в чувство Киру и теперь под её голосовым управлением что-то кашеварил на утлой печке. Серёжа примостился у стола на колченогой табуретке. В домике стало теплее и было бы даже уютно, если бы не пара трупов на улице. — Арс, ну ты макароны-то мешай, пригорит же всё! — Кира с кровати пыталась заглянуть ему за плечо, чтобы посмотреть на потенциальный обед.       Арсений яростно боролся с банкой тушёнки с помощью швейцарского ножа. В сковородке шкварчало и дымило. Серёжа вздохнул, подошёл к печке, нашёл какую-то ложку и поскрёб по дну сковородки. Долил воды из чайника. Дымить стало меньше. — У тебя вроде голос пропадал, — проворчал Арсений, варварски вскрывая банку.       Серёжа забрал тушёнку, которую, казалось, вскрывали гранатой. Он аккуратно отогнул в стороны кривые лепестки жести, нарезал содержимое сразу в банке и вывернул в макароны. Вкусно потянуло мясом с лавровым листом.       Арсений пару секунд посмотрел, как Кира корячится, чтобы встать с высокой кровати, бросил ей: — Лежи уже, сейчас перестановку небольшую сделаем. По фэншую.       Они с Серёгой подвинули к кровати стол, быстро накрыли нехитрый обед. Кира жадно накинулась на еду, стараясь сдерживаться, но не получалось. Ощущение, будто она не пару дней не ела, а две недели. Арсений тоже быстро утолил голод и теперь задумчиво смотрел в окно, размышляя, как им следует поступить дальше. Собственно, вариант он видел только один. Еды у них сейчас вполне хватит на троих на несколько дней, а если растянуть, то и на неделю. Учитывая, что поиски ведутся в нескольких часах хода от домика, вряд ли им придётся долго ждать. Он посмотрел на Серёжу: — Надо рюкзаки Игоря и Славы забрать, там тоже еда должна быть какая-то. Будем ждать, пока нас здесь найдут, хватит, обзорных экскурсий на природе всем более чем достаточно. — Да я и не спорю, я бы и от машины ни на шаг не отошёл, — пожал плечами Серёжа. Отпил из своей кружки чай и продолжил. — Мне только кажется, что Слава говорил про шесть вечера как контрольное для нашего возвращения. Или для связи. А сейчас, — он включил экран телефона, чтобы проверить время, — ещё двенадцати нет.       Кира замерла, глядя на айфон на столе рядом с тарелкой Серёжи: — У тебя.. у вас же телефоны живые! — Воскликнула она. — Давайте скорее позвоним куда-нибудь! — Угу, — кивнул Арс, — связи-то и у нас нет. — Да что это за дыра-то такая! — Раздраженно бросила Кира. Потом округлила глаза. — Погодите, говорят же, что пофиг, есть связь или нет, а по 112 можно позвонить в любом случае, даже без симки.       Арс подпёр щёку рукой, окинув Киру взглядом, произнёс заботливым тоном: — Ты кушай, солнышко, кушай. Чтобы куда-то дозвониться должны быть хоть какие-то вышки рядом. Чудес не бывает и для связи с внешним миром нужно поймать радиоволны. А рассказы про звонки без симки – это лишь про то, что телефон сам выберет сеть, в которой зарегистрируется для вызова.       Кира проигнорировала его снисходительный тон и отодвинула тарелку: — Спасибо поварятам, я наконец не чувствую желания есть кору с деревьев. Теперь хочется умыться и спать, — она оглядела комнату, приметила в углу за печкой печальное, но на вид целое ведро. — Давайте воды нагреем, я хочу отмыть голову. Вроде всего пару дней прошло, а мне кажется, что там кто-то ползает уже.       Серёжа недоуменно развёл руками: — А душераздирающий рассказ? Где вы шарахались всё это время да так, что вас найти не могли с собаками? Куда и зачем так бодро побежали от машины? — Ну почему, с собаками как раз и нашли, — возразила Кира, кивнув на лес за окном, где у дерева сидела грустная Альма. — Кстати, вы её к крыльцу хотя бы привяжите и покормите. Что она там унывает сидит, у неё горе вон какое, хозяин погиб, — она шмыгнула носом. — Да она достала со своей первой помощью хозяину, — возмутился Сережа и тут же зашипел от пинка Арса под столом. Кира подозрительно на них посмотрела, но уточнять не стала. — В общем так, я хочу мыться и пить много чая. А ещё лучше – брусники, она тут повсюду растёт. Сползаю, пособираю. — Она предостерегающе подняла ладонь, останавливая уже открывшего рот Арсения, — вот здесь, на нашей полянке. В лес ни шагу.       Арсений недовольно погонял пальцами по столу пару крошек: — Я всё же постою, посмотрю. Или, — он повысил голос видя, что Кира собирается пререкаться, — тебя я тоже посажу на поводок у крыльца. Вы, блин, в машине ехали и пропали так, что только с вертолётами нашли. За ягодками она собралась, конечно.       Она закатила глаза, допила чай и принялась выпутываться из спальника, стараясь не тревожить сильно ногу. После перевязок и еды сил прибавилось, но бедро всё ещё противно ныло. Серёжа, вернув вместе с Арсом стол на прежнее место, ушёл за водой, помахивая ведёрком. Кира накинула быстро просохшую над печкой куртку и теперь возилась с обувью у двери. Арсений, склонив голову, немного за этим понаблюдал, потом подцепил из-под стола табуретку и поставил рядом с Кирой с громким стуком. Она мельком оглянулась, уселась и продолжила воевать со шнурками. Получалось плохо, потому что больное ребро не давало согнуться, а больное бедро не позволяло подтянуть ногу. Арсений опустился перед ней на колено, поправляя шнуровку. Она смотрела на него во все глаза. Перевела взгляд на пальцы, быстро справляющимися с узлами. Поджала губы, почему-то набежали слёзы, хотя ей казалось, что после всего произошедшего плакать по пустякам она уже точно не будет. Но нет, чай, видимо, пополнил запасы влаги в организме. — Нормально, не туго? — Буднично спросил Арс, поправляя бантик.       Она отрицательно покачала головой, издав какой-то мышиный писк. Он удивленно на неё посмотрел, увидел заблестевшие глаза, перепугался: — Что такое, больно, что ли?       Она снова помотала головой, чувствуя себе весьма глупо, но ничего не могла с собой поделать. Арсений потянулся к её щеке, по которой уже бежала одна слезинка, поймал её пальцами, увидел дрогнувшие ресницы и больше уже ни о чём не думал. Привлёк её к себе поближе и поцеловал. Следовало сделать это давно, промелькнуло у него в голове. Кира сначала робко, всё ещё борясь с внезапными слезами, отвечала ему, но в конце концов жар от поцелуя быстро иссушил остатки сырости на глазах. Арсений сразу почувствовал, как неудобна их позиция, заставил Киру подняться, подхватил на руки, заставляя себя не морщиться от занывшей поясницы, сорванной после таскания медведя, и отнёс Киру на жёсткую кровать. Она отдалась его губам и рукам, забывшись наконец ото всех кошмаров, и только когда его ладонь скользнула под кофтой по синяку над рёбрами, сдавленно охнула, заставила разорвать поцелуй и произнесла: — Арс, подожди, мы же не можем сейчас тут, — и задохнулась, потому что теперь он переместился на шею, покрывая её легкими поцелуями, согревая дыханием.       Он оторвался от этого приятного во всех отношениях занятия, поднял на неё глаза, из которых потихоньку уходила осмысленность: — Почему? Не говори, что тебе срочно нужно куда-то ехать.       Мне нужно помыться хотя бы, панически пронеслось у неё в голове. А ещё у неё всё тело в синяках и ссадинах. — Потому что, — она старалась игнорировать его руку на своей груди. Получалось плохо. — Потому что мы не одни, сейчас Серёжа вернётся, например.       Он переместился с шеи к ключицам, продолжая сжимать грудь, дразняще поглаживая вокруг соска, иногда задевая его пальцами. Сознание от неё понемногу уплывало, она сама уже забралась к нему под свитер, действуя против своих же слов, поглаживая ладонями по спине. Он ненадолго оторвался от неё, стянул с себя свитер и снова вернулся к начатому. — Носок на дверь повешу, точно, — шепнул он ей на ухо, запуская мурашки по позвоночнику.       Кира фыркнула, но сопротивляться сил не было, равно как и желания. Он прервался, заглянул в глаза, усмехнувшись, спросил: — Ну как, больше лить слёзы не хочется?       Она растеряно заморгала, как будто только очнулась. Рот повело куда-то в сторону, она пыталась вернуть его на место и не поддаваться накатывающей истерике. Арсений смотрел уже встревоженно: — Кир, ты чего? — Он убрал руки с её тела, сел на кровати, притянув её к себе, принялся гладить по голове, как маленькую. Она разревелась, тихо и безысходно, не понимая, почему именно, однако чувствуя неимоверное облегчение, которое дарили слёзы. Он послушал какое-то время её всхлипывания, потом вздохнул: — Прости, я наверное, не вовремя полез, да?       Она помотала головой, не в состоянии пока говорить. Ей раньше не приходилось никому показывать свои слёзы. По ночам в подушку, и то, недолго, потому что вставать нужно было рано. Макс всегда ловил малейшие изменения в её настроении, ей приходилось крепиться не смотря ни на что. Последний раз она позволяла себе от души поплакать после гибели её семьи. Хотя тогда тоже, они с сестрой остались вдвоём, сражаясь со всеми траурными службами и безутешными немногочисленными родственниками и друзьями семьи. Её прорвало. За все те обиды и горести, что приходилось переживать в темноте спальни наедине с собой, потому что сначала берегла покой мужа, которому с утра на работу. А потом и совсем одна, после развода. После того изнасилования, после ограбления, после почти года, когда она перебивалась случайными заработками, пытаясь свести концы с концами и никогда не отказывая сыну ни в чём, охраняя его от того страха, что наваливался на неё по ночам. Она научилась мало спать, чтобы успевать на несколько работ за день, чтобы успевать отводить и забирать Макса из сада, чтобы успевать готовить и убираться, успевать ему читать на ночь и гулять с собакой.       Она подтянула ноги ближе, сжимаясь в комок. Мысли перескочили. Теперь перед глазами замелькали картинки из их сумасшедшего короткого путешествия. Как погиб Тимофей, как они с Димой убегали, как она бросила его, спасаясь в чёрном лесу, где в каждой тени мерещились ожившие из детства монстры.       Дима. Что бы ни говорил Арс, она боялась не увидеть его живым. На улице лежали ещё два человека, погибшие, чтобы её найти. Стоила ли её собственная жизнь трёх? Она сильно сомневалась. Арсений молча поглаживал её, смутно догадываясь о причине прорвавшей плотину и чувствуя раздражающую беспомощность от того, что не знает, что сказать. Сам он не умел жалеть себя и разучился утешать других. Он мог помогать делом, руками, головой, деньгами, в конце концов. От своих собственных тонких душевных переживаний предпочитал сбегать. В прямом смысле. Привычка к движению здорово спасала. Хотя иной раз ему казалось, что если заставить его остановиться, он сойдёт с ума. Потому что тогда собственные страхи смогут его догнать. — Кир, — ему показалось, что она начинает затихать. — Расскажи, что с тобой. Нельзя так, ты же себя загоняешь в какое-то ужасное состояние. Пойдем, бруснику твою несчастную соберём.       Он приобнял её за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. Она отворачивалась и прятала лицо в ладонях, не желая показываться ему. Арсений начал сердиться. Как и многие мужчины, он не выносил женских слёз, тем более когда с трудом понимал, чем они вызваны. — Ну прости меня, если обидел, я действительно зря полез.       Она наконец смогла выдавить: — Да не зря, — повернулась к столу, взяла полотенце, уткнулась в него. И так не красоты сумасшедшей, особенно после метаний по лесу, теперь ещё и опухла вся. Она зло вытирала лицо, ругая себя за истерику. — Ты не при чём. Я просто.. не знаю, просто это всё очень страшно. И они все ужасно умерли. А ведь могли бы жить спокойно.       Арсений против воли облегчённо выдохнул, когда понял, что на него никто не обижается, не злится и вообще он ни в чём не виноват. Пока. — С этим уже ничего не сделать. И потом, ты бы хотела, чтобы рыдал твой сын? Или моя дочь? — Она в ужасе на него посмотрела, отняв полотенце от лица. Он продолжил уже жёстче, поймав иррациональную злость. — Ты думаешь, твою смерть или мою, например, или Серёгину наши близкие перенесли бы легче? Может быть, это было твоё решение отправиться в этот лес по грибы да ягоды? Да, то что с вами случилось – это кошмар, который я предлагаю обсудить тебе по возвращению с хорошим психологом. Вон у Димки спросишь. Я к ним не ходил ни разу, понятия не имею. А сейчас надо не упиваться горем и рыдать, а делом каким-то заняться. — Он перевёл дыхание. — От самого жизнеутверждающего занятия ты отказалась. Так что пошли за брусникой.       Она что-то промямлила. — Что? — Переспросил он. — Я не отказывалась, — громче повторила она, заражаясь его злостью. — Если ты такой толстокожий, что можешь спокойно трахаться, когда за окном лежат два свежих трупа, я за тебя рада. — Арсений поморщился. — Мало того, они там ещё и из-за меня по большому счёту лежат, мне как с этим жить? — Да как жила, так и живи, — пожал плечами Арсений. — Что ты предлагаешь сделать? Повеситься на осине? Можешь постричься и уйти в монастырь, грехи замаливать. Не нужно ковырять всё это, трагично сидя у окна в пледе! Знаешь, что я тебе скажу? — Он поднялся, начала мерить шагами крохотный комнатку. — Мне по большому счёту наплевать, сколько и кого где погибло. И можешь так на меня не смотреть! Я рад, что это не ты и не Димка. И не Серёга. И не я сам. Не знаю как ты, а я, может, только жить начинаю. У меня дочь растёт, я тебя встретил и ..! Чёрт!       Он споткнулся о табуретку, зло пнул её в сторону.       Кира возмутилась: — А что ты отчитываешь меня? Прости, что посмела расплакаться при тебе, надо было в лесу под кустом, действительно, чтобы тебя не раздражать, — злость придала сил, она соскочила с кровати, не обращая внимание на больную ногу, схватила куртку, пролетела мимо Арса, задев его плечо, распахнула дверь, чуть не столкнула Серёгу с ведром с крыльца, набросилась на него: — Достаточно наслушался? Интересно было?       Сбежала с крыльца и, прихрамывая всё же, отправилась на другую сторону полянки, где по её мнению должна была расти брусника.       Арсений посмотрел на Серёгу, рявкнул на него: — А ты где шляешься, сколько можно с ведром воды ходить? — Гулял, атмосфера располагает. Вы охренели оба? — Спокойно поинтересовался Серёжа. — Почему ты полуголый? Жарко стало? Иди в речке остынь, вода подходящая.       Он зашёл внутрь, аккуратно притворил дверь. — Что ты орёшь на неё, психический? — Спросил Серёжа, после того, как поставил ведро на печку. — Ясно же, что у неё нервов вообще сейчас нет, столько пережить за пару дней. Я бы тоже истерил, она ещё ничего, молодцом держится.       Арсений и сам чувствовал, что зря сорвался. Но попробовал защититься: — А у меня нервы бесконечные? Я до сегодняшнего утра хоронил и её и Димку. Два дня как два года. Сука, седой наверное уже весь. — Она баба, — оборвал его Серёга. — Всё. Ты большой и сильный дядька, который сам ещё вчера на людей бросался. Она девочка, которая два дня шарахалась по лесам полям, убегая, от медведя, ты вдумайся хоть на минуту. Я сам как штаны не обосрал, не понятно. Имеет полное право слать всех на хуй. Так что давай, — они кинул Арсу свитер. — Пробегись, умойся, что тебе там надо, что бы перестать вести себя, как ебанутый, и иди её утешай. На хер ты ещё нужен сейчас?       С этими словами Серёжа расстелил спальник на кровати и забрался сверху.       Арсений опешил: — Ты спать, что ли? — Я тоже нервничал, знаешь ли, ни хрена не спал и устал. У всех свои пределы. Поэтому – да, я спать. — Он отвернулся к стенке носом и больше на Арса не реагировал.       Тот постоял ещё какое-то время посреди комнаты, ощущая себя полным идиотом. Выходя на крыльцо, притормозил на пороге, сказал Серёже: — Спасибо. — Иди на хуй, — доброжелательно донеслось с кровати.       Арс улыбнулся и закрыл за собой дверь.       Он действительно спустился к реке, ополоснулся в холодной воде, косясь на Киру за домиком. Потом сходил за собакой к лесу, отвёл её на крыльцу и отдал остатки макарон с тушёнкой. Альма благодарно помахала коротким хвостиком и немного поела. Он перехватил Киру, когда она с полной косынкой красных ягод шла обратно. — Кир, ну, прости… — Принеси мне ведро с водой к реке, пожалуйста, — не глядя на него, ровным голосом произнесла она. — Попробую всё-таки умыться как-то.       И сама первая пошла к домику. Долго рылась в волшебном рюкзаке, нашла в нём малюсенький кусок какого-то мыла, прихватила свою кофту в качестве полотенце, долго искала что-нибудь типа ковшика, в итоге взяла чайник. Деловито прошла мимо Арса, нелепо стоявшего на крыльце с ведром.       Кира спустилась к реке, немного сомневалась, затем решительно сняла с себя всё, кроме нижнего белья, наплевав на Арсения, стоявшего за спиной. От ледяной воды сводило пальцы на ногах. Она набрала в грудь побольше воздуха, зашла глубже, чтобы намочить голову и выскочила на мелководье, как ошпаренная, перепрыгивая с ноги на ногу. — Что это за моржевание? — Осторожно спросил Арсений, на всякий случай держась подальше от ведра.       Кира не ответила, с жеребячьим восторгом отфыркиваясь от холодной воды, принялась намыливать голову. Потом всё-таки бросила взгляд на Арсения: — Может, спинку потрёшь?       Он вытаращил глаза, подходя ближе, но пока не решаясь зайти в воду. — Я, конечно, все понимаю, в здоровом теле здоровый дух и прочее, но как-то это слишком. — Да ну тебя, — махнула рукой Кира, у которой от холода уже не попадал зуб на зуб.       Она наскоро, пока ещё могла терпеть, промыла волосы тёплой водой, поливая их из чайника, потом вылила на себя остатки теплой воды из ведра и выбежала на берег, трясясь в ознобе. Там она начала яростно растираться небольшим полотенцем, замотала волосы в кофтой и обернулась на Арсения. Тот завернул её в свою длинную куртку, присел, перекинул через плечо и понёс к дому. Кира замахала руками и ногами: — Погоди, я хочу на улице посидеть! — Это зачем ещё? — Спросил Арсений, мерно шагая к домику. — Потому что я наркоманка, у меня зависимость. И сейчас я курить хочу.       Он усадил её в свёртке из куртки на ступеньки, вынес из домика ещё один спальник, накинул сверху, закрывая её с ногами. Кира в блаженстве затянулась дымом. — То есть у тебя не осталось ни спичек, ни еды, ни фонарика захудалого, но сигареты ты сберегла? — Я же сказала, я наркоман, сигареты всегда сохраню. Даже переплывая реки от медведя. — Ясно.       Он присел рядом. На солнце было даже тепло. Если смотреть в сторону реки так, чтобы на глаза не попадались две кучи камней и медведь, то можно даже попробовать поймать удовольствие от созерцания живописного пейзажа. Кира облокотилась на спину Арсения, расслабляясь наконец. Теперь, когда появились он с Серёжей, ощущение безысходности оставило её. Она уже не думала о предстоящем спасении и его сроках, потому что и так была спасена.       Усмехнувшись про себя таким нехитрым, восторженным мыслям, Кира выпустила облачко дыма. — Серёга кровать отжал, кстати, — неизвестно к чему сказал Арсений. — Ничего, можно на полу расстелить. Ты же, наверное, тоже устал?       К ним присоединилась Альма, улегшись в ногах Киры и печально разложив уши-лопухи на ступеньках. Кира погладила собаку по голове, почесала за ухом. Короткий хвост слабо повилял, реагируя на ласку. — Бедная, — пожалела Кира, — пыталась хозяина спасти. Как думаешь, она понимает, что Игорь погиб?       Альма приоткрыла глаза, услышав имя хозяина. — Она собака, а не пенёк, — ответил Арсений, — даже ей ясно, что случилось.       Кира молча смотрела на темные воды реки, лениво размышляя. Казалось бы, всё происшедшее должно пугать и не выпускать из круга беспрерывной рефлексии, однако в голове было на удивление спокойно и пусто. Как будто недавняя истерика позволила принять всё и теперь она лишь ждала дальнейшего развития событий. Да и в присутствии Арса страх совсем её оставил. Странным образом ей даже не хотелось думать об их отношениях. — Расскажи уже вашу историю, — попросил тихо Арс из-за спины.       Кира прикрыла глаза, говорить было не охота. — Может, подождём Серёжу? Что я буду по десять раз одно и то же пересказывать. — Ну хорошо. Объясни хотя бы, почему вы от машины ушли? Мы в районе часа ночи, кажется, уже были на месте аварии.       Кира вздохнула: — Тим был уверен, что до посёлка недалеко. Ходили до ночи, пока он не заблудился. Попробовали вернуться к машине и совсем запутались. Думаю, что в час ночи мы уже спали под ёлками какими-то. — Она поёжилась, хотя под курткой и спальником было тепло. — Вот никогда не была фанатом походов. Друзья всё зазывали, палатки, байдарки, гитары. Один раз съездила, накормила всех комаров в окрестностях, отравилась водкой, — Арс хмыкнул, — да, именно отравилась, а не перепила. И на этом закончила походный опыт. А тут прямо по полной программе.       Она немного помолчала, заговорила снова: — Знаешь, получается, что Тим погиб из-за своей самонадеянности. Так жаль, ведь он совсем молодой, мне кажется, двадцати пяти даже нет. — Я тебе уже говорил и повторю ещё раз, что если выбирать, то лучше он, чем ты или Димка. В конце концов, он нёс за вас ответственность. И не вынес.       Она запрокинула голову назад, пытаясь рассмотреть его выражение лица: — Это что, шутка, что ли?       Арсений неопределенно пожал плечами. Кира о чём-то задумалась. Арс отрешенно наблюдал за пичугой, скакавшей по камню у воды, когда Кира громко ойкнула и всплеснула руками. Арс вздрогнул от неожиданности: — Что? Что случилось? — Я забыла же тебе рассказать. Как-то к слову не пришлось. Ко мне вечером накануне поездки приходила Ира.       Арсений нахмурился: — Какая ещё Ира? — Ну, какая, девушка Антона. — Жена, — машинально поправил Арсений.       Кира снова вывернула шею, чтобы продемонстрировать Арсу своё изумлённое лицо. — Да? А как так вездесущий фандом не в курсе?       Арсений рассмеялся: — Ну так же, как не в курсе и про многие другие аспекты нашей личной жизни и работы за кадром. Они расписались, дай мне подумать, года полтора назад, на заре пандемии. И что же она хотела? Посмотреть, о ком ей Шаст все уши прожужжал? — Да, — Кира тоже улыбнулась, вспоминая абсурдный разговор в номере. — Мне кажется, она думала, что я тебя в шкафу прячу. Но в целом одобрила твой выбор.       Она потеребила замок молнии на куртке: — А почему Шаст ей все уши прожужжал? — Не прикидывайся дурочкой, тебе не идёт. Я после развода не часто радовал публику девушками. — Да и в браке тоже, подумал он про себя.       Кира кивнула. Стало чуть теплее. — Я всё спросить хотела, но если ты не хочешь, можешь не отвечать, я пойму. Почему ты развёлся? — Кира наконец задала вопрос, который её волновал.       Арсений секунду колебался, радуясь, что она не видит его лица и ответил уклончиво: — Ну, почему люди разводятся? Ты и сама можешь мне на этот вопрос ответить. Не сошлись характерами со временем. Да меня и дома нет постоянно, чтобы подстраиваться друг под друга. Её такая жизнь не устроила. А меня не устраивали претензии по этому поводу. Так бывает.       Кира почувствовала фальшь в голосе и некоторое время не комментировала его слова. — Ты ведь мог просто не отвечать на вопрос, я же сказала, что пойму, — грустно произнесла она в конце концов. — Мог, — он легко согласился. — А чем ты недовольна? Хочешь душещипательных подробностей? Я это не люблю, да и вспоминать не хочется. Но если тебя это успокоит – не я был инициатором.       Кира не знала, утешает ли её этот факт. Но решила не заострять внимание на этом. Она уже мысленно ушла в другом направлении, пытаясь высчитать, какое сегодня число. Получалось, что концерт в Хабаровске должен был состояться сегодня. Или вчера? В любом случае, мимо. За Хабаровском по расписанию шёл Благовещенск. Интересно, туда они смогут успеть? Конечно, зависит ещё от того, в каком состоянии Дима. Да и нашли ли его вообще. Кира нахмурилась, об этом думать не хотелось. — Мне за концерты так обидно, — пожаловалась Кира. — На общем фоне не самое страшное, — помолчав, ответил Арсений. — Да, конечно, — поспешно сказала Кира. — Но это мой первый тур с вами. И, видимо, последний, — мрачно добавила она. — Почему же? — Ну как.. только появилась, и сразу такое приключение. — По твоей логике, надо Димку гнать из команды, — усмехнулся Арсений. — Это же он ботинки забыл. — Да, но я должна была настоять, остаться у машины. — Ой, прекрати это самоуничижение. Слушать не хочу. Ты сделала то единственное, что от тебя требовалось – выжила и нашлась. Всё, остальное мне не интересно. И Стасу, уверяю тебя, тоже. Переносили концерты и из-за менее трагичных причин.       Кира рассеянно погладила уснувшую Альму. — Интересно, есть кому у себя её оставить?       Арсений закатил глаза: — У тебя уже есть собака, насколько я помню. Зоопарка вот этого не хватало.       Кира повела плечом: — Какое тебе дело до моего зоопарка? — Допустим, есть, — ответил Арс и замолчал.       Кира не стала больше ничего спрашивать. Ветер совсем затих, изредка ненавязчиво шумел высоко в кронах деревьях. Тёмная коричневая вода переливалась бликами на ярком солнце. Шевелиться совершенно не хотелось да и незачем было. Они лениво разговаривали обо всём и ни о чём на ступеньках крыльца, наслаждаясь тишиной и друг другом, пока Киру не начало откровенно клонить в сон. Арс в какой-то момент получил ответ на свой вопрос совершенно не впопад и понял, что пора заканчивать их посиделки. — Так, всё, ты сейчас прямо здесь заснёшь. Пойдём отвоёвывать кровать. — Да не нужно, — зевая ответила Кира, — я правда могу и на полу. — У Серёги в отличие от тебя все рёбра целы, пока что. Так что давай, расстелим ему, а ты поспишь по-человечьи. — Внезапно он замолчал. — Ты что? — Поинтересовалась Кира. — Думаю о том, какие мы с Серёжей идиоты. — Хм. Я могла бы, конечно, подсказать, но признание проблемы – первый шаг на пути её решения.       Арсений не обратил внимания на её выпады. Кира заёрзала, пытаясь развернуться, потому что молчал Арсений как-то слишком загадочно. — Ну, какая гениальная идея тебя посетила? — Вот скажи, почему мы решили, что должны сидеть и ждать контрольного времени связи, обозначенного Славой? И почему нам не пришло в голову, когда ты за столом говорила про телефон, самим позвонить в штаб?       Кира всё-таки повернулась наконец к нему, вытаращила глаза: — У вас есть телефон?! — Не у нас. У Славы. Спутниковый. Каким образом он собирался связываться с отрядом, как думаешь? Не голубями же лесными. Он должен был остаться у Славы в куртке, наверное.       У Киры пропала вся сонливость. Она машинально посмотрела на одну из кучу могильных камней. Под ложечкой засосало от радостного предвкушения. — Так пойдём скорее!       Арсений еле успел поймать её за руку: — Стой ты, побежала. Ты медведя и камни собралась таскать? Иди Серёгу поднимай лучше, это потяжелее будет. — Но я могу тоже помочь, — запротестовала Кира.       Арсений на неё непонятно посмотрел: — Иди Серёжу буди, — повторил он. — А сама ляг уже, хватит скакать.       Развернулся и направился к их небольшому кладбищу. Кире оставалось только согласиться. В домике она аккуратно подошла к кровати, не решаясь так сразу будить мирно спящего Серёжу. Бросила взгляд в окно, Арсений уже начал раскидывать камни. Она вздохнула и тихонько тронула за плечо Серёгу. Тот не пошевелился. Тогда она позвала его. Никакой реакции. Позвала громче. Абсолютно глухо.       Сам бы и будил друга, недовольно бурчала про себя Кира, откинула скромность и потрясла Серёжу от всей души . Тот наконец сонно захлопал глазами. — Доброе утро, — улыбнулась Кира. — У твоего друга возникла замечательная идея и теперь он откапывает Славу.       Серёжа потёр глаза, пытаясь сориентироваться и понять, что вообще происходит. — Чего?! Зачем откапывать? Вы рехнулись, что ли? — У Славы телефон же есть, то есть был. В смысле, Слава был, а телефон есть, — Кира запуталась во временах, махнула рукой и продолжила. — Мы же можем сами позвонить, телефон штука такая, двухсторонняя. — Точно, — согласился Серёжа. Зевнул, сел на кровати и потянулся за курткой на спинке. — Только никого откапывать не нужно, останови этого вандала, телефон я достал, когда камни складывал.       Кира изумлённо на него посмотрела. — Ну что? Да, я идиот, но имею право, у меня стресс был. — Не переживай, Арсений себя тоже к идиотам причислил, — успокоила его Кира, открывая входную дверь, чтобы позвать несостоявшегося раскопщика могил. — Арс, — крикнула она. Разбуженная Альма недовольно буркнула. — Иди сюда! Телефон у Серёжи!       Арсений оторвался от своей работы и проорал в ответ: — Передай Серёже, что айфон не подойдёт, нужен спутниковый, — он руками изобразил пантомиму, раскладывая огромный воображаемый телефон, достал из него антенну и приложил к уху.       Кира заорала ещё громче: — Славин телефон у Серёжи! Иди сюда, хватит копать!       Арсений воздел руки к небу, видимо, вопрошая высшие силы о пределах человеческой дурости, вернул на место камни и пошел к домику. Серёжа уже крутил в руках небольшой аппарат в прорезиненном корпусе. Кира сидела рядом, нетерпеливо постукивая ногой по полу. — Ну вот как так, Серёж? — Да ну отстань, Арс. Как его включить-то.. а нашёл, — Серёжа зажал кнопку на корпусе.       Они затаили дыхание, спустя несколько секунд экран ярко загорелся и все трое шумно выдохнули. Серёжа потянул за толстенькую короткую антенну, выдвигая её на всю длину. Хмурясь, смотрел на экранчик. — Ну что там? — Спросил Арс и не дожидаясь ответа забрался на кровать рядом, заглядывая в телефон.       Судя по надписи, телефон пытался найти спутники. Ожидание затянулось. Кира робко предположила: — Может, надо на улицу выйти? — Точно! — Арсений выхватил аппарат и выскочил в дверь. Серёжа скорчил недовольную рожицу, но тоже поторопился выйти.       Арс расхаживал по полянке, подняв телефон и внимательно вглядывался в дисплей. — Ты ещё на ёлку залезь, — прокомментировал Серёжа. Кира встала рядом, всё ещё кутаясь в куртку Арса. — О, поймал! — Возбуждённо завопил Арсений.       Кира с Серёжей кинулись к нему о всех ног. «Зарегистрировано» значилось на монохромном экране. Индикатор радовал большим количество палочек, а нарисованная батарейка была почти целой. Кира даже в ладоши захлопала: — Давайте звонить скорее! Только кому? Какие тут номера есть? Или может, нашим позвонить? Кто там рядом, ты говорил, Антон с вами ходил, может, ему? Или Стасу лучше, раз он лагере остался? — Тихо-тихо-тихо, — пробормотал Арсений, — не торопись. — Он залез в меню, отыскал телефонную книгу. Пролистнул список. — Не густо. А как понять, кому звонить, интересно? Никого знакомого не вижу. Хотя вот, Андрей Кривко. Может, это наш Андрей Степанович? — Он поднял глаза на Серёжу. — Без понятия. Да какая разница? Давай позвоним хоть кому-нибудь, там разберемся. В конце концов, можно действительно Шасту позвонить.       Арсений выбрал Кривко и нажал на зелёную кнопку. Судя по экрану, подключение удалось. Арс настороженно поднёс телефон к уху. Кира расслышала мерные, длинные гудки. Наконец послышалась и чья-то неразборчивая речь. — Андрей Степанович? — С надеждой просил Арсений. — Ох, это вы, замечательно. Это Арсений. Арсений! — Повторил он громче. — Да, который со Славой ушёл. Тут такое дело, Андрей Степанович, — Арсений замялся. Подготовиться к разговору он не успел. Решил начать с хорошего. — Киру мы нашли. Да, жива, относительно цела, — он глянул на неё, — кажется сломано ребро, есть раны, но в целом она в порядке, ходить может. Андрей Степанович, на нас медведь напал, — выпалил наконец. — Слава его застрелил, но сам упал и… — Арсений нервно сглотнул. Кира нерешительно тронула его за руку. — В общем, они погиб. Да не медведь, медведя пристрелили, я же говорю! Слава погиб. И Игорь.       Арсений выдохнул, поджал губы, глядя себе под ноги. Трубка помолчала. — Вы услышали меня? Да, нас трое осталось. И собака. Лодки не хватает. Нет, нет, я говорю, трое нас, Кира, Серёжа Матвиенко и я. Мы по лесу шли часа три-четыре, кажется, я могу ошибаться. Я шаги считал, точно больше десяти километров прошли. Там Слава постоянно метки оставлял, ленточки всякие, зарубки. Дошли до реки, до водопада, чуть ниже его вагончик, тут Киру и нашли.       В трубке принялись что-то неразборчиво отвечать. Арсений кивал, что-то уточнял, переспрашивал. — Всё, будем ждать. Да, телефон не отключаем. Сидим ждём. Спасибо.       Кира подёргала его за рукав: — Арс, а Дима?! — Точно! Андрей Степанович, стойте, — заорал он снова в телефон. — А Диму нашли?       Трубка опять забурчала. Арсений рассеяно кивал, будто собеседник мог его услышать, нервно почёсывая отросшую щетину. По его реакции Кира ничего не могла понять. Наконец он договорил, выключил телефон и посмотрел на Киру с Серёжей. — Он выходит вместе с отрядом к нам. Сказал, что по месту оценит, сами пойдём или вертолёт будет организовывать. Если сами, то уже завтра утром, после ночёвки, чтобы по тёмному лесу не идти. — А Дима? — Спросила Кира, затаив дыхание. — Нашли. — Кира выдохнула, — но состояние не очень, отправили в больницу во Владик. Сломана нога, обморожение. Говорит, когда нашли, был без сознания. Но жизнь вне опасности.       Кира прижала похолодевшие ладони к щекам, пальцы мелко подрагивали. — Ладно, Кир, живой. Вылечат его, будет как новый. Кажется, ваш поход заканчивается наконец. Не самым худшим образом.       Кира всё так же прижимая руки к лицу медленно прошла между ними по направлению к домику. — Пойду чаю поставлю, — пробормотала она.

***

      В больнице Стас покрутил Димин телефон в руках, подключенный к своему внешнему аккумулятору. Телефон включился. Надо позвонить Кате, подумал он. Диму пока положили в реанимацию, врач сказал Стасу, что опасности для жизни нет, но ближайшие сутки говорить Дима не будет точно. На отделение Стаса пустили с большим трудом и за ещё большие деньги. Он уже начал листать список контактов в поисках Катиного номера, когда его собственный телефон зазвонил в тысячный, наверное, раз за день. Перенос концерта всегда дело хлопотное, а уж на фоне таких событий вообще кошмар. Ему обрывали телефон с 6 утра до глубокой ночи все эти дни. Мимо прошла медсестра, сердито шикнула на Стаса, кивнув на объявление на стене с перечёркнутым мобильником в красном кружке. Стас отключил звук на Димином телефоне, запихал его подальше в свой рюкзак и в сотый раз принялся говорить с Москвой. Про Катю он забыл.

***

      В Москве была поздняя ночь. Дети уже спали. Катя лежала без сна в кровати, ещё раз залезла в мессенджер. Сообщений от Димы не было. Стас ей написал, что после Владивостока возникли технические проблемы и концерт в Хабаровске под вопросом. Но Катя так замоталась с эти ремонтом, соревнованиями Савины и занятиями Тео, что забыла напрочь позвонить Диме. Он сам тоже не звонил. Она немного волновалась, уже привыкла к его гастролям, так что не сильно переживала о его молчании. Тем более что разница в часовых поясах приличная. Но за пару дней можно же было хотя бы сообщение в телеге скинуть? Да и от ребят контента нового не было, только у Арса и Антона продолжали выходить посты в инстаграме, явно запланированные. Она снова взяла телефон, посчитала на пальцах, сколько сейчас времени должно быть в Хабаровске и решила всё-таки позвонить.       На экране появилось уведомление. Сообщение от Димы. Видеосообщение. У неё почему-то перехватило дыхание. Со смутным чувством тревоги она открыла файл. На превью увидела лицо Димы, изможденное, бледное, с коричневыми синяками под глазами. Удушливая волна страха начала подниматься из желудка. Она не сразу попала в белый треугольник, но наконец включила видео. Через тридцать секунд Катя вскочила с кровати, намереваясь бежать сама не зная куда, но перед глазами всё поплыло, ноги отказались держать её вертикально и она сползла на пол, то ли рыдая, то ли пытаясь лишиться сознания.       От страха неимоверно тошнило, кровь бросилась в голову, в ушах сильно шумело. Надо туда лететь, подумала она. Срочно. Позвонить няне, чтобы она побыла с детьми сколько понадобиться. И лететь. Она начала искать телефон няни, но сквозь слёзы не различала буквы на экране.       Катя схватилась за живот, тошнило всё сильнее. Надо позвонить Оксане, наверное, чтобы она купила билеты. Сама Катя точно не сможет.       Позвонить! Внезапно у неё немного прояснилось в голове. Можно же позвонить Стасу. Она вытерла глаза, сфокусировалась на экране. Пальцы тряслись, но она смогла выбрать нужный контакт. Занято. Чёрт. Она набрала Антона. Абонент не в сети. Желудок крутило всё сильнее, начинал бить озноб. Арсений. Серёжа. Тоже не в сети. Начала болеть голова. Ей надо принять лекарство от давления, а то ещё чего доброго действительно потеряет сознание. Но сначала надо дозвониться. Удивительно, но мозг наконец заработал ясно. С ними кроме Стаса ещё Краб, Кира, девочка эта новая, и Ира к Антону собиралась приехать. Катя поколебалась и набрала Максима. Тот снял трубку сразу. — Макс, — голос сорвался на шёпот. Она откашлялась. — Макс, где Дима? — В больнице, — бодро ответил Краб и замолчал. — Да говори, что с ним! — Прошипела Катя. — Он в реанимации, но говорят, что с ним будет всё в порядке. На него медведь напал, но в целом всё хорошо. На этом сознание Кати не выдержало и оставило её. Выпавшая трубка из рук продолжала на полу говорить голосом Краба, но Катя уже не слышала.